KINGDOMS

      Иногда мужчина придаёт мало значения браку. Эдмарион не стал исключением: парень был уверен, что жизнь его мало изменится с появлением супруги. Однако теперь, когда присутствие Олимпии при дворе стало заметным, многие обратили на неё внимание. Бедняжка и без того долгое время была под пристальным наблюдением общества: все знатные семьи, где имелась подходящая по возрасту незамужняя дочь, желали, чтобы договорённости Эвоя и Кезона отменились. Надежды рухнули — Олимпия вышла замуж за короля. И теперь всё общество обратило своё любопытство и на самого Эдмариона.       В одночасье молодой король оказался под дотошным взором всех, но не в роли правителя и завоевателя, а в роли мужа. Эд с удивлением отметил, что людям по какой-то абсурдной причине настолько была интересна его личная жизнь. Даже связь со Скараби не доставляла ему столько головной боли, сколько доставила Олимпия самим фактом своего существования.       Естественно, королю пришлось явить её свету. Теперь любое мероприятие, где ему составляли компанию Ясон или Скараби, не обходилось без присутствия молодой королевы. Сначала это было непривычно и наталкивало Эда на воспоминания, когда отец уходил с матерью куда-либо, оставляя его с учителями и нянечками, а после, когда возраст уже позволял, и его могли взять с собой. Чуть погодя Эдмарион нехотя заметил пытливые взоры в сторону Олимпии со стороны мужчин, которые при возможности всегда осыпали её комплиментами. Для Эдмариона столь неприкрытый интерес мужчин был откровением, ведь он до сих пор видел в ней только смазливое личико, а не женщину, которую можно захотеть. Но раз у других выходило находить её столь привлекательной, то почему у него всё ещё не получалось?       Ему приходилось играть роль заботливого и любящего мужа, хотя в целом это не было слишком уж сложным. Эдмарион принял девушку как супругу и смирился со своим выбором, но ни разу не разделил с ней ложе для консумации. Он вёл себя учтиво, когда того требовали зрители, и не был с ней груб без посторонних. Со своей стороны парень был уверен, что ничем не мог её обидеть.       — Жду не дождусь, когда же вы сообщите главную новость, — Ракита воодушевлённо взмахнула руками. Этим днём погода невероятно радовала, и Эдмарион в сопровождении матери и жены изволил прогуляться по саду.       — Полно, — оборвал её сын, сжав ладонь жены крепче, — мы только поженились. Дай нам время просто побыть друг с другом.       Олимпия благодарно улыбнулась и даже склонила голову к плечу короля. В глазах матери они выглядели до бесстыдного хорошей парой, несмотря на то, что Эдмарион до сих пор уделял ей не так много внимания. Нападки матери и ожидание скорой беременности Олимпии у всего совета приходилось отбивать самому Эдмариону, который прекрасно понимал, что если он не спал с женой, то детям неоткуда взяться. Олимпия уже не знала, как избежать неудобных вопросов от бывшей королевы, потому помощь Эдмариона в данной ситуации была для неё спасением. Но вместе с тем сама девушка ощущала себя очень некомфортно: консумации брака не случилось, король даже не целовал её ни разу с момента бракосочетания, да и долгожданных кровотечений всё ещё не было.       — Вам нужно чаще бывать вдвоём, тогда время, проведённое друг с другом, подарит империи наследника, — ответила женщина очень мягко, чтобы укор в сторону сына не был столь очевидным.       — В таком случае, матушка, Вы мешаете, — без промедления ответил Эдмарион. Олимпия от неожиданности даже глаза округлила: только он мог себе позволить ответить подобным образом. Ракита тяжело вздохнула, но всё же терпеливо улыбнулась.       — Оставлю вас наедине, — проговорила она и поклонилась, — в восточной части зацвела магнолия, сходите туда.       — Так и поступим, — улыбнулся Эдмарион и, слегка поклонившись матери, повёл Олимпию дальше. Ракита так и осталась стоять на месте, провожая молодых взглядом. До чего несносный характер был у Эдмариона!       — Вы спасли меня лишь на несколько дней, — чуть погодя проговорила Олимпия, когда они отошли достаточно далеко, — через неделю она снова пошлёт ко мне знахарку, чтобы проверить, не забеременела ли я…       — Пока я не жду наследника, их нападки тебя волновать не должны, — ответил король и свернул по дорожке к восточной части дворца, где во внутреннем дворике действительно пышно цвели кустарники магнолии.       — Но разве Вы женились так рано не ради этого? — решилась спросить королева, потому что это был чуть ли не единственный случай, когда она могла поговорить с королём наедине.       — И да, и нет, — нехотя ответил Эдмарион, прекрасно осознавая, в какую сторону скатывался этот разговор. Олимпия не знала, что на это ответить. Она молча шла рядом с ним, пока они не дошли до нужного места. Открытые холлы дворца обрамляли внутренний дворик с неглубоким бассейном, рядом с которым можно было отдохнуть от жары, которая уже совсем скоро ударит в полную силу. Вокруг бассейна были расставлены широкие плетёные диваны и кресла с мягкими подушками для удобства отдыхающих. Олимпия остановилась у дерева с пышными розовыми цветами, а затем обернулась на короля и спросила:       — Я настолько Вас не интересую?       — Лим…       — Вы держите меня за руку только на людях, не стремитесь приглашать к себе, а когда приглашаете, то ничего не происходит. Мы даже не разговариваем.       — Дело не в этом.       — Я хорошенько налегла на сладости, подумав, что Вам нравятся женщины более пышные, но Вы и этого не заметили…       Эдмарион немого склонил голову набок и присмотрелся к фигуре девушки. Проблема была в том, что в этих платьях она и раньше выглядела хорошо. Возможно сейчас она выглядела более соблазнительно, но лишь от того, что её так перетянули корсетом.       — Если ты задалась целью раздаться в размерах, то лучше брось эту затею, — ответил парень, — женщины, которые мне нравились, наоборот имели крепкое и подтянутое тело. Но тебе это необязательно.       — Почему?       — Ты и так хороша, — пожал плечами Эдмарион, — просто слишком мала. В моём восприятии ты мне как младшая сестра.       — Но я не сестра и никогда ею не была, — нахмурилась Олимпия. — Иметь возможность называть Вас братом было огромной честью, не спорю. Но теперь мы муж и жена, и я бы хотела быть супругой. Супругой, которую Вы пусть и не любите, но хотя бы уважаете.       — Олимпия, — тяжело выдохнул Эдмарион, — давай закончим на этом. Я не желаю повторять то, что уже сказал. Всему своё время.       — Если я выгляжу в Ваших глазах ребёнком, то даже мои первые морщины не помогут Вам увидеть во мне женщину, пока Вы будете ассоциировать меня с Лайам.       — Полно, Олимпия, — оборвал её Эд. — Всему своё время. И больше не смей поднимать эту тему.       Девушка поджала губы и опустила взгляд в пол. Разве есть в мире ещё хоть одна женщина, что умоляла бы мужа лечь с ней в постель? Все вокруг находили её привлекательной, а юный возраст некоторых мужчин (в частности очень взрослых) и вовсе приводил в восторг, один лишь Эдмарион оставался к этому совершенно беспристрастен! «Может, ему женщины и вовсе перестали нравиться?» — горестно вздохнула про себя девушка, когда Эдмарион, не обронив больше ни слова, оставил её в этом дворике совершенно одну.       Она решительно не знала, как соблазнить мужчину, который настолько её не хотел! А уж как её задевали сплетни, коими кормились все, кому не лень, про страстную любовь короля к Скараби, и говорить не следовало. Будь Скараби женщиной, Олимпия бы совсем потеряла покой, потому что в таком случае по дворцу бегали бы бастарды-погодки, так страстно король любил своего любовника.       