МОСКВА

Я проснулась очень рано. Точнее, я так и не смогла заснуть. Когда Вероника покинула меня и вернулась в свою спальню, я была не способна лечь в свою холодную постель одна, поэтому я просто принесла одеяло и окончательно устроилась на шезлонге до утра. Мой крайне поверхностный сон сопровождал шум океана и уже начавшие просыпаться серебристые чайки, а когда последние звёзды исчезли с небосклона и стало рассветать, я поднялась, оделась и решила устроить себе далеко не самое банальное спортивное упражнение, призванное разбудить меня и придать сил на предстоящий день. Я устроила пробежку до нижнего города, выбирая самые витиеватые, труднопроходимые пути, чтобы максимально увеличить сердечный ритм. Когда я спустилась, наконец, в город, то по пути на пляж пробежала до той самой гостиницы, которую накануне указала Лизе. Я знала, что делаю это намеренно, но не знала, почему. Хотела ли я встретиться с ней? Сказать ей пару ласковых? Имела ли я на это право? Ответов на все эти вопросы у меня не было, однако, факт остаётся фактом: несколько раз пробежав по пустой площади перед гостиницей и не менее пустой террасой кафе, я вынуждена была - не без разочарования - продолжить свой путь к пляжу. Начинался отлив, и мне нужно было торопиться. Я ступила на пляж и, подойдя как можно ближе морю, нашла пологий камень. Когда я сняла одежду и осталась в одном ярко-красном смежном купальнике, который я просто обожала, то решительно пошла к воде. «На пустом пляже и в таком купальнике меня, конечно, видно даже рыбам», - думала я со смехом. Я сделала несколько шагов и по щиколотку вошла в воду. Вода была холодной. Вода, естественно, была холодной. В этой части Нормандии вода круглый год держится на отметке одиннадцать градусов, и я знала это не только теоретически: каждый раз, приезжая в Нормандию или Бретань, в качестве некоего ритуала я старалась искупаться хоть раз. Тем более, что для стимуляции кровообращения а, значит, и пробуждения, нет ничего лучше холодной воды. Я не могла позволить себе заснуть на работе: я была «голосом» Вероники на этом проекте. И этот голос должен был звучать громко, бодро и профессионально. Как существенны бы ни были мотивы, а войти в океан теплотой одиннадцать градусов - это не такое уж и простое предприятие. Я намочила шею, грудь, руки и даже лицо, постояла пару мгновений и только тогда решительно двинулась вперёд. Пройдя пару метров, я снова остановилась на секунду, а потом просто… поплыла. Лёгкие свело от холода, и стало трудно дышать. Я старалась не двигаться слишком быстро, чтобы дать телу привыкнуть к термическому шоку, и когда дыхание выровнялось, я сделала несколько очень приятных, бодрящих заплывов. Так как долго оставаться в такой холодной воде я и не хотела, и не могла, то просто несколько раз нырнула, с удовольствием отмечая приятное покалывание кожи головы. Окончательно проснувшаяся и довольная собой, я поплыла к берегу. Я уже выходила из воды, когда заметила стоящую у «моего» камня фигуру женщины в белой футболке. Сперва мне и в голову не пришло, что она может быть именно той, встречу с которую я сегодня утром - того не ведая - так искала: я всегда видела Лизу исключительно в черном. Однако чем ближе я приближалась к ней, тем меньше сомнений вызывала эта фигура: Лиза стояла и, с наглой ухмылкой сложив руки на груди, сверлила меня взглядом. - Не боишься утонуть в такой холодной воде? - грозно спросила она, когда я подошла ближе. - Когда знаешь врага в лицо - не боишься ничего. - просто ответила я, встречая её взгляд. Она ухмыльнулась. - Косишь под «спасателей Малибу» или, может быть, под саму Памелу Андерсон? - спросила она, нагло оглядывая сверху вниз мой купальник. - Если бы это была не убогая я, ты могла бы даже сказать, что это сексуально. Верно? - проговорила