Part LXXXVI
15 августа 2025 г., 00:20
Эдмарион навестил Олимпию на следующий день, неожиданно явившись в её покои. Визит короля без предупреждения случился впервые, поэтому девушка сильно растерялась. Вспомнив вчерашний опыт, Олимпия страшно зарделась. Она была очень горда собой, но вместе с этим сгорала со стыда. Последствия собственной дерзости осыпались на неё с каждым часом всё больше: начиная от страха, что король ей это поставит в вину, заканчивая тем, что теперь она падшая женщина, позволившая дотронуться до себя чужому мужчине. Как ни крути, но Олимпия была воспитана в строгости, потому сейчас весь её мир рушился, раздвигая горизонты дозволенного.
— Ваше Величество… — пролепетала она, вскочив со своего места при виде мужа. Её щёки запылали, а руки предательски задрожали. Впервые в жизни она ощутила настолько животный страх перед королём.
Эдмарион улыбнулся, в его улыбке проскальзывало что-то тёплое и почти нежное. Ему самому было неловко от случившегося, но тем не менее это уже произошло. Историю уже не переписать. Вопреки опасениям Лим он больше злился на себя и всю ситуацию в целом, но у него и в мыслях не было как-то наказывать жену за вчерашнее. Эдмарион был уверен, что это нанесло куда больший ущерб её гордости, поставив девушку в максимально унизительное положение.
— Прошу, не вставай, — произнёс он, подходя ближе. Олимпия села обратно в кресло. — Я лишь хотел убедиться, что тебе ничего не нужно.
— Всё… всё в порядке, — запинаясь, ответила она, опустив глаза. Олимпия буквально не могла посмотреть ему в лицо после вчерашнего.
— Ты уверена? — спросил король, встав напротив неё. — Если тебе что-то нужно, достаточно лишь попросить.
— Да, — кивнула королева, сжав руки в кулаки. — Я… я в порядке.
— Хорошо, — Эдмарион помолчал, словно решаясь на что-то. — Я хотел поблагодарить тебя.
Девушка вздрогнула, подняв на мужа полные удивления глаза.
— За что? — спросила она едва слышно.
— За то, что вчера… — король замялся, что было совсем нехарактерно для него. — За то, что сделала наш брак настоящим.
— Это… моя обязанность, — пробормотала Олимпия, снова опустив взгляд. «Господи, как стыдно!» — вопило всё её естество. Более неловких ситуаций с Эдмарионом у неё ещё не бывало.
— Может быть, — согласился Эдмарион. — Но ты выполнила её с достоинством.
Несколько мгновений прошли в молчании, пока король не продолжил:
— Я понимаю, что вчерашний день мог смутить тебя. Но хочу, чтобы ты знала, я доволен своей женой.
Эти слова, произнесённые спокойным, но твёрдым голосом, заставили Олимпию поднять голову. В глазах короля она увидела что-то новое — не просто холодное безразличие, а что-то более глубокое.
— Я… спасибо, — прошептала девушка, чувствуя, как её сердце начало биться чаще.
— И ещё кое-что, — добавил Эдмарион, достав из-за спины небольшую шкатулку. — Это тебе.
Олимпия осторожно приняла подарок, открыв крышку. Внутри лежали изящные золотые серьги с драгоценными камнями.
— Это знак моей благодарности и признательности, — пояснил король. — Носи их с гордостью.
Девушка молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Подарок был прекрасен, но ещё более ценным было то, что Эдмарион, казалось, не жалел о случившемся, а, возможно, даже… гордился ею? Чудо, что он не злился на неё!
— Я… я буду, — наконец произнесла Олимпия, подняв взгляд на мужа.
Эдмарион кивнул, довольный её реакцией.
— Я постараюсь уделять тебе больше внимания, — сказал он после небольшой паузы. — Нам нужно научиться быть не только мужем и женой по имени, но и по сути.
Олимпия тяжело сглотнула, потому что от волнения у неё пересохло во рту. Она вдруг начала переживать, что близость с Эдмарионом станет случаться теперь часто. Её первый опыт был настолько болезненный, неприятный и унизительный, что ей вовсе не хотелось в скором времени снова оказаться с ним в постели.
— Конечно, мой повелитель, — наконец ответила девушка, — я сделаю всё, чего Вы пожелаете.
Эдмарион кивнул. Он хотел поговорить с ней больше, но вчерашнее событие было настолько за гранью даже для него, что он впервые в жизни чувствовал себя так неловко.
— Если ты чего-нибудь пожелаешь, обязательно скажи. Если чувствуешь себя нехорошо, обязательно сообщи об этом. Тебе стоит хорошенько отдохнуть. Первый опыт всегда болезненный для женщин, такова ваша природа.
— Да, Ваше Величество, — тихо ответила Олимпия, опустив глаза. Её щёки снова запылали от стыда при упоминании о вчерашнем дне.
— Лим, — начал он, — я понимаю, что вчерашний день был… непростым для тебя. И Скараби…
— Всё в порядке, — поспешно ответила девушка, хотя её голос дрогнул. Она не желала развивать эту тему. Как она выглядела теперь перед этим мужчиной? Насколько же она жалкая теперь в его глазах?
— Нет, не в порядке, — мягко возразил король. — Возможно, мы поторопились. Я… не подумал о том, как это будет для тебя. Но я рад, что это наконец случилось. Твоя смелость, знаешь, очень удивляет…
Олимпия подняла взгляд. Признавать свои ошибки было не в характере короля, и сейчас его искренность удивила её.
— Я не хотела жаловаться, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Просто… всё это очень ново для меня. Я сама не представляла, как всё это исполнится на самом деле.
— Я понимаю, — кивнул Эдмарион. — И обещаю, что в следующий раз… — он замолчал, подбирая правильные слова. — В следующий раз я постараюсь быть более… внимательным к твоим чувствам.
Олимпия опустила глаза ещё ниже, чувствуя, как её сердце сжимается от противоречивых эмоций. С одной стороны, ей было приятно слышать искренность в голосе супруга. С другой, мысль о «следующем разе» заставляла её кровь стыть в жилах.
— Спасибо за Ваши слова, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Я… я буду ждать.
— Хорошо. А теперь отдыхай. Я пришлю к тебе целительницу, чтобы она проверила твоё состояние.
— Не стоит беспокоиться, — начала было Олимпия, но король уже покачал головой.
— Стоит, — твёрдо произнёс он. — Ты моя жена, и твоё здоровье — мой приоритет.
С этими словами Эдмарион покинул комнату, оставив Олимпию наедине со своими мыслями. Девушка глубже уселась в кресле, чувствуя, как её переполняют противоречивые чувства. С одной стороны, Эдмарион оказался не таким бесчувственным, как она думала. С другой, его забота только усиливала её тревогу перед будущим.
«Что будет дальше?» — думала Олимпия, глядя на шкатулку с серьгами, которые казались ей не подарком, а напоминанием о том, что теперь её жизнь навсегда изменилась. Неужели король наконец увидел в ней женщину? Интересна ли она ему теперь? Презирает ли он её за случившееся? Нужно ли ей снова изобретать что-то, чтобы оказаться им желанной? Будет ли она хоть когда-нибудь желанной для него?
В этот момент в покои осторожно вошла Эбру. Она с интересом посмотрела на растерянную девушку. Визит короля был довольно недолгим.
— Госпожа! — воскликнула Эбру, увидев шкатулку в руках королевы. — Что это у Вас?
Олимпия вздрогнула от неожиданности, поспешно захлопнув крышку.
— Это… подарок от короля, — ответила она, чувствуя, как щёки снова начинают гореть.
Эбру, не скрывая любопытства, подошла ближе.
— Можно посмотреть? — спросила она, и в её тёмных глазах заплясали искорки интереса.
— Конечно, — улыбнулась Олимпия, протянув шкатулку.
Эбру открыла крышку и ахнула от восхищения.
— Божественные серьги! — воскликнула она. — Такие изысканные! Вы только посмотрите на эти камни, они словно горят внутренним огнём!
— Да, — тихо ответила Олимпия, наблюдая за реакцией своей служанки. — Король сказал, что это знак его благодарности.
— Благодарности? — Эбру подняла брови, закрыв шкатулку и вернув её хозяйке. — За что?
Олимпия тяжело сглотнула, не зная, как теперь объяснить свои слова. Ведь для Эбру она уже давно лишилась своей невинности.
— Вчера мы были вместе, — неловко протянула она. — Он… он сказал, что будет уделять мне больше внимания, — призналась Олимпия, теребя шкатулку в руках.
— Это и неудивительно, — кивнула камеристка. — Вы ведь его жена, к тому же такая хорошенькая. Он скоро совсем без Вас не сможет.
— Но… — начала было девушка, но осеклась.
— Что такое? — спросила Эбру, внимательно глядя на свою госпожу.
— Мне… мне было так больно вчера, — призналась Олимпия, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — И я боюсь, что это повторится снова. Это всегда так будет?
Эбру мягко улыбнулась и подошла ближе, взяв руку королевы в свои.
— Всё будет хорошо, моя госпожа, — произнесла она успокаивающим голосом. — Со временем станет легче. А пока… я буду рядом, чтобы помочь Вам. Вы нечасто с ним бываете, поэтому первые разы могут быть болезненными, после это проходит.
Служанка с сожалением посмотрела на королеву. «Бедняжка, — думала она, — Вы же ещё совсем девочка, неудивительно, что Вам больно. Да и Вы так плакали после первой ночи… неужели король настолько груб?»