Сам Скараби наблюдал за браком короля со стороны, прекрасно зная, что за ним скрывалось. Эдмарион и с ним не желал разговаривать на столь щекотливую тему, решив, что одного откровения было достаточно. А вместе с тем весь двор ожидал наследника. Больше всего его ожидал отец Эдмариона, что давило на молодого короля сильнее всего. Масла в огонь подливал и Ясон.       — Полагаю, Вы наслаждаетесь мирным затишьем, — невзначай начал легат, когда пересёкся со Скараби по службе.       — Разве это плохо? — удивился Скараби.       — Вовсе нет, — пожал плечами мужчина и устремил взгляд на пустующий плац, — однако вся империя ожидает наследников короны.       — Как предзнаменование новой войне? — уточнил полководец, нахмурившись.       — Как гарантию, что королевский род будет жить, — отпарировал Ясон, — но, как мне известно, Его Величество слишком занят Вами, что времени на супругу у него не остаётся.       — Простите? — опешил Скараби.       Ясон внимательно посмотрел на полководца и поджал губы, словно решая про себя, стоит ли вообще начинать этот разговор. Он не любил, когда лезли в его личную жизнь, да и сам не имел ни малейшего желания копаться в чужой. Однако долг перед империей вынуждал его идти и на это.       — Вам ведь удаётся каким-то образом не допускать к покоям короля никого, кроме себя, — не сразу ответил легат, — могу лишь предположить, каких усилий Вам это стоит. Не замечал за Его Величеством ранее подобных ограничений.       Ясон решил начать издалека. Он презирал дворцовые пересуды, когда каждый стремился поглубже зарыться носом в чужое бельё. Ощущать себя среди этого алчного до сплетен сброда было для него мукой, но ситуация требовала вмешательства со стороны. Что ещё ему оставалось, если поговорить с Эдмарионом на эту тему было равносильно самоубийству? Действовать через единственного любовника казалось лучшей идеей, но Ясон был настолько плох в подобных вопросах, что так и остался слишком прямолинейным.       — Что Вы имеете в виду? — напрягся кшатрий. Одно то, что Ясон заговорил об этой части жизни короля, уже заставляло нервничать воина.       — Возможно, Ваше присутствие мешает королю обратить внимание на жену, — предположил мужчина, хотя вряд ли можно обвинить в этом Скараби. Эдмарион нечасто желал женской ласки и раньше, а за время отсутствия полководца, вероятно, ни разу к ней не прибегнул.       — Я никогда не препятствовал его общению с королевой, — оскорбился Скараби. Что он мог сделать, если Эдмарион сам этого не желал?!       — Вам этого и не нужно. Вы слишком доступны для короля, что ему и надобности нет искать ласки в постели супруги. Он всё это получает от Вас. Сейчас, Скараби, как раз тот момент, когда Вы должны его ограничить, чего бы это Вам ни стоило.       Ясон нахмурился от своих же слов. К сожалению, даже этот план был рискованным: охладев к фавориту, он мог скорее найти нового, чем заинтересоваться такой утончённой девушкой, какой была Олимпия. Будь она обычной служанкой, у неё и то было бы шансов больше завладеть его вниманием. Эдмарион терпеть не мог всех этих сложных и возвышенных правил обращения с изнеженными леди из высшего света, а Олимпия олицетворяла собой их в королевском статусе.       — Королю нельзя отказать, не Ваши ли слова? — усмехнулся кшатрий. Он не мог отказать Эдмариону, потому что точно знал, что вместо Олимпии в его постели в итоге окажется какой-нибудь новобранец. А уж этого Скараби допускать явно не хотел.       — Ради себя Вы нарушаете с десяток правил подобного рода, так сделайте это теперь ради него, — сурово изрёк Ясон, — я не хочу лезть в Вашу личную жизнь, однако вынужден это сделать ради Эдмариона. Будь я на Вашем месте, я бы отлучился из столицы на какое-то время под любым предлогом, если другого способа сблизить его с женой не нашлось бы.       Легат сам понимал, что если между ними были чувства, то его просьба неисполнима. Если бы он любил Эдмариона так, как воспылал чувствами к Кари, то вряд ли бы смог оставить его даже ради великой цели. В конце концов будь у Эдмариона желание быстрее зачать наследника, он смог бы себя пересилить, разве нет? Брак вовсе не подразумевал обязанность ублажать супругу в постели, скорее она была лишь сосудом для продолжения королевского рода. И если уж сам король не сильно об этом заботился, то можно закрыть на это глаза. Но как быть, когда Эвой постоянно напоминал о необходимости явить наследника?       Скараби так и стоял, молча обдумывая свой ответ мужчине. Он не ожидал, что нежелание Эдмариона быть с Олимпией поставят в вину ему. С другой стороны, никому и в голову не приходило, что король мог не желать свою жену и без чьего-либо влияния. Для публики Эд играл роль если не влюбленного, то точно заинтересованного в ней мужчины, несмотря на то, что их совместные прогулки были для него скучны, и они уходили далеко от посторонних глаз, чтобы не было нужды придумывать темы для разговоров. Нужно было показать двору, что они счастливы. И что желанный старым королём наследник вот-вот появится.       Для этого Эдмарион оставался с ней ночью, но так ни разу и не прикоснулся к ней, как полагается мужу. Арианец, анализируя сложившуюся ситуацию, представить себе не мог, что чувствовала сама королева. С таким давлением не каждый справится, ведь если Ясон решился заговорить об этом с ним, то сколько разговоров претерпевает она? Хотя какая ему разница, ведь это не его проблемы, верно? Почему его вообще должно волновать, как себя ощущает Олимпия? Ему самому бы справиться с этими нападками.       — Скараби, раз уж у Вас выходит хоть как-то им манипулировать, — продолжил Ясон после долгой паузы, — то сейчас у Вас есть невероятная возможность это продемонстрировать.       — Я вовсе не манипулирую королём! — вконец оскорбился кшатрий. — Боги, побойтесь слов своих!       — И всё же никто кроме Вас не сможет ему противостоять, даже его отец, — нахмурился легат, — а потому придумайте что-нибудь, пока расстроенная королева не пожаловалась своему отцу. Вы же не думаете, что ей не доносят о том, сколько раз он вызывает Вас к себе или является в Ваши покои? — усмехнулся мужчина. — Она ещё совсем юна, и ей может не хватить мудрости стерпеть такое явное пренебрежение. Но если оскорбится Кезон, он вмешается, и тогда мы нарвёмся на очередной скандал. В Ваше отсутствие их было немало. И все по поводу необходимости жениться, но Эдмарион упрям… и желал жениться только тогда, когда Вы вернётесь. Вы здесь, и он женился, но этого мало для того, чтобы такая молодая жена забеременела. Ему должно как можно чаще бывать с ней. В медовый месяц супруги не покидают покоев, наслаждаясь друг другом. Но по всему двору судачат о том, что именно Вы не отпускаете короля к жене. И даже если это неправда, никто Вам не поверит.       — Словно королю возможно что-то запретить, — невнятно прошептал Скараби себе под нос, а потом тяжело вздохнул и запрокинул голову. — Я Вас услышал, давайте закроем тему. Я постараюсь сделать то, о чём Вы просите. Но Эдмарион не желает говорить о ней даже со мной, поэтому я ничего не могу пообещать.       — Есть король, приказам которого мы повинуемся, — ответил Ясон, — но и король служит своей империи. И это приказ империи. Так что у Вас нет выбора, как, собственно, и у него.