я с улыбкой. Она ухмыльнулась, не найдя, что ответить. Я стала медленно одеваться. Она не сдвинулась. - Я рада, что ты пришла встретиться со мной, Лиза. - просто проговорила я. Она гомерически рассмеялась. - Много чести, лягушатница. Ты думаешь, что мне больше заняться нечем, как высматривать твою тощую задницу? - зло ответила она. Я пожала плечами. - Были бы другие дела, полагаю, ты бы уже ехала в аэропорт. Хотя, я могу ошибаться, конечно. - просто сказала я, надевая футболку. Лиза сжала челюсти, но ничего не ответила, продолжая с ненавистью смотреть на меня. Когда я полностью оделась, то встала рядом с ней и посмотрела на море. - Большое спасибо, что ты пришла. - мягко, почти заискивающе произнесла я. - Это очень важно для меня. - Мне глубоко фиолетово, что тебе важно, а что нет. - грубо произнесла она. Однако, казалось, её интриговал тот факт, что я её благодарила. - Да, я это знаю. Я это понимаю, конечно. Так и должно быть. Ты права. - закивала я, всё так же заискивающе произнося эти слова. - Знаешь, Лиза, я не твой враг. - сказала я и остановилась, смотря на неё. Она посмотрела на меня с отвращением. - Я не знаю тебя, но точно знаю, что ты для меня опасна. Тебя нельзя недооценивать. И с тобой лучше не играть. - будто извиняющимся тоном произнесла я, и отвращение на её лице сменило удовлетворение, словно я сделала ей большой комплимент. - Хорошо, что твоих куриных мозгов хватает, чтобы это понимать, лягушатница. - нагло и самодовольно протянула она. - Конечно, я это понимаю, Лиза. Очень хорошо понимаю. Нужно быть полной дурой, чтобы не понимать, что ты можешь превратить мою жизнь в ад. - произнесла я всё так же заискивающе. - Я не твой враг, Лиза. Лично мне ты ничего плохого не сделала. - лепетала я, и самомнение Лизы просто росло на глазах. Казалось, даже её грудь вздулась от гордости. - Я не знаю тебя, Лиза, и не имею право судить тебя. Твои отношения с Никой меня совершенно не касаются. Это ваше дело. Я не хочу вмешиваться. - лепетала я. - А вот тут ты совершенно права, лягушатница. Это - самое мудрое решение всей твоей никчемной жизни. - нагло и горделиво произнесла она. Я помолчала. - Знаешь, Лиза, я не имею представления, конечно, чем ты занимаешься в жизни, кем работаешь, но тот факт, что ты вот так срочно приехала в другую страну, чтобы защитить любимую женщину от чужого влияния, что ты не опускаешь руки и намерена идти до конца, - это требует огромного уважения. Я, наверное, так бы не смогла. - восхищенно лепетала я. - Прости меня, пожалуйста, если я тебя чем-то нечаянно обидела. Я не хотела, правда. Я просто не рассчитала силы. Я не на ту напала. Ошибка дебютанта. Мир? - проговорила я извиняющимся голосом и протянула ей руку. Это был её триумф. Лиза поставила меня на колени, точнее, этой кающейся тирадой я сама встала перед ней на колени, и теперь её лицо выражало неприкрытый, злорадный, макиавеллистический триумф. Она торжествовала. Распрямившись, выпятив грудь и с победоносной ненавистью и пренебрежением смотря в мои кающиеся глаза, Лиза протянула свою правую руку. И оказалась на коленях. Не у меня, конечно. Так далеко я бы не зашла. Стоя на своих собственных коленях посередине огромного пляжа, ибо отлив с каждой секундой уносил море далеко-далеко, Лиза почему-то истошно кричала и корчилась от боли. Не оттого-ли, что я, за секунду до рукопожатия, применила болевой приём рукопашного боя с выворотом кисти? Ну, не знаю, не знаю. Всё может быть. - Отпусти меня, мразь. - кряхтела Лиза. Возвышаясь над ней, стоящей передо мной на коленях, я, действительно, не хотела, чтобы она чувствовала себя еще более униженной, ибо это не было моей целью. Я села перед ней на корточки, на миллиметр увеличив залом кисти. Если бы Лиза не орала благим матом, вполне можно было