— Спасибо, Эбру, — прошептала Олимпия, чувствуя, как на душе становится немного спокойнее. — Ты всегда меня поддерживаешь.
— Это моя работа и моя честь, — ответила Эбру. — А теперь, может быть, Вам стоит прилечь? Король распорядился прислать целительницу, и она скоро должна прийти.
— Да, ты права, — кивнула Олимпия, поднимаясь с кресла. — Я отдохну немного.
Эбру помогла королеве устроиться на кровати, заботливо поправив подушки.
— Всё будет хорошо, — повторила она, накрывая девушку одеялом. — Вы справитесь.
Олимпия слабо улыбнулась в ответ, чувствуя, как усталость и пережитый стресс берут своё. Возможно, с такой поддержкой ей действительно удастся пережить все предстоящие испытания. «Вот бы ещё начались кровотечения, тогда я была бы счастлива», — вздохнула она про себя.
Кровотечений, к сожалению, так и не было. А вот вторая ночь с Эдмарионом случилась буквально через несколько дней. В этот раз они были вдвоём, и впервые она оказалась с ним в такой уединённой близости. Олимпия воображала, что это их первая ночь, только теперь она более опытна, а потому могла быть немного смелее в своих действиях.
Эдмарион притянул к себе девушку для поцелуя, мысленно пытаясь поймать нужный настрой. Но что бы он ни делал, ничего не получалось. Олимпия не знала, что делать, ведь в прошлый раз она лишь отвечала на ласки, которых сейчас не было. Эдмарион не ласкал её тело, как это делал Скараби. «Может, потому что Скараби слуга? Наверное, королю не по статусу такое делать…» — размышляла про себя девушка, осознавая теперь, почему некоторые женщины заводили себе любовников. По той же причине и мужчины заводили любовниц, потому что могли с ними делать то, что неприемлемо с достойной женщиной.
«Если близость такая болезненная, то, конечно, захочется просто прелюдий», — заключила она и посмотрела на мужа, который не пожелал даже раздеть её до конца. С интересом опустив взгляд ниже, она не увидела ничего необычного, хотя ей было крайне любопытно увидеть детородный орган. «По ощущениям он огромный! Как он помещается в этих штанах? Там словно ничего нет», — думала она и была совершенно права. Ведь никакого возбуждения Эдмарион не испытывал. Поняв, что это ничем не закончится, молодой король тяжело вздохнул и опустился на край кровати.
— Прости, я не думаю, что у меня получится, — поджал он губы, а потом поднял взгляд на девушку, что так и стояла у его постели.
— Я Вам не нравлюсь? — с сожалением спросила Олимпия.
— Ты очень красива, Лим, — искренне ответил король, — честно говоря, я сам не понимаю, почему не могу…
Неужели он до сих пор считал её сестрёнкой? Или вообще маленьким ребёнком? Или ему настолько не нравятся женщины в целом? У Олимпии было много вопросов, куда больше было неоправданных ожиданий. Но что она могла сделать? Разве она пала не на самое дно?
— Вы можете пригласить Скараби, — спокойно ответила девушка, — если Вам так проще. Вы можете приглашать его каждый раз, если пожелаете…
— Олимпия, — в голосе Эдмариона слышалось раскаяние, — мне очень жаль, что тебе приходится с этим мириться.
— Ничего страшного, — ободряюще улыбнулась она и присела на колени супруга, приобняв его за шею, — главное ведь, что Вы довольны.
— Лим…
— Я люблю Вас, — слова почему-то сами вырвались, хотя Олимпия была крайне не уверена в их правдивости, — и сделаю всё, чтобы Вы были мною довольны.
«Да и мне даже так приятнее», — вскользь подумала она, вспомнив все ласки Скараби.
Их близость снова была в присутствии фаворита. Несмотря на то, что она была уже не впервые, неловких моментов не убавилось, а наоборот их стало больше. Олимпии завязали глаза, и всё повторилось вновь, включая болезненную близость с мужем. Молодая и совсем неопытная королева в этот раз окончательно уверовала, что близость всегда будет такой, и приятного от неё лучше вовсе не ждать. С этой стороны, присутствие Скараби даже спасало её, ведь Эдмарион был с нею только под самое завершение, а до этого момента она могла хоть как-то наслаждаться ласками тела.
Скараби был очень внимателен к девушке и действительно старался сделать ей приятно, как того позволяли границы их взаимодействия. На его счастье тело Олимпии охотно отзывалось на все касания и нежные поцелуи, что даже ему стало интересно, как бы она отреагировала, будь у него больше прав в прикосновениях? Ведь если она так откликалась сверху, то снизу всё должно быть не хуже. Однако Эдмарион не спешил подарить даже каплю наслаждения своей жене. Он, быть может, был бы не против, но по каким-то причинам Олимпия его настолько не возбуждала, что отвлекаться на ласки ему было банально некогда. Позволить Скараби сделать что-то больше, тоже в голову ему не приходило, так как ситуация и без этого была уже за всеми границами добра и зла.
Всё, что было в его силах, это быть не столь грубым, но болезненные вздохи говорили лишь о том, что этого недостаточно. Олимпии, наверное, и в голову не приходило, что она могла для радости мужа хотя бы изобразить хоть какую-нибудь пародию на удовольствие. Напротив, девушка от неопытности была максимально естественна в своей реакции.
Критиковать Эдмариона никто из них не решался: Олимпия была слишком неопытна, чтобы хоть что-то понимать, а Скараби остерегался его гнева. Всегда был риск, что король мог расценить что-то совсем в другом ключе, и тогда под удар могла попасть и королева, а ей и без того приходилось несладко. Поэтому, чуть поразмыслив, Скараби решил зайти с другой стороны. Он впервые за это время поинтересовался расписанием Олимпии и подгадал, когда она окажется в западном дворике рядом с фонтаном. Девушка любила побыть там во время своего отдыха, к тому же это было её личное время, и она часто сбегала именно сюда, чтобы ей никто не докучал. Строгая мать Эдмариона сводила все беседы к деторождению, чем вконец её измучила, потому Олимпия любила бывать здесь в одиночестве. Ко всему прочему при дворе не было придворных дам, только во время визитов, как сопровождение мужей. Жизнь королевы оказалась невероятно скучной. Раньше она наивно думала, что весь мир закрутится вокруг неё одной, стоит ей выйти замуж за Эдмариона. В реальности всё оказалось так, что мир крутился лишь вокруг короля, и она была в том же водовороте.
«Ни подруг, ни веселья, — вздыхала про себя девушка, — теперь даже на балы нельзя ходить, потому что Эдмарион не ходит на такие мероприятия, а королевские приёмы практически не устраивает. Да и какой в этом смысл, если он не станет танцевать со мной больше одного раза?»
Так она и сидела в тени колонн, опустив ноги в прохладный бассейн. Мысли её продолжали крутиться вокруг всех своих привилегий, которыми она не могла воспользоваться всласть. Она была сказочно богата, но на что ей тратить золото? На наряды? Столько золота на них не истратить. На украшения? Так разве не муж должен её одаривать? Что делать со своей властью, если её буквально некуда применить?
— Ваше Высочество, — тихий голос выдрал её из глубоких размышлений. Олимпия от неожиданности вздрогнула и резко обернулась себе за спину. Увидев мужские ноги, она подняла взгляд вверх.
Скараби поклонился и неловко улыбнулся. За долгое время это был всего лишь второй раз, когда они были наедине, первый раз был при знакомстве.
— Скараби? — удивилась девушка, ощутив страшную неловкость. Она и без того с ним никогда не общалась, а после близости в королевской постели ей и вовсе было стыдно смотреть ему в глаза. «Господи, зачем он пришёл? Неужели решил позлорадствовать моим неудачам?» — горестно вздохнула про себя Олимпия.
— Могу ли присоединиться к Вам? — тихо спросил мужчина.
Королева едва нахмурилась и бегло огляделась. Стража ближе ко входу во дворец продолжала ненавязчиво наблюдать за ними. Эбру, которая ушла за чаем, словно сквозь землю провалилась.
— Конечно, — не сразу ответила Лим и, снова осмотревшись, увидела небольшое полотенце. Скараби проследил за её взглядом.
— Позвольте мне, — поспешил он. Мужчина взял с кресла полотенце и вновь подошёл к королеве, опустившись на колени. Скар расправил полотенце и без лишних слов протянул руки, чтобы девушка подала ему ноги.
Олимпия чуть склонила голову набок и слабо улыбнулась. Она неторопливо вынула одну ногу из фонтана и протянула её в руки полководца. Не будь здесь Скараби, это бы сделала Эбру, но так даже было лучше. Олимпия не ожидала, что ей настолько понравится ощутить себя выше Скараби хотя бы в такой мелочи. Её уязвлённая гордость жаждала этих моментов.
Скараби заботливо помог надеть шёлковые туфельки, а после протянул руку девушке. Олимпия, приняв помощь, поднялась с места и молча последовала к диванам.
— Вы что-то хотели? — задала она вопрос, потому что ситуация так или иначе очень её смущала. Скараби сам испытывал неловкость в присутствии королевы.
— Хотел справиться о Вашем самочувствии, — ответил арианец, — всё ли хорошо? Может, что-то требуется?
— С чего бы Вам это делать? — нахмурилась Олимпия, ожидая какого-нибудь подвоха.
— Я ведь… Ваш друг, — с заминкой ответил Скараби, — друзья справляются о здоровье, разве нет?