***

      Давление на короля ощущал теперь и полководец собственной шкурой. Не сказать, конечно, что Ясон налегал на него с разговорами при каждой встрече. Напротив, легат больше ни разу не поднимал эту тему, однако его взгляд был куда красноречивее слов. Иногда Скар представлял, что подобный разговор с ним мог завести Эвой, и тогда ему натурально становилось не по себе лишь от фантазии. В такие моменты арианец даже радовался, что вне своих военных обязанностей он вообще никогда не пересекался с Эвоем. Однако стоило кшатрию хоть раз об этом подумать, как сама судьба-злодейка столкнула его со старым королём в холле дворца.       Эвой в уютном молчании шёл под руку со своей супругой в сторону цветущего сада, аромат цветов которого задувал в помещения тёплый ветер. Скараби, завидев родителей Эдмариона, на инстинкте захотел скрыться, но стоял очень невыгодно посреди коридора. Ему некуда было деться, да и холодный взгляд старого короля уже устремился на воина. Остановившись на месте, кшатрий опустил взгляд в пол и, дождавшись достаточной дистанции, поклонился:       — Ваше Величество, — учтиво проговорил мужчина, — госпожа.       — Добрый день, Скараби, — улыбнулась Ракита, сильнее сжав руку мужа, буквально душой ощутив искрящееся напряжение, которое сковало Эвоя. — Вы были в саду? Там сегодня чудесно.       Ракита поддерживала разговор из светской любезности, потому что не могла игнорировать Скараби так, как это делал Эвой. Ей не хотелось портить отношения с человеком, который был настолько близок с её сыном. Да и полководец шёл им навстречу, а, значит, либо был в саду, либо направлялся с тренировочных арен.       — Нет, пока не было времени там побывать сегодня, — кивнул кшатрий, — но пока проходил мимо, заметил Лайам в саду у фонтана.       Про сестру он решил умолчать, потому что та была неотлучна от принцессы уже долгое время. Кшатрий точно не знал, как к этому относился Эвой, ведь в своё время Эдмарион лихо устроил пленённую «сироту» в слуги принцессы, а уже после король узнал, что Атани вовсе не сирота, а сестра варвара, который так приглянулся его сыну.       — Мы как раз к ней и направляемся, — мягко улыбнулась женщина.       — Не смею Вас задерживать, — вновь поклонился воин.       — Если встретишь Эдмариона, передай, что я был бы рад, если он с женой составит нам компанию, — изрёк Эвой, глянув на полководца. К мужчине у него не было бы претензий, если бы не одно большое «но» в виде его отношений с Эдом. И как бы Эвой ни желал, чтобы эта дурость скорее прошла, и сын взялся за голову, статус Скараби оставался неизменным всё это время. Даже столь долгое отсутствие при дворе этого не изменило. Прехорошенькая молодая жена и та не смогла привлечь внимание сына, взбудоражив при этом всех остальных мужчин. Эдмарион должен был гордиться и быть счастлив, что у него такая жена, какую желал каждый, но вкусы сына были настолько непонятны Эвою, что у него опускались руки.       — Точно-точно, — мягкий голос Ракиты немного сгладил холод старого короля.       — Всенепременно, — кивнул Скараби.       Когда король и королева ушли, арианец облегчённо выдохнул и направился как раз к Эдмариону, в планы которого если и входила прогулка по саду, то вряд ли в компании жены. «Боги, почему я? Я же ничего не сделал», — думал про себя Скараби, вспоминая слова Ясона. Он помнил, какие мерзкие слухи ходили о нём, когда он даже не был с Эдмарионом, потому не стоило удивляться, какой масштаб они имели сейчас, когда он стал его признанным фаворитом. «Эти идиоты в самом деле думают, что я не отпускаю его к жене из ревности? Разве кто-то смог бы запретить Эдмариону хоть что-то?» — продолжал размышлять Скараби. Неужели его власть над королём столь сильна и видна другим, что они придумывают эти небылицы? Ведь Скараби был тем человеком, кто прогнал короля из своих покоев в ночь после свадьбы. В конце концов Скараби когда-то пообещал быть другом Олимпии, хоть это и была лишь любезность с его стороны. Однако врагом ей он быть не желал, но и другом в истинном понимании этого слова себя тоже не видел. «Если ей передают каждый раз, что я не отпускаю к ней Эда, она, наверное, меня страшно ненавидит», — усмехнулся про себя кшатрий. Ему было совершенно безразлично отношение королевы, однако нагнетать ситуацию не стоило, ведь быть напрасно обвинённым было ему неприятно.       — Наконец-то, — улыбнулся Эдмарион, когда в его покои вошёл арианец. Парень отошёл от раскрытых окон и направился в сторону воина.       — Я встретил Ваших родителей по дороге, — отчитался Скараби, — Ваш отец желает, чтобы Вы с Олимпией присоединились к семейной прогулке.       — У меня нет на это времени, — отмахнулся Эд, — иди же ко мне…       После всех советов, разборов прошений и документов, где требовалась королевская подпись и печать, Эдмарион желал расслабления. Олимпия не могла его расслабить, особенно в присутствии родителей. Сейчас ему вообще не хотелось думать о ней.       — Ваше Ве… — начал Скараби, но замолк, когда король заткнул его поцелуем. При условии его желания к близости и возможности сделать это с женой, которая только и ждала этого, Скару безумно льстило внимание короля к нему одному. Вместе с этим вопрос с наследником нужно было как-то решать. Голова Скара раскалывалась с каждым днём всё больше: арианец никак не мог придумать, как же всё это устроить так, чтобы всем участникам события было комфортно. Казалось, у этой дилеммы не было решения.       Ответив на ласку любовника, Скараби обнял парня и уткнулся в его шею носом. Почему он вообще должен был нарушать эту желанную идиллию ради девчонки, на которую ему по большому счёту было плевать? «Эти женщины… от них и правда одни проблемы», — вздохнул про себя воин.       — Мой король, я безмерно рад находиться с Вами, — неуверенно начал Скараби, продолжая говорить куда-то в шею брюнету, — но для начала я бы хотел обсудить вопрос, касающийся Вашей жены.       От услышанных слов Эдмарион мигом опустил руки со спины мужчины. Подобная тема моментально убила в нём всякое желание к продолжению даже со Скараби.       — Проклятье, Скар, и ты туда же, — разочарованно выдохнул Эд, нахмурившись. Он сегодня уже наслушался про необходимость явить сына престолу от всего совета.       Скараби сам сморщился: так неприятно ему было поднимать эту тему. Он ведь прекрасно понимал, что Эдмарион не желал даже близко обсуждать с ним Олимпию и всё, что связано с консумацией брака.       — Я чуть ли ни каждый день выслушиваю это от других, — недовольно высказался Эд и отстранился от кшатрия, чтобы посмотреть ему в глаза. Скараби виновато опустил голову. — С тобой я жду совершенно иного! Я хочу найти в тебе утешение… а ты?       — Я… хочу Вас утешить…— Скараби не знал, что ещё ответить. Боги, да неужели он взаправду должен гнать его в чужую постель?! Ведь он искренне этого не желал! — Но давайте наконец всё обсудим. Мой король, прошло уже несколько месяцев после свадьбы. Все считают, что я Вас взаперти держу и не пускаю к жене. Боюсь, что если так решит и Ваш отец… если уже так не решил.       — Скараби, — сурово выдохнул Эд, — я просил меня утешить, а не добить.       Парень присел на тахту и упёрся локтем в колено, подперев голову рукой. Он осознавал, что всему уже давно пора случиться, даже сама Олимпия решилась не так давно поднять эту тему снова. Но что он мог с собой сделать? Ведь приглашая жену к себе или посещая её покои, он намеревался сделать это, но каждый раз он вспоминал этого хрупкого ребёнка с испуганными глазами.       — До меня доходят слухи, как Олимпию обсуждают другие, — нахмурился король, — что мне повезло кувыркаться с такой молоденькой женой… Они все, эти ублюдки, не прочь и сами залезть под её юбку, чтобы дорваться до молодого и ещё прелестного тела. И она правда красива… Я не знаю, почему я не вижу в ней созревшую женщину. Для меня она как Лайам, если бы кто-то так сказал про мою сестру, я бы казнил его на месте. Я понимаю, что Олимпия готова… но, черт, она же такая маленькая, ни черта не умеет… У меня не было девственниц, Скар. А то, как должно спать с женой, и вовсе такая скука… Разве не очевидно, что мне это неинтересно, когда свои истинные желания я могу облечь в форму с тобой?       — Будь она не девственницей, разве Вы не посчитали бы её недостойной? — осмелился спросить Скараби. Но справедливости ради и у него девственницы не было. На его острове это не было так важно, да и он не брал никого в жёны. Однако в любом случае Скараби не видел большой проблемы в девственнице. Неопытность в подобном вопросе со стороны женщины даже в его краях считалась чистотой и непорочностью.       — Да-да, — закатил глаза Эд, — понимаю, как это звучит. Но она не возбуждает меня, что я могу с этим сделать? Даже настроиться не могу, когда остаюсь с ней один. Я уже думаю, что, может, мне и женщины не нравятся? Я ведь давно не был с ними. Хочешь, можем это проверить вместе, сходим с тобой в бордель и разделим одну на двоих, м?       — Эдмарион, — мужчина с искренним переживанием взглянул на брюнета, и, опустившись перед ним на колени, взял того за руки. Что ещё за предложение такое? Делить какую-то наложницу на двоих со своим любовником. Возможно, это бы помогло Эдмариону, но арианец и в этом сомневался. Ведь дело было не в других женщинах, а именно в Олимпии. Да и, наверное, окажись Скар на месте Эдмариона, он бы и сам не смог спать с женой, которая была бы ему настолько безразлична или, того хуже, противна. В данном вопросе Скараби всегда был непривычно сентиментальным, романтичным и чувствительным для мужчины. Он испытывал чувства к каждой женщине, с которой спал. Может, именно поэтому у него и было их немного. Но даже в случае с Олимпией в отличие от Эдмариона Скараби, узнав девушку лучше, смог бы проникнуться к ней симпатией и лечь с ней в одну постель. Король по какой-то причине даже не предпринимал попыток сблизиться с супругой, чтобы дать ход хотя бы такому развитию событий.       — Послушайте, я не уверен, что это решит проблему. Да и делить девушку… — начал было кшатрий, но вдруг резко осёкся. В его голову пришла совершенно безумная идея. — А если так поступить с Олимпией? — неуверенно спросил Скар.       — Ты в своём уме? — опешил Эд.       — Нет! Не в смысле разделить её на двоих как куртизанку. А что если… Если… пригласить её в покои и попросить подождать, пока мы будем вместе. А потом Вы к ней выйдете. Или что-то такое придумать… Ведь на самом деле Вам нужен именно наследник.       Эдмарион с изумлением смотрел в глаза воина и, освободив руки, прижал ладони к его лицу.       — Ты на солнце перегрелся? — вскинул он брови. — С ума сошёл такое предлагать? Я уважаю Олимпию, как я могу с ней так поступить?       Идея и правда была безумной, но с ракурса Скараби всё равно выглядела хоть каким-то решением. Возможно пора прибегнуть к крайним мерам?       — Я просто подумал, что это могло бы решить нашу общую проблему, — осторожно продолжил арианец, — мы могли бы что-то придумать вместе. Я бы очень хотел помочь Вам. И сделать так, чтобы Вас оставили в покое.       — Скараби, — парень погладил большим пальцем лицо любовника, — она королева, моя жена. Я не могу поступить с ней настолько скверно, чтобы заставить ожидать за дверями и слушать, как я с тобой разделяю ложе. Это унизительно даже для меня самого.       Убрав руки от лица Скара, парень встал на ноги и снова прошёл к окну. Разговор, который настиг его даже с любовником, заставлял думать, что он несправедлив к Олимпии. Он не желал её обижать, но так или иначе его безразличие наверняка её ранило.       — Она знает, что я не люблю её и не боится этого озвучивать в наших беседах, — усмехнулся брюнет, — но просит об уважении. О том, чего просить даже не нужно, ведь это единственное, что я точно обязан проявлять по отношению к ней, раз сделал её своей женой. А ты мне предлагаешь унизить и обидеть её так, чтобы она после возненавидела меня?       Эд обернулся на мужчину и горько усмехнулся.       — Представь себя на её месте. Тебя задевало наличие других любовников, хотел бы сам в эти моменты стоять рядом за ширмой или за дверями, чтобы лишь в конце присоединиться?       Кшатрий осел на пол и опустил голову. Прозрение, которое снизошло на него, в таком свете и правда выглядело скверным.       — Это бы помогло решить дилемму с наследником, — оправдался Скараби.       — Да, возможно, — не стал отрицать Эдмарион, — и, может, где-то такое даже практикуют. Мне бы хотелось, чтобы Олимпия уважала меня, но невозможно уважать человека, который поступает таким образом. Она ведь нравится мне, просто… разве она ещё не мала? Или она слишком хрупкого вида? — Эдмарион нахмурился, вновь вспомнив ночь после свадьбы. В тот вечер она ничем не отличалась от Лайам. «Надеюсь, мне никогда не придётся выдавать замуж сестру за мужчину, сильно её старше», — только и вздохнул про себя парень. — Как ты её видишь?       — Простите? — напрягся кшатрий, подняв взгляд на короля.       — Ой, брось, Скараби, — закатил глаза брюнет, — ты находишь Олимпию в той степени сексуальной, какой она всем кажется? Я же вижу, как некоторые смотрят на неё. Она ведь даже постаралась поправиться, чтобы больше мне нравиться, а я и этого не заметил.       — Я не рассматривал её в данном ключе, — осторожно ответил арианец, — да и нечасто с ней пересекаюсь…       — Скар, — король вперился взглядом в кшатрия, — хватит юлить. Ты бы смог переспать с ней, верно?       — Она Ваша жена, как я могу вообще думать о подобном?       — На моём месте у тебя не возникло бы проблем, — подытожил Эдмарион, — ведь в отличии от меня тебе всегда нравились женщины, не так ли?       — Да, это так, — согласился Скар, потому что ложь была бессмысленна, — но мы были примерно равны по возрасту, и я точно не воспринимал ни одну из них, как Атани… Ну и, если уж быть откровенным до конца, ни одна из них не досталась мне девственницей. Ваши переживания можно понять.       — Скараби, я сам свои переживания не понимаю, — усмехнулся Эдмарион, — так что оставь эту осторожность. Олимпия хороша, я признаю, но я в упор её не вижу. Как раньше женились на кровных сёстрах или дочерях? Это же какой-то ужас, меня передёргивает от одной мысли.       — Но ведь она Вам не сестра, — нахмурился Скар, — неужели в прошлом вы были столь близки?       — Когда она была совсем крохой, часто бывала здесь. В то время Лайам была новорождённой, меня к ней не подпускали, и я играл с Лим, как с сестрёнкой. Мне нравилось воображать себя бравым воином, который защищал крохотную принцессу, — со смешком проговорил Эд, впав в ностальгию своего детства, — и это очень поддерживали родители. Поэтому сейчас… сейчас я вижу, что и Лайам будет хороша, когда оформится, но я не вижу в ней женщину, ведь это моя родня. То же и с Олимпией. В день свадьбы она была так хороша, что я и не думал, что у меня не получится. Когда мы наедине, все маски сбрасываются, и остаёмся только мы. А я ума ни приложу, как взглянуть на неё иначе… я ведь даже не раздел её ни разу, просто не могу себя пересилить, — Эдмарион тяжело выдохнул и прижал ладонь к глазам, сжав пальцами виски, — в первую ночь, когда я вернулся… она всю ночь плакала, пока не уснула. Как думаешь, легко мне оставаться с ней наедине, зная обо всём этом?

***

      Нерешённость вопроса не давала жизни всему двору. С учётом того, что об истинной проблеме знали лишь трое, легче никому не было. А уж страшный и грязный секрет и вовсе хранило еще меньше человек. У каждого были свои тайны, своя головная боль. Нежелание короля ложиться в постель с Олимпией не было бы для последней столь большой трагедией, если бы она была уверена, что от неё не смогут отказаться. Если её изъян вскроется, брак аннулируют в любом случае, но наивная девушка верила, что интимная близость поможет ей созреть быстрее. Оставалось лишь пить эти дрянные микстуры, которыми её пичкали уже несколько лет, чтобы она быстрее стала женщиной.       Совершенно отчаявшись, Олимпия решилась на крайние меры. Поддержки ей ждать было не от кого, потому действовать приходилось самостоятельно. Она сама загнала себя в ситуацию, где ей не оставалось больше никакого другого варианта.       С приходом знойного лета наряды сильно облегчились от корсетов и излишней строгости, потому королева была в легком платье и золотым поясом с орнаментами на талии. Волосы Эбру заплела ей в косы и собрала в высокую прическу, чтобы оголить плечи. Такой облегченный и непривычный для всех остальных Домов вид королю нравился даже больше, потому Олимпия подумывала и впредь отказаться от корсетов. Ко всему прочему это было так удобно! От того, что сладости всё же увеличили её объёмы, а корсеты свободнее не становились, Эбру так затягивала ленты, что до боли пережимала грудь и рёбра.       