подумать, что мы собираем ракушки. - Лиза, я всё еще не считаю себя твоим врагом. И я всё еще считаю, что ваши отношения с Никой меня не касаются. - сказала я спокойно. - И я, действительно, не знаю тебя. И я не знаю, на что ты способна. - Отпусти меня немедленно, сука! - хрипела Лиза. Я проигнорировала её вопль. - Но, согласись, и ты меня не знаешь. И ты не знаешь, на что я способна. Правда же? - я замолчала, будто ждала ответа. Лиза, конечно, не ответила, и я продолжила. - И я, честно сказать, не думаю, что было бы хорошей идеей проверять, как далеко я могу зайти. - намеренно произнесла я шепотом. - Например, если я перемещу твою кисть еще на пару миллиметров влево, то сломаю тебе руку. - Сука! Сука лысая! - прохрипела Лиза. Если бы не взрыв адреналина во всём моём теле, я бы от души расхохоталась: недавняя капиллярная экспертиза показала, что на моей голове более миллиона волосяных фолликул. У меня очень-очень-очень густые волосы. - Лиза, я не твой враг. Я не желаю тебе зла, правда. - сказала я честно и помолчала. Ей было очень больно. Мне было искренне её жаль. - Знаешь, люди считают меня добрым человеком. Я, действительно, добрый человек, и я этим горжусь. Но мне не важно, что обо мне думают люди: плохое ли, хорошее ли. И я официально разрешаю тебе называть меня как твоей душе угодно. Ты можешь оскорблять меня, поносить и даже можешь меня ударить. Нет проблем. - Я еще чуть-чуть заломила её руку, и бедная Лиза издала болезненный вопль. - Главное для меня - это благополучие Ники. И если общение с тобой приносит Нике радость и счастье, ваши отношения меня не касаются. - Я снова помолчала, внимательно смотря в её глаза, а затем переместилась к её уху. - Но если Нике будет неприятно, досадно, неудобно или, не дай Бог, отношения с тобой принесут ей горе и слёзы, то… я убью тебя. Я просто убью тебя, Лиза. Вот и всё. - я чуть-чуть отстранилась и снова посмотрела её в глаза. - Знаешь, в чем разница между мной и «спасателями Малибу?». Не знаешь? Очень просто: «спасатели Малибу» спасают, а вот я… могу погубить. Вот и вся разница. - улыбнулась я и выпустила, наконец, её руку, вставая. Если бы я так и осталась сидеть на корточках, она вполне могла бы повалить меня на землю. - Сука! Ты сука конченая! Вот дерьмо! - кричала она, пытаясь размять руку. - Ничего личного, Лиза. Я уверена, что ты меня понимаешь. - проговорила я беззлобно. - Да пошла ты! - кричала она. - Это просто растяжение. - сказала я, кивая на кисть её руки. - Положи в холодную воду или приложи лёд, и через 2-3 дня пройдёт. - Да пошла ты! ПОШЛА ТЫ! - вставая, кричала она, но почему-то уходила сама. Сделав несколько шагов, она обернулась и с огромным удовольствием показала мне средний палец левой руки. Я кивнула ей, надеясь, что этот кивок послужит извинением за причинённые неудобства. Моё сердце бешено колотилось. Когда Лиза скрылась из виду, я присела на камень и глубоко вздохнула, силясь восстановить дыхание после полученной дозы адреналина. Часов у меня с собой не было, но по моим примерным подсчетам времени до начала работы оставалось не очень много. Я сделала еще несколько глубоких вздохов и направилась в верхний город. Когда я вошла в дом, Ника сидела за обеденным столом и пила кофе. Увидев меня, она улыбнулась. - Привет. - произнесла она нежно и немного смущенно. - Я приготовила завтрак. - Привет. Спасибо тебе. Мне срочно нужно в душ после пробежки. Мне нужно время, чтобы собраться перед работой. Я потом поем. Не жди меня. - протараторила я все эти фразы, избегая смотреть ей в глаза, и направилась в сторону своей спальни. Я была не в состоянии сейчас с ней разговаривать. К сожалению для меня, она резко встала и пошла за мной. - Саш, почему у тебя голова мокрая? - спросила она, смотря на меня с каким-то подозрением. Я