— Если и Вы пришли спросить меня о беременности, то её не наступило, — Олимпия поджала губы. Неужели теперь и Скараби будет мучить её этим вопросом?!
— Вовсе нет! — спохватился мужчина. — Я хотел… хотел узнать, требуется ли Вам что-либо. Госпожа, мы оказались в невероятной ситуации, поэтому я считаю своим долгом позаботиться о Вашем благополучии.
Олимпия покраснела до кончиков ушей. Её близость с этим мужчиной была всегда во мраке, так как ей туго завязывали глаза. Она не видела Скараби, когда позволяла ему касаться себя, не видела его, когда сама целовала. Видеть мужчину перед собой и вспоминать близость было до того неловко, что она готова была провалиться сквозь землю. Однако это не мешало ей пытливо разглядывать его форму, ведь под ней было тело, к которому она прижималась, к которому сам король дозволил ей прикасаться.
От Скараби, конечно, не ускользнуло это неприкрытое внимание. «Она и правда ещё совсем неопытна», — с доброй усмешкой подумал он. Олимпия, быть может, вела себя очень зрело, но в такие моменты неискушённость выдавала её с потрохами. Она возлежала с двумя мужчинами, не увидев при этом ровно ничего, а почувствовав и того меньше. Вряд ли все старания кшатрия перекрывали болезненность контакта с Эдмарионом.
— Со мной всё хорошо, — наконец ответила она и повернула голову в сторону фонтана, практически сразу вернув себе невозмутимость. Она не могла смотреть на мужчину, потому что это было слишком неловко. Смотреть по сторонам было куда легче.
— И всё же, может, Вы бы хотели чего-нибудь? — заискивающе поинтересовался полководец.
— Нравиться своему мужу, — ответила она, продолжая смотреть на фонтан, — но Вы крепко заняли это место.
— Госпожа, — кшатрий нахмурился, не зная, что он мог сказать в своё оправдание. Да и за подобное разве оправдываются?
— Я не виню Вас, — благосклонно ответила Олимпия, — можно сказать, что я рада, что это Вы. Было бы хуже, если бы король любил другую женщину.
— Его Величество уважает и дорожит Вами, — ответил Скараби.
— Да, этого достаточно, — пожала плечами девушка, — мне в целом не на что жаловаться. Эдмарион добр ко мне, да и… проблему, какая была, мы ведь решили, пусть и не без Вашей помощи.
— Надеюсь, Вас это не сильно ранит, — Скараби опустил взгляд, чувствуя удушающую неловкость от этой беседы, — если Вам что-то не нравится, Вы можете сказать мне об этом, и я никогда больше не сделаю этого. Я бы хотел наоборот… как бы это сказать так, чтобы Вы не оскорбились?
Олимпия только на этих словах снова повернула голову к мужчине и нахмурилась. Что он собирался сказать ей?!
— Что Вы имеете в виду? — настороженно спросила королева.
— Я понимаю, что сейчас для Вас всё происходит болезненно, поэтому хотел бы в противовес этому сделать Вам приятнее, если бы точно знал, что Вам нравится или не нравится из того, что я делал…
От удивления брови девушки взметнулись вверх. Он интересовался её предпочтениями? Словно они любовники, хотя, наверное, где-то так и было теперь? Ведь, как ни крути, с ним она была в более долгом контакте, нежели с мужем.
— Если что-то неприятно, и Вы терпите, скажите, я не стану этого повторять, — подсказал Скараби, понимая, что от стыда девушка сейчас задохнётся.
Но правда была в том, что именно терпеть ей приходилось контакт с мужем, потому что только он приносил ей боль и самые неприятные ощущения.
— Н-нет ничего такого, — запнулась королева и не выдержала, прижав ладони к пылающему лицу. — Господи, Скараби, это очень неловко! Зачем Вы вообще о таком спрашиваете?!
Кшатрий отвёл взгляд в сторону: ему не хотелось как-то пристыдить девушку, напротив, он искренне хотел ей помочь. Мужчина действительно пытался сделать так, чтобы им всем стало хоть немного комфортнее. С другой стороны, он иногда и сам задавался вопросом, почему его вдруг начали заботить её чувства и ощущения? Была ли в этом желании собственная выгода или он действительно проникся симпатией к девушке? Вряд ли её неопытность в постели его очаровала, ведь изначально он не испытывал к ней ровно никаких чувств вовсе.
— Король желает, чтобы Вам нравилось то, что Вы делаете, — тихо ответил Скараби, дабы никто их не смог подслушать, — как Вы прибегли к моей помощи, чтобы осуществить всё это, так и он. Он не нежен в целом, даже когда сам этого хочет. Мне кажется, он просто неспособен сдерживать свою натуру, лишь со временем можно отличить, когда он в самом деле старается быть мягче. Его заботят Ваши ощущения, но он никогда не сможет должным образом это сказать, поэтому я говорю за него. И ему, и мне очевидно, что Вам больно и неприятно быть с ним, и это его разочаровывает.
Олимпия сначала посмотрела на Скараби сквозь пальцы, а затем всё же убрала руки от лица, внимательно посмотрев мужчине в глаза. Последние его слова сдавили что-то внутри неё. Разве король не хвалил её? Почему же теперь это вызывает в нём разочарование?
— Разочаровывает?
— Он очень горд, госпожа, — улыбнулся кшатрий, — да и в целом любого мужчину задевает, когда женщина…
Скараби замолк на полуслове, увидев в глазах девушки ужас. Она столько сделала ради этого, но в конце концов это лишь разгневает короля?!
— Госпожа, думаю, я не так выразился, — Скараби поспешил её успокоить, — я здесь, чтобы помочь Вам, правда. Он Вами полностью доволен. Я просто хочу… точнее он хочет, чтобы Вам было комфортно во время… ваших встреч.
— Что ещё я могу сделать? — в отчаянии спросила королева. — Разве я сделала не достаточно?
— Вы сделали даже больше. Просто… — Скар понял, что тоже начал нервничать и теряться в собственных словах, но отступать было уже поздно. — Есть кое-что, что немного Вам поможет и сделает процесс приятнее, — Скар поджал губы и мельком огляделся, — Когда я Вас касаюсь, Вам, надеюсь, это нравится? Я не уверен, что мне дозволено касаться Вас более интимно, — Скараби сам немного замялся, потому что подобный разговор и его немало смущал, — но Вы можете сделать это сами. Приятное напряжение внизу живота, когда Вы поджимаете ноги… попробуйте в этот момент потрогать себя сами. Вам это поможет расслабиться. Возможно и сам процесс станет легче и приятнее.
У Олимпии дыхание перехватило. По какой-то невероятной причине приятное и волнующее напряжение внизу живота случилось у неё именно в этот момент, когда она в красках вспомнила близость со Скараби.
— И Вы облегчите задачу нам обоим, если скажете, что из того, что я делаю, нравится Вам больше всего? Или, напротив, расскажете, что не нравится.
Скараби тяжело выдохнул и неловко потёр скулу, потому что и ему было крайне неловко говорить о подобном. Он не боялся этого показать, напротив, с Олимпией было необходимо показать эту свою сторону, чтобы она перестала всё анализировать и подстраиваться.
Девушка при этом и слово подобрать не могла. Ведь, если отбросить стыд, ей всё нравилось, но разве она могла признаться в этом?! А вдруг Скараби воспользуется этим ей во вред? С чего бы ему ей искренне помогать? Ведь будь она любовницей короля, то сделала бы всё возможное, чтобы он никогда не посмотрел на свою жену. Или же имело место то, что он мужчина? Ведь Скараби при всём желании не мог подарить королю даже бастарда. «А я разве могу?» — эта мысль снова обрушилась на неё колючим холодом.
— Нет того, что не нравится или причиняет боль, — тихо ответила она и поднялась с места, — прошу меня извинить, я бы хотела отправиться к себе.
Скараби удивлённо поднял взгляд на королеву. Неужели он её оскорбил? Он незамедлительно сам вскочил со своего места.
— Могу я…
— Останьтесь здесь, — выдохнула Олимпия и поспешила уйти, практически сбежав от этого неловкого диалога.
Проследив за ней взглядом, мужчина закусил губу. Он искренне надеялся, что этим разговором не сделал хуже. Ведь он всего лишь хотел помочь.
— Боги, надеюсь, я ничего не испортил, — выдохнул арианец и сел в кресло обратно.
Он и сам не ожидал, что захочет помогать королеве. Ведь если уж быть честным с собой, его устраивало то, что было. Конечно, где-то он сочувствовал тому, что она попала в этот странный любовный треугольник. Но, как говорил Эдмарион, в браках знати мало любви изначально. На что она рассчитывала? Однако империи требовался наследник, и решение этой задачи оказалось максимально неожиданным. Скараби раньше и представить не мог, что Олимпия заинтересует его как женщина, которую ему захочется защитить… защитить от гнева Эдмариона.
