KINGDOMS

      Инис, воспользовавшись тем, что Тадэус был занят воспитанием принца, с самого утра отправился к причалу, где был пришвартован корабль Ферроса. Асмиль сидел на борту палубы и бездумно смотрел в бесконечно чистое небо. Тёплый ветер приятно трепал его чёрные волосы и рубаху. Иногда парень опускал взгляд вниз на причал и окрестности, чтобы выглядеть рыжую макушку. Они не договаривались о встрече здесь, но Дон был уверен, что Инис навестит его. Так и случилось.       В очередной раз осмотрев причал, Асмиль увидел своего друга, который не сильно желал приближаться к кораблю ближе. Широко улыбнувшись, Морской Чёрт спрыгнул с борта и поспешил покинуть корабль. Оказавшись на твёрдой земле, парень быстрым шагом подошёл к Инису и радостно его поприветствовал:       — Я уже думал, что ты не придёшь, — в сердцах высказался он, обняв друга.       — Разве я мог? — улыбнулся Азарис.       — Я хотел захватить твой меч, но Ферр не отдал, — вздохнул пират, — сказал, что если он тебе нужен, то он всегда тебе его отдаст, когда ты сам явишься за ним…       — Пусть себе оставит, — усмехнулся вор, — пойдём отсюда, не хочу попадаться Ферру на глаза.       Асмиль понимающе кивнул, и они молча пошли по извилистым улочкам Сингапура, каждый погружённый в свои мысли. Темноволосый рулевой всё ещё не мог поверить в неожиданную встречу с другом, которого считал погибшим. Азарис, казалось, тоже был погружён в воспоминания — его веснушчатое лицо светилось от радости при мысли об этой встрече.       Чем дальше они уходили от шумного рынка, тем гуще становились заросли вокруг. Птицы наполняли воздух своими трелями, а тёплый ветер шелестел в кронах деревьев. Вскоре парни вышли к небольшому ручью, который весело журчал, прокладывая себе путь между камней.       Место действительно оказалось идеальным для разговора — густая крона деревьев создавала приятную тень, а прохладный ветерок доносил свежесть воды. Они расположились на мягком мху, глядя на игру света в прозрачной воде ручья. Казалось, что время остановилось в этом укромном уголке джунглей, давая старым друзьям возможность заново открыть друг друга и поделиться историями, которые им предстояло рассказать.       Асмиль первым нарушил молчание:       — Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что ты жив. Вчера я страшно перепугался, — выдохнул он, — честно говоря, все очень удивились, что он так просто отпустил всех вас. Особенно тебя. Жакко был очень недоволен. Наверное, переживает, что ты слишком много знаешь, а теперь ещё и на другой стороне закона пригрелся.       — Просто? Да пьяный принц меня чуть не прикончил! Просто, ага, — хмыкнул Зуар, поёжившись от воспоминаний из каюты капитана, — это чудо, что он не воткнул мне нож промеж глаз.       — Скорее всего на то и был расчёт, — вздохнул Дон, — Феррос очень удивился, что он всё-таки попал в яблоко. Честно говоря, даже я не верил, что у него получится. Он же едва на ногах стоял.       — Я тоже не верил, — усмехнулся Азарис, — но слава богу, как говорится.       — А ты и правда изменился, — улыбнулся Асмиль, — в бога теперь веришь? Жаль, Тиб этого не слышит, он бы страшно обрадовался.       — Да не то чтобы верю. Это выражение такое, — со смехом отозвался Азарис, — в той ситуации я во что угодно готов был поверить, лишь бы живым остаться и невредимым. Кстати, а где этот святоша? Вчера он был бы очень кстати, чтобы чуть остудить капитана. Когда нужен, вечно его нет! Что-то, конечно, совсем не меняется.       Асмиль заметно погрустнел и неловко улыбнулся, обняв себя одной рукой. Взгляд серых глаз опустился снова на ручей.       — Тибиль… он… не знаю даже, жив ли? Много времени прошло с тех пор, как ты свалился за борт, — начал Дон, — и Тибиль оказался неплохим парнем, кстати. Только вот Феррос оставил его на земле Бронзы, а когда мы за ним вернулись, он уже покинул город, потому что не дождался. Он ведь до ужаса несамостоятельный! Феррос проплатил ему комнату на месяц, не оставив ему при этом ни гроша. Тибиль ждал его и даже работал в порту, чтобы не оказаться на улице, но так и не дождался и ушёл. И теперь я не знаю, где он… Я почти уверен, что его уже прибили где-то.       Азарис с интересом выслушал рассказ друга. Он помнил этого несносного Тибиля, помнил вечную ругать и порицание с его стороны. Было даже странно слышать в голосе Дона столько искреннего участия и тоски по такому куску говна, каким был этот Тиб. Но, может, Инису просто не довелось узнать этого парня лучше? Ведь тот постоянно с ними ругался и казался обиженным на весь мир, при этом ни черта не делал, а только нотации читал. Кому такой понравится?       — Тибиль и неплохой парень — это что-то интересное, — хохотнул Азарис, — он же нас на дух не переносил. И бегал за Ферросом, как собачонка.       — Когда ты «погиб», мне и твоя порция прилетала, — усмехнулся Асмиль, — я иной раз думал, что за его поганый рот не зазорно и тумаков ему отвесить. Но он же любимый кузен капитана, хрен его тронешь! Да и к тому же… как бы сказать… когда ты пропал, всё так завертелось, что я… — Морской Чёрт даже не знал, как рассказать об этом другу. Да и стоило ли? Но кому-то выговориться было уже крайне необходимо. — Феррос ведь неровно к тебе дышал, а тут тебя не стало, и он переключился на меня. А я, дурак, на радостях прыгнул к нему в койку. Думал, что мне безмерно повезло! Хотя сейчас, конечно, очень жалею об этом. Боги, неужели хоть кому-то могу рассказать это? Феррос конченный ублюдок, конечно! Эгоистичная задница! Я очень быстро пожалел, что допустил всё это, хотя иногда он вёл себя, как нормальный человек, но стоило расслабиться, и всё повторялось. Я правда не понимаю, откуда в Тибиле было столько слепой любви, ведь он до последнего дня носился с ним, как курица с яйцом.       — Ого, — выгнул брови Азарис. Асмиля конкретно потрепала жизнь за эти годы. — А теперь что? Ты просто прекратил? Или вы до сих пор?       — Нет, ты что! — открестился Асмиль. — Сначала, конечно, я из страха не мог всё это закончить, а потом само как-то вышло. Я тогда с Тибом стал больше общаться, его ведь на одном из островов нехило отделали, что едва жив остался. Наверное, я из жалости попробовал его поддержать, потому что Ферр был в ярости. А там, знаешь, и оказалось, что он вполне себе ничего, если, конечно, помойку свою не откроет.       Инис склонил голову набок и внимательно посмотрел на Асмиля. Ему сложно было представить дружбу между этими двумя, потому что Тибиль был той ещё занозой в заднице.       — Только не говори, что ты и Тибиль… — начал вор, — я даже представить себе этого не могу.       — Нет, — тихо рассмеялся рулевой, — это же Тибиль. Ты в курсе, что этот столб девственник? У него крыша поехала, наверное, от вечного воздержания. А книги при этом читает такие, что блевать тянет, там близость описывается настолько мерзко, что когда я это прочёл, меня аж передёрнуло.       — Погоди… Прочёл? Ты умеешь читать? — удивился Азарис, — с каких это пор?       — Да, немного, — с гордостью за самого себя ответил Дон, — Тибиль научил.       Азарис снова задумался. Судя по всему, отношения между Асмилем и Пастырем сильно улучшились.       — Удивительно, — проговорил рыжий, вытянув ноги ближе к ручью, — я помню Тиба таким невыносимым, что мне сложно представить вас друзьями. Мы ведь строили планы, как выкинуть его за борт, пока никто не видит.       Дон тихо рассмеялся и тоже вытянулся на земле, уперев руки позади тела.       — Да, сам удивляюсь. Но, как видишь, его больше с нами нет… честно говоря, не ожидал, что буду скучать по нему. И я так переживаю, ведь одна часть меня его уже похоронила, а вторая надеется, что с ним всё хорошо. Феррос при этом абсолютно спокоен, даже рад, наверное, что теперь ему проповеди никто не читает…       «От капитана вполне ожидаемо, — подумал Азарис, — куда страннее выглядело, как он ему всё с рук спускает».       — Ощущение, что у тебя с Тибом намного ближе отношения, чем были с Ферросом, — присвистнул Азарис, — если б я не знал Тиба, то подумал бы, что он тебе нравится… ну, в том самом смысле.       — Я не знаю. Может, и нравится, — не стал отрицать Дон и снова приуныл, — честно говоря, я сам не знаю, что к нему чувствую. Как бы это сказать? Я был бы не против сблизиться с ним, но даже без этого с ним было приятно находиться. Иногда даже весело. Последний раз на суше ему очень понравился город, что даже я тогда грешным делом подумал, что если б с ним, то я бы тоже остался. При условии, конечно, что Феррос бы отпустил меня… но я подумывал, что мог бы приглядывать за его братцем. Но, честно сказать, Феррос был страшно недоволен нашей дружбой и видел в ней только похоть. Что-то из разряда, что я через Тиба хотел на его нервах поиграть и взыграть на ревности. А у меня даже мысли такой не было. Я если и хотел чего-то от Тибиля, то точно не назло капитану, а просто потому что Тиб… довольно привлекательный парень…       Азарис удивлённо вскинул брови.       — Он меня так раздражал, что я даже толком не помню, как он выглядел, — улыбнулся Азарис, — поверить не могу, что ты разглядел в нём что-то. Он же на пустом месте мог учинить скандал.       — Меня он раздражал не меньше, — хохотнул Дон, — я сам, знаешь, не могу этого объяснить.       — Не замечал за тобой раньше, что тебе нравятся такие… даже не могу подобрать слово, как его описать!       — Знаю-знаю, — улыбнулся Асмиль, — но в нём так много искренности… Он настоящий, понимаешь?       — Настоящая язва, ты хочешь сказать? — не удержался Азарис, но тут же поднял руки, увидев нахмуренный взгляд друга. — Ладно-ладно, молчу. Просто… это как-то неожиданно. Если всё правда, мне жаль, что вы разлучились, — искренне ответил Инис и даже похлопал приятеля по плечу.       — Да ладно уж. Вдруг и он однажды появится, как ты, целый и невредимый. Это, конечно, будет божьим чудом, — хохотнул Асмиль. — Сам-то как? Как тебя угораздило затесаться в службу аж самого принца? Не буду скрывать, вся команда сгорает от любопытства, что ты такого сделал и как оказался в служении у священника, это ведь совсем на тебя не похоже!       — Ох, мне кажется это слишком долгая история. Тут и дня не хватит, чтобы всё рассказать, — со смехом выдохнул рыжеволосый.       С одной стороны, Инис искренне хотел поделиться всеми своими переживаниями с другом. Ведь ему, как и Асмилю, не с кем было разделить свои истинные переживания. И тот, и другой были в том окружении, которому при всём желании нельзя было рассказать даже крупицы. С другой стороны, он прекрасно понимал, что даже Дону нельзя болтать лишнего. От этого Азарису стало тошно, ведь всю жизнь до этого он мог говорить обо всём на свете, ничего не утаивая от хоть сколько-то близких ему людей. А теперь? Нужно постоянно следить за тем, что ты говоришь вслух даже самому себе.       — Расскажи хоть что-то! — Асмиль толкнул друга в плечо. — Может, я запомню и когда-нибудь тоже буду как сыр в масле кататься. Я не отпущу тебя, пока не узнаю, как ты служишь у самого принца и его духовника, при этом будучи безбожником и вором? Как тебе это удалось?       Зуар улыбнулся. Жизнь, конечно, та ещё шутница. Он и сам бы требовал подробного рассказа, окажись на его месте кто-то другой.       — Ох, с чего бы начать? — задумчиво протянул парень. — После того, как я так удачно свалился за борт, меня подобрал торговый корабль. Они плыли в Серебро и на моё счастье согласились доставить меня туда. Уже там, в порту, я совершенно случайно встретил знакомую, которая сообщила, что видела мою мать тоже в этом порту годами ранее. Я решил, что она направилась на поиски Вивьена, он ведь обещал золотые горы… Естественно, я совершенно не знал, куда он направился. Но нужно было что-то делать, а ещё денег у меня совсем не было и я… примкнул к бродячим артистам.       На этих словах Дон вдруг рассмеялся, но быстро смог взять себя в руки.       — Прости, — проговорил рулевой, улыбаясь, — просто вся твоя жизнь как один большой, но плохой анекдот. Хотя про мою можно сказать то же самое, появление артистов стало совершенно неожиданным сюжетным поворотом.       Инис тоже засмеялся:       — Да, я понимаю, что звучит, как абсурд. Но, не поверишь, я прям отлично там вписался.       — Да верю, ты и раньше был ещё тем «фокусником».       Оба парня рассмеялись, а затем Асмиль несильно потрепал приятеля за плечо.       — Ладно, циркач, рассказывай, что дальше было.       — С ними было довольно удобно передвигаться. Мы ведь выступали в разных городах, и там я продолжал поиски, а потом что-то втянулся даже. Дальше вместе с труппой я попал во дворец. Честно говоря, я сам так и не понял, как мы там оказались. Но труппа артистов, которую они ждали, по каким-то причинам не успела, а мы как раз в столице выступали. Это было прям очень неожиданно, да и заплатить обещали прилично. Естественно, наш хозяин сразу же согласился, да и кто б отказался? Так я попал на королевское пиршество и… — Зуар на мгновение замолчал, пытаясь придумать историю, где не было инквизитора, продажи тела во имя свободы, их уговора и дальнейших откровений, которые явно не стоило знать третьим лицам. — И там я познакомился с одним человеком, благодаря которому смог остаться на службе у принца.       Асмиль с недоверием прищурил глаза и поинтересовался:       — Это ж с кем ты так удачно сдружился? И почему теперь здесь, а не остался во дворце? Причём тут священник?       — Я… к сожалению, не могу тебе рассказать всё в красках. Я бы хотел, но не могу. Но могу сказать одно, тот человек мне очень сильно помог. Он… я… — Азарис не мог подобрать слов. — Короче, — наконец сдался он, — я влюбился в него. Он ответил мне взаимностью и после помог мне устроиться на службу к принцу. Просто пока мы в отъезде, я выполняю поручения священника. Он, кстати, тоже классный мужик. Вивьена, к слову, я так и не нашёл, но решил, пока мы путешествуем, постараться хотя бы что-то узнать о матери.       — Ничего себе… Не скажу, что я удивлён, что ты выбрал мужчину. Я помню наши разговоры, но… чувствую, твой мужик весьма влиятельный, раз за тебя сам принц впрягался. Тебе прям повезло.       — Можно и так сказать, — проговорил Азарис и коротко улыбнулся. — Ладно, давай я тебе лучше расскажу, как я с циркачами путешествовал. Там правда есть над чем посмеяться, — быстро постарался сменить тему рыжий.       — Не сомневаюсь, — поддержал Дон и тихо рассмеялся.       Асмиль понял, что вряд ли сможет узнать ещё хоть что-то о знатном покровителе друга. Ведь если бы Нокс хотел, то уже бы рассказал. К тому же, Дон не просто чувствовал, он знал, что рыжий ему что-то не договаривает: под страхом смерти Нокс не на принца смотрел умоляющим взглядом, а именно на священника. Может, священник был в ответе за него перед тем тайным покровителем? Но, как никак, каждый имел право на свои секреты.       Парни ещё долго сидели у ручья и болтали о разном. Сначала Инис рассказывал разные забавные истории, а затем и Дон начал вспоминать, чего интересного успел пропустить Нокс. Каждый из них очень радовался встречи, но в душе с грустью понимал, что вскоре им придётся расстаться на очень-очень долго, а возможно и навсегда.

