История, рассказанная во многих вариантах

… а потом она проснулась.       Санса резко села в постели. Огромными от потрясения глазами с максимально расширенными зрачками она слепо вглядывалась в темноту, пытаясь различить в неясных смутных тенях, принимающих причудливые формы в неверном свете луны, ответы на свои вопросы. «Почему? Как? Как такое вообще могло случиться? Как она позволила этому произойти?» После всей той боли, что принесла девушке её глупая первая влюбленность. Все те многочисленные унижения, причинённые острым и злым языком Джоффри. Все нанесённые его прихвостнями синяки и ссадины, давно сошедшие с молочной кожи, но до сих пор разрывающие душу болью.       Смерть её верной, ласковой и смелой лютоволчицы Леди…       Её храбрый, сильный отец, строго чтивший долг и честь, и казнённый безо всякой чести.       После разбившейся надежды на долгожданное счастье с Лорасом Тиреллом. После вынужденного брака с Бесом. Она видела, прочувствовала на себе, сколько горя может принести любовь и замужество. И, готовясь к побегу из Королевской гавани, поклялась больше никогда не влюбляться. Ей тогда было страшно. Так страшно.       Девушка давно перестала молить Старых богов о помощи. Но в тот момент в Богороще Красного замка вся её душа, вся суть Сансы тянулась к плачущему кровавыми слезами лику единственного на сотни миль вокруг чардрева.       Тогда она и дала свою клятву. Стоя на коленях меж огромных, похожих на щупальца кракена, корней. Касаясь тонкими подрагивающими пальцами белёсой грубой коры. Под шелест кроваво-красной листвы и лёгкого сырого ветра. Вглядываясь в неживые вырезанные глаза, девушка тихо, но уверенно, почти яростно прошептала: «Отныне моё сердце изо льда! В нём нет и не будет места для любви! Я больше не глупая пташка!»       Стоило словам слететь с потрескавшихся губ, налетел резкий порыв ветра. Холодного. Пахнущего снегом. Северного. Санса зажмурилась и услышала далёкий детский, но от этого только более тревожащий смех. Сердце её сжалось в плохом предчувствии.       Но морок исчез вместе с ярким солнечным светом, что ослепил распахнутые голубые глаза и прихватил с собой чувство неотвратимой беды. И когда Санса привыкла к освещению, то разглядела на одной из раскидистых ветвей чардрева маленькую птичку. Не успела она её рассмотреть, как та взмыла в небо. Тогда она не смогла её распознать.       Но сейчас, сидя в своей постели в тщетной попытке прийти в себя, была уверена, что видела не просто какую-то птицу. Это был пересмешник. Насмехаясь, он предрекал её будущее. То будущее, в котором она нарушит слово, данное себе и Старым богам. Вот так просто. Во сне.       Во сне…