***
— За этим даже забавно наблюдать, — шушукалась прислуга, — она аж покраснела от злости! Интересно, что он ей сказал? Во дворце не было укромного угла, где можно спрятаться от любопытных глаз. Так или иначе стража, слуги, все кому не лень наблюдали за жизнью при дворе. Диалог со Скараби хоть и остался приватным, но их видели вместе, и слухи поползли со всех сторон. Растерянность и смущение королевы трактовали как злобу и зависть к положению фаворита, а непринуждённый вид полководца приравнивали к дворцовой игре. Никто не ожидал, что Скараби посмеет бросить вызов супруге короля, однако так это восприняли те, кто исподтишка наблюдал за ними в тот день. Когда и до него дошли сплетни настолько далёкие от реальности, он опешил. Да как они могли так исказить события?! Разве Олимпия была зла на него? Она сбежала в дикой неловкости от разговора, но, быть может, потом дерзость кшатрия вывела её из себя? Встретиться с ней снова тет-а-тет не было возможности. Да и если их снова увидят вместе, мало ли как это отразится на её статусе? — Земли, присоединённые к Золоту, восстанавливаются. Пришли отчёты о тратах по восстановлению фермерских хозяйств, — продолжал доклад секретарь. — Нужно дополнительное финансирование. Скараби с усталостью потёр глаза и мельком взглянул на старого короля и Эдмариона. Ни у одного из них не изменилось выражение лица при упоминание бывших земель Серебра. Вряд ли они хоть на мгновение обратили свои мысли на горе захваченного народа. — Что с численностью населения? — спросил Ясон. — Переписи ещё не было, однако в докладе сообщается, что это не станет проблемой. В городе много работы, поэтому люди подтягиваются семьями. — Передайте отчёты в казначейство, пусть выделят требуемые суммы на восстановление, — спокойно отозвался Эвой. — На этом всё? — Да, Ваше Величество, — кивнул секретарь. — Единственное, хотелось бы напомнить, что стоит устроить бал для знати. Сможем ли мы сообщить на балу хорошую новость по поводу преемника молодого короля? Эдмарион не смог сдержаться и закатил глаза. — Оставьте эту тему уже, — недовольно протянул он, — моя жена очень молода, в её возрасте роды могут закончиться смертью. Сколько можно мне это повторять?! Ясон переглянулся со Скараби, безмолвно напомнив об их давнем разговоре. Арианец напряжённо сжал губы. Когда совет давил на Эдмариона по данному вопросу, плохо было всем, но они не забывали поставить в повестку дня беременность Олимпии каждый чёртов раз. — Я просто хотел сказать, что во время бала сообщить об этом было бы замечательно, — осторожно продолжил секретарь, — быть может, бог подарит вам дитя к этому моменту… — Это вряд ли, — обрубил Эдмарион и оглядел присутствующих, — я скоро отправляюсь на Гефест. — Что? — удивился Эвой. — Зачем? — Я давно там не был, — дёрнул плечом брюнет и глянул на легата, — к тому же Вы, отец, всё ещё правящий король, это шанс для меня избежать лишних балов и провести время так, как я этого желаю. — Но Олимпии полезно быть в обществе, зачем… — начал мужчина, но молодой король лишь улыбнулся. — Я оставлю её здесь, — спокойно ответил Эд. — Ей нечего делать на Гефесте, к тому же, как Вы верно заметили, ей должно быть в обществе. Полагаюсь на Вас, отец. Скараби удивлённо смотрел за семейным спором. Было ясно как день, что Эдмарион желал сбежать от жены, так как устал от этого беспощадного давления быть с ней. Но Скараби до этого момента ни разу не слышал о планах направиться на остров кузнецов. — Эдмарион! — Я всё сказал. Со мной отправится Ясон, — вдруг обрубил молодой правитель, ввергнув арианца в ещё большее недоумение. Посмотрев на легата, Скараби нахмурился. Хоть на лице Ясона не дрогнул ни один мускул, кшатрий был уверен, что и он впервые об этом слышит. Когда холодный взор Эдмариона дошёл до полководца, Скараби уже понял, что это путешествие не предполагало его присутствия. Почему же? — Позже я жду тебя, Скараби, — наконец проговорил Эд, — разберись с землями, которые помог присоединить к нашему Дому. Дождись отчётов казначейства и доклада своего поверенного о ходе восстановления. После я тоже жду тебя на Гефесте. — Да, Ваше Величество, — кивнул Скараби. Разве это его обязанность следить за движениями золота и контролировать, на что оно потрачено? Для этого в совете есть люди, которые справятся с этим намного лучше. — Зачем полководцу заниматься этим? — спросил один из членов казначейства. — Моего желания недостаточно? — холодно спросил молодой король. — Сын… — Нет, Ваше Величество, я хотел сказать… — затушевался мужчина. — У Скараби особое отношение к этим землям. Я прав? — спросил Эдмарион, глянув на полководца. — Да, Ваше Величество, — покорно выдохнул арианец, прекрасно поняв, что он имел в виду. — Спасибо за эту возможность. — На этом всё, — выдохнул Эд и поднялся с места. Поклонившись отцу, он направился на выход из кабинета, — Ясон, пошли. Ты должен успеть всё подготовить, как мы договаривались. Легат поспешил за королём, быстро оставив большую часть людей в недоумении. Эвой недовольно стукнул по столу кулаком. Он был недоволен решением сына отлучиться в это время, но и сказать ничего против не мог. Единственное, что его хоть немного порадовало, так это то, что Скараби останется при дворе хоть какое-то время. Это значило, что Эдмарион сбегал хотя бы не с любовником. — Ваше Величество, — тихо начал легат, когда они отошли от кабинета на приличное расстояние, — напомните мне, пожалуйста, когда мы договаривались о поездке на Гефест? — Ясон, прекрати этот цирк, — устало выдохнул парень, — организуй это как можно быстрее. Я больше не могу здесь находиться. — Но Ваш отец прав, — нахмурился легат, — сейчас не лучшее время бросать свою супругу. Вы должны хотя бы провести вместе бал, для неё это важно. Что скажут люди, если Вы оставите её одну? — Что я очень занят, что даже не смог остаться на бал? — Очень вряд ли, — усмехнулся Ясон. — Скараби тоже остаётся здесь. Никто не подумает, что я предпочёл его, — нахмурился король. — Благо, что Вы об этом подумали. Если бы Вы объявили свой отъезд вместе с ним, это выглядело бы именно так. — Видишь, я всё предусмотрел. Подготовь всё к отъезду. — Всенепременно, — согласился мужчина, — однако бал Вы проведёте с супругой, отправимся на следующий день после. — Ясон! — Хотя бы для знати сделайте вид, что Вы счастливая пара. К тому же будет её отец. Ему не понравится, что Вы её оставили одну. — Ясон… — И, как знать, — продолжил он мечтательно, — если Вы постараетесь, возможно, и желание совета о преемнике сбудется? В ответ Эдмарион с силой стукнул Ясона по плечу, но легат лишь усмехнулся. — Я бываю с ней, — ответил Эд, нахмурившись, — этого достаточно для божьего благословения. Я ещё очень молод. Я жениться то не хотел, не думаю, что хотел бы становиться отцом. — Понимаю. Но Ваш отец не молод, он хочет застать своего внука или внучку. — Ты рано списываешь его, Ясон, — улыбнулся Эдмарион, — он и без этой спешки дождётся внуков. Олимпия очень мала, дайте ей повзрослеть. Она недавно сама была ребёнком. Мужчина ничего не ответил. Он не хотел давить на короля подобно совету, как минимум потому что это было совершенно неэффективно. Куда результативнее было действовать через Скараби, для которого беременность молодой королевы стала персональной задачей. А уж как он найдёт пути решения, Ясона волновало мало. Ближе к вечеру, когда расписание Эдмариона освободилось, Скараби решился нанести визит в его покои. Эдмарион как раз готовился к ужину в кругу семьи. — Ваше Величество, — поклонился он у двери, а после прошёл к тахте, на которой сидел Эд. Парень поднял взгляд на мужчину и слабо улыбнулся. Было бы странно, если бы у него не возникло никаких вопросов. — Ты что-то хотел? У меня не так много времени. — Хотел спросить о Гефесте… — Что именно? — спросил Эд и похлопал по обивке рядом с собой, чтобы кшатрий присел. — Почему так внезапно? — И это тоже, — нахмурился Скар. — Вы не говорили мне о желании отплыть туда. — Я чертовски устал, — признался Эдмарион и, когда полководец сел рядом, опустил голову на его плечо. — Ты не можешь поехать со мной сразу, иначе это оскорбит Олимпию… все решат, что я сбегаю с тобой от неё… — А Вы не сбегаете? — подловил Скараби. — Я думаю, нам полезно побыть друг от друга вдали, — не сразу ответил парень, — в моё отсутствие на неё не смогут давить деторождением. И на меня тоже. Если кто-то на Гефесте поднимет эту тему, я вышвырну его с острова. — Даже Ясона? — усмехнулся мужчина. — Он не станет с этим докучать, итак уже заставил меня перенести планы. Придётся провести этот чёртов бал и быть с Лим на приёме. — Это правильно, Вы же сами это понимаете, — тихо проговорил Скараби. — Прошу, давай не будем. Я не хочу даже думать о ней, говорить тем более. То, что происходит между нами теперь, дико меня напрягает. Я каждый раз её унижаю, унижаю себя самого, ты ведь тоже вряд ли в восторге от этого, верно? — Эдмарион отнял голову от плеча мужчины и поднялся на ноги. — Ей неприятно находиться здесь, она страдает каждый раз. В итоге это никому не нравится, на меня это страшно давит, потому что наедине с ней я и вовсе не могу ничего сделать. Она совершенно меня не интересует. И я бессилен