***

      Тадэус и правда не остановился на одной тренировке. Дав парню на отдых времени до следующего дня, утром он снова заявился в домик наследника. С первыми лучами солнца, когда остров ещё только просыпался, высокий пепельноволосый мужчина уже стоял у дверей скромного домика наследника. Принц, наученный горьким опытом предыдущей встречи, встретил младшего инквизитора уже полностью одетым и готовым к испытаниям. Вторая тренировка превзошла все ожидания. Дэус, словно опытный кукловод, виртуозно управлял каждым движением принца, даже Никлас был удивлён его подходу. Он чередовал упражнения с такой точностью, что Вилмар не успевал перевести дух. Прыжки через препятствия сменялись отжиманиями на нестабильной поверхности, а после следовали упражнения с непривычными весами, которые инквизитор извлекал из ниоткуда.       К третьему занятию наследник окончательно понял, что Тадэус не остановится, пока Вил не взвоет от нагрузки. Никлас при этом отметил, что пусть инквизитор и наказывал парня, но даже здесь делал всё с благими намерениями. Каждое упражнение было не просто физическим испытанием — это была целая система, направленная на развитие не только силы, но и координации, выносливости, концентрации. Дэус, казалось, обладал неиссякаемым запасом энергии и креативности — каждое утро приносило новые, всё более изощрённые испытания.       Для Тадэуса такой подход к тренировкам был обычным, ведь когда он вздумал сражаться на рыцарских турнирах, отец подошёл к его подготовке со всей серьёзностью, на какую вообще был способен. Быть может, Арахни хотел отбить желание сына участвовать в турнирах, но Дэус был довольно упёртым, потому все тренировки принимал как данность, с которой при любых обстоятельствах придётся смириться.       Юный принц с удивлением отмечал, как быстро восстанавливалось его тело. Мышцы, которые ещё недавно ныли после первой тренировки, теперь отзывались лишь приятной усталостью. Организм словно адаптировался к нагрузкам и стал крепче. Но самое поразительное было то, что после тренировок у Вилмара не оставалось сил даже на простые развлечения. Заманчивые вывески таверн и азартные игры на рыночной площади больше не манили его. После тренировки он мог лишь добраться до постели и провалиться в глубокий сон, забыв обо всех соблазнах молодой жизни.       В эти дни особенно заметен стал вклад Паскаля. Верный слуга регулярно приносил еду из трактира, освобождая принца от необходимости даже вставать ради трапезы. После каждой тренировки паж делал расслабляющий массаж, а дальше в дело вступал и колдун — его заклинания снимали накопившееся напряжение с измученных мышц.       Жизнь Вилмара полностью перевернулась с ног на голову. Его распорядок дня кардинально изменился: днем, когда обычный человек полон энергии, принц был абсолютно выжат и вынужден отлеживаться в своей спальне. А вечера и ночи, которые раньше были временем развлечений, теперь превратились в единственное время для восстановления сил перед очередным испытанием, которое готовил неугомонный Тадэус.       Этой ночью, на третьи сутки после встречи с пиратами, Вилмар ворочался на жесткой постели, не в силах сомкнуть глаз. За окном неумолчно трещали цикады, их монотонный стрекот резал слух, как тупой нож. Но куда хуже были мысли, что вились, словно назойливые мошки, вокруг недавней размолвки с Лазарием.       Колдун, к счастью, больше не касался щекотливой темы, но принц чувствовал — это затишье обманчиво. «Если для меня это пустяк, почему ты делаешь из этого целую драму?» — терзался Вилмар. Порой ему казалось, что Лазарий из тех людей, что дышат полной грудью, лишь ощущая узду на чужой шее. Будь у мага хоть капля уверенности в себе, разве стал бы он зацикливаться на таких мелочах? «Если бы он знал, как важен для меня…» — но как втолковать это упрямому чародею, Вилмар не представлял.       Вил резко поднялся с кровати, закусив губу до боли. Пальцы его нервно вцепились во взмокшие от пота светлые пряди, отбрасывая их со лба. «Будь на твоём месте кто угодно другой…» — мысль пронзила его, жаркая и непристойная. Он точно знал, куда бы направился в этом проклятом портовом городишке. В вылизанные для дорогих клиентов комнаты, где пахло дешёвым вином и телами, не знавшими запретов. Где можно было утопить эту невыносимую тяжесть внизу живота, не выслушивая нудных нравоучений. Но Лазарий не «кто-то». Впервые в жизни ему приходилось считаться не только со своими желаниями.       «Черт возьми, он же точно оттолкнет меня», — мысленно скривился принц, представив себе холодный взгляд и язвительную усмешку Лазария. Эта мысль бесила его ещё больше — ведь он, по сути, даже ничего не натворил! А если сейчас отправится в бордель — только подтвердит все подозрения ревнивого колдуна. Но то ли от изматывающих тренировок, то ли от того, что близости давно не было, Вилмара внутри разрывало от желания.       Размяв плечи, Вил тяжело выдохнул и, не долго размышляя, направился в спальню колдуна.       Лазарий спал неподвижно, как мертвец, лишь слабый свет луны выхватывал острые скулы и растрепавшиеся светлые пряди. Постояв в тёмной комнате еще некоторое время, принц тяжело выдохнул и стянул с себя ночную рубаху, бросив её в ноги. Забравшись на узкую постель, он лёг рядом с парнем и прижался к его спине грудью. Рукой он стал осторожно поднимать ночное платье колдуна, словно боясь потревожить его сон, хотя, с другой стороны, воспользоваться им во время сна было самым низким поступком со стороны принца.       — Ларра, проснись, — тихо шепнул Вил, влажно поцеловав под ухом.       Маг от всех манипуляций сначала нахмурился, сквозь сон ощущая влажные прикосновения к шее. Сонно разлепив глаза, колдун пропустил удар сердца, потому что не сразу понял, что вообще происходит. Он ощутил горячую руку на своем бедре, да и вообще присутствие кого-то в своей постели. Лишь спустя мгновение сознание прояснилось, и он понял, что это был принц.       — Вил… ты в своем уме? — хрипло выдохнул маг, когда горячая плоть принца прижалась к его ягодицам. Его голос звучал сбивчиво — сон еще цепко держал сознание.       — Ты ведь хочешь оградить меня от других, ну так плати за своё желание, — тихо шепнул Вилмар ему на ухо. Колдун лишь нахмурился в ответ, даже не осознав до конца, что конкретно имелось в виду, однако недвусмысленные прикосновения к телу говорили сами за себя.       Нависнув над магом, Вил опустил взгляд — губы, обычно искривлённые в язвительной усмешке, теперь были беззащитны. Он приник к его рту поцелуем, глухим и жадным, а рукой скользил под одеянием мага.       Лазарий в ступоре только проморгался, потому что ещё не до конца проснулся. Ему и в бодром расположении духа не всегда удавалось проникнуться интимным моментом так быстро, поэтому сейчас он совсем был растерян.       — Я больше не могу ждать, — прерывисто дышал Вилмар, впиваясь пальцами в бедра мага. — И не буду.       — Меня ли ты хочешь? — язвительно усмехнулся Лазарий, наконец обретая дар речи.       — Не начинай, — рыкнул принц, вновь заставляя его замолчать поцелуем. — Но сегодня всё будет по-моему.       «А до этого разве было не по-твоему?!» — взбесился про себя маг. Он едва удержался, чтобы не стукнуть этого наглеца по голове — ведь если бы он действительно думал только о себе, их постельные игры случались бы втрое реже! Не говоря уже о том, что не будь Вил столь настойчив, сам Ларра никогда бы не лёг в его постель по собственной инициативе.       