Направившись к покоям короля, Олимпия уговаривала себя дойти в своём решении до конца и во что бы то ни стало довести этот визит до консумации. От волнения у неё страшно тянуло живот и даже подташнивало, настолько она боялась реакции Эдмариона.       Когда королю объявили, что к нему пришла Олимпия, он немало удивился. Девушка не приходила к нему сама раньше, возможно, что-то случилось? Жестом попросив её впустить, брюнет поднялся со своего места и встал посреди покоев.       — Король просит Скараби к себе, — твердо проговорила она хранителю покоев прежде, чем войти, — передайте ему это слово в слово и ничего больше. Вы поняли?       — Но, госпожа, — нахмурился мужчина.       — Выполняйте, — только ответила она и скрылась за дверью. Эдмарион оглядел девушку и вопросительно дёрнул бровью. Видеть её не в столь строгих нарядах было почему-то приятнее. «А ты и правда поправилась», — только сейчас Эдмарион смог это заприметить.       — Что-то случилось? — поинтересовался он.       — Мой повелитель, — поклонилась королева, изо всех сил стараясь не паниковать и говорить спокойно, — я решила навестить Вас, чтобы попросить разрешения.       — Разрешения? — удивился Эдмарион. — Для чего?       — Хотела уточнить, какова моя власть теперь… Ведь я Ваша супруга, а, значит, даже мой отец для меня подданный, верно?       — Ты решила что-то приказать отцу? — выгнул брови Эдмарион.       — Нет, но сама идея…       — Желаешь власти? — усмехнулся парень и подошёл к девушке ближе. — И что же ты хочешь приказать и кому?       — Ничего, что касается политики, разумеется, — опустила голову девушка, — скорее поручения, которые не терпят формата просьбы.       — Желаешь, чтобы все пали перед тобой на колени? — иронично поинтересовался король, которого это даже забавляло.       — Если желаю, могу ли приказать? — Олимпия нашла в себе смелость поднять взгляд на короля и посмотреть ему в глаза.       — Безусловно, — пожал плечами брюнет, — но кого же, позволь узнать, ты так желаешь склонить перед собой?       — Скараби, — без промедления ответила девушка, продолжая смотреть в глаза короля. Эдмарион настолько не ожидал услышать это имя, что даже не нашёл, что ей ответить. — Если прикажу Скараби подать мне коня или встать на колени, обязан ли он исполнить мой приказ?       — Что на самом деле ты желаешь приказать? — напрягся Эдмарион. Неужели помимо ревнивого любовника ему досталась ещё и ревнивая жена?       — Я не вправе выслать его отсюда и препятствовать вашим встречам не желаю, — ответила Олимпия, — однако я больше терпеть не стану Вашего безразличия. Вы должны посмотреть на меня как на женщину, как на супругу. Как я могу считать себя королевой, если наш брак одна лишь фикция?       — Олимпия! — Эдмарион с раздражением выдохнул. Он запретил ей поднимать эту тему! Да сколько можно?! — Всему своё время!       — Это время настало, — твёрдо проговорила девушка, — посмотрите на меня!       От гневного изречения короля отвлёк стук в дверь и объявление слуги, что пришёл Скараби. Когда кшатрий вошёл в покои, как это всегда и бывало, он замер на полпути, так как не ожидал увидеть здесь королеву.       — Ваше Величество, — запоздало поклонился он, хотя девушка даже не обернулась.       — Если я не вызываю у Вас интереса, — продолжила Олимпия, — то я точно знаю, кто вызывает. И коль уж Вы не желаете взглянуть на меня так, как должно, могу ли я приказать Скараби сделать это вместо Вас?       — Что? — в один голос с Эдмарионом вырвалось у арианца, который вообще не понимал, что здесь происходит. Олимпия в это время потянула платье с плеч, впервые за все это время оголившись перед королём по пояс.       — Бога ради, Лим, ты что творишь?! — Эдмарион на инстинктах подлетел к девушке вплотную и постарался поднять её платье на место. Скараби, шокированный не меньше, прижал ладонь к глазам и вообще отвернулся.       — Могу ли я оставить вас? — спросил он.       — Нет, — последовал ответ Олимпии, которая упрямо остановила руки Эдмариона. — Я хочу, чтобы Вы, — обратилась она к королю, — увидели во мне женщину. И если Вы не желаете меня касаться, могу ли я приказать Скараби сделать это вместо Вас?       — Ты с ума сошла? Тебе дурно? — Эдмарион был потрясён её поведением и уже серьезно опасался, что она действительно не в себе.       — Или мне приказать ему касаться Вас? — переиначила она свой вопрос. — Что мне остаётся делать, если Вы мне ничего не позволяете? Как можете Вы увидеть во мне женщину, если никогда не смотрите на меня? Скараби должен показать мне, как ему дозволено Вас касаться. Сделайте это с ним, а после со мной.       У Эдмариона натурально отвисла челюсть от слов девушки. Он перевёл суровый взгляд на Скараби, у которого даже уши покраснели от услышанного. Настолько отчаянного шага королевы никто из них не ожидал. Но король в данном случае вообще решил, что это всё было спланировано, ведь не так давно и Скараби предлагал эму это.       — Скараби, я же сказал тебе, — низко начал Эд, которому в корне не нравилось всё происходящее.       — Я понятия не имею, что здесь происходит! — ответил Скар. Зерно паники ёкнуло в груди. — И удивлён не меньше Вас!       — Я не знаю ничего, что может Вам понравиться, — продолжала королева, — Вы даже не целуете меня. Может, я не умею этого делать, но как научиться без практики? Могу приказать Скараби обучить меня этому? Раз Вы сами не желаете.       От всего происходящего Скар широко раскрыл глаза и вопросительно посмотрел на Эдмариона. «В каком же она отчаянии, что сама дошла до этого?»       — Ваше Величество, — сдавлено проговорил кшатрий, — клянусь, я не имею к этому никакого отношения!       Для Олимпии волнение Скараби было даже странным, ведь она не знала, что в этих стенах уже поднимался вопрос похожего плана. И не знала, что Эдмарион воспринял такую идею крайне негативно, но что ещё оставалось? Для самого Эда откровение супруги было шоком. Если Скараби сейчас говорил правду, то, получалось, он довёл её сам до этого унизительного решения. Что могло быть ещё хуже, чем это?       — Зачем Вы женились на мне, если так не хотели? Зачем поддерживали это решение столько времени?! Вы хоть воображаете, как я себя ощущаю, когда Вы не можете задержать на мне взгляда, если нет зрителей? — отступать уже было нельзя. Такого поступка второй раз ей не простят, да и этот вряд ли сойдёт ей с рук. — Пусть Скараби останется, если Вам нужен зритель. Пусть Вы будете с ним прежде, чем со мной, пусть…       Олимпия не договорила. Эдмарион был не в силах слышать её измученный голос, он в полной мере понимал свою вину в этой ситуации. Ему ничего не оставалось кроме как поцеловать её, лишь бы она замолчала и перестала осыпать его голову пеплом.       — Замолчи, прошу, — тихо попросил он в конце поцелуя, прижав ладони к её раскрасневшемуся лицу. Если она сейчас заплачет, он этого не вынесет. — Ты не знаешь, о чём просишь…       — Я прошу Вашего внимания хоть немного, — с обидой ответила девушка, — чем я его не заслужила?       — Я уважаю тебя, Лим, как я могу заставить тебя пройти через это?       — Меня не нужно заставлять. Если нет другого способа, я готова пройти и через это. Так у меня будет хотя бы шанс исполнить свой долг. Я слышала, что ревность может свести мужчину с ума… что, если в руках другого мужчины я стану для Вас более привлекательна? Если Вы доверяете Скараби свою жизнь, делите с ним постель, возможно, в его руках Вы сможете взглянуть на меня не как на маленькую сестру?       От таких речей уже Скараби опешил. Его предложение было не столь дерзким! Она что же, предложила сейчас себя ему? Шокированный вид кшатрия убедил короля в том, что о таком договориться было невозможно.       — Ты хочешь оказаться в руках другого мужчины? — выгнул брови Эдмарион, которого такое предложение ввергло в полное недоумение. Он был настолько удивлён, что не успел разозлиться.       — Хочу оказаться в Ваших, и всё нужное к зачатию, конечно, жду лишь от Вас. Проблема в том, что я не очень понимаю, как всё должно происходить, мне лишь хочется хоть каким-нибудь способом оказаться желанной, даже если придётся допустить к себе Вашего любовника. Я бы не предложила этого, не будь у Вас постоянного партнёра, но если Вы любите одного мужчину, то, наверное, через это можно пройти втроём?       