перед этим. Скараби тяжело выдохнул и опустил голову. В какой-то степени не зря он осмелился поговорить с Олимпией по этому поводу, однако в успехе их диалога не был уверен. Не мог же он часами рассказывать ей о том, что могло бы понравиться Эдмариону, да и зачем ему это? Ведь если каким-то чудом это возымеет эффект, то Олимпия станет ему интересна, а это в его планы так или иначе не входило. Решить бы вопрос с наследником, и больше не было бы никаких проблем. Олимпии всего-то нужно родить ему сына. Желательно, как можно скорее. Даже если она просто объявит о беременности, то на время вынашивания Эдмарион будет освобожден от обязанности возлежать с ней в постели. — Разлука с ней вряд ли сделает лучше, — решился на ответ кшатрий, — разве не лучше сейчас бывать с ней как можно чаще, чтобы она быстрее забеременела? — Я не уверен, что она способна сделать это, — нахмурился Эд. — В смысле? — не понял Скар. — Олимпия долго созревала. Мне кажется, что должно пройти какое-то время, чтобы она стала женщиной. Её кровотечения наступили не так давно. Обычно они начинаются в тринадцать? И девушек выдают замуж ближе к восемнадцати и позже. Я говорил по этому поводу с лекарями, они, собственно, того же мнения. Здоровый наследник не терпит спешки. Я женился так рано только по воле отца. Если Лим не забеременела сейчас, значит, она ещё не сформировалась должно. На неё тоже давит общество, а моя мать только больше усугубляет ситуацию. Если бы от нас отстали и оставили в покое, я думаю, что всё было бы лучше. Мне правда стоило поискать себе жену постарше, Скар… но что не сделаешь ради одобрения отца, верно? — усмехнулся Эдмарион и тяжело выдохнул. Скараби в который раз убедился, что королю было абсолютно безразлично, кто стал бы его супругой. Несомненно, он выбрал бы достойную девушку, но вряд ли полюбил бы даже ту, кого выбрал сам. Для него брак был необходимостью, а не собственным желанием. — Думаю, королева и сейчас могла бы подарить здорового наследника… — тихо проговорил кшатрий. Для него главным было заткнуть совет и избавиться от Олимпии, а это было возможно только рождением сына. — Не знаю, мне кажется, что она всё же слишком мала. Разве может ребёнок родить ребёнка? Ладно, давай не будем. У меня от этого голова раскалывается. — Конечно, — согласился Скараби, — как Вам будет угодно.***
Несмотря на полное отсутствие желания быть на балу в целом, Эдмарион на радость родителям и совету остался при дворе, чтобы провести свой первый бал с Олимпией. В этом году королевский бал провели осенью, практически под конец светского сезона. Молодая королева была в восторге от этого события. Наконец-то хоть какое-то веселье! Среди приглашённой знати оказались семьи, с которыми она была знакома, давние подруги, с которыми она так давно не встречалась. Больше всего её радовало, что в этот день Эдмарион был с нею рядом, а не уплыл по делам на Гефест, как планировал сделать это раньше. Эдмарион, зажатый в угол отцом, советом и даже Ясоном, вынужден был остаться, хотя для Олимпии это выглядело сильно иначе: — Я ведь обещал уделять тебе больше внимания, — с улыбкой отозвался Эд, мягко поцеловав её руку, — разве я мог бросить тебя одну? Это ведь наш первый бал. Кезон, стоявший рядом с ними, похвально кивнул и улыбнулся. Он был доволен тем, что молодой король с почтением относился к его дочери, хоть и не особо желал на ней жениться. Более того сама Олимпия ни разу не жаловалась отцу хоть на что-то, напротив, успев почти возненавидеть Ракиту за невероятное давление, она очень тепло отзывалась о каждом из них, словно обрела полноценную семью. О её невозможном одиночестве и заточении в золотой клетке знала лишь преданная Эбру, но исправить этого не имела возможности. Олимпия впервые за долгое время была по настоящему рада и весела: она вновь была в окружении людей, ловила завистливые взгляды женщин и заинтересованные взгляды мужчин. Разве что сейчас, имея опыт в близости, ей было совершенно неинтересно внимание последних. Если это настолько неприятно и больно, то понятно, почему мужчины столько делают, чтобы добиться расположения женщины, которая им действительно нравилась. Ни одна из них в здравом уме не пожелает такой связи. Правда, отрывками вспоминая контакт со Скараби, а после и их сокровенный разговор, Олимпия не могла сдержать румянца. Её в дрожь бросало от воспоминаний и неловкости, которую она ощущала от присутствия Скараби не только в постели, но и в целом. После их разговора она едва ли могла смотреть ему в глаза. Признаться, она даже не поняла, где должна была себя потрогать. Если то, что ей нравилось в ласках слуги, вызывало у нее трепет внизу живота, то коснуться она должна была себя там же? Или в тех местах, где он её касался? Ночью наедине с собой она изгладила всё своё тело, но это не вызвало даже тех приятных ощущений, которые мог вызвать Скараби, о большем и мечтать не приходилось. Поэтому, как расслабиться и сделать приятным свой контакт с мужем, она не имела представления, а спросить об этом Ракиту ей было стыдно. — Я отправляюсь на Гефест завтра утром, — тихо шепнул Эдмарион, наклонившись к уху девушки, — меня долго не будет, и на это время от тебя должны отстать. Я поговорю с матерью, чтобы… — Не нужно! — вдруг встрепенулась Олимпия. — Это вряд ли поможет, или вовсе сделает лишь хуже. — Я поговорю с ней, — с нажимом повторил король, — она не должна больше тебе докучать. По крайней мере в моё отсутствие… — Хорошо… — Постарайся отдохнуть в это время и развеяться. Сегодня ты можешь пригласить кого-нибудь погостить при дворе, если пожелаешь. Или вызывать кого-то из столицы, чтобы разбавляли твои будни. — Я правда могу? — удивилась Олимпия. — Конечно, — кивнул Эдмарион. — Если кто-то спросит, скажи, что я так распорядился. Думаю, тебе уже наскучила компания моей матери, даже я от неё устал. Олимпия несмело улыбнулась. Наверное, это был первый раз, когда Эдмарион действительно проявлял столько участия по отношению к ней. — А могу ли я побывать в столице? — осторожно спросила королева. — Что? Зачем? — Просто чтобы вырваться отсюда хоть на какое-то время, — неловко улыбнулась она, закусив губу. — Возможно, просто проехаться в карете по окрестностям. Эдмарион чуть нахмурился и даже отвёл взгляд в сторону. В этот момент ему на глаза попался Скараби, который стоял в небольшом кругу мужчин и о чём-то с ними беседовал. — В сопровождении Скараби, — ответил Эд, хоть ему и не понравилось желание Олимпии отлучиться из дворца. Королеве не положено покидать дворец без супруга. Но Скараби он доверял и точно знал, что Олимпия под его присмотром не сможет натворить ничего, что хоть как-то могло бы бросить на него тень. — Если пожелаешь. Олимпия в ответ кивнула. — Появление кого-то из правящей семьи в столице или где-либо всегда светская необходимость, нежели привилегия, — продолжил Эдмарион, продолжая смотреть в сторону полководца. — Мы ведь бывали на религиозных и военных праздниках. Просто прогуляться у тебя не получится, это вызовет переполох. А даже если ты попытаешься скрыть свою личность, то конвой охраны всё равно привлечёт много внимания. Даже я не могу выйти в город в одиночку, хотя могу за себя постоять. — Я понимаю, — вздохнула Олимпия, уже пожалев о своём вопросе. — Я не имею цели прогуливаться по улицам или в парке, хотела просто иметь возможность осмотреть столицу такой, какая она есть на самом деле. — В смысле? — выгнул бровь король. — Ты ведь бывала здесь часто. — Но я не бывала в более бедных районах, — заискивающе начала девушка, — отец, естественно, не видел необходимости бывать там вместе со мной. — Зачем тебе туда? — ещё больше удивился Эдмарион. — Я ведь теперь королева, — Олимпия улыбалась и говорила непринужденно, потому что со всех сторон за ними наблюдали. — Возможно, там я найду что-то, чему могла бы посвятить своё время. Я знаю, что женщины, выйдя замуж, иногда начинают заниматься благотворительностью. Хотела бы найти что-то, в чём могла бы поучаствовать и быть полезной для народа. Знать и без того не бедствует, но простым работягам наверняка что-то нужно. Я не хочу забирать у кого-то предмет их добродетели, хотела бы найти свой собственный, внушительный и фундаментальный, чтобы чувствовалось именно королевское покровительство. Это ведь и Вам будет на пользу. Народ почувствует, что корона обращает свой взор и на нужды маленьких людей… Эдмарион удивленно опустил взгляд на супругу и невольно улыбнулся. Для него было сюрпризом, что она вдруг захотела проявить себя в чём-то подобном и именно таким способом распорядиться своим приданным, а не спустить его на бесконечные наряды и украшения. — Если цель столь благородна, полагаю, у меня нет причин удерживать тебя в замке, — благосклонно кивнул парень, — однако, если вдруг ты найдешь что-то, ты должна будешь проконсультироваться с членами совета. Твою благодетель кто-то может использовать против тебя же, обманув в источнике финансирования. Пока я буду отсутствовать, ты можешь составить список или план, чего бы тебе хотелось. Если ты, конечно, за это время найдешь что-нибудь стоящее. — Я очень благодарна такой возможности, — с облегчением выдохнула девушка. — Спасибо! — Если