Вилмар резко притянул Лазария к себе, ощутив под пальцами хрупкость его тела. В следующее мгновение он с ловкостью перевернул мага на живот, пригвоздив к постели тяжестью своего тела.       «Сопротивляйся. Попробуй.» Но даже если бы Лазарий взмолился, это лишь разожгло бы его сильнее.       Ночная рубаха соскользнула с бледных плеч, обнажив изгиб позвоночника, дрожащий под горячим дыханием Вилмара.       — Шире, — приказал он хрипло, ударив ладонью по внутренней стороне бедра.       Лазарий вздрогнул, но раздвинул колени, обнажая себя.       Слюна блеснула на пальцах принца, прежде чем он грубо смазал ею распирающий член.       — Вилмар! — голос мага сорвался, когда головка упёрлась в сжатое отверстие. Его пальцы впились в бедро принца, оставляя полумесяцы от ногтей. — Больно же… Мы давно не…       — Врёшь, — прошептал Вилмар, горячо облизав его шею сзади. — Ты же любишь, когда я кусаю тебя до синяков… здесь тоже стерпишь.       Но несмотря на жестокость слов, его движение было медленным и осторожным. Он входил, останавливаясь на каждом дюйме, давая телу привыкнуть. От желанной близости даже потемнело перед глазами, и Вил прикрыл их. Маг был настолько напряжён, что Вилу действительно было непросто войти в него.       Стенки сжимались вокруг плоти, такие горячие и пульсирующие.       — Вил, — тяжёлый и сдавленный шёпот сорвался с губ.       — Скажи… когда… — дыхание Вилмара сбилось, лоб прижался к лопаткам мага. Лазарий задыхался, спина его выгнулась напряжённой дугой.       — Д…давай… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.       И Вилмар начал двигаться — медленно, мучительно медленно, словно действительно боялся его поранить. Лазарий стоял на коленях, ладонями упершись в деревянные балки кровати. Лунный свет стекал по его хребту, подчёркивая каждый позвонок, выступающий как жемчужное ожерелье.       После долгого перерыва принять принца оказалось не так просто. Первое полноценное движение Вила разомкнуло губы колдуна в беззвучном стоне.       Глаза заволокло пеленой влаги, но тело предательски содрогнулось от настоящей агонии. Боль. Острая, живая, разрывающая. Обжигающими иглами она расползалась по телу, разливаясь раскалённым металлом по животу.       — Лазарий, — хрипнул Вилмар, сильнее сжав узкие бёдра мага. Подавшись вперёд, он налёг на парня так, что колдуну осталось лишь лечь на постель, уткнувшись лицом в подушку. Движения разрывали его тело, но нездоровое удовольствие застилало здравый смысл.       — Да!.. — вырвалось вопреки воле — хриплый, разорванный звук.       Всё заплясало перед глазами. Мгла рассеялась с бликами света из окна. Кожа взмокла от удушающей духоты и жара тел. Лазарий только и мог рвано дышать, заглушая любые стоны, что разрывали его лёгкие.       Когда Вил упёрся ладонью в поясницу, у мага даже что-то хрустнуло в спине, но он уже не мог ничего внятно произнести. Движения принца были настолько глубокими и быстрыми, что все силы уходили на контролирование собственных стонов.       — Вил, — почти проскулил колдун, теряя дыхание от грубых толчков в себя.       — Сейчас, — тихо ответил парень и резко подтянул Лазария за бёдра к себе, поставив того на колени. Маг только облегчённо выдохнул, но Вилмар сразу же загнал свой член на полной амплитуде.       Маг беспомощно дёрнулся в его руках. Рука принца скользнула вперед, обхватив стройную талию и прижав спину Лазария к своей груди. Другая — опустилась ниже, сжав источающий влагу член мага.       — Не надо, — смог выдавить из себя Ларра, убрав ладонь принца от своего члена, — просто двигайся.       Вилмар прижал ладонь к низу живота Лазария, ощущая, как под тонкой кожей шевелится его собственная плоть. Это ощущение, видимый след их слияния, сводило с ума. Горячая волна уже подкатывала к границе, но он стиснул зубы, оттягивая момент.       Весь их долгий путь, все недели воздержания — он заслужил право распробовать мага до последней капли.       От давления на живот Лазарий сдавленно завыл, наконец ощущая свою скорую разрядку. Наслаждение накатывало волнами, обрушиваясь на него и заставляя самому искать контакта с Вилом. Он сам подавался навстречу, глубоко, жадно, как утопающий, хватающий последний глоток воздуха. В такие моменты даже колдун не мог контролировать этот звериный инстинкт достичь наслаждения.       Принц наслаждался этим зрелищем: больше никто не увидит Лазария таким настоящим, без защитных насмешек и безразличных масок. Будь он с женщиной, даже ей не увидеть такого.       — Я… сейчас…       Вилмар ощутил пульсацию внутри, ухмыльнулся и ускорился, превращая предупреждение в нечленораздельный сдавленный рык. Оргазм накрыл Лазария как приливная волна — неожиданная, неумолимая, сметающая все барьеры разума, гордости, осторожности и даже памяти о боли. Он замер, выгнувшись в спине так неестественно, будто невидимый молот ударил между лопаток. Губы раскрылись в беззвучном крике, глаза — стеклянные, широкие, невидящие — заволокло белой пеленой. Член дёргался беспорядочно, выбрасывая струи спермы на смятые простыни. Внутри всё пульсировало вокруг Вилмара, мышцы сжимались, пытаясь удержать, поглотить, не отпустить.       «Ты… прекрасен…»       Вил, поймав дрожь парня всем своим телом, излился почти следом за ним, с тяжёлым дыханием опустившись на его подрагивающую спину. Он весь взмок, что капли пота срывались с кончика носа и подбородка на блестящую от испарины спину колдуна. Дыхание всё ещё рваное, а сердце готово было выпрыгнуть из глотки. Вся их близость, что была раньше, почти померкла перед этим почти животным актом.       — Ты как? — тихо спросил Вилмар, наконец присев на коленях. Лазарий без сил опустился на постель грудью, ощущая невероятную эмоциональную и физическую разрядку. Его всё еще лихорадило. Лазарию страшно не нравилось, что всё произошло без его особого согласия, но, надо признать, это было потрясающе.       Где-то в глубине души принц ожидал гнева, обвинений, даже физического отпора. Но вместо этого получил нечто более ценное — абсолютную, животную откровенность. Эта мысль заставила его губы искривиться в усталой ухмылке.       Лазарий настолько ярко среагировал на близость, что Вилмара внутри до сих пор потряхивало от сильного желания. Закусив губу, парень налёг на мокрую спину колдуна.       — Жарко, — недовольно выдохнул маг. Ему дышать было решительно нечем от такого тесного контакта, да и Вил весил немало.       Вилмар не ответил. Его пальцы уже скользили вниз, снова находя распухший, чувствительный вход. Лазарий вздрогнул всем телом, когда принц без предупреждения вошёл в него снова.       — Ты что делаешь?! — опешил парень.       — А ты думал, что это всё? Нет, Лазарий, сегодня будет так, как хочу я, а я не стану тебя жалеть, — тихо отозвался наследник, рывком входя в парня без жалости до упора. Лазарий сильно зажмурился: внутри всё огнём полыхало. Слишком много, слишком глубоко, слишком чувствительно. Его сознание растворилось в море ощущений — жгучих, невыносимых, восхитительных. Каждый толчок Вилмара разрывал его на части, смешивая боль и удовольствие в один опьяняющий вихрь.       Вилмар ещё никогда не был таким грубым, но осознание этого факта лишь сильнее разжигало похоть, которая рвалась наружу. Лазарий чётко понимал, что именно сейчас не хотел продолжения, но ему оставалось лишь подчиниться. Вместе с этим только в этот момент он до конца осознал фразу льва, брошенную еще в самом начале. От осознания, что теперь Вил отбросил всякую осторожность и уважение, маг недовольно свёл брови. Думать об этом, правда, времени не было, потому что неумолимые движения разбивали сознание вдребезги. Тело начало жить своей жизнью, требуя продолжения этого зверства.       