KINGDOMS

      Теплое время года наконец ворвалось и на Север. Весна уже практически подошла к концу, когда снег почти растаял. Деревья быстро набухли почками, покрываясь листвой с каждым днем всё больше. Сочная зелень пробивалась из-под земли, как и остальное разнотравье этих мест. Всё чаще окна замка были раскрыты, чтобы впустить в сырые комнаты упоительный аромат весны и лета. Замок оживал. Вместе с солнечным теплом и южными ветрами оживали и люди. В порту начали появляться первые корабли.       Лазарий к этому времени всё больше углублялся в изучение тёмной магии, потому что светлая казалась ему недостаточно сильной и действенной. К тому же на этом поприще у мага были успехи, хоть поделиться этим ему было решительно не с кем: Тадэус в силу своего положения и воспитания не смог бы поддержать его (а в худшем случае мог и вовсе привлечь к наказанию), а Вилмар имел и без того слишком много подозрений по поводу ритуала. Если бы эти земли посетила сама королева, даже ей Лазарий не мог рассказать о своих практиках. Тёмная магия считалась опасной материей, недопустимой даже на его родных островах, но колдун всё больше приходил к выводу, что такая магия не каждому по силам. Он был одним из немногих, кто мог подчинить эту материю своей воле, а потому не видел никаких преград для её изучения.       Вилмар больше времени уделял своим тренировкам, теперь уже не скрывая их от Лазария. Более того, теперь в его расписании появилось донельзя интересное занятие, которому принцу хотелось посвящать всего себя. Лазарий даже представить себе не мог, что станет скучать по тем дням, когда Вилмар был абсолютно незаинтересован желаниями плоти. Теперь, когда эффект отваров волколаков прошёл, маг уже серьезно задумывался вернуть этот настой в его рацион хоть каким-нибудь образом, чтобы обуздать сексуальную энергию наследника. Все их откровения были ему приятны, чего уж душой кривить, но их было слишком много. Вилмар мог начать их до завтрака или до занятий, или сразу после них, а вечером в его покоях и вовсе оставаться не следовало, тогда всё затягивалось до глубокой ночи, а утром продолжалось. Благо, бывали дни, когда и принца покидали силы, и дальше поцелуев он не заходил. Маг даже поймал себя на мысли, что только теперь понял, почему девушек у Вила всегда было несколько. Да ни одна порядочная женщина не выдержала бы такой активности! А ведь они даже не дошли до главного. Иной раз Лазарий думал, что как раз по этой причине Вил настолько активен, возможно полноценный акт чем-то отличался и забирал больше сил? Но почему тогда сам Ларра уставал даже от того, что у них было? Если полноценный контакт более изматывающий, то с непомерным желанием принца от мага останется один прах, который можно будет по ветру пустить.       — О чём ты думаешь? — поинтересовался Лазарий, когда Вил надолго затих, рассматривая колдуна. Парень сидел за столом и, подперев рукой подбородок, любовался магом перед собой.       — Ни о чём и обо всём сразу, — ответил наследник, — честно говоря, ни одной приличной мысли уже не осталось.       — Нет, прошу, мы же совсем недавно этим занимались, — почти простонал Лазарий, метнув взгляд на постель.       — Ну и что? Разве это не прекрасное занятие? — улыбнулся Вилмар. — К тому же от тебя совсем ничего не требуется, ты можешь просто лежать…       Вил, как и обещал, не делал ничего, чего маг ему не позволял, но касался его всё откровеннее с каждым разом. Лазарий должен был к нему привыкнуть, привыкнуть к ласкам и касаниям, какие были неестественны для мужчины. Более того, Вилмар искренне желал, чтобы Лазарию это нравилось, а потому подобные прикосновения он старался совмещать с тем, что точно было ему приятным.       Сам маг всё ещё робел и больше в этих играх был принимающей стороной. Он мог касаться Вилмара сам, но лишь под его руководством или ведомый его прямыми просьбами. Он понятия не имел, как нужно ему коснуться Вила, чтобы тот смог от этого испытать кульминацию, потому что так или иначе принц всегда всё брал под свой контроль. Лазарий не мог взять инициативу в свои руки, он и своим возбуждением не управлял, полностью вверяясь в руки наследника. Во всяком случае Вилмар явно был опытнее и точно знал, что делать. В такие моменты самым ужасным было провести параллель с его фаворитками, которых он скорее всего ублажал не меньше. И какая бы блажь ни накрывала мага от всех этих жарких прелюдий, после на чернокнижника обрушивалась целая лавина противоречия и отрицания.       Сколько бы чернокнижник ни размышлял об этом, легче ему не становилось. Он искренне хотел быть с Вилмаром, но каждый раз, стоило тому зайти в ласках дальше, тело парализовало. Не всегда это было больно, но что-то так или иначе не давало ему расслабиться. И как бы он ни гнал плохие мысли, причина этому всё равно была на поверхности. Лазарий, бросившись в эту пропасть после пережитого шока от болезни принца, так и не научился ему доверять. Поддавшись своим желаниям и сдавшись чувствам, он стал всего лишь одним из многих, кто разделил ложе любвеобильного наследника престола. От подобных мыслей Лазария иной раз даже натурально тошнило, так гадко было осознавать своё падение.       Вилмар вёл настолько распутный образ жизни, что Лазарию сложно было уверовать, что на нём постельная перепись остановится. Когда они вернутся в столицу, сколько дней пройдет прежде, чем в покоях принца окажется одна из его фавориток? Или появится новая? Имея в любовницах столько девушек одновременно, Вилмар умудрялся пропадать в столичных борделях, покупая женщин и там! Сколько дней должно пройти, чтобы Вил охладел к нему? Ведь эта участь настигала каждую его любовницу рано или поздно.       Здесь, на Севере, отослав своих любовниц обратно, Вилмар искусственно лишил себя возможности вернуться к прежнему образу жизни. Затяжная болезнь тоже этому поспособствовала. И лишь поэтому всё его внимание сконцентрировалось на маге. Лазарий долго убеждал себя в обратном, искренне желая верить, что все слова Вилмара не пустая и сладкая для ушей чушь. Да и стоит отдать должное льву, он правда был невероятно терпелив, был очень учтив и делал для мага всё, что касалось удовольствия. Колдуну при этом не хватало хотя бы лживого обещания, что он для него особенный и единственный, но Вилмар не спешил разбрасываться такими клятвами. Лазарий, загнанный собственными идеалами в тупик, не знал, как из него выбраться.       — Ты ведь жаловался на отсутствие внимания, — продолжал юный лев, — а теперь его стало слишком много?       — А золотая середина для тебя неведомое понятие? — со смешком спросил маг.       — В таких делах, Лазарий, я не в силах себя контролировать, ведь я так давно тебя желаю, — без стеснения ответил парень, облизнув губы, — если бы не твои постоянные отказы, я бы подумал, что ты меня приворожил, потому что иногда мне казалось, что я на самом деле терял рассудок от желания овладеть тобой. И теперь, когда я могу тебя касаться, думаешь, я в состоянии себя ограничивать?       Маг со смущением опустил взгляд на ковёр. Пусть Вил и не переходил за границы, но колдуну всё тяжелее было эти границы очерчивать. Вилмар не отличался терпением практически ни в каких вопросах, потому всё чаще маг переживал, что его терпение лопнет в самый неподходящий момент.       — Проводить всё время в постели это уже слишком, — как можно мягче проговорил змееуст.       — Когда помимо этого нет абсолютно никаких важных дел, нет ничего приятнее этого, Ларра, — не согласился принц. — Неужели я недостаточно стараюсь, и тебе не нравится?       — Напротив, здесь ты стараешься слишком усердно, — улыбнулся маг, — мне всё нравится.       — Так если нравится, то разве не здорово заниматься этим чаще? — расплылся в улыбке наследник и в это же время поднялся со своего места. Лазарий даже не нашёл, что на такое ответить, потому что никакие ограничения не срабатывали.       — Вил…       Принц подошёл к магу ближе и, наклонившись, нежно провёл ладонью по его щеке.       — Тебе не нравится?       — Нравится, но…       — Тогда я могу продолжить? — улыбнулся Вил, закусив нижнюю губу и наклонившись ещё ниже. — Раз нравится, разве есть причина не продолжать?       Сказать что-то против было нечего, хотя нежиться в постели под натиском откровенных прелюдий уже не было сил. Само занятие, конечно, было приятным, но оно сжирало слишком много времени, которое маг мог потратить на более важные вещи.       — Я понимаю, что тебе не льстит моё внимание, но я никого прежде так не обхаживал. Прошу, прояви уважение к моему искреннему порыву, — мягко проговорил Вилмар, вовлекая мага в поцелуй. Лазарий про себя усмехнулся. Как он мог этому поверить? Вилмар обхаживал так каждую приглянувшуюся ему новую юбку, добиваясь расположения очередной дамы сердца. Чем Лазарий отличался от них? Нахмурившись, маг попытался выкинуть из головы все эти мысли, но они назойливо продолжали жужжать где-то на уровне подсознания.       Сам принц при этом говорил искренне: он на самом деле никогда прежде не стремился доставить столько удовольствия партнеру. Да, он умел ухаживать за женщинами с фантазией, какая другим и не снилась, к тому же располагал средствами, чтобы делать это с небывалой щедростью. Иной раз казалось, что даже его отец не был столь расточителен в своих прегрешениях. Но Вилмару природой были дарованы харизма и феноменальное умение расположить к себе женское общество. Королевский статус и вовсе не оставлял им выбора. За всё это время Лазарий не встретил ни одной девушки, что смогла бы ему отказать. «А теперь ещё и я», — пронеслась в голове ненавистная мысль. Стремление принца исследовать всё его тело на чувствительность лишь подтверждало безграничный опыт в подобном, заставляя колдуна представлять на своём месте всех его любовниц подряд. Сам Вилмар при этом проявлял такое рвение впервые. Он хоть и умел уделить должное внимание женщине, вряд ли был всегда в этом заинтересован. Фаворитки при дворе сменяли одна другую, и с ними он действительно был внимателен, теша свое самолюбие. Когда дело касалось бездушного и эгоистичного желания, Вил пропадал в столичном борделе. С магом ему хотелось показать себя с лучшей стороны, сделать ему настолько приятно, чтобы в конечном итоге Лазарий сам бы попросил его о большем. Он и не догадывался, что его искренние вовлеченность и внимание имели двойной эффект. Для Вилмара всё было намного проще, ведь если Лазарий согласился, то его больше не терзали прошлые отговорки. Их отношения не испортились, опустившись до постели. Напротив, теперь Лазарий стал для принца ещё более близким человеком, он был единственным мужчиной, который волновал его в таком плане, единственным, кого он желал и кого допустил до своей постели. Он был единственным, кого Вилмар добивался столь долго. К тому же Лазарий был его персональным грехом, на который Вил шёл добровольно, доверяясь магу в подобном вопросе без единого сомнения. И, естественно, принцу казалось, что всё это было столь очевидным, что и для колдуна это не было тайной.       Когда Лазарий вновь оказался в постели, то мысленно почти взвыл. Да сколько можно? Но даже его собственное тело игнорировало крик разума, почти раболепно откликаясь на ласки Вилмара. Сидя на принце, маг разорвал поцелуй и опустил взгляд вниз, когда парень обхватил его плоть ладонью и стал неторопливо двигать ею.       — Мне кажется, что я не смогу… мы ведь совсем недавно этим занимались, — нахмурился маг, хотя прикосновения были приятными.       — Я сделаю так, что сможешь, — улыбнулся Вилмар, — не думай ни о чём, просто наслаждайся.       Тяжело выдохнув, маг выпрямился и завел руку назад, плотно сжав член Вилмара. Парень тут же прикрыл глаза и свел брови, прикусив нижнюю губу. И хоть подобная реакция нравилась магу, этого было слишком мало, чтобы Вил кончил. Возможно, если бы маг смог сделать это ртом, шансов было бы больше? Но до сего дня Лазарий впадал в ступор только от мысли, что ему придётся сделать то, что казалось ему грязным и унизительным. Вилмар при этом столько раз ласкал его ртом, что магу уже пришлось смириться, что и он должен это сделать. В конце концов, если принцу не противно, почему Ларра не мог повторить?       Нахмурившись, Ларра собрался с духом и опустился на постели ниже, несмело целуя принца в грудь и ниже по животу. Коснувшись губами шрама, Лазарий поднял взгляд на принца и облизнул губы.       — Решился попробовать? — улыбнулся Вил.       — Тебе вряд ли понравятся мои умения, — вздохнул Ларра.       — Я тебе подскажу, — Вил закусил губу в предвкушении. — Не кусайся только, высунь язык и пошире раскрой рот.       Лазарий нахмурился ещё сильнее, опустив взгляд на плоть принца. Оттого, что она была больше, ему казалось это ещё труднее.       — Так и будешь смотреть? — усмехнулся лев и, обхватив основание, направил член ко рту Лазария. Маг аж дыхание задержал, лизнув головку, по которой стекала прозрачная капля предсемени, о чём сразу пожалел. Солоноватый и ни на что непохожий вкус резанул по рецепторам, но было уже поздно: Вил, прижав ладонь к затылку колдуна, надавил на голову и вошел членом в его рот, сдавленно выдохнув от возбуждения.       Едва поборов желание выплюнуть, Лазарий поднял взгляд на принца и тяжело выдохнул носом. Блаженный вид парня заставил его продолжить.       — Лазарий, — голос наследника аж сел. Маг зажмурился и продолжил, стараясь взять член глубже, но стоило головке хоть сколько то коснуться гланд, рвотный рефлекс всё портил. В конце концов, даже так широко раскрывать рот было некомфортно, челюсть ныла, дышать было тяжело, да ещё этот вкус.       — Возьми глубже, — попросил принц.       — Я не могу, — тяжело выдохнул колдун, решив не говорить, что иначе его стошнит.       — Я тебе помогу, — проговорил лев, когда Ларра вновь взял его в рот. Прижав вторую ладонь к голове мага, Вил толкнулся в самое горло, перекрыв кислород. Лазарий тут же отпрянул с сильным кашлем. — Прости, я еле держу себя в руках…       Вилмар хоть и желал продолжить, давить не стал. Лазарий не был проституткой, с которой он мог себя вести подобным образом. Потому принц, сжав губы, опустил руку к члену.       — Давай я сам, — терпеливо проговорил лев, — делай, как получается. Можешь просто облизывать, — напутствовал он, решив разобраться с этим самостоятельно. В конце концов, Вила до беспамятства возбуждала сама картина перед глазами.       Маг, нахмурившись, опустил взгляд на плоть и последовал указанию, иногда облизывая головку, иногда вбирая её в рот. Вил ласкал себя сам. «Я даже этого не могу», — разочарованно подумал Лазарий, но упрямо наблюдал за движениями парня. Если нужно всего-то делать это быстрее, с этим он точно мог справиться.       — Позволь мне, — тихо шепнул он, — уж рукой то я владею.       Вилмар без слов позволил Лазарию попробовать, и маг действительно старался подхватить это должным образом. Он больше работал рукой, держа головку во рту и лаская языком нежную область под ней. И без того упругий член стал еще тверже, когда Вил резко прижал ладонь к затылку Лазария и не дал тому отстраниться. Член, ворвавшись в горячий рот, брызнул семенем в самую глотку. Тяжело дыша, Вилмар опустил взгляд на мага, который от неожиданности не знал, что делать. Капли семени, что стекали по члену и губам, выглядели так возбуждающе, что у наследника дыхание перехватывало.       — Не пророни ни капли, — выдохнул он, но Ларра поморщился и, подтянув к себе рубаху принца, выплюнул всё в неё, вытерев губы.       — Вил, прости, но это ужасно на вкус, — страшно хотелось прополоскать рот. Вилмар на мгновение поджал губы, а затем потянул парня к себе для поцелуя, но Лазарий вновь отвернулся.       — Это же мой вкус, я не против, — улыбнулся он и настойчиво поцеловал парня. Вкус собственной спермы вряд ли отличался от вкуса Ларры, потому для принца проблемы не было. Где-то его это даже подстегивало, по крайней мере Лазарий впервые целовал его после подобных ласк. Но для мага это было до сих пор за гранью понимания, как Вилмару было не противно.       — Жаль, что ты не проглотил, но раз не нравится, я не настаиваю, — улыбнулся Вил, — это не взбитые сливки, согласен, но… Мне твой вкус даже нравится, ведь это ты. И по вкусу мы не отличаемся, поэтому, когда я ласкаю тебя так же, я бы хотел, чтобы ты всё-таки целовал меня после.       — Как тебе может такое нравиться, ты же такой привереда, — нахмурился маг.       — Привереда здесь только ты, — усмехнулся Вилмар, — мне всё в тебе нравится. Я хочу всего тебя, ласкать тебя везде, — парень потянул мага к себе, вновь усадив на себя, — особенно здесь, — принц опустил ладонь с бедра ниже и надавил пальцами на проход. От прикосновений к анусу у мага до сих пор дыхание останавливалось, а в голове сразу все путалось от паники.       — Вил, — парень нахмурился и прикрыл глаза, потому что его выбивало из колеи от таких прикосновений. «Неужели без этого никак?»       — Всё ещё неприятно?       — Всё ещё страшно, — признался маг, от смущения уткнувшись лицом в плечо парня.       — Попробуй расслабиться, — негромко проговорил Вилмар и, взяв с тумбы флакон с маслом, вылил его себе в ладонь. Опустив её вниз, Вил продолжил массировать проход, а после надавил средним пальцем.       — Вил, — у мага дыхание спёрло от ощущений внизу.       — Расслабься, это всего лишь палец. Как ты собираешься принять меня, если так зажимаешься? Я не смогу в тебя войти, — парень продолжил деликатно надавливать, осторожно входя в проход на первую фалангу, — думай о том, как сильно я тебя желаю, как я хочу оказаться там.       — О другом и думать невозможно, когда ты вытворяешь такое, — тяжело выдохнул колдун. Вил с улыбкой облизнул губы и коснулся поцелуем его плеча, пытаясь отвлечь этим от дискомфорта.       — Расслабься, я добавлю второй, — предупредил лев, надавив и безымянным пальцем на проход. Лазарий тяжело выдохнул. Ощущения сложно было назвать приятными, но духу всё оборвать у мага не хватало. Это возможно было стерпеть только ради наслаждения Вила.       — Ты же только что кончил, этого недостаточно? — на выдохе спросил маг, чувствуя, как плоть наследника вновь наливается кровью. «Боги, это ненормально, разве он не устал?!»       — Одна лишь мысль, что ты позволишь мне зайти дальше, сводит меня с ума, — тихо ответил принц. — Я так тебя желаю, что ничего не могу с этим сделать.       Лазарий тяжело сглотнул. Такие откровения и фразы совсем не помогали примириться со своей участью. Сам колдун не сказать, что был в восторге от роли, которая негласно ему досталась, но даже обсудить это у него не хватало смелости. Он ведь с самого начала знал, что принц желал его именно так, и уже согласился. Если раньше он ещё хоть как-то мог отказать Вилу, то теперь назад дороги не было. Да и это необязательно должно быть плохо, правда? Спросить при этом Ларре было некого, оставалось лишь вспоминать болезненные стенания вора на корабле и убеждать себя, что всё это плод его больной фантазии, а на самом деле Азарису было вполне себе неплохо. Да и в конце концов, ещё тогда он если и представлял себя с принцем, то всегда оказывался снизу. Представить Вила в роли принимающего он тоже не мог, словно такое было вовсе невозможно.       — Прошу тебя, доверься мне, — Вил нежно прижался губами к плечу колдуна, продолжая разрабатывать проход пальцами. Толкнувшись ими глубже, Вил тяжело выдохнул, представив, что войдет в него членом и ощутит эти упругие стенки, сжимающиеся от любого движения.       Лазарий сильно зажмурился, но решил, что нужно всё стерпеть и дать уже этому случиться. В этот раз это было не особо больно, но всё ещё неприятно. И чем дольше Вил массировал его изнутри, тем сильнее хотелось это закончить. От пальцев, что проскальзывали внутрь, все начинало раздражаться, но внезапно Лазария пробрало приятным импульсом. Это было настолько неожиданно, что он сам себе не поверил, неужели это правда может быть приятным?       — Здесь? — тихо спросил Вил, надавив пальцами сильнее.       — Не так сильно, — сдавленно выдохнул маг.       — Вот так?       Ларра стыдливо прикрыл глаза, с дрожью выдыхая вместо стонов. Ему было страшно от предполагаемой боли, но чувствовать что-то приятное было почему-то удивительно.       — Боже, Ларра, умоляю, если тебе приятно, позволь мне зайти дальше, — нетерпеливо выдохнул блондин, ткнувшись носом в щёку колдуна, — я так хочу тебя, что это сводит меня с ума. Пожалуйста, Лазарий, разреши мне зайти дальше.       Вилмар не переставал двигать пальцами, пытаясь растянуть мага. Развести пальцы внутри было невозможно: колдун был очень узким внутри и постоянно сжимался. Однако от такой тесноты нащупать небольшой бугорок было несложно, а прикосновения к нему бросали мага в легкую дрожь.       Прижав свободную ладонь к щеке мага, Вилмар посмотрел в расширившиеся зрачки, пытаясь найти там долгожданное согласие. Опустив взгляд ниже, Вил даже замер. Член Ларры сочился прозрачным предсеменем. Вновь надавив на набухший бугорок, буквально заставив колдуна со стоном раскрыть уста, Вилмар впился в желанные губы поцелуем. Лазарий даже осознать ничего не успел, как оказался прижатым к перине.       — Оттолкни, если ты против, но я больше не в силах сдерживаться, — тяжело выдохнул Вил. Уже в следующее мгновение Лазарий почувствовал, как в него входят плотью. Сдавив стон в невнятное мычание, Лазарий попытался зажаться, чтобы остановить проникновение, хотя ничего против сказать так и не смог. Низ живота скрутило от возбуждения. Ощущения режущей боли, жжения и покалывания сковали всё тело, но реакция была такой, словно именно этого и не хватало.       — Наконец-то ты мой, Лазарий, — низкий голос принца добавлял накала. — Ты мой, Лазарий.       Маг не мог ничего ответить. Впервые за всё это время из его головы вышибло абсолютно все мысли. Внизу всё горело и надрывало, но при этом колдун терялся в ощущениях и искренне не понимал, почему ему это нравилось. Нравилась даже боль, хотя её он боялся больше всего.       — В тебе так узко, — хрипнул лев, вновь толкнувшись в тугое нутро. — Ларра, я так хочу тебя, что не смогу себя сдержать. Тебе очень больно?       Вилмар не хотел причинять боли, по крайней мере той, что потом полетит в него обвинением в насилии, но ощущения, которые испытывал сам, были настолько яркими, что останавливаться желания не было. Он так долго желал овладеть им, и теперь Ларра в его руках. Да если б он знал, что близость с ним настолько приятна, его терпение иссякло бы ещё в первую ночь. «Как хорошо», — а когда тот сжимался, даже лучше. Очередной толчок натянул мага струной, но кроме сдавленных охов Вил так ничего и не услышал против.       — Прошу тебя, потерпи немного, — попросил принц и, чуть отпрянув от его груди, стал часто подаваться бедрами в его тело, практически взбивая всё нутро ритмичными проникновениями. Лазария бросило в жар, тело покрылось испариной. Плечи, шея, даже уши покраснели от безобразного наслаждения и не менее яркого отрицания происходящего, которые обжигающей спиралью закручивались внутри.       — Больно…       Анус полыхал от раздражения, терпеть было невыносимо. Так всё саднило, что дышать было сложно.       Вил не знал, откуда взялись силы, чтобы обуздать своё эгоистичное желание продолжить. Через силу замерев, парень тяжело выдохнул и посмотрел куда-то между ними. Вид сочащейся плоти говорил лишь о том, что магу всё нравилось, разве нет? Да и он так сжимал его, что это было настоящей мукой.       — У меня ощущение, что ты затягиваешь меня глубже, — хрипнул он и осторожно толкнулся в покрасневший и сжимающийся проход. — Ты невероятный, я даже не догадывался, что это может быть так приятно, — тихо проговорил наследник и низко присел на коленях, подтянув мага к себе за бедра. Подняв его ноги и сжав у коленей, Вил прижал их к груди колдуна и вошёл на полной амплитуде. Лазарий сдавленно вскрикнул: в этой позе член вошёл слишком глубоко, хотя и до этого ему казалось, что глубже уже некуда. Низ живота распирало от давления.       — Так… Так очень глубоко, — простонал маг от частых движений. Блажь при этом стала куда отчётливее, словно Вил специально давил на то чувствительное место. Вместо ответа парень нетерпеливо обхватил его за стан, буквально нанизывая на свою плоть.       От давления рук на тазовые кости было и щекотно, и больно, а член внутри и вовсе упирался в низ живота, готовый всё разорвать изнутри. Лазарий почти взвыл от ощущений, что заставило Вила всё же остановиться. Нависнув над парнем, наследник жарко поцеловал колдуна, двигаясь теперь медленно, что, впрочем, несильно что-то меняло.       — Тебе неприятно? Очень больно? — тихо спросил Вил, облизнув губы.       — Приятно и чертовски больно одновременно, — честно ответил маг, зажмурившись.       — Скажи мне, как тебе приятнее, как тебе нравится, — снова осторожное движение вперед, выдирающее из груди стон, — ты так меня сжимаешь, словно не хочешь отпускать. Если бы я знал раньше, чего себя лишаю, я был бы куда настойчивее, — улыбнулся наследник, уткнувшись носом в раскрасневшуюся щёку чернокнижника. — Мне очень хорошо с тобой. Хочу, чтобы ты тоже наслаждался.       Лазарий не знал, как приятнее: ему в целом было приятно уже по простой причине — Вилмар. Свои ощущения всё ещё находились на грани, когда боль и наслаждение были равными друг другу — хотелось и продолжить, и как можно быстрее закончить эту муку.       — Мне хорошо с тобой. Продолжай, только не так глубоко, — попросил колдун.       Вилмар с тяжелым выдохом вновь вовлёк его в поцелуй, содрогнувшись внутри, когда Ларра разорвал его протяжным стоном. Не зная, как компенсировать напряжение, Лазарий впился ногтями в спину наследника, чертя алые полосы по взмокшей коже.       — Ай, что ты делаешь? — со стоном выдохнул он и дёрнул правым плечом, куда Ларра сильнее всего впился ногтями.       — Прости, — маг ослабил кисти, но когда парень снова начал двигаться, то рефлекторно впился ногтями в кожу снова. Вил нахмурился и даже шикнул, но одёргивать не стал. Если это хоть как-то компенсировало его боль, он готов был это стерпеть. Да и Вил так разошёлся, что вовсе забыл о своей спине.       Для мага всё было за гранью понимания, а движения парня не давали ему и на мгновение перевести дух.       — Черт… я не могу, не могу больше сдерживаться, — хрипнул Вил, искренне желая отсрочить неизбежную кульминацию, что накрывала его с головой. Он и рад был бы растянуть эту блажь, но уже не мог себя контролировать. Обычно второй заход был более долгоиграющим, но сейчас он сдавался слишком быстро, не в силах противостоять возбуждению.       Навалившись сверху, он крепко обнял парня, продолжая движения, которые магу казались уже безжалостными. Заскулив, Лазарий обнял Вила за шею, стараясь при этом то ли согнуться, то ли выгнуться, чтобы хоть как-то воспрепятствовать проникновениям.       — Вил, слишком! — сдавленно простонал колдун, одновременно с этим чувствуя, как от пульсирующей боли ему застилает глаза. Ощущения, кои накрывали и мага, были до того необычными и непохожими на то, что с ним было раньше, что он не понимал, что происходит. Боль прошибала его до слёз и горячими иглами расходилась внизу живота. Когда плоть Вила ощутимо отвердела внутри него, Лазарий понял, что Вил вот-вот кончит, и собственная разрядка подкатила максимально близко. Он вдруг осознал, что если Вил закончит раньше, ему не хватит оставшихся движений. Крепко обняв парня ногами, Лазарий вновь опустил руки и впился ногтями в его спину.       — Не останавливайся сейчас, если остановишься, я… — сдавленно проговорил Лазарий, чувствуя, как его пробирает до дрожи. «Если остановишься, я тебя точно убью», — даже мысли в голове расходились стонами. Всё его естество желало разрядки, которая зависела от этих безжалостных движений. Вилмар при этом, поняв, что маг в самом деле наслаждается процессом, готов был кончить уже лишь от этого, но столь яростная просьба не останавливаться буквально велела ему держать себя в руках, что было практически невозможно. Собственный оргазм подступил еще быстрее от возбуждения, от вида Лазария, который наконец отпустил себя полностью. Разве он не мечтал именно об этом? Чтобы Лазарий молил его не останавливаться? Но как? Вилмара накрыло так, что он, содрогнувшись от оргазма, все равно продолжал движения, искренне желая доставить магу максимум удовольствия. От разлившегося внутри семени маг со стоном выдохнул, потому что в этот момент член Вилмара был почти каменным, а неосторожные толчки были настолько на пределе, что Лазарий потерялся в оглушающем наслаждении. Было так больно и хорошо одновременно, что яркий оргазм пробрал всю нижнюю часть. Внизу продолжало всё гореть, анус сжимался на рефлексе вокруг слабеющей плоти.       — Лазарий, — тихо шепнул парень, чуть отнявшись от колдуна. Капли пота и почти прозрачной спермы легли на животы и грудь обоих. Нагнувшись для поцелуя, Вилмар перешёл губами на щёку, затем на шею, слизывая солёный налёт со шрама.       В голове мага было невозможно пусто и тихо. Тело только отошло от яркой разрядки и теперь тонуло в приятной усталости.       Вилмар ощущал приятное опустошение, его буквально окрыляло от осознания, что всё наконец произошло. Ещё больше он упивался тем, что ему удалось доставить наслаждение и колдуну, хотя он не рассчитывал на такой успех. Он и не знал, что так бывает. Но маг, отбросивший всякий стыд, так откровенно желающий продолжения, стонущий под ним, буквально отпечатался на внутренней стороне век. Стоило Вилу прикрыть глаза, как эта картина оживала яркими красками в его памяти. «Я пропал», — усмехнулся он про себя. Если Лазарий его не приворожил, то Вил не знал, как иначе объяснить те яркие чувства, которые заполняли его до краёв.

***

      Погода становилась всё слаще. Тадэус готовился посетить восточный город, к которому подобраться удобнее было всё же на корабле, но решил ещё немного подождать наместника. Корабль с новым хранителем Севера ожидали все, но его всё не было. Ожидание было самым тягостным занятием. Хорошая погода здесь была недолго, потому дела нужно было решать как можно скорее, пока холода снова не вернутся. Молодой инквизитор распланировал все летние месяцы, выделив на ожидание нового наместника ещё неделю.       — Пусть подготовят корабль, — дал указание принц, — даже если наместник прибудет до нашего отплытия, мы не станем менять свои планы. Если приплывёт в наше отсутствие, то…       — Вы хотите оставить меня здесь? — выгнул бровь Лазарий.       — Нет, ведь как без язычника в языческом городке, — улыбнулся Вилмар, — останется Паскаль и Инис. Мы же ненадолго, думаю, они смогут принять нового хранителя как полагается.       Тадэус поджал губы, потому что хотел взять Азариса с собой, но ничего говорить не стал. Какой-либо необходимости в его сопровождении всё равно не имелось.       — Знать бы ещё, кого король назначил хранителем… — задумчиво протянул маг.       — Вряд ли кого-то, кого мы знаем, — вздохнул Дэус, — ведь для любой уважаемой семьи это равносильно ссылке…       Вилмар хмыкнул в ответ. Для всего мира Вильгельм отправил в ссылку своего собственного сына, так почему не мог сослать и надоевшего лорда? Последнему хватило бы просто нарваться на отца в плохом расположении духа, чтобы попасть в немилость.       — Он мог бы сослать кого-нибудь в качестве наказания, — пожал плечами принц, — но, думаю, он найдёт кого-нибудь из грязи, чтобы таким образом «озолотить» его и показать свою королевскую щедрость, — закатил глаза наследник, хотя в глубине души понимал, что мог и сам поступить так же. — А потому эти земли навсегда останутся в упадке, что бы мы ни сделали…       — К сожалению, — вздохнул Тадэус, — для бедного безродного лорда и это место покажется раем. Если не станет хуже, уже хорошо.       — Мы ничего не можем с этим сделать, поэтому не стоит сильно об этом горевать. Сделаем всё, что получится. Но визит в город у нас больше ознакомительный, разве что…       — Разве что что? — поинтересовался Дэус.       — Да так… На этом, пожалуй, всё, — заключил Вилмар. — Тадэус, дай указание капитану, пожалуйста.       — Конечно, — кивнул мужчина. — Тогда я пойду. Хорошего дня.       — Да, взаимно, — ответил парень и, дождавшись, когда инквизитор покинет кабинет, перевел взгляд на колдуна. — Твои варвары ничего тебе не говорили о том городе?       — Нет, а должны были? — удивился Лазарий.       — Вдруг там есть для тебя что-то интересное. Какие-нибудь капища, — пожал плечами Вил. — Если хочешь их посетить, то мы можем заложить на это время. Холода наступят очень быстро, так что действуй, пока погода позволяет. Второй раз мы туда вряд ли поплывём. Но это в случае, если там есть что-то стоящее.       Лазарий слабо улыбнулся: неожиданно было услышать от Вила нечто подобное. Теперь понятно, почему он дождался ухода Тадэуса, потому что служитель храма вряд ли бы оценил такое предложение.       — Я спрошу, — кивнул чернокнижник, — но что мы скажем Дэусу?       — Что решили прогуляться, — пожал плечами Вилмар, — к тому же кто-то же должен будет остаться с этими горе-лордами, которые поплывут с нами.       — Смотрю, ты всё уже распланировал, — улыбнулся Лазарий и поднялся из-за стола, чтобы подойти к принцу.       — Да, потому что мне осточертело сидеть в этом замке. Раз уж наступила благодать, стоит этим воспользоваться. Зима наступит слишком скоро, так что я даже охоту запланирую, когда наместник появится. Если, конечно, в пути они не потонули от радости переселиться в это райское местечко…       — Вил, — со смешком протянул Лазарий и, когда подошел к парню, обнял его за шею.       — Зайдешь сегодня вечером? — тихо спросил наследник, дернув бровями. Сменить тему было лучшим вариантом.       — Ох, — тяжело выдохнул маг и отвёл взор в сторону, — я…       — Если ты устал, то мы могли бы просто провести время вместе, — с невинной улыбкой предложил лев.       — Второй раз я на это не куплюсь, — усмехнулся колдун, посмотрев в бесстыжие глаза блондина. — У меня до сих пор тянет поясницу…       — Я правда тебя не трону, если не позволишь.       — Я подумаю над твоим предложением, — улыбнулся маг и мягко поцеловал Вила в губы, но очень быстро отстранился. — Мне пора. Сегодня я должен попрактиковаться и посвятить время учёбе.       