Скараби стоял в не меньшем потрясении. Он сам предлагал нечто подобное, но в его голове всё выглядело иначе. С другой стороны, последние слова Олимпии звучали действительно как выход: «Мы правда можем решить эту проблему лишь втроём. Ведь она у нас общая».       — Ваше Величество, — подал тихий голос арианец. — Может, давайте это хотя бы обсудим? Все вместе.       «Какой позор», — думала про себя Олимпия, представив себя практически подсудимой. Если сейчас они начнут обсуждать хоть что-то, ей ведь и слова больше не дадут вставить. Скараби напротив видел в этом решение: только детально всё обсудив, можно прийти к чему-то дельному. Бросаться с головой в осуществление предложения королевы могло закончиться плохо для всех.       — Только, бога ради, госпожа Олимпия, наденьте обратно платье, — мужчина продолжал смотреть куда-то в сторону, но боковым зрением всё равно видел обнажённую девушку. Потому Скар старался смотреть в противоположную сторону, так как совсем отвернуться и говорить спиной к присутствующим тоже было для него странным. Да и чего он так терялся? Если им нужно лечь в постель втроём, то её нагота дело последнее. Однако Скараби помнил, как Эдмариона бесило, что некоторые мужи при дворе жадно пожирали взглядом его жену. Последнее тоже было довольно ироничным: сам он ею не любовался, но чужая похоть в её сторону воспринималась им негативно.       Олимпия смущённо поправила платье, покраснев, как ягоды зрелой вишни. Её запала не хватило надолго, потому что ожидание было совсем другим. Она надеялась дойти до момента, где смогла бы приказать что-то Скараби, но такого случая урвать не удалось. Девушке в целом даже в случае провала хотелось ощутить власть над мужчиной, который так сильно пленил её мужа.       «Это какой-то дурной сон», — подумал Эдмарион, облизнув губы. Опустив взгляд на зардевшуюся супругу, которая ещё несколько минут назад готова была оказаться в объятиях двух мужчин разом, Эд только усмехнулся абсурдности всей ситуации. Но раз уж дело дошло до таких крайностей, возможно, хотя бы обсудить это было не такой уж плохой идеей.       — Скараби, распорядись, чтобы принесли вина и фруктов, — попросил Эдмарион, — а ты присядь, пожалуйста, — обратился он к Лим и легонько подтолкнул её к тахте.       Девушка покорно села, но чувствовала себя так, словно её посадили на иголки. Чтобы хоть немного взять себя в руки, она позволила себе забраться на тахту с ногами, подогнув их под себя, и удобно устроилась в подушках. От дикого стресса и переживаний у неё страшно скрутило живот, поэтому в такой позе ей было комфортнее всего.       Заминка была неловкой для всех, лишь когда на низком резном столике оказался кувшин с вином и фрукты, Эдмарион сам плеснул в кубок терпкий напиток и протянул его девушке.       — Выпей, — почти приказал он, но после смягчил голос, — чтобы хоть немного расслабиться.       Эд сам присел с ней рядом, и в этот момент даже Скараби она показалась невероятно маленькой и хрупкой. Ведь Эдмарион был довольно крупным парнем с очень крепким телосложением, на его фоне любая девушка покажется малышкой. Олимпия только кивнула и приняла кубок, почти сразу сделав несколько глотков. От взгляда арианца не ускользнуло даже то, как вздрагивали ее пальцы, а неосторожно обронённая капля вина упала на белое платье.       Удивительно, но даже сейчас в Скараби не было и грамма ревности. Наверное, потому что он знал, что Эд её не любил? И всё же он проявлял к ней непривычную для себя нежность и заботу и вовсе не ради блистательной игры для одного зрителя. В какой-то степени Скараби это даже понравилось. Было бы, наверное, куда хуже, будь он с ней груб без причины.       — А теперь сможешь повторить своё предложение? — спросил Эдмарион даже как-то игриво, что ввергло арианца в шок. Его игривость выглядела вовсе не заигрыванием, а какой-то издёвкой, но довольно лёгкой. Обычно так подначивают друзей или — «Сестёр», — закончил про себя Скар.       Олимпия, вернув себе самообладание, тут же его потеряла, вновь порозовев щеками от стыда. Скараби искренне было её жаль.       — Желаешь, чтобы Скараби научил тебя искусству любви? — продолжал подначивать Эдмарион, что даже у кшатрия было сомнение, в какое настроение эти вопросы выльются в итоге. Подобная дерзость могла вселить в его голову мысль, что девушка не желала быть ему верной, а этого от супруги он скорее всего не потерпит.       — Желаю сделать всё, чего Вы пожелаете, лишь бы оказаться желанной Вами, — отпарировала Олимпия, даже не посмотрев в сторону Скара, словно его тут вовсе не было. Мужчина и без того ощущал себя третьим лишним, однако в этом странном союзе третий был как раз кстати. — Мне неважно, как это происходит у других, я Ваша жена, и как это будет происходить у нас только наше дело. Во всяком случае, мой опыт всецело в Ваших руках, как и моя жизнь. Вы вольны делать всё, что посчитаете нужным. Я лишь посмела предположить, что если вдруг Вы увидите меня с мужчиной, которому доверяете, то это поможет преодолеть Ваше отношение ко мне, как к ребёнку. Надеюсь, что ребёнком я выгляжу в Ваших глазах лишь потому, что в детстве мы считали друг друга родными.       Эдмарион внимательно её выслушал, а после поднял взгляд на Скара, который стоял рядом и не смел нарушать их хрупкий диалог. В данной ситуации Эдмарион видел лишь игру, какую он сам предлагал исполнить Скару с девушкой из борделя, но теперь в этом трио участвовала жена, а ему совесть не позволяла пренебречь ею в данном действии.       — Тебя не оскорбит, если к тебе прикоснётся Скараби так, как никому кроме меня не дозволено? — спустя долгую паузу спросил Эдмарион и долил в кубок Лим вина.       — Если таково Ваше желание… — запнулась Олимпия.       — Не будешь против, если я завяжу тебе глаза? — поинтересовался он. — Боюсь, что ты не готова увидеть двух мужчин в свой первый раз, да и… это не то, что тебе стоит видеть…       — Конечно, как Вы решите, — кивнула девушка и пригубила напиток, впервые за это время посмотрев на Скараби. Кто бы знал, что она окажется в такой ужасной ситуации? «Он, наверное, насмехается надо мной, что я даже в роли жены не смогла привлечь короля и вынуждена просить его помощи», — думала про себя девушка.       — Расслабься, Лим, твоё предложение хоть и за гранью, но это я вынудил тебя действовать таким способом, — вздохнул Эдмарион. — Скар, присядь, хватит стоять над душой.       — Да, простите. Я просто очень растерян, — опомнился Скараби и присел в кресло рядом.       — Я тоже, — усмехнулся Эд и перевёл взгляд на девушку. Сама Олимпия чувствовала себя крайне некомфортно, сердце от волнения готово было выпрыгнуть из груди. — Скар, — вдруг позвал он, не сводя при этом взгляда с Олимпии, — найди что-нибудь, чем можно завязать ей глаза.       — Уже? — вырвалось у воина. Разве они не должны были обсудить всё прежде?       — Если я ещё больше буду об этом думать, то сочту эту идею недопустимой, так что давай быстрее.       Скараби нервно сглотнул. Неужели Эдмарион в самом деле решил исполнить всё сегодня? С другой стороны, такая спешка и правда была оправдана: даже кшатрий с каждой минутой всё больше сомневался в правильности подобного решения. Мимолётно посмотрев на девушку, Скараби рефлекторно закусил губу и осмотрелся в поисках подходящей материи. Наверное, стоило сходить в спальню и взять полотенце, но воин был настолько растерян, что попавшаяся на глаза дорожка на столе казалась ему единственным подходящим вариантом.       Аккуратно отставив кувшин и чашу с фруктами, мужчина взял её и резко дёрнул ткань в разные стороны (позабыв даже о кинжале на поясе) и с громким треском разорвал её на две части.       Олимпия вздрогнула от этого звука, наконец осознав, что её план начал исполняться, а она оказалась к этому совершенно не готова.       — Это подойдёт? — неуверенно предложил Скараби, протянув Эдмариону лоскут поменьше.       — В самый раз, — ответил он и принял ткань. Казалось, по иронии обстоятельств сам Эдмарион оставался в этой ситуации самым невозмутимым.       Глянув на Лим, парень налил ей полный кубок вина, хотя она не осушила предыдущую порцию.       — Выпей залпом, — подсказал брюнет и, коснувшись ладонью дна ножки, поднял кубок к её губам ближе.       — Ей может стать нехорошо, — предостерёг Скараби.       — Она нервничает и потому не опьянеет, если будет делать по глотку, — ответил Эдмарион и плеснул вина себе, — ты тоже можешь выпить. Полагаю, тут каждый нервничает…       Олимпия решила не ждать повторения, а потому залпом осушила кубок и поморщила нос. Вино было слишком терпким, чтобы пить его как воду.       — Ещё выпьешь? — девушка молча протянула кубок. До опьянения она не пила ни разу, потому даже не знала, что это за ощущение. От второго выпитого залпом кубка в груди стало очень горячо. Скараби заботливо разделил абрикос на половинки и, убрав косточку, протянул девушке.       — Спасибо, — кивнула Олимпия и откусила сладкий плод.       — Ты уверена? — решил удостовериться Эд, натянув лоскут ткани.       — Да, если Вы не возражаете, — кивнула королева.       Эдмарион вновь перевёл взгляд на Скараби, который молча сделал добрый глоток вина для храбрости, или потому что в горле пересохло от волнения.       — Неважно, кто из нас тебя коснётся, не переживай, что тебе что-то запрещено. Ты не должна бояться, будь уверена, что главное совершу я, — проговорил Эдмарион, хотя слабо представлял себе успех данного мероприятия. — Если вдруг тебе станет страшно или плохо, сразу скажи, и мы закончим, договорились?       Олимпия всё это время смотрела в глаза Эдмариона.       — Хорошо…       Король на мгновение поджал губы и поднял руки, чтобы аккуратно завязать девушке глаза.       — Я это делаю, потому что тебе не престало видеть двух мужчин вместе. Сегодня тебя и без этого многое шокирует, — тихо шепнул парень ей на ухо, затянув узел туже. Олимпия только кивнула, облизнув пересохшие губы.       Поднявшись с места, Эдмарион аккуратно помог встать девушке, а потом подхватил её на руки. Олимпия только ахнуть успела и крепко обвила руками шею мужа.       — Раздевайся, — бросил он Скару прежде, чем направился в спальню.       Арианец залпом осушил кубок, а следом ещё один. «Боги, поверить не могу, что это всё взаправду», — почти в панике подумал он. Слова Эдмариона говорили о том, что он настроен вполне серьёзно, но а как же обсудить рамки дозволенного? Как всё сейчас будет происходить? Что ему разрешено, а чего категорически нельзя делать? Скараби катастрофически не хватало чётких инструкций.       Раздевшись, он с волнением вошёл в спальню. Олимпия в платье сидела на постели, чуть подогнув в сторону ноги. Эдмарион стоял у подножия и даже не разделся.       — Ваше Величество? — растерянно начал Скар.       — Я разрешу тебе её касаться, но не смей проникать, — тихо шепнул он мужчине на ухо.       — Я и не собирался, — нахмурился кшатрий.       — Однако ты должен сделать ей приятно, не дай мне всё испортить, — еле слышно продолжил король, — с женщинами ты, наверное, будешь искуснее меня.       Скараби вопросительно уставился на короля и совсем растерялся, когда Эдмарион толкнул его к постели. Арианец в недоумении оказался прямо перед Олимпией, которую ему нужно было ублажать вместо короля. «Серьёзно? Он решил спихнуть на меня свою жену?» — осознание происходящего повергло его в шок.       В таком же потрясении находилась и девушка, несмотря на то, что сама всё спровоцировала. Олимпия слышала перешёптывания, но от собственного сердцебиения не разобрала ни слова. Только когда постель промялась от веса ещё одного человека, она неуверенно протянула вперёд руку, слепо ткнувшись ладонью в плечо. Она даже не поняла, кто перед ней, но побоялась спросить.       Скараби тяжело выдохнул. В такой ситуации даже ему казалось, что Олимпия ещё совсем девочка. Через силу сглотнув, мужчина на мгновение прикрыл глаза и, оглянувшись за спину на Эда, увидел его кивок согласия. «Чёрт», — нахмурился кшатрий. За спиной послышались шорохи, и одежда упала на пол, а потому арианец всё же спустил с плеч девушки лямки платья. Восхититься телом не давал шок от происходящего, но он не мог не отметить, что девушка была уже оформившейся, так что Эдмарион зря наговаривал. Не решившись поцеловать её в губы, Скараби осторожно коснулся губами плеча, а руками расстегнул пояс и убрал в сторону, что тот со звоном упал на пол.       В этот момент Эдмарион забрался на кровать позади Олимпии и обнял её за бёдра, подтянув к себе ближе. Происходящее казалось ему до ужаса аморальным, но вместе с тем Скараби с девушкой в объятиях подстёгивал что-то внутри. Вряд ли Олимпия стала для него более желанной, скорее увидев своего любовника с женщиной, он нашёл это интересным. И как бы ему ни хотелось взглянуть на свою жену иначе, она так и осталась лишь дополнением к его связи со Скаром.       — Прикажи ему научить тебя целоваться, — тихо прошептал Эдмарион ей на ухо, обозначив своё присутствие. Осознав, что король у неё за спиной, Олимпия с дрожью выдохнула и даже одёрнула руки от груди Скараби, но Эдмарион прижал их обратно. — Тебе всё можно, это всё для тебя, — подбодрил её Эд. — Ты хотела приказывать, так сделай это.       — Научите меня целоваться, — тихо попросила она, облизнув сухие губы.       — Прикажи, а не проси, — настаивал Эдмарион, посмотрев в глаза Скараби. Мужчина был в полном шоке, особенно тому огню в глазах короля, который разгорелся в это мгновение. Что же, подчинять своей воле он и правда любил, но теперь делал это через Олимпию.       — Поцелуй меня, — твёрдо проговорила Олимпия, сжав ладони на плечах Скараби.       — Всё ещё просишь, — улыбнулся Эд. Это была такая очевидная провокация, что Скара начало распирать от возмущения. Олимпия при этом велась на эти манипуляции с первого раза. Возможно, потому что и ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Нахмурившись, девушка уже не знала, как именно ей надо приказать, а потому приподнялась на коленях и сама приблизилась к воину. Ощутив дыхание на своём лице, Олимпия облизнула губы и перенесла одну ладонь с плеча, несильно сжав подбородок мужчины.       — Ну и чего ты ждёшь? — спросила она спокойно, хотя внутри её колотило от целого набора эмоций.       — Неплохо, — усмехнулся Эдмарион, посмотрев в глаза кшатрию. — Ну и чего ты ждёшь?       От столь явной провокации Скар сначала даже растерялся. Всё совершенно было не так, как он себе изначально представлял! С другой стороны, теперь Олимпию не было так жаль, она больше не выглядела жертвой обстоятельств, хоть и была растеряна не меньше арианца. «Может, ей по итогу всё понравится, и она не будет вспоминать свой первый раз, как нечто ужасное или унизительное», — сделал вывод Скараби и наклонился ближе. Он ещё раз мельком взглянул в глаза Эдмариону, а затем аккуратно коснулся губ королевы. Кшатрий подошёл к приказу со всей серьёзностью, поэтому старался постепенно углублять поцелуи, чтобы ни в коем случае не напугать девушку.       От волнения собственный стук сердца звучал так громко, что арианец слышал его эхом даже в ушах. «Я-то из-за чего так нервничаю? Не я же сейчас посередине двух тел, незнающий чего ожидать дальше? Успокойся, ты всё контролируешь. Просто помоги девчонке расслабиться», — подбадривал себя Скараби, чтобы хоть немного успокоиться.       Воин ненадолго отстранился, сделав медленный вдох полной грудью и такой же неторопливый выдох, словно пытался выдохнуть всю скованность и нерешительность. Вряд ли у него это получилось, но он всё равно прижался к Олимпии чуть плотнее, начав целовать уже напористее.       Волнение и потрясение, что первый поцелуй такого плана у неё произошёл не с мужем, почти сковали девушку, но она, банально опасаясь испортить момент, покорно принимала все прикосновения. От темноты перед глазами у неё начала кружиться голова, а, может, всё дело было в выпитом вине? Ведь в груди, да и во всём теле чувствовалось непривычное тепло.       Повторяя за движениями языка и губ арианца, Олимпия всё больше хмурилась. Поцелуй казался ей довольно странным занятием. Спустя несколько мгновений девушка разорвала поцелуй тяжёлым вдохом, так у неё закружилась голова.       В этот же момент Эдмарион мягко поцеловал её шею, а его руки с бёдер поднялись почти до груди. Признаться, ощущение инцеста никуда для него не делось, но хотя бы Олимпия перестала казаться ему маленькой. В руках Скараби девушка смотрелась довольно гармонично.       