Лазарий выгнул шею, когда Вилмар вонзился зубами в загривок, его голос сорвался на сдавленный полустон. Воздух наполнился хриплым дыханием и влажным хлюпаньем тел.       — Ты… чёртов… садист… — маг выплюнул слова сквозь стиснутые зубы, но его бёдра предательски подались навстречу толчкам.       Вилмар ощутил, как дрожащие мышцы мага сжимаются вокруг него. Он обхватил Лазария за горло, чувствуя под пальцами бешеный пульс.       — Ты же сам этого хочешь, — прошептал он, проводя языком по раковине уха. — Чувствую, как ты сжимаешься… Твоё тело умоляет продолжать.       Лазарий застонал, когда принц сменил угол, целенаправленно ударяя в ту самую точку, от которой темнело в глазах. Его пальцы впились в простыни.       — Н-нет, — выдохнул он, но его член, красный и подрагивающий, выдавал истинные чувства. Тело предательски подавалось навстречу, жадно вбирая в себя его плоть.       Вилмар чувствовал это. Чувствовал, как внутренности мага судорожно сжимаются вокруг него. Как дрожат его бедра, когда он входит глубже. Эта картина возбуждала, ещё больше возбуждало податливое тело, что теперь принимало его с такой лёгкостью. Лазарий всё ещё был тесным, но это уже не мешало члену легко проникать в него до самого конца.       — Ври дальше, — Вил сжал бёдра Лазария так, что наверняка останутся синяки. — Но я не остановлюсь.       Маг закинул голову назад, его дыхание стало прерывистым. Они балансировали на лезвии — между болью и экстазом, между протестом и покорностью. И в этом безумии не было победителей, только два тела, потерявшие всякий контроль.

***

      Сингапурское утро впилось в кожу липким жаром. Солнце, едва поднявшееся над островом, уже раскаляло крышу деревянного дома. Вилмар проснулся от страшной духоты — простыня прилипла к спине. Лазарий лежал рядом, его серебристые волосы раскидались по подушке влажными от пота прядями. Жара была невыносимой уже с раннего утра. Страшно хотелось пить.       Опустив взгляд ниже, Вил невольно закусил губу, заметив на плечах мага следы от зубов. Бледная кожа колдуна буквально цвела от следов минувшей ночи. Он даже не успел подумать, что опрометчиво было оставаться здесь на всю ночь, ведь в любой момент мог ворваться Тадэус: его настиг стыд и раскаяние. Вчера он вёл себя подобно зверю.       Лазарий проснулся от шорохов рядом, да и попугаи кричали буквально над головой. Первое, что он ощутил — тянущую боль в спине и ниже. Кисловатый запах спермы и пота буквально окутал его тело, что немедля хотелось помыться и смыть с себя все следы ночной близости. Магу только в этот момент, когда он разглядывал пятна на простынях, пришла в голову мысль, что он позволил Вилмару взять себя, как вещь. Собственное бессилие перед похотью не делало ситуацию лучше. У принца, конечно, было своё мнение на этот счёт.       — Доброе утро, — тихо проговорил наследник, чтобы разрушить неловкую тишину.       Казалось, каждый лишь сейчас начал отдавать отчёт вчерашним действиям. Чтобы хоть как-то смягчить ситуацию, Вил наклонился над змееустом и хотел его поцеловать, но Лазарий отвернулся.       — Намерен повторить вчерашний «подвиг»? — спросил он почти безучастно и смахнул волосы со лба. Солнечный зайчик поймал тонкое запястье, где уже проступил фиолетовый отпечаток пальцев принца.       — О чём ты?       — О том, как ты входил в меня третий раз, — бросил Ларра, посмотрев парню в глаза. — Я же говорил «Хватит».       Вилмар так и замер над колдуном, не зная, что ему ответить. Он сам в полной мере не понимал, что на него вчера нашло, и почему он буквально не мог себя остановить. Однако ему наивно казалось, что в глубине души и Лазарию это нравилось. Разве он не получил удовольствия от прошедшей ночи, какой бы дикой она ни была?       — Твоё тело говорило другое, — нахмурился лев, — ты ведь сам обнимал меня ногами.       — Чтобы ты не порвал меня, — ответил маг и даже скривил губы.       — Так говоришь, словно я насильник, — со смешком отмахнулся Вилмар, но после виновато поджал губы. — Разве тебе не понравилось?       Лазарий бы соврал, сказав, что ночь была ужасной. Остановись Вилмар после первого раза, всё было бы довольно неплохо. Но Вилмар не остановился даже после отказа.       — Ты даже не спросил, хочу ли я тебя после первого раза. Твоя похоть дороже моего согласия?       — Лазарий… — тяжело выдохнул Вил. Ему страшно не нравилось, что маг обвинял его в насилии, ведь это последнее, чего он желал в отношениях с ним. — Я ведь старался и для тебя тоже. Ты не можешь говорить, что тебе не понравилось, я же всё видел…       Принц опустился ближе к парню и мягко поцеловал его щеку. Маг еле заметно поморщился, а затем с холодом посмотрел наследнику в глаза.       — Я не хотел делать тебе больно, — тихо шепнул он, — разве что так, как ты позволял. Ведь тебе нравятся некоторые вещи, я решил их немного разнообразить…       — Я прекрасно помню твои слова. Тебя мало волновало, понравится мне или нет. То, что у моего тела был такой отклик, это моё и твоё везение. Мне нравится боль, когда я её позволяю. Но… я думаю, разговор здесь лишний, раз ты считаешь, что всё хорошо, — ровно произнёс Лазарий, а затем добавил, — отпусти меня, я хочу умыться.       — Ларра, не говори так, — нахмурился парень и прикрыл глаза, — это сложно объяснить, но если бы тебе действительно было неприятно, я бы это почувствовал. Я признаю, что немного перестарался… — на этом моменте Вил вновь опустил взгляд на сиреневые отметины на плечах от укусов.       — Немного? — выгнул брови Лазарий.       — Ларра, перестань. Не всегда же мне тебя упрашивать? Ты хочешь быть единственным, но при этом мне тебя и коснуться нельзя, когда я этого желаю?       — Боги, Вил… — маг почти обречённо выдохнул и отпихнул от себя парня, чтобы подняться. — Меня не нужно упрашивать, но поинтересоваться, хочу ли этого я, это тот минимум, который говорит об уважении. Или ты думаешь, что раз я против твоих шлюх, то уподоблюсь им же?       — Проклятье, Лазарий! Зачем ты снова всё сводишь к этому?! — Вил присел на постели и проследил за магом, нехотя отмечая урон, нанесённый его бледной коже. — Ты дрожал в моих руках от наслаждения, а теперь ставишь мне в укор, что я посмел не спросить тебя, хотел ли ты этого?! Разберись в своих пристрастиях для начала. Близость — не унылое согласование времени и места, чтобы составить расписание. Я уже сбился со счёта, сколько раз говорил тебе, что ты не шлюха. Но если тебе в итоге всё понравилось, неужели гордость не позволяет признать это?!       Колдун поджал губы. Если опустить вину Вилмара, то в его словах всё же имелась доля истины. Лазарий не оценил поступок принца, но и от себя не был в восторге. Он обернулся, посмотрев на Вила так, что тот невольно почувствовал себя идиотом. Он точно понял, что оступился, но упорно не мог понять где именно. Для него главным образом имело место удовольствие, какое они разделили на двоих. Так почему Лазарий остался недоволен?       Казалось бы, он остался с ним, отказавшись от идеи утопить желание в дешёвых телах борделя. Можно было подумать, что Ларре не понравилось, но и это было ложью. Женщина могла бы сыграть страсть, но реакция тела мага не оставляла и шанса на обман.       — Я не понимаю…       — Очень жаль, — вздохнул маг, — но я не могу наколдовать тебе мозги.       — Ларра, я серьезно.       — Я тоже. Ты или поймешь это, или нет. А теперь оставь меня, я хочу привести себя в порядок.       Принц даже опешил. Лазарий прогонял его с утра? Почему, чёрт возьми, с ним так тяжело?! Может, он правда слишком увлёкся и причинил ему боль? Но какая разница, если даже с этим фактом Лазарий достиг кульминации? Было бы куда печальнее, если бы он не испытал наслаждения, и в таком случае всё действительно можно было назвать насилием.       Не сказав ни слова, Вил встал с кровати и, подхватив свою рубаху, покинул его комнату. Ему и самому не мешало привести себя в порядок.       Когда все процедуры были исполнены, и Вилмар внезапно осознал, что сегодня Тадэус решил дать ему отдохнуть, Вил решил снова зайти к колдуну, но напоролся на закрытую дверь. У этих дверей не было замков, но Лазарий был магом, потому запечатал дверь своим колдовством. Всё равно что стулом подпереть, чтобы дать понять, что его здесь больше не ждут. Вилмара это взбесило практически моментально. Ударив по хлипкой двери, которую он мог выбить при желании, он лишь тяжело выдохнул и задрал голову к потолку.       — Теперь вот так? — тихо усмехнулся он.       Лазарий поджал губы. Его страшно возмущало, что Вилмар даже не понимал причину его недовольства. Наступит ли когда-нибудь тот день, когда принц научится считаться с кем-то помимо себя?       — Это научит тебя тому, что нужно стучаться, прежде чем заходить к кому-то, — спокойно отозвался маг, а затем открыл дверь и посмотрел Вилу в глаза.       — Зачем всё так усложнять? — скривил губы Вил.       — А со мной непросто, — улыбнулся маг. — Просто с твоими подстилками. Видимо, поэтому они тебе так нравятся.       Вилмар сжал губы и даже сдавленно улыбнулся. С Ларрой и правда хватало сложностей на всём пути их отношений.       — Что тебе не понравилось? Можешь сказать прямо? Или тебе удовольствие доставляет мучить меня загадками?       — Прискорбно осознавать, что подобное для тебя загадка, — выдохнул змееуст и даже поник плечами. Подобное поведение принца иной раз вгоняло Лазария в сомнения, неужели все вокруг такие же непробиваемые? — Ты должен был остановиться. Не говоря уже о том, что тебе следовало спросить меня, хочу ли я всего этого. Я едва проснулся, а ты уже всё решил за нас двоих.       Вилмар тяжело выдохнул, закатив глаза, словно колдун сказал какую-то глупость.       — Лазарий, если бы я постоянно спрашивал тебя о согласии, наши отношения ни на йоту не сдвинулись бы с мёртвой точки. Разве тебе неизвестно, что ты всегда против всего, что бы я тебе ни предложил?       — Это неправда. Напомню тебе, что каждый наш прошлый раз начинался с диалога. Я просто понять не могу… на Севере у тебя язык не отваливался интересоваться моим желанием, а теперь что? Из-за жары мозг расплавился? — вопросительно вскинул брови маг, пристально посмотрев принцу в глаза. — И я хочу ещё раз указать на то, что и тебе, и мне повезло, что моё тело отреагировало именно так. А если бы нет? Если бы я не почувствовал ничего кроме боли? Как бы ты тогда оправдывался? Словами «ну, представь зато, как мне было хорошо»? Так?       — Ларра, прекрати размышлять о том, чего не случилось. Я же сказал, я бы понял, если бы тебе подобное не понравилось. Мне правда было хорошо, но лишь потому что ты наслаждался со мной вместе. Я ведь говорил, мне неинтересно, если тебе не нравится… — Посмотрев на мага, который как мог пытался скрыть одеждой следы на коже, Вил слегка нахмурил брови. — Ты ограничиваешь меня своей ревностью, но когда я прихожу к тебе, тоже недоволен? Лазарий, если ты действительно не хотел, у тебя были все рычаги отказать мне более убедительно. Когда ты кончаешь от моих действий, скажи ты хоть сотню раз «нет», на меня это не подействует. Твой отказ не всегда значит «нет», и ты сам это знаешь.       Конечно, Вилмар защищался. В конце концов, себе соврать он не мог: ведь вряд ли он готов был слушать колдуна этой ночью. Однако принц свято верил, что будь магу действительно неприятно, он бы остановился. С другой стороны, в голове наследника укрепилась мысль, что Лазарий теперь не смел ему отказывать. Ведь если он не желал делить его с кем-либо, то должен был покрывать все желания, разве не так? Ни одна любовница Вилмара не смела ему отказать. Лазарий упорно ломал эту привычную для принца схему взаимоотношений.       — Вил, — Ларра тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Сейчас же ты видишь, что мне что-то не нравится? Неужели если бы я был полностью доволен, я бы продолжал пытаться донести до тебя, что что-то не так? Я рад, что ты приходишь ко мне. Но это совершенно другой разговор, который не относится ко вчерашней ночи. И, как я уже сказал, раз ты не понимаешь сути, то и смысла разговора я не вижу. Но кое-что я точно понял, — маг тихо усмехнулся. — Давай договоримся и запомним. С сегодняшнего дня «нет» будет означать только «нет».       «Я знал, что ничем хорошим это не закончится», — подумал про себя Вил и только кивнул. Они могли поругаться и ночью, если бы Лазарий посмел ему отказать, но очередная размолвка настигла их лишь утром. Вилмар получил желаемое, но какой ценой? И почему, чёрт возьми, у подобного вообще была цена?! Ведь в конечном итоге всё было отлично!       Возможно, принц сам бы растерялся, заявись к нему маг посреди ночи в подобном настроении. Однако в отличие от Лазария Вилмар был бы только рад такой инициативе. И если Лазарий вдруг чувствовал себя использованным, то, положа руку на сердце, Вилмар не побрезговал бы такой ролью. Лазарий хоть и был в принимающей позиции, но и он мог бы воспользоваться ей в другом ключе. На этом моменте Вил с унынием подумал, что такого от мага он точно никогда не дождётся.       — Как скажешь, — бросил принц, — я даже облегчу тебе задачу. Я не коснусь тебя больше, пока сам не попросишь. Полагаю, так я исключу любую свою ошибку.       «Посмотрим, как ты запоёшь потом», — усмехнулся про себя парень, хотя где-то начал переживать, что теперь Лазарий никогда не проявит инициативы и закончит весь их роман еще до возвращения в столицу.       Лазарий удивлённо вскинул брови на подобное заявление. Судя по всему, Вилмара немало оскорбляла эта ситуация, что выводило уже мага из себя. Как у него вечно получалось, всё так выворачивать?!       — Лазарий, пойми, — уже спокойнее продолжил Вил, упёршись плечом в дверной проём, — мне хорошо с тобой. И я хочу, чтобы нам было хорошо вместе. Я не желаю ругани, словно мы сварливые супруги, меня и без тебя это ждёт в скором времени. С тобой я желаю забвения, какое лишь ты способен мне подарить. То, что было ночью, на меня не совсем похоже… но мне правда это понравилось, потому что ты был таким настоящим, словно с тебя спали все маски. Если я перестарался, прости меня. Как я говорил, я не сделаю ничего, чего ты не позволишь. Ночью мне правда казалось, что тебе всё нравится, а твои отрицания — жалкая попытка вернуть себя в рамки, к которым ты привык. Словно ты стыдишься тому, что тебе подобное доставляет истинное удовольствие. Чувствовать власть над тобой в постели нравится мне до одури, — Вил даже тихо усмехнулся, — наверное, потому что в обычных наших буднях ты никогда меня не слушаешь и постоянно со мной препираешься.       — Да, ты тоже был настоящим. И… ты уже сделал, — многозначительно протянул Лазарий, вздохнув. — Но, думаю, это уже бессмысленно обсуждать. Я согласен на такой уговор. Раз другого варианта решить этот вопрос у нас нет.