что-то найдёшь, для начала можешь посоветоваться со Скараби, — предложил Эд, но мгновением позже пожалел о своих же словах. Скараби был слишком уж жалостливым для советника в данном вопросе. Но менять своего решения король не стал. — Если это действительно что-то стоящее, он поможет собрать нужную информацию. — Да, конечно, благодарю, — снова улыбнулась Олимпия. «И здесь Скараби», — вздохнула она про себя. Почему Эдмарион не мог найти ей кого-нибудь другого в помощь, почему это должен быть именно он?! Разве ситуация при дворе и тем более их личные взаимоотношения недостаточны? Зачем пересекаться с этим мужчиной даже в этом сокровенном для неё желании?! Но возразить королю она не имела права. Оставалось лишь радоваться, что у неё вообще не отобрали возможность проявить себя хотя бы на этом поприще. Девушка оглядела залу, не сразу найдя среди гостей силуэт Скараби. Когда их взгляды пересеклись, она лишь тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону. В этот момент музыканты вновь заиграли, и Эдмарион пригласил Олимпию на третий за этот вечер танец. Чуть погодя и другие гости присоединились к танцам. Скараби остался стоять в стороне, хотя свободных девушек было достаточно. Однако он едва справлялся со всеми правилами и обязанностями на своём месте, танцы были лишней головной болью. За всё время при дворе он едва ли научился танцевать так, как подобает мужчине его статуса. Ясон, мелькнувший где-то с другой стороны залы, тоже вывел даму на танец, пригласив почтенную вдову. — До чего тошно смотреть на это, — вздохнула одна из девушек, что стояли неподалёку от Скараби. — Могла же выйти замуж за кого угодно, но нужно было выйти замуж именно за короля. Как много всё же значат деньги, — продолжала она завистливо, — с тем скандалом, что был вокруг её здоровья, всё равно оказалась королевой. Готова поспорить, что ей до сих пор не удалось забеременеть, иначе бы не танцевала так много. — Сессилия, ты что такое говоришь? — шикнула на неё подруга.– За такое и головы лишиться можно! — Ну а что? Мы ведь и правда не дождемся новости о скором наследнике, — хмыкнула девушка, прикрывая лицо веером, чтобы никто не мог прочитать слова по губам. Однако Скараби стоял позади них и, несмотря на гул голосов и музыку, всё равно улавливал их диалог. Наверное, все дело было в том, что ему первое время приходилось вслушиваться в каждый шорох, чтобы защититься самому от тех, кто теперь ему кланялся в ноги. — Глядишь, король избавится от неё, а потом возьмёт в жёны другую. — Как ты можешь такое говорить? Посмотри, как он с ней обходителен, — вторая девушка тоже не убирала веера от лица, неторопливо обмахивая им себя, чтобы согнать духоту. — Страшно ей завидую, если честно. Повезло же родиться такой счастливой и богатой. Если она родит ему сына, её влияние станет ещё больше. — Будь на её месте я, я бы уже была на сносях, а она… Она же нездорова, и через год ему не родит. Я слышала, что лекарь до сих пор лечит её. Наверное, даже пришедшие регулы и те нерегулярны. Она скорее всего бесплодна. У короля было полно претенденток куда лучше Олимпии, просто не у всех отцы настолько влиятельны. Скараби невольно усмехнулся. До недавнего времени ему была абсолютно безразлична Олимпия и всё, что её касалось, однако теперь он был слишком глубоко посвящён в некоторые личные моменты её жизни. Ему почему-то вспомнился их первый диалог, где она говорила, что у неё при дворе совсем не было друзей. Что же, вряд ли их количество прибавилось. Наверняка эти девушки улыбались ей в лицо и говорили льстивые вещи, когда как за спиной обсуждали её неудачи с едва скрываемым злорадством. Однако тема её здоровья и его немало волновала, что он невольно прислушался ещё внимательнее к их разговору. Лекарь её лечит? Или это лишь злые сплетни? На беду к девушкам подошла ещё одна барышня, и они резко сменили тему разговора. Скараби напряжённо перевел взгляд на королевскую пару и нахмурился. Ведь и Эдмарион сомневался в её готовности подарить ему наследника. Быть может, опасения небеспочвенны? Но если король узнает о таких сплетнях, Олимпии явно придётся несладко. Вряд ли Эдмарион будет рад новости, что его жена не только не готова к деторождению, потому что просто не пришло её время, а вовсе бесплодна. Однако для таких громких обвинений должны были быть неоспоримые доказательства, каких не было ни у сплетниц, ни у Скараби тем более. Мужчина вдруг осознал, что у него в рукаве появился слабый козырь, который помог бы ему избавиться от Олимпии раз и навсегда — всего лишь посадить в мысли Эдмариона зерно сомнения, которое разрастётся само по себе. Вместе с этим кшатрий точно знал, что никогда этим не воспользуется, потому что уже проникся к королеве симпатией. Да и какая разница, кто будет в статусе его жены? Уж лучше Олимпия, с которой у него уже есть доверительные отношения. Вдруг другая супруга будет настоящей язвой? Он снова перевёл взгляд на танцующую пару. Конечно, Олимпия подросла с того времени, когда он увидел её впервые. Так же на приёме, танцующую ещё с принцем Эдмарионом. Она была такой маленькой и сейчас, несомненно, расцвела. Казалось, события прошлого были в какой-то другой жизни. В той жизни, где Скараби было плевать и на Эдмариона, и тем более на его будущую жену. А что теперь? Как всё же изменчива судьба.***
Ранним утром слуги провожали в путь молодого короля. Эдмарион, не нарушив своих планов, решил отправиться в порт ещё засветло. Путь на Гефест не был близким, дорога до острова занимала несколько недель. — Чуть не забыл, — вдруг вспомнил брюнет, обратившись к Скараби. — Да, мой господин? — Олимпия… — Эдмарион вздохнул почти обречённо, — если она попросит тебя отвезти её в город, организуй это должным образом, но так, чтобы вы не сильно выделялись. — Что? — удивился полководец. — Но зачем ей туда? «И почему я?» — спросил он уже про себя. — Она хочет поиграть в благодетеля, скорее всего будет искать нуждающихся и обязательно их найдет. Пусть озолотит их, а потом верни её во дворец, — устало проговорил Эдмарион. — Проследи, чтобы её благородные порывы не принесли мне лишней головной боли. — Да, Ваше Величество, — растерялся Скараби. В отличие от Эдмариона, который не очень серьёзно воспринял желание супруги, хоть и оценил его по достоинству, Скараби был приятно удивлён тем, что у королевы вовсе появилось подобное стремление. Он до этого мгновения больше склонялся к тому, что она была избалованной принцессой, а не женщиной, которая решит обратить свой взор на нужны плачущего народа. И пусть это её прихоть, но она имела в себе столь благородные начала, что Скараби впервые с уважением подумал о девушке. Кто бы мог подумать, что изнеженная девица разделит хотя бы крупицу переживаний Скараби о нуждах обычных людей. — И не торопись на Гефест, сделай всё по уму. Слишком скорый отъезд спровоцирует ненужные слухи, — напутствовал Эдмарион. — Конечно. Я всё понимаю, — ответил Скараби, хотя в глубине души подобные наставления задевали старую рану. Вдруг Эдмарион сбегал не только от жены, но ещё и от него самого? От необходимости держать своё слово, пока Скараби находился с ним рядом. На Гефесте он будет волен распорядиться своими приоритетами по-новому. Эдмарион уехал, даже не обняв его на прощание. Это породило ещё больше сомнений в душе, взметнув неприятный осадок недоверия. Вместе с этим Скараби поймал себя на мысли, что сам стал изнеженной девицей, которая ждала горячих объятий и поцелуев перед долгой разлукой. Тяжело выдохнув, арианец решил вернуться к себе, пока не начался бесконечный день забот и обязанностей. Король постарался на славу: список дел Скараби был таким полным и зависел от стольких лиц, что при всём желании он не смог бы быстро со всем разобраться. Было ощущение, что Эдмарион в целом не особо желал присутствия кшатрия на Гефесте, но прямо решил не высказываться, чтобы банально избежать лишних выяснений причин. Проблемы с Олимпией коснулись и их отношений напрямую, потому что как только в их жизнь ворвался чёртов треугольник, король ни разу не был с ним наедине, как это всегда было раньше. Они могли вместе тренироваться, проводить время в беседах, но близость отошла на второй план, словно Эдмариону она больше была не нужна или напоминала о неудачах с женой. Именно поэтому отъезд короля на Гефест вызывал в душе кшатрия столько недоверия. С тем темпераментом, какой имелся у Эдмариона, не оставалось даже сомнений, что на острове не случится измены. Деваться при этом было некуда — поручения должны были быть исполнены. На пару дней Скараби погряз в бумагах, которые вынужден был просматривать и анализировать, хотя мало что в этом понимал. С другой стороны, наблюдать за восстановлением земель, которые под его началом сгорели, было даже полезно. Он и не понимал, наказанием это было или доброй возможностью, ведь столько вложений золота можно было избежать, будь он более жестоким и суровым военачальником. Быть может, Эдмарион хотел показать ему, сколько стоит мягкосердечие в военном деле? Или же король по доброй воле решил допустить Скараби к финансовой отчётности, чтобы кшатрий убедился, что земли вопреки всем опасениям восстанавливаются, народ подтягивается и заполняет брошенные территории. Чтобы хоть немного отвлечься, мужчина в свободный час решил прогуляться в западной части дворца, где любила бывать королева. Почему он решил пойти именно сюда, если раньше никогда не ходил здесь? Но ноги сами вели его в эту сторону и остановились, когда он услышал женский смех. В этот раз королева была не одна. Она, воспользовавшись разрешением мужа, пригласила одну из старых подруг на чаепитие, чтобы насладиться общением. Улыбнувшись её досугу, Скараби хотел уйти, чтобы не мешать, но голос гостьи буквально пригвоздил его к полу. — Сисси, я так рада, что ты здесь, — вздохнула Олимпия, — общение с тобой, как глоток свежего воздуха! — Госпожа, — улыбнулась Сессилия, — для меня большая честь быть здесь. Рада, что старая дружба продолжит жить теперь и в этих стенах. Кшатрий понял, что это была та самая девушка, что завистливо обсуждала королеву на балу. Сейчас, наедине с Олимпией, она была дружелюбна и добра, но в этом не было и грамма искренности. Напротив, эта дрянь потом будет рассказывать, что Олимпия сходит с ума от скуки во дворце, и сношать её имя среди таких же завистливых сплетниц. Он сам не понял, как подошёл к девушкам совсем близко и поклонился, когда Олимпия увидела его. — Ваше Высочество, — учтиво проговорил он и кивнул гостье в знак приветствия, — прошу меня извинить, что прерываю Вашу встречу, но король распорядился, чтобы мы немедля приступили к исполнению Вашей воли. Я разобрался с делами так быстро, как мог, чтобы наконец устроить наш выезд. — Выезд? — любопытство снедало Сессилию. — Королевские обязанности, — улыбнулся полководец, — в отсутствие короля госпожа королева помогает в делах правления. Олимпия удивлённо смотрела на Скараби и понятия не имела, о каких королевских обязанностях шла речь. Она ведь вовсе не правящая королева, откуда взяться обязанностям, связанных с правлением? Поведение полководца было таким странным, что вызывало у неё много вопросов, однако ей до безумия было приятно, что в глазах Сессилии она теперь кажется более значимой фигурой, нежели просто носитель королевского статуса. Во всяком случае Сессилия быстро разнесёт эту весть по всем знатным домам Золота. — Это не может подождать? — спросила Лим. — Боюсь, что нет, — виновато отозвался Скараби, — мне очень жаль, но Вашу встречу придётся прервать. Он, конечно, мог бы подождать и логического завершения этого чаепития, однако его выводила из себя мысль, что Олимпия могла быть столь наивна и доверчива по отношению к такому лицемерному человеку. — Сисси, мне очень жаль, — вздохнула королева, поднявшись со своего места. Она до сих пор не имела ни малейшего представления, что взбрело в голову Скараби. — Стража тебя проводит. Очень рада была тебя увидеть. — Ничего страшного, я всё понимаю, — поспешно вставила та, тоже поднявшись из кресла. — Чудесно, что король настолько Вам доверяет. Когда Скараби увёл королеву прочь, Сессилия какое-то время стояла и молча смотрела им вслед. Какие ещё королевские обязанности? И почему к ней пришёл Скараби, которого она должна искренне ненавидеть? Почему король посылает по таким поручениям своего фаворита? В голове девушки было много вопросов, на которые она сама прекрасно придумывала нелицеприятные ответы. — Что происходит? — наконец спросила Олимпия. — Это не лучший друг, Ваше Высочество, — коротко ответил полководец, — просто прислушайтесь к этому и всё. — Я Вам уже говорила, Скараби, — вздохнула Олимпия, — при дворе у меня нет друзей. — Есть, — улыбнулся кшатрий. — Вы забыли? Я ведь Ваш друг. Олимпия со смешком отвела взгляд в сторону и решила сменить тему: разве мог любовник её мужа действительно быть ей другом? — Куда мы направляемся? — Не имею понятия, — хохотнул Скараби, — хотел уберечь Вас от злого языка, поэтому ничего лучше не придумал. Но король передал мне Ваше желание. Честно говоря, это очень меня заинтересовало. Если Вы надумаете направиться в город, я устрою всё должным образом. Королева остановилась, заставив и Скараби прервать свой ровный шаг. Мужчина обернулся на девушку. — Вы правда меня отвезете? — переспросила она. — Конечно, — кивнул полководец, — почему нет? Лим улыбнулась и даже закусила нижнюю губу. Ей казалось, что Эдмарион хоть и дал своё разрешение, но всё равно остался не в восторге от её желания покидать дворец. Да и самой просить Скараби ей не хотелось из-за удушающей неловкости, поэтому было очень кстати, что он сам заговорил об этом. — Мы могли бы отправиться сегодня? — от нетерпения она едва не подпрыгнула на месте. Вырваться из этой золотой клетки было лучше любого чаепития с кем-либо. — Сегодня? — удивился кшатрий. — Хм… Мне нужно время, чтобы всё подготовить. Да и не лишним будет понимание, что именно Вы хотите найти или увидеть. Не лучше ли отставить спешку и для начала тщательно всё продумать? — Я сама не знаю, что именно я бы хотела найти, — усмехнулась Олимпия и медленно зашагала вновь, поравнявшись с мужчиной. — Для начала хотела бы просто осмотреться. Я видела столицу лишь со стороны знати, хочу увидеть город за границей светского квартала. Как живут обычные люди? — По-разному, — вздохнул Скараби, — но я понял Вашу идею. Мы можем отправиться завтра, если пожелаете. Я всё подготовлю. — Было бы замечательно, — улыбнулась девушка. — Разве что король просил сильно не выделяться, поэтому я попрошу Вас одеться менее… — Скараби замялся. — Менее вызывающе? — подсказала королева. — Попроще, — нашёлся полководец, — и с минимумом украшений. Лучше вообще без них. — Хорошо, я это учту, — кивнула королева. — А что по поводу Сессилии? Почему Вы так бесцеремонно её спровадили? Кшатрий ответил не сразу. Он огляделся вокруг и остановил свой взгляд на охране, что медленно следовала за ними. Жестом попросив их увеличить дистанцию, Скараби наклонился к уху королевы, чтобы прошептать: — Она завистлива и распространяет не самые приятные слухи о Вас. — Так они все такие, — усмехнулась Олимпия, для которой это не стало сюрпризом, — они завидовали мне и раньше. Мой отец очень богат и к тому же без ума от меня. Я никогда этого не скрывала. — Да, возможно, — согласился мужчина, — однако всем будет лучше, если такие как Сессилия будут от Вас на расстоянии. Сплетни, которые кажутся безобидными или беспочвенными, могут дойти до короля в самом скверном виде. Поверьте, ни мне, ни Вам это не нужно. Олимпия нахмурилась и кивнула. Стало интересно, о чём Сессилия могла говорить, что это дошло до Скараби и не понравилось даже ему? Ведь по большому счёту, чем хуже о ней отзываются другие, тем лучше для него, не так ли? Но она не стала спрашивать, ведь если бы он хотел ей рассказать, то уже бы это сделал. Или, быть может, она спросит позже, когда подберёт момент удобнее.***
На следующий день Скараби, как и обещал, подготовил экипаж и небольшой конвой охраны для выезда в город. Эвой с интересом наблюдал за всеми приготовлениями. — Не хочу лезть в дела сына, но нормально ли это? — поинтересовался он у супруги. — Не знаю, но, как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Олимпии полезно бывать в его компании, чтобы понимать, какой он человек, — рассудительно ответила королева, — Эдмарион велел не поднимать более тему о беременности. Может, это и правильно. Слишком сильное давление вызывает лишние переживания, что тоже может плохо влиять на здоровье женщины. — И теперь он приставил к жене своего же любовника? Для чего? Потехи ради? — скривился король. — Он ему доверяет, — пожала плечами Ракита, — вероятно, доверяет ему даже больше, чем мы думали. Может, в другой ситуации он направил бы с ней Ясона, но они уплыли вместе. — И что ей взбрело в голову, интересно? Зачем ей кататься по городу? Её дело быть здесь и… — Быть здесь и радовать мужа, который сбежал от неё на остров, — перебила женщина и строго взглянула на супруга, — я говорила, что женить Эдмариона столь рано плохая идея. Зачем было так на него давить? Ничего хорошего из этого не вышло. Он должен был сам захотеть жениться, а в итоге сделал это по указке. — Я надеялся, что молодая и красивая жена отвлечёт его от страсти к мужчинам, — горестно вздохнул Эвой, — но, боюсь, сделал лишь хуже… Ракита тяжело вздохнула и погладила мужа по плечу. Переживания супруга и она разделяла, но понимала, что Эдмарион в итоге сделает лишь так, как сам того пожелает. Он бы всё равно женился, но, быть может, если бы он сам пришёл к этой необходимости, всё прошло бы более гладко. — Олимпия мудра и терпелива, — ласково ответила женщина, — думаю, что она найдёт к нему подход. Быть может, сблизиться со Скараби лучшее, что она может сейчас сделать. Олимпия в свою очередь со Скараби вела себя осторожно, как того позволяли их размытые границы взаимодействия. Она покорно села в карету и с предвкушением затаилась, ожидая занимательную экскурсию в город, которого никогда прежде не видела без прикрас. Дорога от дворца вела к богатым кварталам, верхней части города, где жила знать. Здесь же был городской особняк её отца. Он бывал здесь, когда рабочие моменты требовали проживания в столице. Осторожно подглядывая в окошко кареты из-за занавески, Олимпия с удивлением отметила, что сейчас даже знакомые улицы казались