Принц ничего не ответил, проводив колдуна из кабинета лишь взглядом. Что же, если Лазарий не желал их близости так часто, то всегда можно найти и другую жертву. А в этом убогом месте людей, с которыми парню было хоть сколько-то интересно, можно пересчитать на пальцах одной руки.       К вечеру в свои покои Вилмар пригласил Иниса, чтобы немного развеять свою скуку. Вор только рад был составить компанию наследнику, к тому же за игрой в карты и с кувшинами хорошего вина. Вино Инис мог испить и с Тадэусом, но тот любил его ограничивать, а Вилмару в целом претили ограничения. Когда под вечер и Лазарий решил навестить принца, то застал парней вместе. Вор сидел за столом с принцем и что-то весело ему рассказывал. На столе лежали карты после партии игры, в стеклянных бокалах алело вино, а сбоку стояло аж несколько кувшинов.       — Лазарий, — улыбнулся Вил, облизнув губы после глотка, — ты вовремя. Присоединяйся.       Маг нахмурился и подошел к ним ближе, а после заглянул в пустой кувшин.       — Ты решил выпить? — настороженно спросил Лазарий.       — Ну, мне же не запретили пить совсем, просили ограничить, — пожал плечами принц.       — Не переживайте, — влез вор, — этот кувшин осушил я. Принц цедит этот бокал весь вечер. Уверен, он решил напоить меня, чтобы выиграть в карты, но у него всё равно ничего не вышло!       — Что за вздор! Я и так могу выиграть! — в шутку оскорбился наследник, покосившись на карты, в которые к своему стыду проиграл.       — Могли бы, если б не проиграли, — рассмеялся парень и поиграл золотой монетой, пустив её волной между пальцев.       — Это все потому что ты шулер, — хмыкнул принц, — уверен, ты снова меня обманул.       — Ловкость рук и никакого мошенничества, — подыграл Зуар, — предлагаю остановиться, пока я не обобрал Вас как липку.       — Нет, ты это слышал? — обратился Вил к магу с улыбкой. — Он даже не скрывает, что обокрал меня!       Лазарий все же улыбнулся. Отрадно было видеть принца в хорошем настроении, даже если Инису пришлось для этого обыграть его на несколько золотых.       — Думаю, самое время мне скрыться, — заключил картёжник и поднялся со стула, — пока я не нарвался на наказание.       — Что, боишься с Лазарием сыграть? — усмехнулся принц. — Пока я буду следить, откуда ты карты берешь и куда сбрасываешь ненужные…       — Обижаете! Я честно играл, клянусь! — хохотнул Азарис. — Но удача дама капризная, хочу смыться с деньгами, пока она на моей стороне.       Вилмар тихо рассмеялся и махнул рукой.       — Иди уж. Спасибо за игру, — ответил принц. Азарис поклонился и поспешил уйти, чувствуя, что в присутствии мага он был явно третьим лишним.       Лазарий, оставшись с наследником наедине, снова оглядел карты и, увидев два туза одной масти, рассмеялся. А Инис и правда шулер! Вил, для которого сей факт не был новостью, вытянул эти тузы из кучи.       — Самое забавное, что я так ни разу и не заметил, как он это проворачивает, — признался Вил с усмешкой.       — Ловкость рук и никакого мошенничества, — повторил маг с улыбкой.       — Да уж, — Вил закусил губу и без слов протянул магу свой бокал, — выпьешь?       — Хочешь и меня напоить, чтобы обыграть в карты? — хохотнул колдун, но бокал принял. — Ты весь вечер слизывал по капле, раз не выпил и половины?       — Ну, Азарис немного слукавил, — признался Вилмар, подтянув ещё один бокал, — я выпил пару, — налив себе вина и долив колдуну, Вил снова сделал глоток, — это третий.       — Последний, надеюсь? — уточнил Лазарий и тоже пригубил терпкий напиток.       — Напиваться не стану, — утешил принц, — а вот тебе не помешало бы выпить побольше.       — Почему это?       — Может, тебя это расслабит? — предположил юный лев. Лазарий с недоумением поглядел на парня и даже бокал отставил.       — Ты хочешь напоить меня, чтобы…       — Если бы хотел напоить тебя, то напоил бы без предупреждений, — оборвал Вилмар. — Просто предлагаю расслабиться, потому что замечаю, что каждый раз… ты напрягаешься, только ступив в эту спальню. У меня уже ощущение, что я тебя принуждаю.       — Это совсем не так, — нахмурился Лазарий, — я просто устаю…       — Мы можем немного выпить, а после я провожу тебя в башню, — предложил наследник. — Я же сказал, я сегодня тебя не трону.       — Проводишь? — выгнул бровь Лазарий.       — Да, давно я не поднимался к тебе, — улыбнулся Вилмар, — надеюсь, ты не против?       — Как я могу быть против? — слабо улыбнулся маг.       — Отлично, — кивнул принц, — что ж, сыграем?       Вилмар заметил, что маг вёл себя иногда странно. Уж с тем фактом, что всё уже произошло, причин для переживаний не должно было остаться. Однако колдун продолжал чем-то себя накручивать, и принц решил отвлечь его от переживаний, в которых тот тонул.       Внимательно перебрав карты, наследник убрал лишний туз в сторону. Лазарий не очень любил карточные игры, но пару раз сыграть мог, пока окончательно не терял интерес. В плане карточных игр парень был совершенно неазартен, чего нельзя было сказать о Вилмаре. Тот любил играть в карты, кости, шахматы и даже нарды. Выигрыш разжигал в нем азарт, проигрыш выводил из себя и раздувал азарт до абсурда. И тем забавнее было побеждать его, потому что принц злился весьма очаровательно.       Вечер прошел в обычной беседе и игре. Вил следил, чтобы бокал мага всегда был полон, старался говорить на диалекте язычников, иногда путаясь в словах. Говорить длинными предложениями ему было сложно, потому что из памяти выпадали слова, которые он хотел произнести, а как их заменить он тоже не знал или не помнил. Лазарий терпеливо подсказывал. Во всяком случае Вил говорил вполне неплохо.       — Мое умение говорить и понимать следует скрыть даже от матери, — проговорил принц, снова долив вина в бокал колдуна.       — Почему?       — Вдруг однажды она что-нибудь скажет, думая, что я не пойму ни слова. Было бы интересно послушать, к каким богам она обращается, когда больше не находит слов, чтобы что-то вбить в мою голову, — хохотнул Вил. — То же касается и Дастана. Если мы снова встретимся, для меня это будет хорошей проверкой.       — Хорошо, что ты не знал языка, когда вы встретились впервые, — усмехнулся колдун.       — Мне не нужно было знать языка, настроение его слов было понятно и без этого, — пожал плечами принц.       — Теперь все иначе, они склонились перед тобой, — улыбнулся Лазарий.       — Потому что я вспорол бедное животное, да ещё и держал его рукой… до сих пор не понимаю, как это вышло, — Вил сделал щедрый глоток вина, — жаль, нельзя быть таким сильным постоянно. Но если в момент этой силы мне нужно видеть покойников, то и не надо.       Парень даже передернул плечами. Лазарий сам не знал, почему в тот момент в Вилмаре было столько силы. Сам обряд колдун провел в соответствии с древними текстами, но в них не было описано ничего из того, что случилось с принцем. С другой стороны, ритуал подействовал, хоть и довольно странно. Эффект в виде зажившей раны был прекрасным, но Вил так или иначе довольно долго приходил в себя. Даже сейчас при всех усилиях парень даже не вернулся к прежней форме.       — Если мы отплывём через неделю, советую навестить своих друзей как можно скорее, — напомнил принц.       — Да, я помню. Навещу их на днях. Ты мог бы пойти со мной, если хочешь, — улыбнулся маг.       — Пока не хочу, — нахмурился Вилмар и задумался над своим ходом. — Навещу их, быть может, когда мы покинем этот проклятый Север. Меня до сих пор передёргивает от того ритуала, а то место только больше напоминает мне о нём.       Маг поджал губы. Последствий для Вила не должно было быть, ведь все риски от ритуала Лазарий взял на себя. Принц при этом до сих пор относился к тем событиям с настороженностью. Быть может, если бы ритуал сработал в полную силу, принц остался бы более довольным от его эффекта? Скорее всего для Вилмара только волшебно зажившая рана была результатом, потому что во всём остальном ему приходилось слишком сильно стараться, чтобы вернуть свои потерянные силы. «Или к нему вернулась лишь его сексуальная энергия в двойном объеме, иначе почему ещё он такой неугомонный?» — усмехнулся про себя суеслов.       Когда они закончили играть уже в нарды, Лазарий сделал последний на сегодня глоток вина и тяжело выдохнул.       — Уже довольно поздно, давай я тебя провожу, — предложил принц, допив вино из бокала, и бросил взгляд на партию игры, где наконец одержал победу.       Лазарий нахмурился и поджал губы: он точно не знал, действительно ли лучше уйти или нужно всё же остаться. Играть в недотрогу он больше не хотел, но и сил поддерживать страсть на таком уровне у него не осталось. Принц при этом был настроен вполне решительно, и колдун не намеревался препятствовать его желаниям.       — У тебя будет тренировка? — поинтересовался маг, когда они вышли из покоев и направились по коридору в сторону башни.       — Как знать, если честно, не очень хочется, — признался парень.       — Это тебе на пользу, ты же знаешь, — улыбнулся Лазарий, — к тому же результат есть. Ты возвращаешь себе прежнюю форму.       — Было бы лучше, если бы я её не терял, — усмехнулся лев, — может, к следующему году я всё наверстаю.       — Если не будешь лениться, то обязательно, — поддержал маг.       Они шли медленно, совершенно никуда не торопясь. Темный и холодный замок, куда пробивался серебристый свет луны, в компании принца стал казаться уютнее. Лазарий часто гулял ночью по этим бездушным холодным коридорам в одиночестве, но в компании Вилмара все казалось другим. Даже редкие факелы и те горели будто ярче и теплее. Когда парни дошли до темной винтовой лестницы, Вилмар тяжело выдохнул, вспомнив, сколько впереди ступеней. Лазарий с улыбкой вытянул руку, и над ладонью заискрился голубой шар, увеличивающийся в объемах, а после, набрав нужную форму, медленно полетел вперед, освещая путь. Наследника до сих пор восхищало это невероятное умение владеть магией и энергией природы.       — А вот и разминка, — подытожил Вил и первый поднялся по ступеням вверх. Для Лазария эти лестницы были уже чем-то совершенно привычным, потому он не воспринимал это как разминку или препятствие — подъем в свою комнату в башне не стоил ему большого труда.       Вилмар остановился у двери в комнату башни и перевел дыхание, глянув себе за спину. Было уже темно, все еще промозгло, а световой шар Лазария был ему недоступен.       — И как тебе по ночам приходит в голову пройтись пешком, зная, что потом придётся подниматься? — всё-таки спросил наследник. — Ты точно не хочешь переселиться в покои замка? Что за страсть к этим башням?       Лазарий улыбнулся, отворив дверь в теплую комнату. Он сам подбросил поленьев в камин и щелчком пальцев заставил их гореть. Взмах руки зажёг все свечи в канделябрах.       — Здесь никто не мешает практиковаться в магии, экспериментировать в чем-то. Сюда не заглядывают без причины. И здесь тихо.       Вилмар зашёл за магом следом, закрыв за собой дверь, чтобы не выпускать тепло в холодный и мрачный проход к лестнице.       — Башня одиночества, — вдруг вспомнил юный лев и хмыкнул. — Тебе не бывает здесь одиноко?       Лазарий перевёл прозрачный взгляд на принца и слабо улыбнулся. Одиночеству плевать на расположение комнаты. Более того, одиноким можно ощущать себя даже в окружении людей.       — Теперь нет, — ответил он, когда подошел к блондину ближе. Разглядывая карие глаза принца, Ларра терзал зубами губы изнутри, а после обнял парня. — Когда ты рядом, мне не бывает одиноко.       — Но я всегда рядом, — ответил Вилмар, прижав ладони к щекам змееуста, — теперь я всегда рядом.       С большой натяжкой это можно было засчитать за обещание, которого так не хватало Лазарию. Он решил ничего не отвечать и потянулся к его губам, но Вил, коротко ответив на поцелуй, отстранился.       — Погоди, я же решил только проводить. Если ты продолжишь, я не захочу останавливаться. Я правда не хочу тебя принуждать…       — Ты не принуждаешь, — шепнул Лазарий, который в силу легкого опьянения чувствовал себя более раскрепощенным.       Лазарий снова инициировал поцелуй и сбросил с плеч наследника мантию. Вилмар, который искренне не рассчитывал на такое продолжение, даже нахмурился. «Он меня что, проверяет?» — такая перспектива его пугала, потому что никогда в жизни он бы не прошел такой тест. Обняв колдуна, Вилмар жарко ответил на поцелуй.       — Ларра, погоди… — тяжело выдохнул он, оглядев комнату. Здесь было полно склянок с жидкостями, но после отравления Вилмар старался вообще ничего в этой комнате не трогать. Если бы он знал, что Лазарий сам к нему приластится, то остался бы с ним в своих покоях. — Ты же не так много выпил…       — Дело не в вине… — тихо отозвался кудесник. — Я ведь тоже хочу тебя.       Вилмару больше не нужно было слов. Он с улыбкой поцеловал Лазария и принялся стягивать с него одежду. Когда они дошли до постели, принц через силу себя остановил. Если Лазарий его проверял, то он должен был хотя бы попытаться пройти чёртов тест.       — Лазарий, тебе лучше меня прогнать прямо сейчас, потому что потом я не стану тебя слушать, — тяжело выдохнул парень, посмотрев в глаза магу. Но даже по расширенным зрачкам и поплывшему взгляду было сложно прочесть истинные желания колдуна. — Умоляю, лучше прогони сейчас, а не в процессе…       Лазарий в ответ снова поцеловал парня. Разве мог принц представить раньше, что Лазарий будет вести себя с ним подобным образом? Хотя, конечно, он представлял себе много чего, но все это были лишь несбыточные фантазии. Сколько раз Лазарий ему отказывал? Сколько раз Вил одёргивал себя от подобных желаний? Сколько было разногласий и ссор на этой почве? Сколько громких и обидных слов было сказано? Теперь всё это было неважным. Вилмар прижимал к себе Лазария, который сам льнул к нему, целовал податливые губы, мог касаться его тела, мог ласкать его и получать наслаждение сам. Лазарий наконец стал принадлежать ему так, как Вилмар всегда этого хотел, и было плевать на то, что это было в корне неправильно.       — Только… — отстранился Вил и строго посмотрел на колдуна.       — Только что?       — Можешь поберечь мою спину? — попросил наследник, и Лазарий с хитрой улыбкой стал водить пальцами по спине парня через одежду. — Ты исполосовал её в лоскуты…       — Ничего не могу обещать, — улыбнулся Лазарий ещё шире, — я не всегда это контролирую, да и потом мне нравится, как выглядит твоя спина.       — Ты кровожадное чудовище, — вздохнул Вилмар.       — А ты похотливое, — ввернул Лазарий, и они оба рассмеялись.

***

      Письма из столицы достигли суровых земель быстрее. Каждый получил свою стопку вестей. Тадэус получил их от отца, короля, Генриха и графини Леи. Оттого, что эта женщина продолжала писать младшему инквизитору, Зуар испытывал сильнейший приступ ревности.       Мужчины находились в комнате инквизитора. Инису совершенно никто не писал, поэтому он решил остаться в покоях после завтрака и составить Тадэусу компанию. Пока Дэус читал письмо от отца, Зуар аккуратно задавал наводящие вопросы, чтобы хоть немного утолить своё любопытство. Ведь ему тоже было интересно, что именно происходило в серебряном замке. Тадэус молчал, углубившись в прочтение письма. Увидев следующее письмо в стопке от графини, вор недовольно сглотнул. Желание попросту взять и забрать письмо себе, чтобы увидеть что там, начало сводить Азариса с ума.       — Что ты ей пишешь в ответ, что она продолжает строчить тебе эти письма сюда? — недовольно поинтересовался рыжий.       — Я правда должен тебе отвечать на этот вопрос? — выгнул брови Дэус, которого реакция вора забавляла, ведь не было ни единой причины для беспокойства.       — Да, если не хочешь вновь ругаться со мной из-за того, что я пытаюсь вскрыть эти чертовы письма, — открыто проговорил рыжий, недовольно поморщившись. — Знаешь, если бы ты ей не давал ни единого шанса на счастливое будущее, где вы женаты, и у вас куча детишек, она не продолжала бы писать тебе. Так что ты ей отвечаешь? — вора несло, и он уже вряд ли мог остановить этот поток из смеси переживаний и злости, что захлёстывала его. — Не думаю, что вы обсуждаете её грехи, и она каждый раз исповедуется. Даже больше скажу, я же читал её письмо, там ни слова не было об исповеди. Только переживания и влажные мечты, — с недовольством закончил Зуар, устремив свой золотистый взор на ненавистный листок бумаги, что держал в руках Первосвященник.       — Она не пишет ничего постыдного и двусмысленного, — ответил Тадэус, — мне незачем портить отношения с её семьёй. Вежливый ответ — меньшее, что я могу сделать. К тому же в своих письмах она иногда пишет интересные вещи.       — Какие же? Мечты о замужестве с тобой? — поинтересовался Зуар, чуть не подавившись своим же ядом.       — Азарис, — с доброй улыбкой выдохнул инквизитор, убрав письмо отца в сторону, — я ведь говорил тебе, что женщины меня не интересуют. Я не намерен жениться и заводить детей. Тебе не стоит об этом переживать, а вот мне… что прикажешь делать мне? Тебе ведь нравятся женщины, а теперь ещё и мужчины? У меня для переживаний в два раза больше причин.       — Чего? — нервно хохотнул рыжий. — Да я даже не смотрю ни на кого, зачем мне это? У меня есть ты. Был бы я бабой, сам бы влажно мечтал нарожать тебе кучу детишек…       Тадэус рассмеялся в ответ, полностью потеряв интерес к письмам. Их можно будет прочесть и позже.       — Хорошо, что ты не женщина, — со смешком ответил голубоглазый, — с твоим то послужным списком… — закусив губу, Дэус широко улыбнулся.       Увидеть такую улыбку случалось нечасто, поэтому Инис совсем растерялся. «Это нечестно, он слишком хорош», — вздохнул про себя вор.       — Да… — смято ответил рыжий.       — Да и дело не в этом, — мужчина поднялся со стула и подошёл к вору, — мне ведь не нравятся женщины. И дети. Хорошо, что ты мужчина без детей. И ты мне нравишься, — тихо проговорил он, нагнувшись к уху парня, — очень. Не стоит тревожиться зазря. Я очень постоянен в своём выборе, и мой выбор пал на тебя. Что ты на это скажешь?       — Я скажу, что очень рад этому, но… — уже тише проговорил Инис, заметно смутившись, а затем тяжело вздохнул. — Но мне это не мешает злиться на некую добропорядочную девку, которая пишет моему мужик… моему мужчине. Меня сам факт выводит из себя. Ты бы не раздражался, если бы мне писал какой-то непонятный рыцарь, которому я некогда приглянулся или дама, мечтающая о браке со мной? — чуть отстранившись, Зуар заглянул в глаза Тадэусу, — сам же сказал, что ты и так по этому поводу порой беспокоишься.       — Разница в том, что свой выбор я сделал сам, а твой… я навязал тебе, — признался мужчина, — я боюсь того дня, когда ты захочешь завести семью, потому что для тебя это естественное желание. Надеюсь только, что мне хватит смирения поступить правильно в такой ситуации.       — Дэус, что ты несёшь? — опешил вор. — Я тебя ревную к женщине, с которой, по твоим словам, у вас даже призрачного шанса нет на близость. С чего я должен вдруг захотеть завести семью? За всю свою жизнь у меня не было желания обзавестись милой жёнушкой и кучкой деток. С чего мне вообще это делать? Я нормально отношусь к детям и умею с ними ладить, но иметь своих детей мне бы не хотелось, — закончил вор, тихо рассмеявшись.       — Возможно, потому что жизнь у тебя была тяжёлой, но теперь у тебя есть возможности обеспечить не только себя, но и семью.       — У меня ничего за душой нет, о чём ты? — хохотнул парень.       — Но будет, — улыбнулся Тадэус, — когда станешь рыцарем, твоё материальное состояние поправится. Конечно, зависит от того, сколько я решу тебе платить, но я вряд ли способен тебя в этом ущемить.       — Дэус, — улыбнулся в ответ Азарис, — это всё звучит очень увлекательно, но у меня уже есть семья.       — Да, твою матушку я постараюсь найти, это я обещаю, — кивнул он.       Инис благодарно улыбнулся, но затем чуть помотал головой.       — Да, было бы здорово её отыскать, но ты не понял. Моя семья это ты, — серьезно проговорил парень, смотря мужчине в глаза.       Тадэус не ожидал такого ответа и даже не знал, что следует сказать. Вместо слов он обнял парня, прижавшись щекой к его макушке. Инис тихо хохотнул и обнял мужчину в ответ, практически растворяясь в этом тепле и заботе. Удивительно, но даже ревность куда-то исчезла.       — Уся? — тихо позвал он. — Тебя ждут письма…       — Давай немного постоим вот так, — тихо попросил мужчина, наслаждаясь тишиной и безмятежностью момента. Его собственные опасения в этот момент тоже утихли. — Их можно прочесть и позже…       Свои письма получил и Вилмар. Ему писали друзья, любовницы и мать. Перебрав письма еще раз он сел в кресло и раскинул руки в стороны, запрокинув голову на спинку. В глубине души он ожидал хотя бы в этот раз получить письмо от отца, но этот чёртов старик не изволил даже пары строк написать своему сыну. Он ведь чуть не умер здесь, а ему всё равно?! Пока принц гипнотизировал потолок своих покоев, Лазарий, не имевший друзей при дворе, получил письма от королевы и Риверии. Раскрыв письмо от Оливеры, маг стал внимательно вчитываться в строки, но совсем скоро у него земля ушла из-под ног. Осев на край своей кровати, он вновь перечитал последние строки и бессильно опустил руки с пергаментом на колени. В письме королева сообщила, что по возвращении Вил женится.       «Я почти уверена, что для Вилмара это не станет большой новостью, но по определенным причинам он может сильно расстроиться. Надеюсь, что ты окажешься рядом с ним в этот момент и постараешься сгладить эту ситуацию», — значилось в письме. Но как Лазарий мог сгладить эту новость?! Да и припомнив все разговоры о браке, он понимал, что для принца такая новость не станет сюрпризом. Вил в подобном вопросе никогда не питал иллюзий и знал, что женится по расчету. Колдун тоже это знал, однако известие вызвало в нём целый шквал негативных эмоций. Почему сейчас?! Почему так рано?! Почему всё это случилось, когда они только-только решились на свои отношения?       Вилмар, прочитавший в тексте матери эту же информацию, где она объясняла необходимость такого союза ввиду плачевного положения Серебра, в смятении опустил руку с письмом, даже не дочитав его до конца. Отец решил женить его? Снова посмотрев в потолок, Вил сначала улыбнулся, а после захохотал в голос. Новость о браке с племянницей Каура не вызвала бы в нём столько эмоций, если бы не одно обстоятельство. Вилмар ощутил такую яркую злость, что та почти сразу перешла в ярость. Смяв письмо в ладони, Вил продолжал смеяться от бессилия, потому что не знал, как иначе выплеснуть свои разочарование и гнев. Поднявшись с места, наследник отбросил письмо на стол. Так вот какова истинная причина его возвращения! Вильгельм решил вернуть сына в столицу только ради сделки с Кауром! Ему дела не было до покушения и отравления, он и рад был бы, если б неугодный сын подох в этой ссылке, но обстоятельства вынудили его пересмотреть свои планы. «Хоть для этого сгодился, да? Больше то Бронзе и предложить некого!» — разгонял себя ещё больше Вил. Его до трясучки бесила собственная наивность, надежда, что отец после новости о смертельной болезни нашёл в своём сердце если не любовь, то хоть каплю переживаний о нём. Но этого не было. Оливере не удалось бы уговорить мужа вернуть сына в столицу, если бы не необходимость женить его на богатой родственнице короля Медного Дома.       Вилмара ничуть не задевала сама необходимость жениться: он знал, что время для выгодного брака так или иначе наступит. Парень не ожидал, что оно наступит так рано, когда он даже не коронован. Вилмар практически повторял судьбу отца: Вильгельм женился ещё принцем, разве что вопреки всему сделал это по собственному желанию и по любви. По крайней мере, именно такую историю он слышал. Не сильна же была его любовь, ведь он никогда не видел мать счастливой рядом с ним. Может, он женился на колдунье просто назло отцу? Чтобы лишить того возможности разыграть удачную партию? Вилмар в который раз подумал, что будь Лазарий женщиной, он бы женился на нём тоже. Не назло отцу, конечно, но в данном случае и такая причина сгодилась бы. Особенно после того, что между ними было. Ведь если бы Лазарий был женщиной, то Вилмар при всём своём отношении к магу был бы вынужден жениться по соображениям чести и достоинства. А если бы Лазарий так и продолжал ему отказывать, возможно, он женился бы ещё до этого, чтобы уже в браке получить то, чего так отчаянно желал.       От водоворота мыслей парня затошнило, а в груди что-то сдавило. Ощущения были донельзя странными, потому что гнев раньше не вызывал такого отчётливого давления изнутри. Вилмар несколько раз сжал кисти рук в кулаки, чтобы остановить дрожь. Давящее чувство в груди перешло на всё тело, и наследнику уже казалось, что от ярости его разорвёт в буквальном смысле. Тяжело выдохнув, юный лев упёрся руками в стол, чтобы перевести дыхание. Чего он так взбесился? Неужели после всех событий он всё ещё мог ощущать эту паршивую обиду на отца? Разве для него не святая истина его нелюбовь и презрение? В сознании наследника в этот момент вновь вспыхнул образ Мерона. «Щенок, — вторили голоса отца и кузена, — жалкий отпрыск колдуньи!»       Вилмар резко прижал руки к вискам: голову сдавило от ослепляющей боли. В этот же момент кувшин на столе почему-то разлетелся на части, что на мгновение принцу показалось, что это он его разбил о стену. Но он его даже не касался, потому что продолжал стискивать голову от боли. Оглянувшись на дверь, чтобы позвать стражу, Вил успел только сделать шаг, а потом всё вокруг резко кануло во тьму.       Лазарий не сразу нашёл в себе силы навестить принца после таких грандиозных новостей. Он был страшно расстроен и утопал в собственных переживаниях.       