И пока Эдмарион был больше наблюдающим в этом трио, Скараби продолжал истязать губы королевы. Олимпии, чтобы удержаться на коленях, пришлось даже обнять мужчину за шею. В какой-то момент ей с ужасом подумалось, что её муж словно лишний, ведь приличная девушка не делит постель с двумя сразу. Да и за все эти минуты он вряд ли что-то сделал кроме поцелуев в плечи и шею, даже руки не поднял до груди, продолжая сжимать ими или талию, или у бёдер.       Разорвав очередной поцелуй, который лишил её дыхания, Олимпия запрокинула голову на плечо Эдмариона и глубоко вдохнула. Голова нещадно шла кругом, а тело было на удивление расслабленным, словно всё волнение вмиг куда-то исчезло. Она уже устала целоваться, и ей катастрофически не хватало воздуха. Лицо пылало жаром. Скараби тяжело выдохнул, опустив взгляд на девушку, что осела в руках короля. Для Скара она все ещё была супругой Эдмариона в первую очередь, однако спустя столько поцелуев кшатрий чувствовал всё меньше стеснения. Да и про себя смог отметить, что Лим действительно красива. На мгновение задержав взгляд на Эдмарионе, мужчина прикрыл глаза, обдумывая свои дальнейшие действия, а затем наклонился к девушке, но в этот раз провёл ладонью по её груди. Олимпия неосознанно выгнулась навстречу ласке, а уже потом постыдилась своей реакции. Коротко улыбнувшись, Скар наклонился ниже и поцеловал её грудь, обхватив губами сосок, чуть засасывая его. От этого девушку бросило в дрожь, настолько она этого не ожидала. Эдмарион повернул её голову в бок и всё же поцеловал её сам. Первый поцелуй с мужем был уже уверенным. Хотелось даже спросить, хорошо ли её обучили, но она не стала. Ей вообще казалось, что говорить сейчас было чем-то недопустимым.       — Продолжайте, — тихо проговорил Эд после, а сам потянулся к тумбе, чтобы взять флакон масла.       Переместившись за Скараби, парень толкнул мужчину в спину, чтобы тот опрокинул девушку на постель. Уже в следующее мгновение ладонь Эдмариона оказалась на плоти кшатрия. Скар еле заметно вздрогнул и по привычке чуть развёл ноги. Тело не могло врать — глупо было бы утверждать, что он не чувствовал возбуждения, всё происходящее как-никак располагало. Но теперь, оказавшись между Олимпией, которой явно начало нравиться происходящее, и Эдом, которого Скар любил и искренне желал, мужчина испытал целый водоворот из чувств и эмоций. Откровенные ласки и эмоциональность ситуации играли роль, распаляя в мужчине желание.       — Смотрю, тебе нравится, — тихо усмехнулся король, сжав твердый член любовника сильнее. Арианец тяжело сглотнул и завёл руку назад, с удивлением обнаружив, что у Эдмариона плоть была абсолютно мягкой. Его, казалось, ни капли ничего не подстегнуло. — Продолжай, я пока займусь тобой.       Олимпия была ему неинтересна даже в руках Скараби. Что-то во всём этом его безусловно подстёгивало, но этого было слишком мало. Потому, сосредоточившись на любовнике, Эдмарион опустил его на четвереньки.       Когда пальцы, смоченные маслом, коснулись промежности, Скар сокрушённо прикрыл глаза. «Чёрт», — только и подумал он, а после посмотрел на Олимпию под собой. Тело было обнажено лишь по пояс, всё что ниже скрывало платье.       Можно ли его снять? Нужно ли? Как теперь концентрироваться на её удовольствии, когда Эдмарион начнёт движения? «Как хорошо, что она этого не видит», — подумал он и напрягся, когда Эд вошёл в него пальцами.       Так как в такой позе целовать её было неудобно, Скараби вновь припал губами к груди, лаская её. Олимпия, теряясь от смущения, не знала, куда себя деть. Новые ощущения были странными, влажными и тёплыми. Моментами она представляла на месте Скараби Эдмариона, после старалась вообще ни о чём не думать. Эти ласки груди, шеи и плеч были даже щекотными, но вместе с тем внизу живота становилось как-то странно. Она сжимала ноги и мышцы таза, чувствуя возбуждение, какого не испытывала раньше.       Когда она в очередной раз поджала ноги, Скараби мысленно усмехнулся, где-то даже радуясь тому, что смог доставить Олимпии удовольствие даже в такой стрессовой для всех ситуации. Мужчина всосал её сосок сильнее, и девушка уже не сдержала стона. В этот же момент и Скар чуть не подавился собственным: Эдмарион, сумевший абстрагироваться от присутствия жены, дошёл до нужного возбуждения и вошёл в любовника членом. Несмотря на подготовку, он сделал это настолько резко и грубо, что Скараби едва не рухнул на Олимпию.       Тяжело выдохнув, мужчина оттолкнулся от постели и встал на колени, прижав одну ладонь к бедру короля.       — Слишком резко, — тихо шепнул он, но Эдмариона это вряд ли остановило.       — Прости, Скар, сегодня тебе придётся потерпеть, — тихо выдохнул парень, вновь толкнувшись в тело любовника. — Я постараюсь быстро. Продолжай с ней, если нравится.       Движения Эда при этом были такими грубыми и частыми, что вернуться к Олимпии было тяжело в силу неудобства позы. Звуки, что сопровождали их близость, загоняли Скара почти в ужас, ведь Олимпия была прямо здесь! Как хорошо, что Эдмарион завязал ей глаза! Наверное, ничего бы не вышло, не сделай он этого.       От очередного толчка Скараби сдавленно простонал и всё же опустился к девушке, сжав её чуть ниже талии.       Олимпия, хоть и слышала всё, но вряд ли могла себе в полной мере представить происходящее. Признаться, от того, что она не знала, как выглядит голый мужчина, она и не ведала, как происходит близость между ними. Пауза её немного смутила, а потому она сама потянулась к мужчине и, приобняв его, поцеловала в губы. Не могла же она просто лежать без дела? В этот момент Скар даже обрадовался неопытности Лим, ведь если бы его, в прямом смысле, зажали между собой королева и король, то он вряд ли бы смог контролировать происходящее. От их действий и так голова шла кругом, и даже от резких движений Эдмариона Скараби начал ощущать нарастающее удовольствие.       Кшатрий без промедления ответил на поцелуй, упёршись локтем в постель, а второй рукой сжал свой член. Когда жизнь преподносит подобные сюрпризы, нужно пытаться получить от них максимум? Ведь то, что делал с ним Эдмарион, ему нравилось, как неожиданно нравилось и то, что под ним оказалась Олимпия. В конце концов, эта невинная девушка тоже была жертвой обстоятельств.       Эдмарион тоже был пленником ситуации. Близость со Скаром была им желанна, но присутствие Олимпии очень сильно его сбивало. Он даже не смотрел на неё и фокусировался только на мужчине, чтобы не потерять контроль над ситуацией. Если уж он позволил этому случиться, то нужно довести всё до конца. И было жаль, что Скараби во всём этом вряд ли получит заслуженную разрядку.       — Подними её платье, — сдавленно попросил Эд, сильнее сжав его бёдра. Скараби с дрожью выдохнул и, уткнувшись носом в шею девушки, вытянул её ноги и задрал полы платья. Олимпия тяжело задышала, устыдившись столь обнажённого вида перед Скараби. Ведь в отличие от неё он мог её видеть!       «Он уже близко», — подумал Скар и вновь поцеловал девушку, которую, казалось, уже отпустил дурман вина. Она и сама поняла, что раз платье поднято, то консумация вот-вот произойдёт.       Снова толкнувшись в Скараби на всей амплитуде, Эдмарион тяжело выдохнул и остановился. Опустившись к спине мужчины, он мягко поцеловал его в плечо.       — Подвинься, — шепнул он. Скараби тут же освободил своё место, хоть своей разрядки не достиг. В любом случае всё это было не для его удовольствия и вряд ли даже для удовольствия Эда.       Олимпия послушно раздвинула ноги шире, когда король устроился между них, а после тяжело выдохнула. Эдмарион, нависнув над ней, коснулся плотью её промежности и…       С губ Олимпии сорвался громкий стон. «Как больно!» Бедняжка вся зажалась от острой и неожиданной боли. Эдмарион и не двигался больше, дав ей время хоть немного прийти в себя.       — Расслабься, — тихо проговорил он, — так только в первый раз.       Лим тяжело выдохнула, но расслабиться уже не могла. Даже медленные движения внутри доставляли болезненные и неприятные ощущения, полностью затушив изначальное возбуждение, словно его и не было. Когда Эдмарион стал двигаться быстрее, она почти заскулила, а после закусила нижнюю губу, чтобы не издавать эти жалкие звуки. Она и представить не могла, что желанная ею близость настолько болезненная. Однако завершение мучений было очень скорым. Теплая жидкость, что заполнила ее, ознаменовала, что консумация прошла успешно.