остановилась и обернулась. - Да так, дождь пошел, пока я бегала. - нагло соврала я, отмахиваясь. Она вскинула бровь. - А почему у тебя ссадины на ногах? - всё так же подозрительно спросила она, и я посмотрела на те участки кожи моих ног, которые не скрывали шорты. Я даже не заметила, что падение во время моей ночной «прогулки» до берега моря оставило следы. Я пожала плечами, собираясь снова подло солгать. - А, это! Да так, поскользнулась. Ничего особенного. - отмахнулась я с улыбкой и снова повернулась в сторону спальни. - Скажи мне… ты же не…? - спросила Ника так, будто не знала, как именно спросить. - Не… что? - я обернулась и вскинула бровь. - Ты же не подралась с Лизой, правда? - спросила она так, будто очень надеялась услышать отрицательный ответ. - Конечно, нет. - ответила я с улыбкой. - Мне пора в душ и собираться. Не жди меня. Встретимся в церкви. - быстро сказала я и пошла в спальню, чувствуя, как Ника сверлит взглядом мою спину.

***

Когда я пришла на стройку, как и в последующие четыре дня, я полностью погрузилась в работу. Я использовала малейший перекур, малейший перерыв, чтобы выпытать у Ники значение того или иного архитектурного термина. Мне были важны тончайшие нюансы её профессионального лексикона, чтобы подобрать при переводе её речи самые точные слова. Я маниакально стремилась стать её голосом, чтобы позволить ей выразить самые сложные, умозрительные идеи, когда дело касалось концепций, а когда же дело касалось прикладных, практических вопросов, я стремилась сделать всё возможное, чтобы правильность и гений её решений ни у кого не вызывали сомнений. Я замучила её. Я замучила Нику, и я замучила всю команду. Мы работали, не покладая рук. Конечно, такой ритм был очень утомителен и для меня: последовательный перевод подчас может быть еще более энергозатратным, чем синхронный. Но я намеренно не сбавляла оборотов: в эту неделю для меня не было ничего важнее, чем успех Ники на этом проекте. - Саш, может быть, хватит? Может быть, остановимся уже? Мы очень хорошо поработали сегодня. Давай, просто проведём хорошо время? А? - лепетала Ника, разминая шею, когда мы уже который час, после быстрого ужина дома, сидели в нашей гостиной и изучали эскизы. - Да-да, скоро. У меня еще один вопрос: фундамент под вот этой стеной с большим окном очень уязвим, так? Правильно ли я понимаю, что ты предлагаешь укрепить контрфорсы? И всё начиналось по новой. К счастью, даже когда Ника была очень уставшей, в ней будто разгорался огонь интереса, стоило мне задать вопрос, касавшийся предлагаемых ею решений. Тогда она напрочь забывала об отдыхе, мы погружались в многочасовые размышления, и она шла спать только тогда, когда больше была не в состоянии говорить. Я понимала, конечно, что действую также из чувства самосохранения: появление Лизы на пороге нашего дома выбило меня из колеи, и сейчас я была не способна одновременно выдержать эмоции моей сумбурной личной жизни и интенсивность работы, поэтому я полностью сосредоточилась на последней, не давая Нике ни малейшей возможности начать разговор «о нас». Глупо, конечно. Я знала, что веду себя глупо: ведь именно я просила, чтобы мы обсудили происходящее между нами, и именно она согласилась сделать это не в Москве, а во Франции. Тем не менее, я трусила, и в тот момент такой разговор был выше моих сил. Однако, я уже знала, что этот разговор должен состояться в самое ближайшее время: в пятницу утром я пообещала Нике, что выходные мы проведём вместе, ни словом не касаясь работы. После выходных Нике оставалось работать еще два дня, и поэтому я здорово удивилась, узнав, что Лоран решил устроить коктейль в честь Вероники в пятницу вечером. Я знала, конечно, что мы поработали так хорошо, что за пять дней выполнили семидневный план, однако, я знала также, что