ей чужими и неизведанными. Ей теперь нельзя и шага ступить без официальной процессии. — А мы поедем в рабочие районы? Или в трущобы? — Трущобы? — удивился Скараби. — Там небезопасно. Наша карета хоть и проста, но в трущобах и она вызовет немало внимания. — Но там ведь люди живут хуже некуда, — вздохнула Олимпия, — я бы хотела пройтись там… конечно, не в таком виде. В рабочем районе мы могли бы купить какую-нибудь простенькую накидку? — Госпожа, — терпеливо улыбнулся Скараби, — давайте не спеша делать шаг за шагом. — Да, прошу прощения, — улыбнулась девушка, — меня просто переполняют эмоции от того, что я наконец оказалась за пределами двора. Удивительно, что я так туда стремилась, а теперь так рада покинуть это место… Скараби решил промолчать, хотя тоже оценил эту иронию. Многие стремились быть подле короля, не зная, как жестока жизнь при дворе. Скараби испытал все прелести милости правителя на собственной шкуре, когда оказался один на один со сплетнями, интригами и бесконечной завистью тех, к кому король был милостив меньше. Внезапно лошади встали как вкопанные. — Уйди с дороги!!! — послышалось снаружи. Олимпия страшно переволновалась и даже испугалась столь резкой остановке. Скараби нахмурился и сжал ладонь на рукояти меча. — Не выглядывайте, — попросил он и осторожно выглянул из-за занавески. Охрана спешилась с кареты, пытаясь прогнать кого-то. — Умоляю, помогите! — послышался надрывный женский голос. Скараби прижал указательный палец к губам, попросив тем самым королеву сидеть тихо. По их экипажу не было понятно, что внутри есть королевская особа. Он осторожно вышел из кареты, увидев беременную женщину, что просила милостыню. — Уйди прочь! Как смеешь ты!.. — начал один из стражи, но Скараби жестом руки прервал его гневную речь. Они и без того привлекли всё внимание прохожих. Оглядев девушку, Скараби тяжело вздохнул и выдал ей несколько монет. — Господин, спасибо большое! Благодарю Вас! — рассыпалась в благодарностях та, заплакав от переизбытка эмоций. — Прошу, уходи. Иначе тебя прогонят силой. Тебе не место здесь, ты же понимаешь. Подумай о своём ребёнке, — попросил Скар, осторожно подтолкнув девушку к тротуару. — Господин, спасибо большое, — снова поклонилась незнакомка и, утерев слёзы, направилась в проулок между домами. Олимпия, несмотря на запрет, с интересом наблюдала за этой картиной. Какой скандал! Подобная ситуация в кварталах знати была чем-то из ряда вон. Когда Скараби вернулся в экипаж и постучал по стенке, давая сигнал кучеру, девушка внимательно посмотрела на мужчину. — Она беременна… — её положение сложно не заметить. Она была практически на сносях. — Кто она? Вряд ли это даже служанка… — Скорее всего проститутка из борделя, которую выгнали из-за беременности, — вздохнул кшатрий, — она неплохо одета, но, видимо, у неё больше не осталось накоплений, чтобы содержать себя без работы. Олимпия поджала губы и опустила взгляд на свои колени. Женщина вынуждена просить милостыню, потому что мужчина её обрюхатил. Почему бы ему не взять ответственность за это? Но если она проститутка, как узнать, кто именно отец? — А что будет с ребёнком, когда она родит? — тихо поинтересовалась королева. — Не знаю. Если она не выбросит его в ближайшую помойку… — начал Скараби, но осёкся. Вид девушки говорил больше, чем любые слова. Ведь ей за несколько ночей с мужем не удалось забеременеть, а здесь женщина с нежеланным ребёнком, которая готова выбросить его, если у неё нет возможности его содержать. Но, к сожалению, такова была жестокая реальность жизни. — Простите, госпожа. — Им совсем некуда пойти в такой ситуации? — спросила Олимпия спустя долгую паузу. — А куда им идти? — вздохнул Скараби. — Ребёнок требует времени и вложений. Многие возвращаются к работе сразу после родов. Не все эти дети выживают. Брошенных корзин с младенцами на улицах хватает. Иногда их подбирают, иногда нет. Многих, конечно, кое-как выкармливают и ждут, когда те хотя бы могут попрошайничать и заниматься хоть какой-то работой. — Разве у нас нет приютов для брошенных детей? — Они есть, но их мало… — неуверенно ответил Скараби, — мест на всех не хватает. Больных и слабых детей туда не берут, ведь потом в военные лагеря попадут лишь сильнейшие из них… — А что уготовано девочкам? — Олимпия не ожидала, что столкнётся с проблемой ещё на улицах богатых кварталов. Что же ждало её там, за границами светской помпезности? — Девочку могут даже не взять в военный лагерь, потому что они в основном готовят мальчиков. Только мальчиков могут обучить кузнечному делу или тяжелой работе, на которую им хватит сил. Скараби нахмурился: он ощутил стыд за случившееся, хотя ни в чём не был виноват. Обездоленных людей хватало не только в столице. Однако впервые ему следовало говорить не общими фразами, обращая внимание лишь на глобальное, а наоборот освещать частное; что-то, что для совета являлось незначительным. Все чиновники лебезили перед королями, чтобы не показать столь нелицеприятных вещей, говоря о том, что проблемы решались. Да, что-то безусловно делалось, но этой помощи не хватало. Скараби и сам никогда не задумывался над этим столь углублённо, потому что так или иначе всё равно не мог повлиять на изменения. Однако Олимпия могла. Более того, она этого хотела. Какие мотивы были заложены в этом желании — абсолютно неважно, ведь в её силах было сотворить чудо для тех, кто потерял всякую надежду. — Честно говоря, не знаю, что Вам ответить, — виновато ответил полководец. — Я не углублялся этим вопросом. Знаю лишь в общих чертах, как это может происходить. В бедных кварталах дети умирают, это факт. Даже если рождаются в семье. У людей может не быть ресурсов, чтобы должно их выкормить, да и потом никто не отменял болезней. Олимпия долго молчала, обдумывая всё про себя. Она ожидала увидеть детей, которые просили милостыню, потому что таких хватало везде. Но встретить беременную проститутку, которая готова унижаться в богатых кварталах? В каком же она отчаянии, что решилась на это? Ведь в худшем случае её могли грубо прогнать и даже поранить. — Вам не кажется ироничной эта ситуация? — вдруг спросила королева, посмотрев в глаза полководца. — В смысле? — решил уточнить арианец. — Я не могу забеременеть, хотя от меня этого ждут первым делом. Ведь единственная моя обязанность родить сына и желательно не одного. А на улицах бедствуют женщины, которые вынуждены продавать своё тело, чтобы выжить. Вынуждены вынашивать детей, которых не хотят, вынуждены бросать их умирать на грязных улицах в надежде, что более состоятельный и сердобольный человек подберет плачущий свёрток. Скараби не знал, что ответить. Мир был несправедлив, но изменить это было никому не по силам. Когда он увидел блеск в глазах девушки, он ещё больше напрягся, прекрасно осознав иронию ситуации. И даже она была жестокой. — Давайте вернёмся во дворец, — тихо попросила королева, решив, что на сегодня ей хватило переживаний. Она увидела то, чего желала, и этого было вполне достаточно, чтобы составить план, как того просил Эдмарион. — Конечно, — кивнул кшатрий, потому что прекрасно понял ситуацию. Он не стал спрашивать, почему она не захотела увидеть рабочий квартал, не стал спрашивать про трущобы. Олимпии и без того хватило впечатлений. Скараби постучал по стенке экипажа и, когда карета остановилась, дал указание вернуться во дворец. Путь обратно был в неловком молчании. Скараби не решался заговорить, хотя Олимпию невозможно хотелось утешить. Когда они вернулись, мужчина первым вышел из кареты и подал королеве руку. Олимпия, успев устать в пути, с облегчением ступила на подготовленный коврик и поняла, что что-то не так. Она опустила взгляд вниз, явно почувствовав, как что-то стекало по её ноге. — Госпожа? — поинтересовался Скар, уловив её замешательство. — Я… — девушка обернулась за спину, и в этот момент Скараби увидел алое пятно на её платье. Он сразу всё понял. — Вернитесь в карету, — попросил кшатрий, а после нагнулся к её уху, — у Вас кровь. Вероятно, у Вас начались кровотечения. — Что? Олимпия попыталась заглянуть себе за спину, а после обратно забралась в экипаж. Закрыв дверцу, она приподняла подол платья и увидела кровавые разводы на ногах, что явно говорили о первом кровотечении. — О, господи, неужели… — вырвалось у неё. Облегчение и радость от этого события рухнули на неё огромной волной. Она так долго ждала этого, столько переживала! Наконец-то это случилось! Эмоции захлестнули её настолько, что она неожиданно для себя заплакала в голос. «Я здорова, я смогу забеременеть!» Скараби, слыша это через дверцу кареты, с сожалением опустил голову. Он воспринял это совершенно иначе. Вероятно, после последней ночи у королевы была хотя бы блёклая надежда на беременность, но начавшиеся кровотечения говорили об очередной неудаче. А увидев женщину на улице, которой ребёнок и не нужен даже, что она чувствовала сейчас? «Мне очень жаль», — подумал про себя кшатрий, поджав губы. Каково же её горе, что она не могла сдержать своих слёз? Скараби вдруг вспомнил слова Эдмариона, что всю их брачную ночь Олимпия плакала. Действительно, это вряд ли доставило ему удовольствие, потому что даже Скараби было больно это слышать.