***

      … Санса видела перед собой крутой обрыв утёса. А на его краю хрупкую девушку на фоне заката. Сама девушка стояла неподвижно, как кукла, но её длинные волнистые волосы, подхваченные ледяными порывами ветра, развивались и закручивались, словно клубок змей. Их цвет невозможно было определить — незнакомка казалась лишь тёмным силуэтом на фоне ярких красок зари. Остановись танец прядей хоть на миг и Санса решила бы, что смотрит на, хоть и искусно написанную, но всего лишь картину.       Какое-то время ничего не происходило. Только пламя заката разгоралось всё ярче, поглощая последние мазки голубого неба. Заставляя Сансу полностью утратить ощущение времени. С одинаковым успехом могла пройти минута или целая вечность.       Из-за спины послышались лёгкие неторопливые шаги. Санса высвободилась из оков тягучей зачарованности. Она хотела обернуться на звук, но тело не слушалось. Его словно и вовсе не существовало. Ей досталась роль бесплотного, бесправного наблюдателя, способного лишь чувствовать по собственной воле. Лишь эмоции остались при ней. На короткое время тревога захлестнула сознание. Неизвестность пугала.       А девушка на краю была глуха к постороннему присутствию. Глуха и по прежнему неподвижна. А ветер всё так же играл с её волосами.       Не пошевелилась она и когда к ней, появляясь в поле зрения Сансы, мальчишеской походкой приблизился невысокий стройный мужчина. Он встал рядом с незнакомкой. Сам же мужчина незнакомцем Сансе вовсе не казался. Было в нём что-то смутно знакомое. А когда он повернул голову в сторону девушки, на фоне неба проступил профиль, который Санса не могла не узнать.       Петир! Но кто это с ним? — Отчего-то эта мысль не обрадовала Сансу. Она была раздражена, сама не понимая причин. Но раздражение резко переросло в едва сдерживаемую ярость, стоило Бейлишу взять в свои ладони узкую и изящную девичью руку. За этим последовал галантный, но не лишенный иронии поклон и мимолётное, практически целомудренное касание губами костяшек пальцев девушки. Та обернулась, только Санса не успела её рассмотреть. Картина пошатнулась и мир начал вращаться с бешеной скоростью.       Вращение прекратилось так же внезапно, как и началось. Санса погрузилась во мрак. А когда из мрака проступили цвета, первое, что она увидела перед собой — насмешливые зелёные глаза и лёгкую ухмылку на тонких губах.       Голова её закружилась, в горле пересохло, а сердце пустилось галопом, пытаясь пробить оковы грудной клетки. Но всё это помогло ей осознать, что тело вернулось к ней. Как и способность им управлять. Это немного успокоило Сансу.       Закат исчез. Как и утёс. Только грохот разбивающихся волн стал отчётливее. Раньше он звучал приглушённо, доносясь от подножья скалы. Сейчас же он был повсюду.       Они снова находились в каюте корабля и море, готовое поглотить судно в любую минуту, окружало их со всех сторон. Санса снова обратилась глупой маленькой пташкой, для которой Петир оставался загадочным и пугающим лордом Бейлишем, Мастером над монетой и владельцем мрачного Харренхолла. А её будущее — абсолютно неопределенным. Подернутым туманом. Она сбежала от кошмаров Королевской гавани с мужчиной, который мог обернуться для неё кошмаром ещё большим.       И, в какой-то степени так и вышло. Санса вглядывалась в его изумрудные лукавые глаза, в слегка расширенные от полумрака каюты зрачки и всё отчетливее осознавала, как сильно её тянет к своему опасному спасителю. Но спасителю ли? А может именно та самая опасность, что исходила от Петира так сильно влекла её к нему. Возможно она так ничему и не научилась.        Но может…только может…может она выросла, выучила уроки, преподанные девушке судьбой. Больше её не манили доблестные, но глупые рыцари. И больше Санса не разочаруется в людях. В Джоффри она видела своего прекрасного доброго и романтичного принца, словно сошедшего со страниц книг. И жестоко поплатилась за самообман. Но в Мизинце она не обманывалась. Она видела адское пламя в зелени глаз, решительность идти по головам к намеченной цели. Видела безжалостность и алчность в изгибе губ. Любовь к манипулированию людьми, как куклами в том, как двигались его ладони и изящные пальцы. Но так же она видела великий ум и расчетливость. Хладнокровие и уверенность в собственных силах. Девушка читала его характер, но не могла проникнуть в планы, мысли и цели. И ей было всё равно, если эти планы не угрожали ей самой.       Безотрывно всматриваясь в затягивающую зелень, Санса страстно возжелала стать такой же как он! Научиться всему, что Петир только сможет ей дать! Впитать в себя без остатка каждый преподанный урок. И ради такого урока она готова была заплатить любую цену. Пасть на колени. Умолять до хрипоты. Больше беглянке и дочери предателя нечего было предложить своему учителю.       Бейлиш молча протянул руку и обхватил ладонью плечо девушки. Стал легко и нежно поглаживать большим пальцем ткань платья. Почти невесомо. И при этом не сводил с неё своих потемневших глаз. И Санса наконец-то поняла, что ошибалась. Кое-что она предложить ему всё же могла.       Эта мысль должна была напугать невинную девушку. Но не пугала — разжигала в груди пламя и заставляла кровь раскаленной лавой бежать по венам. Обжигая лёгкие и вынуждая дышать глубоко и рвано. Скулы её вспыхнули. Пульс сбился на дикий заполошный ритм.       Снисходительная ухмылка Петира обратилась понимающей полуулыбкой на тонких губах. А пальцы, прекратив терзать шёлк платья, коснулись медного локона, вьющегося по тяжело вздымавшейся груди. Поиграли с ним. Нежно помогли обвиться вокруг мужской ладони. Легко потянули. И лишь после этого взгляд Мизинца последовал за руками.       — Я рискну всем ради того, что мне нужно — хриплый голос прорвался сквозь шум моря и надсадный скрип корабельных досок. Достиг Сансы и сладким ядом разлился по телу. Она смогла оторвать зачарованный взгляд от его руки и подняла голову. Зелёные глаза встретились с голубыми. Хвойный лес схлестнулся с аквамарином летнего неба. А откуда ни возьмись появившийся ветер нашептал девушке почти позабытую ответную реплику.       — И что же Вам нужно? — в этот раз слова звучали уверенно. Интонации и лёгкая улыбка дразнили и провоцировали.       Санса знала его ответ наперед: «Всё». Одно короткое слово, намертво въевшееся в память. Мужчина напротив хотел всего, но была ли сама девушка частью этой всеобъемлющей картины, она не знала. Потому пыталась разглядеть ответ в обращенном на неё лице. Подмечала каждую мелочь. Взмах ресниц, слегка подрагивающий, будто в попытке сдержать очередную улыбку, уголок губ, собственное отражение в неестественно расширенных зрачках и бьющуюся голубую венку на виске.       И, несмотря на пристальное внимание, всё равно пропустила его плавное движение навстречу. Просто в одно мгновение Санса почувствовала теплое, отдающее сладкой мятой дыхание на своих губах и сама подалась навстречу соблазну. Опустила длинные ресницы. Сделала слабый прерывистый вдох и коснулась губами того самого уголка рта, что не давал ей покоя. И с восторгом ощутила, что его лёгкая дрожь прекратилась и переросла в настоящую улыбку.       Осознание опьянило Сансу. Самой себе в то прекрасное мгновение она казалась всемогущей и бессмертной, а за спиной её словно бы выросли крылья. Никогда ещё девушка не чувствовала себя такой цельной. Замёрзшее настрадавшееся сердце, она чувствовала, собиралось по кусочкам и до краев наполнялось счастьем. Стремилось разорвать оковы грудной клетки и, вслед за губами, прижаться к источнику своего исцеления.       Петир слегка отстранился и хрипло прошептал в самые губы девушки:       — Вы. Мне нужны Вы, моя маленькая пташка! — и затянул Сансу в настоящий, вышибающий последние здравые мысли, безумный поцелуй…       … а потом она проснулась…