не все детали были проработаны, и для меня этот проект не был завершен. Однако, на «летучке» речь шла просто о «пятничном коктейле», который устраивал всех куда больше, чем вечеринка в будний день. Я, может быть, даже и не обратила бы на это внимание, если бы Лоран не крутился весь день вокруг Ники, показывая ей эскизы других проектов и, отказываясь от моих услуг, не предпочел говорить с ней по-английски, с глазу на глаз. - Тебе не кажется, что это очень странно: устраивать коктейль в честь Вероники сегодня вечером, а не во вторник? - задумчиво произнесла я Пьеру во время обеденного перерыва, наблюдая, как главный архитектор один за другим показывает Нике эскизы. - И почему Лоран решил говорить с Никой наедине? Что за секреты? - спросила я в недоумении. - Алекс… Тут такое дело. - произнёс Пьер крайне неуверенно. Я нахмурилась, чувствуя неладное. - Что? Какое дело, Пьер? - Сегодня утром я узнал, что Лоран решил завершить сотрудничество с Никой на два дня раньше. Так что её последний рабочий день на проекте - сегодня. - неуверенно произнёс Пьер и скорчил гримасу, явно опасаясь моей реакции. - ЧТООО? - воскликнула я, вызвав недоумённые взгляды обедающих коллег. - Ты же знаешь, что договор на участие Вероники в этом проекте был составлен на основе результата, а не количества отработанных дней. Так вот, как сказал Лоран, за пять дней она блестяще выполнила семидневный план. - лепетал он. Я была шокирована и сперва не знала, что сказать. - Он идиот. Он идиот! - зашипела я. - Алекс, говори тише, пожалуйста. - в ужасе лепетал Пьер, оглядываясь по сторонам. - Ты знаешь, что это значит, Пьер? Это значит, что он решил сэкономить. Ника быстрее планируемого сделала свою блестящую работу, спасая его проект, и этот идиот не хочет оплачивать её последние два дня. И он готов избавиться от лучшего - я убеждена: лучшего - архитектора, который у него когда-либо был. Из-за чего? Из-за скольких… двух-трёх тысяч евро? Серьёзно? - шипела я. Меня раздирало от возмущения. - Алекс, может быть всё не так. Может быть, у него свои причины… - лепетал Пьер, стараясь меня успокоить. - Деньги - его причины, Пьер. Бабки! Я понимаю, что он испытывает финансовые проблемы. Я также понимаю, что на него оказывается давление. Но Ника не только экономит ему деньги, предлагая блестящие, быстрые решения, но и помогает создавать уникальное портфолио. Никогда больше у него не будет такого архитектора. Никогда! - зарычала я и обернулась, чтобы посмотреть на Нику и Лорана. - А что он делает сейчас? Вместо того, чтобы использовать этот день для завершения текущего проекта, этот идиот выуживает у неё информацию и выпрашивает её советов о других, параллельных или будущих, проектах. Он использует её, ты понимаешь? Он хочет получить максимум её идей за минимальные деньги! - и я посмотрела на Пьера полными ярости глазами. - Алекс, может быть, это не то… - Это - эксплуатация, Пьер. C’est un abus de pouvoir. - прорычала я. - Алекс, говори по-русски, пожалуйста. Тут нас все понимают… - тихо произнёс он, оглядываясь по сторонам. - Знаешь, Пьер, если бы не Ника, у которой из-за этого могут быть проблемы, я бы тут всё разнесла к чертовой матери. - процедила я и замолчала, в отчаянии качая головой. Пьер помолчал. - Может быть, ты с ней поговоришь, Алекс, объяснишь…? А то я не знаю, как она отреагирует. Боюсь, она отреагирует плохо. Очень плохо. - крайне осторожно произнёс Пьер. Я энергично покачала головой. - Нет, Пьер. Ты её агент. Она работает на тебя, так же, как и я. Сказать ей должен ты. - произнесла я твёрдо. - Если ты ей объяснишь, как ты видишь ситуацию, и что тебе сказал Лоран, я уверена, что она поймёт. - сказала я так же твёрдо, однако, мало верила в то, что говорила. - Ох, это будет непросто. - произнёс он и тяжело вздохнул.