Маг не ожидал, что всё произойдёт настолько быстро. Сейчас произошедшее казалось Лазарию чьей-то злой шуткой. Сколько сил ему потребовалось, чтобы перебороть себя и сделать столь непростой выбор. Ведь именно этого маг боялся больше всего — стать очередным любовником принца, который в конечном итоге останется всего лишь галочкой в послужном списке Вилмара. Что ж, можно сказать, это уже произошло. «Вот и все. Вилмар женится и будет назло отцу и напоказ всему свету показывать, как он любит и чтит свою жёнушку. Действительно, а чего я ещё ожидал?! Ведь так и должно было случиться. И тут есть только два пути, или вечно корить себя за произошедшее, или смириться и жить дальше», — от собственных размышлений Ларре совершенно не становилось легче. И как бы он не хотел пойти по второму пути, пока у него были силы лишь на то, чтобы корить себя за слабость и невозможность что-либо исправить.       Ларре изначально даже не хотелось идти к принцу: «Для него вряд ли это будет трагедией. Он не сможет понять моих чувств и переживаний. И почему это я должен его успокаивать? Меня бы кто успокоил». Но поговорить было нужно. Хотя бы ради того, чтобы расставить всё на свои места.       Стража у покоев встретила мага с некоторой опаской. Гвардейцы выглядели так, словно только проснулись, хотя смена караула была ещё засветло.       Ларра пристально посмотрел на стражников и спросил:       — Принц Вилмар у себя? — серьезно поинтересовался маг. Сегодня ему было явно не до любезностей.       — Да, наверное… — проговорил один из гвардейцев.       — В смысле наверное? — вопросительно вскинул брови маг и, заподозрив что-то неладное, толкнул дверь спальни.       Мужчины ничего ему не сказали, но с интересом заглянули в спальню. Воины сами не поняли, что произошло и почему очнулись на полу.       Вилмар в это время к их удивлению тоже сидел на ковре. Со стола капала разлитая вода, а вокруг валялись осколки.       — Вил? — растерялся маг. — Что произошло?       Наследник перевёл взгляд на колдуна и потёр ушибленный лоб. Он сам не понял, что случилось.       — В глазах потемнело, — нахмурился принц и поднялся с пола. Лазарий обернулся за спину, но стражники не знали, что ответить.       — Вызвать Виктора? — поинтересовался один из гвардейцев.       — Не нужно, — принц огляделся вокруг, разглядывая осколки от кувшина. — Оставьте нас…       Воины послушно затворили дверь и только переглянулись.       — Что это было? — тихо шепнул один из них.       — Да чёрт его знает, — ответил второй. — Может, из-за погоды? Или колдун чем-то занимался, что нас всех посшибало?       Лазарий оглядел погром и тяжело вздохнул. Видимо, принц прочёл письмо своей матери. Само письмо покоилось на мокром столе с поплывшими чернилами, и уже сложно было разобрать хоть слово. Стало быть, Оливера предупреждала его именно об этом. Что же было в письме, что Вилмар так разгневался? Неужели его тоже расстроила новость о женитьбе?       — Вил… — неуверенно начал Лазарий.       Наследник поднял взгляд на колдуна и какое-то время молчал. Он и не знал, что сказать магу в данной ситуации, ведь скорее всего и Лазарий уже в курсе планов короля. Ко всему прочему Вилмара сейчас интересовало и то, что с ним произошло, и почему его так захлестнули эмоции, что он, как нежная девица, свалился в обморок?       — Даже говорить об этом не хочу, — наконец ответил принц и облизнул губы. Парень подошёл к столу и поднял уже мокрое письмо, где от строчек матери остались лишь чёрные разводы. Он ведь даже не дочитал его до конца, но вряд ли там было что-то более важное. Смяв бумагу в ладони, Вил прошагал до камина и бросил его в огонь. Лазарий в это время нашёл подходящую ткань, чтобы стереть со стола воду и убрать осколки.       На какое-то время в комнате повисла давящая тишина, которая была максимально некомфортной для обоих. Им было что сказать друг другу, но Лазарий не решался озвучить свои эгоистичные переживания, потому что как бы там ни было, запланированный брак принца вызывал у него неконтролируемый приступ ревности.       — Лазарий, ты практикуешь перевоплощения в животных и птиц, — наконец начал Вил, продолжая смотреть на огонь.       — Да… а что? — нахмурился колдун. — К чему эти вопросы сейчас?       — Добился ли ты в этом успехов? — продолжал наследник.       — Небольших, — честно ответил чернокнижник, — но они определённо есть.       — Смог бы ты перевоплотиться в женщину? — Вил так и не обернулся. Лазарий в ответ поджал губы, ведь Вил спрашивал об этом не впервые.       — Я тебе уже говорил, что это вряд ли возможно… — ответил Лазарий.       — А если бы это было возможно, ты бы сделал это? — на этом моменте Вилмар развернулся к магу, посмотрев ему в глаза. — Если бы это было возможно, ты бы стал женщиной для меня?       — Вилмар, это странный вопрос, — нахмурился маг, — это ведь неисполнимо, зачем загадывать?       — Ну да, верно, — вздохнул наследник.       — Да и потом, зачем? — усмехнулся колдун, почувствовав, как его рана снова начала надрывать. — Чтобы что? Чтобы ты женился на мне назло отцу? И что дальше? Я не хочу быть женщиной в принципе, равно как и ты. Меня устраивает мое тело и мое положение.       — Мне кажется, это был бы хороший союз, отец здесь играет не главную роль, — оправдался парень. — Ладно, забудь. Я понимаю, что это невозможно. Просто хотел узнать, на что ты смог бы пойти для меня.       «А на что ты готов пойти ради меня?» — с иронией усмехнулся про себя колдун, но не стал ничего озвучивать вслух.       — Я и без этого для тебя готов пойти на многое, — ответил Лазарий и подошёл к парню, — я же здесь с тобой. И пойду за тобой хоть на край света.       Вилмар улыбнулся. Казалось, этого ответа должно было хватить, чтобы погасить все его переживания, но этого было недостаточно. Вопреки всему что-то в принце противилось этому браку, хотя он всегда знал, что решение в подобном вопросе будет не за ним. По крайней мере не за его истинными желаниями.       — Мама не писала тебе об этой Гильрее? — поинтересовался принц.       — Нет, — ответил колдун и нахмурился. — Сообщила, что ты женишься на племяннице короля Бронзы. Причина, собственно, ясна. Крепкий союз и, наверное, большие деньги.       — Надеюсь, она хорошенькая, — вслух вздохнул принц. Лазарий неосознанно скривил губы. И после такого Вилмар у него спрашивал, хотел бы он стать женщиной? Да кроме смазливого лица Вил в них ничего не видел! Зачем Лазарию отказываться от самого себя, чтобы стать никем? Зато смысл в разговоре о переживаниях колдуна резко испарился: «Как всегда у нас разные приоритеты…»       — Тебя только это волнует? — не сдержался Лазарий.       — Перестань, — закатил глаза наследник. — Это единственное, на что я вынужден уповать. Хотелось бы, чтобы её красота была достойна королевской короны.       — А как же душа? Характер? — Лазарий поднял взгляд на принца, который лишь пожал плечами.       — Для брака достаточно и этого. Королевская свадьба — политический союз, — ответил Вил, — впрочем, этого никто и не скрывает. Просто переживаю, вдруг отец решил женить меня на жабе, лишь бы вытрясти побольше золота?       — Ты всё равно женишься, какой бы она ни была, — уколол колдун.       — Вот именно, раз я всё равно обязан, то надеюсь, что она хоть немного привлекательна.       Лазарий снова скривил губы. Его невозможно задевал сам факт его брака, ещё больше ранило, что Вилмар видел в своей супруге так мало и смел при этом просить его стать женщиной. Да даже если бы это было возможно, Лазарий не стал бы так падать даже ради Вилмара. Вместе с тем ужасные мысли, от которых и так было не отбиться, вновь заполняли его сознание. Неужели и Ларра в конечном итоге интересовал Вила настолько однобоко? «Что, если он видит во мне лишь привлекательную оболочку?»       Этот разговор лишь усилил его тревогу. Той ночью маг долго смотрел на своё отражение в зеркале, пытаясь понять, что скрывалось за его необычной внешностью. Неужели его колдовские способности и глубокие знания не значили для принца больше, чем просто симпатичное лицо? И находил ли принц его симпатичным вообще? Или, что хуже, он видел в нём и того меньше? «Просто удобное тело?» — такие мысли делали его положение всё более невыносимым. Он понимал, что должен решить: остаться в роли любовника, который не имел будущего, или уйти, сохранив остатки гордости и самоуважения.       В его душе разгорался внутренний конфликт между сердцем, жаждущим настоящих чувств, и разумом, понимающим неизбежность ситуации. Колдун чувствовал, что этот выбор определит его дальнейшую судьбу, и от этого решения зависело, сможет ли он сохранить чувство собственного достоинства.