***

      Этим же днём Вилмар дал окончательное распоряжение пополнить запасы и как можно скорее отправиться в плавание дальше. Капитан организовал всё настолько быстро, что уже следующим утром они покинули шумный Сингапур.       — Меня бесит, что это выглядит так, словно мы сбежали, — нехотя выдохнул принц, стоя на носу корабля вместе с Тадэусом.       — Вам не всё ли равно на этих разбойников?       — Мне всё равно! Но это раздражает, — Вил недовольно сморщил нос, но после тяжело выдохнул и попытался расслабиться ласкающим тёплым ветром.       — Молитесь, чтобы мы с ними снова не встретились. Не думаю, что вторая встреча будет приятнее первой, — рассудительно проговорил младший инквизитор. — Поверить не могу, что мы чудом избежали пиратов, а Вы в итоге сами их нашли.       — Дэус, хватит занудствовать. Я уже приносил свои извинения. Я не люблю повторяться, — вновь нахмурился наследник.       — Сейчас, когда это позади, это лишь захватывающая история, — вздохнул синеглазый, — но я правда надеюсь, что Вы хоть немного возьметесь за ум. Вы скоро женитесь, а после так или иначе Вас ждёт коронация. Азартный повеса — не та репутация, которая подходит хорошему правителю. Взяли бы пример с Лазария, он и носа на палубе не показывает, постоянно учится. Я не говорю о том, что нужно сидеть, утонув в книгах, но его самодисциплина достойна похвалы.       — Ну да, как же иначе, — усмехнулся лев. По его мнению Лазарию это просто было интересно, поэтому он и зарылся в старых рукописях.       Пока корабль плыл к следующей цели, маг решил возобновить своё обучение. В пути всё равно нечем было заняться, и приобретённые рукописи буквально сами просились в руки. Лазарий и без того страшно корил себя за то, что забросил изучение магии.       Отношения с принцем стали занимать все его думы и свободное время. И если раньше он старательно не замечал этого, то после происшествия с пиратами Ларра вновь поймал себя на этой мысли.       Ко всему прочему последние размолвки с Вилмаром заставили Лазария немного отстраниться от юного льва. Это позволило ему взглянуть на картину более трезво: Вилмар не изменился. И никогда не менялся. Осознание этого факта ранило колдуна в самое сердце. Ему хотелось видеть принца совсем другим, словно он воспылал чувствами к человеку, которого придумал себе сам.       Север, ранение и болезнь смогли лишь ненадолго скорректировать поведение избалованного наследника. В остальном Вил был всё тем же несносным и эгоистичным принцем, с которым маг ругался сколько себя помнил. Да, Вилмар повзрослел и стал действовать более предусмотрительно, но в остальном его привычки и те самые ненавистные Ларре черты утихли лишь на время, будто замёрзли на Севере. А теперь, чем дальше они отплывали от холодной земли, оттаивали и вспыхивали с новой силой.       Когда Лазарий пришёл к этому выводу, он снова начал винить лишь себя одного: что он наивно поверил в чудесное исправление, что позволил себе обмануться. Лазарий снова и снова прокручивал в своей голове их разговор, где Вилмар говорил ему, что устал от пустышек, хотел испытать настоящие чувства и именно поэтому он отослал всех своих фавориток обратно в столицу. И маг ему поверил. Однако, как оказалось, принц, может, и устал от бессмысленных связей, но, как покинул Север, быстро понял, насколько сильно по этому соскучился.       Ларра не понимал, как можно было говорить о незримой связи, чём-то сокровенном, но при этом быть с другими или ставить свои желания на первое место. Неужели Вилмар не боялся, что из-за подобных действий их связь разорвётся? Неужели он так свято верил, что Лазарий не отвернётся от него несмотря ни на что? Или ему было настолько плевать на их дальнейшие отношения? Ведь если всё разрушится, им никогда не вернуть былой связи, той, что ещё не была осквернена постелью. Так если ему плевать, почему Лазарий так сильно переживал об этом?       Самобичевание длилось недолго, хотя бы по той причине, что маг тоже повзрослел и изменился. И в отличие от принца его изменения не растаяли от жаркого климата островов. Отбросив переживания, Лазарий решил — что бы ни случилось в дальнейшем, он обязан не отступаться хотя бы от одного своего решения. Он обязан стать настолько сильным, насколько это вообще возможно. Если Вилмара он потеряет, то силу никто не сможет у него отнять. Это было то, что он мог взрастить в себе сам, то, что останется с ним навечно.       Утром, днём или вечером на протяжении двух недель, пока никто не мешал и было свободное время, Лазарий практиковался с тёмной материей. Ему даже не мешал Вилмар, потому что по большей части принц мог с интересом наблюдать за ним, но унылое чтение рукописей быстро вгоняло его в скуку. Погода позволяла бывать на палубе в компании команды, потому на время занятий Вил практически всегда оставлял мага в одиночестве, чтобы не мешать ему в изучении.       Этот вечер не стал исключением. Пока Вилмар распивал ром и играл в карты на палубе, Ларра сидел над старой рукописью и пытался найти в ней подходящие чары. Парень постоянно прокручивал в своей голове произошедшее с ними в трактире и на корабле пиратов и пытался понять, как именно он мог бы защитить всех, или какое заклинание смогло бы помочь. Казалось, тут нужно было что-то быстрое. Что-то, что могло бы хотя бы парализовать врагов, а ещё лучше убить на месте. Но где гарантия, что такое заклинание не задело бы Вилмара? А если бы оно просто обездвижило, даже если бы и Вил попал под чары, то Тадэус бы смог оттащить его после.       Он ещё раз пролистал страницы книги, пробегаясь глазами по витиеватым буквам древнего языка.       — Можно… можно попробовать заклинание, позволяющее контролировать чужое тело. Так я бы смог ненадолго обезвредить противника, — вслух начал размышлять светлоглазый, а после тяжело вздохнул. Он уже предвкушал, насколько тяжёлый выбрал путь, к тому же ему нужна была практика. На корабле не было никакой живности для этого, а экспериментировать на ком-то из членов экипажа он не мог. А если бы он начал гоняться за крысами, то испугал бы всю команду. «Ладно. Начну сейчас с теории, а практику можно будет отложить и до Гефеста», — решил про себя парень.       Лазарий чуть отодвинул от себя книгу и с силой потёр уставшие глаза. Он уже несколько дней не поднимал головы от рукописей. Ночью отдохнуть тоже не получалось: беспокойные мысли из раза в раз возвращали его к принцу. Ларра тяжело вздохнул и, обернувшись, прошёлся взглядом по каюте. Его взор зацепился за кровать, где обычно спал Вилмар. «Почему именно ты? Неужели из всех мужчин и женщин только на одном тебе сошлись все звёзды?» — подумал про себя маг и заметно нахмурился. Парень будто и знал ответ на этот вопрос, но даже мысленно не хотел произносить свои догадки.       