***

Остаток дня я ходила как туча. Я всё так же прилежно выполняла свою работу, но делала это только ради Ники. На этот проект мне уже было наплевать. Не на сам объект, конечно. Прекрасная церковь в стиле пламенеющей готики была совершенно не виновата в том, что ответственный за её реставрацию - такой идиот. Во время общения с Лораном я всеми силами старалась держаться профессионально, но это было чертовски трудно: меня всегда бесили недальновидные руководители, способные на самую большую подлость из-за минимальной экономии. Такие, к сожалению, есть и во Франции, и в России, и везде.

***

Когда все мы прибыли в ресторан, чтобы отведать то, что по-французски называется «apéritif dînatoire», а по-русски - всё тем же исконно русским словом «фуршет», Лоран произнёс пламенную речь, высказав своё восхищение работой Ники и её результатами, пригласил её в воскресенье покататься верхом на ипподроме Гранвиля и даже вручил ей сумку с экипировкой наездника её размера. Я была уверена, что никогда не переводила ему что-либо из подробностей личной жизни Ники, да и сама знать не знала, что Вероника ездила верхом, и все эти манипуляции со стороны Лорана меня окончательно взбесили, пусть я и силилась это скрыть. Но этот идиот почувствовал мои косые взгляды и окончательно «избавился» от меня: он поил Нику шампанским, болтал с ней по-английски, то и дело расспрашивая о её жизни в Москве. Честно говоря, меня это устраивало: я была просто не в состоянии сейчас переводить их беседу. Я не ревновала: Лоран не был заинтересован в Нике, он хотел её использовать, и меня так это раздражало, что вне рабочего дня я уже не могла быть уверена в том, что смогу держаться профессионально. Меня просто распирало врезать Лорану по его красивой роже, украшенной рыжей бородой. Поэтому, я медленно попивала шампанское, то и дело глядя в окно на прилив, и максимально терпимо для такой ситуации проводила время. Меня угнетало, что Вероника так наслаждалась вечером, не зная, что на её участии в проекте поставлен крест. Однако по всем правилам профессиональной этики, да и моего шаткого положения в её жизни, я не могла выполнять грязную работу за Пьера. Поэтому, я просто смотрела в окно. Как известно, когда я не знаю, что делать, я не делаю ничего. Когда, в очередной раз, я посмотрела на Нику, то увидела, как неловко она берёт очередной бокал с игристым вином, и как неуверенно она стоит на своих высоких каблуках, то и дело ища опоры. Когда я встала и подошла ближе к «сладкой парочке» архитекторов, то услышала, что Ника запинается в своей речи. Не было сомнений, что она была пьяна. Этот идиот её напоил, и я была уверена, что он сделал это намеренно. Такого её фиаско я допустить не могла, и мне срочно надо было что-то предпринять. К счастью, долго ждать не пришлось: она извинилась и проследовала в дамскую комнату. Я, конечно, последовала за ней. Когда я вошла в туалет, она уже закрылась в кабинке, так что я просто встала у зеркала, опираясь на раковину, и сложила руки на груди. Она вышла через пару минут. - Какое пикантное место для встреч, ты не находишь, Александра? - хрипло протянула она с пьяной улыбкой, подходя ко мне. - Ника, мы идём домой. - просто, но уверенно произнесла я, игнорируя её ремарку. Она искривила губы в недовольной улыбке и стала мыть руки. - Нууу неет, еще немного, Саш. Здесь так весело! - произнесла она как капризный ребёнок, смотря на меня в зеркало. Я развернулась к ней. - Ника, мы идём домой. Прямо сейчас. И это не обсуждается. - отчеканила я угрожающе. Я была готова на всё, чтобы увести её из этого ресторана немедленно. Она вытерла руки бумажным полотенцем и подошла ко мне. Близко. Слишком близко. - Обожаю, когда ты командуешь… Знаешь, насколько сексуально это звучит и выглядит, когда ты командуешь, Александра? - хрипло и низко произнесла она, и сладкая дрожь прошла по моей спине. Я сглотнула. Эта женщина сводила меня с ума. Но я не могла позволить ей выбить меня из колеи. Не сейчас. Я резко отстранилась, схватила её за руку и потащила вон из туалета. Я отпустила её руку только тогда, когда мы подошли к Лорану. Не давая ей вставить ни слова, я без всякого перевода объяснила ему, что Вероника очень устала, и что мы уходим. Сейчас. Немедленно. Лоран пытался настаивать, объясняя, что они с Вероникой еще не всё обсудили, но я была непреклонна: я сообщила ему, что моя поверенная уезжает прямо сейчас, но сердечно благодарит замечательного архитектора за не менее замечательный приём. Идиот Лоран, наконец, улыбнулся, я улыбнулась тоже, и Вероника, не понимая нашей беседы, пьяно улыбнулась за компанию. И мы ушли. Но так как идти до верхнего города мы, конечно, были не в состоянии, Пьер подвёз нас на машине, сказав Нике, что заедет за ней завтра утром. Когда мы вошли в дом, я устало присела на скамейку в прихожей и принялась снимать обувь. Ника ловко скинула свои туфли на высоченных каблуках и устремилась ко мне. Когда я распрямилась, она соблазнительно положила руки на мои плечи и за считанные секунды оседлала меня, окутав запахом шампанского и восхитительным ароматом своей горячей кожи. Моё сердце часто забилось. - Как долго я этого ждала… - промурлыкала она, запуская руку в мои волосы и притягивая для поцелуя. Когда я почувствовала прикосновение её таких тёплых, таких желанных, таких неповторимых губ, дрожь прошла по моему телу, и я почувствовала, что задыхаюсь. Из последних сил я подняла руки и положила на её плечи, мягко отстраняя. - Ника, мы не можем этого делать. Ты пьяна. - хрипло проговорила я. Она соблазнительно улыбнулась и снова приблизилась ко мне. - Ну и что? Да, я слегка пьяна, но я отдаю себе отчет в том, кого и чего я хочу. - произнесла она столь уверенно, сколь уверенно это может произнести пьяная женщина. Я покачала головой. - Нет, Ника. Сейчас я не могу быть уверена в том, что ты хочешь меня, а не просто секса. - осторожно произнесла я. Улыбка сползла с её лица. Она отстранилась и замерла. - Ника, я не сплю… - её глаза недобро сверкнули. Казалось, она мгновенно протрезвела. - Дай угадаю: ты не спишь с пьяными женщинами. Это - не в твоих правилах. Всё верно? - прошипела она, стараясь убить меня взглядом, встала и решительно пошла прочь. - Ника… - начала я, в надежде смочь ей объяснить. Она резко остановилась и развернулась. - Ты знаешь, никто и никогда так меня не отшивал. Никогда и никто не отказывал мне в сексе только потому, что я немного пьяна. Знаешь, как это называется по-русски? По-русски это называется «динамо»! И в этом тоже ты у меня - первая! - прорычала она, испепеляя меня взглядом. - Ника, пожалуйста… - пыталась снова начать я. Она резко подняла руку в знак того, чтобы я заткнулась. - Завтра утром за мной заедет Пьер. Ему нужно со мной поговорить. Я не знаю, сколько времени это займёт. Скорее всего, я останусь с ним обедать. Не жди меня. - отчеканила она, сверкая своими потрясающими глазами, а затем развернулась и скрылась в своей спальне, громко хлопнув дверью. «Боже мой, что будет завтра? Это катастрофа», - думала я обреченно, прикрывая глаза. Я нутром чувствовала, что завтра случится нечто такое, что изменит курс событий, которыми я так отчаянно старалась управлять, но которые с каждой минутой выходили из под моего контроля.