Вилмар при этом вёл себя отстранённо, то ли нарочно делая вид, что ничего не произошло, то ли уже забыв обо всём. Стоило отдать ему должное, он действительно не проявлял абсолютно никакой инициативы, даже той, какая была безобидной и всегда нравилась колдуну. Наверное, так он наказывал мага, но за что? Что он тщетно пытался выстроить границы, каких принц не ведал? Морально это угнетало ещё больше.       Когда Вилмар вернулся, была уже поздняя ночь. В каюте при этом было светло за счет магического шара, который позволял магу корпеть над старыми текстами.       — Ты ещё не закончил? — осторожно спросил принц. — Отвлекись хоть ненадолго. Там такое звёздное небо, сходи проветрись немного…       — Нет, на сегодня всё, — слабо улыбнулся Лазарий и размял плечи.       Заметив это, принц затворил дверь и подошёл к столу, опустив свои ладони на плечи колдуна и начав их массировать.       — Я рад, что ты практикуешься, но не затворничай так усердно, — проговорил наследник, продолжая разминать затёкшие плечи и шею, — там на все четыре стороны бесконечное море, но это так захватывает. Не думаю, что мы в ближайшем будущем сможем повторить такое приключение.       Лазарий с наслаждением опустил немного голову, чувствуя облегчение от массажа. Наверное, в этом и заключалась прелесть иметь слугу, ведь для Вила подобное делалось, стоило ему изъявить такое желание. На Севере у него был лишь Паскаль, но при дворе его обслуживал целый штат прислуги.       — Спасибо…       Хлопнув несильно по плечам, Вилмар слабо улыбнулся.       — Пожалуйста. Так ты посмотришь со мной на звёзды? Или, если хочешь, можешь подняться на палубу один.       Лазарий снова осмотрел свою стопку книг на столе и аккуратно убрал всё в сундук, чтобы ничего не упало, если море будет неспокойным.       — Я схожу один, — кивнул маг, — готовься ко сну. Я и так целыми днями занимаю каюту.       Колдун зажёг свечи и почти сразу скрылся за дверью, забрав с собой свой магический синий шар. В каюте стало заметно темнее, но свет стал более тёплым. Вилмар только пожал плечами и последовал совету.       Лазарий поднялся на палубу и задрал голову к небу, с восхищением смотря на усыпанное звездами чёрное небо. Ветер был уже довольно прохладным. Море при этом было настолько спокойным, что превратилось в огромное тёмное зеркало, отражающее сияние неба. Спокойная гладь воды создавала ощущение, будто корабль парил между двумя небесами — тёмным, усыпанным звездами, и зеркальным, в котором они отражались. Шум волн о борт судна стал единственным звуком, нарушающим ночную тишину. Этот монотонный, убаюкивающий ритм создавал особую атмосферу, где время словно замедлялось. В воздухе витал легкий солоноватый бриз, приносящий свежесть и прохладу после жаркого дня.       Лунный свет заливал палубу мягким серебристым сиянием, превращая обычную морскую ночь в волшебное зрелище. Волны мягко накатывали на борт, создавая причудливую игру света и тени. В такие моменты казалось, что корабль плыл по серебряной дороге, прочерченной луной.       Ночная вахта проходила размеренно и спокойно. Рулевой, стоя у штурвала, внимательно следил за курсом, используя звёзды как ориентир. Смотровой на мачте время от времени подавал голос, сообщая, что горизонт чист. Команда, занятая своими делами, двигалась по палубе бесшумными тенями.       Восхитительная ночь внезапно заставила мага осознать, как он устал за эти недели. Он настолько погрузился в практику и теорию, что совсем выбился из сил. Усталость была не столько физической, сколько моральной. Лазарию хотелось продвинуться в своём колдовстве за более короткий срок, но у него не было сильного наставника рядом, да и даже будь рядом королева, она бы не стала обучать его тёмному искусству. И почему этот путь называли более лёгким? Познание тёмной материи отнимало куда больше сил, чем можно себе представить. Тёмные силы не рвались в его руки сами, колдун сам прокладывал к ним путь самым сложным из путей. По крайней мере ему так казалось.       Когда он вернулся в каюту, принц уже лежал в постели, а оставленная свеча слабо догорала, дрожащим огоньком освещая пространство. Лазарий тихо переоделся, затушил свечу и лёг на свою сторону кровати. Вилмар не пошевелился, возможно, он старался уснуть. Маг еще несколько долгих минут прокручивал в голове ненавистные мысли, а потом осторожно придвинулся к парню, уткнувшись лбом в его спину.       — Ты очень устал? — тихо спросил колдун.       Вилмар даже не понял вопроса. Повернувшись на другой бок лицом к магу, Вил пытался разглядеть чернокнижника в этой кромешной тьме. Слабый свет проникал через вертикальные отверстия в бортах корабля, которые больше служили для вентиляции, нежели для освещения.       — Почему ты спрашиваешь?       — Ты говорил, что больше меня не тронешь, пока я не попрошу. Так что для начала я бы хотел узнать, насколько ты устал.       — Что? — удивился принц. — Ты хочешь, чтобы я тебя коснулся? — это казалось ему невозможным. — Здесь?       — Ну явно не на палубе, — тихо усмехнулся колдун.       — Лазарий, ты, конечно, умеешь удивлять, — принц немного приподнялся на постели, — я рад, что ты проявил инициативу, правда. Но мы же на корабле, а ты очень громкий…       — Зажмёшь мне рот, раньше ты ведь с этим справлялся, — подколол маг.       Вил усмехнулся. Ему до одури льстило, что Лазарий проявил инициативу, однако он не ожидал, что парень сдастся так рано, к тому же на корабле.       — Ты ведь целый день один в каюте, неужели не мог сам? — тихо спросил принц, придвинувшись к магу ближе.       — Это не то же самое…       — Так ты используешь меня, чтобы снять напряжение?       Лазарий уже пожалел о своей просьбе. Даже если Вилмар и прав отчасти, то зачем об этом спрашивать? Ведь Вил тоже снимал своё напряжение с ним и ничего. Но колдуну не стоило об этом переживать, потому что принц обнял его и, мягко поцеловав в скулу, зашептал:       — Используй меня, Лазарий. Я не против. Я сделаю всё, чего ты захочешь, но сегодня… тебе придётся довольствоваться малым. Я не могу взять тебя здесь, это слишком рискованно. Попроси меня ещё раз на суше, потому что я… тоже тебя желаю.       Лазарий нахмурился, но в этот момент Вил его поцеловал, сбив все мысли в кучу. Быть может, стоило его послушаться? Относиться ко всему проще и использовать его хотя бы ради удовлетворения собственных потребностей? Ведь эти потребности в его жизни появились тоже из-за Вилмара, так пусть теперь будет ответственным за это. Ведь хотя бы в этом вопросе Вилмар был действительно хорош.