Больнее падать

Господин Далц смотрит, нахмурившись, и делает пометки в своем планшете: — Что-то ты осунулся, — говорит он так, будто это Мол виноват. Он прав, конечно, но это не его ума дело. — Выпишу двойные порции на ближайшие три дня, но ты не привыкай. Мол кивает и старается не буравить целителя взглядом, ему бы только быстрее убраться отсюда, и так все пошло не по плану. Прошло шесть дней с тех пор, как Мол попал в карантин, точнее, шесть с половиной. Потому что добросердечные дроиды не разбудили его с утра, как было уговорено, и Мол провалялся до самого обеда, у него нет на это времени, и никто этого не понимает. Мол выравнивает дыхание усилием воли, потому что опять спрятал кристаллы во рту, на тот случай, если Далц станет его осматривать. Ему не нужно, чтобы целитель начал сомневаться в отчетах дроидов. Далц снова щурится на него подозрительно, и Мол думает, что может наплевать на все и просто заставить его делать то, что надо. Но в итоге целитель кивает сам себе, еще что-то помечает, и позволяет Молу уйти. Мол контролирует скорость, с которой идет по коридору, всеми силами пытаясь не бежать, и перебирает в уме имеющиеся запчасти. Он так близок к световому мечу, что почти может его потрогать. Мол точно может его попробовать на вкус. Вчера он не обращал внимания, но сейчас горечь от сажи и всяческих ядовитых испарений на кристаллах сводит зубы. Мол сворачивает в уже знакомую уборную, выплевывает кайберы и начинает их мыть. Он трет каждую грань, аккуратно отделяет кусочки своей жареной кожи, полирует пальцами, отмывает. Отмывает. Отмывает. Закрывает глаза. Он дышит размеренно и глубоко. Вода шумит и булькает, и кажется такой же реальной, как всегда. Пол холодит ступни, и все его мелкие раны еще болят, хотя ощущения притупились после бакты. Мол смотрит на кристаллы, которые никак не отмываются. Никак не отмываются, потому что… У Мола на ладони лежат четыре черных кайбера.

***

Это ничего не меняет. Цвет ничего не меняет, да? Мол не понимает, но он и своего нахождения здесь, сейчас не понимает, так что… Только Джедаи обращают внимание на цвет, будто он имеет какое-то отношение… И все-таки… Они определенно черные, но на свету видны бордовые прожилки, так что можно считать за оттенок красного, и это все не важно, главное, чтобы они выполняли свою функцию. Мол мастерит мешочек из старых тряпок и повязывает себе на шею, прячет под одежду. У него появляется мысль вшить кристаллы себе в какую-нибудь полость, но даже он понимает, что это уже перебор. Наверное. Мол может с легкостью найти замену всему остальному, только кайберы — редкость. Джедаи, конечно, ограничивают себя еще больше, пользуясь предпочтительно естественными кристаллами, но даже изготовление их отнимает ресурсы, время и силы. У него может не быть второго шанса. Мол знает, что время настало, задерживаться на Орсисе больше нет смысла. Он теперь может собрать себе меч буквально из хлама, если придется, но главное — сбежать. Похитить Саважа и бежать так далеко, чтобы ни одна ищейка не смогла напасть на след. Но прежде… еще одна малюсенькая деталь.

***

Килинди и Далин на обеде не сводят с него глаз. Вся академия гудит про извержение вулкана, который, хоть и считался активным, по прогнозам не должен был эту активность проявлять еще довольно долго. Мол ест свою двойную порцию похлебки молча и ничего не говорит, хотя понимает, что разговор назрел. Они все ничего не говорят в столовой, где полно чужих ушей, и Мол пользуется моментом, чтобы подумать про девочек. Оставить их на Орсисе — себе дороже, они слишком много знают. Сказать, чтобы бежали — далеко ли они уйдут? Учитель станет Мола искать хотя бы, чтобы спрятать концы в воду, даже если отречется от него, как от ученика. Девочки — все еще дети, и без Мола у них нет ни шанса. Есть еще вариант, предлагает рациональная его часть. Избавиться от свидетелей самому. В самом деле, как он себе это представляет — будет тащить за собой еще двух детей по галактике? Им двоим с Саважем будет легче скрыться, чем вчетвером. А девочки даже ничего не почувствуют… От одной мысли по позвоночнику пробегает крупная дрожь. Мол впивается когтями в собственное колено. Нет. Он помнит — кровь на руках. Он помнит, тихий вопрос и последний вдох, покинувший легкие… Нет, не в этот раз. И потом, приводит он доводы самому себе, союзники, которые не предадут при первой же возможности, — это ценный ресурс. Да, сейчас они еще дети, но если выживут, вырастут, то могут быть полезны. Они уже сейчас неплохо себя зарекомендовали. Мол думает о том, как часто его подставляли и предавали, и как часто он отплачивал тем же самым, и что доверие — это наивная глупость, но взаимовыгодные отношения имеют место быть. Ему надо только понять, чего Килинди и Далин хотят. И на всякий случай понять, чего они боятся. Тогда можно двигаться дальше. Они доедают и все вместе идут по привычке на пляж, где ветер доносит иногда запах пепла, а местные птицы встревоженно кричат. Чайки вопят надрывно, словно матери, зовущие своих детей. Он впервые услышал подобный звук, когда уже выполнял задания Учителя, женский оклик зацепил где-то под ребрами и врезался в память. — Ты знаешь, что из-за родианцев чуть не попался? — выдает вдруг Килинди с улыбкой. — Если бы М-65 их не отогнал, то они наверняка полезли бы в карантин. Мозгов-то лот-кот наплакал, — Мол смотрит на нее и не знает, как реагировать. — Дроиды сказали, что они просто оскорбляли тебя по-всякому, ну, твою голограмму. А программа их, естественно, игнорировала, вот они и разбушевались. — А еще мы расплатились с дроидами, — добавляет Далин негромко. — Ах, да! — подхватывает Килинди. — Мы же тут времени зря не теряли! Она рассказывает, активно жестикулируя, о хитроумном ограблении, которое они с Далин провернули, уговорив господина Треззу устроить для преподавателей празднование межзвездного дня свободы знаний — с полностью выдуманной датой и историей, конечно. Директору идея показалась заманчивой, и он уже через пару дней объявил о готовящемся торжестве, которое неминуемо превратилось в пьянку. Ученикам был дан свободный от занятий вечер, а преподаватели устроили себе впечатляющую вечеринку. Той же ночью девочки пробрались в комнату к преподавателю по рукопашному бою, который взъелся на Мола на ровном месте, и воспользовавшись его планшетом, оплатили заказы на всякую дребедень, в том числе и три галлона масла для дроидов. Покупку масла Далин стерла, насколько смогла из памяти, чтобы занятый отменой и возвратом всего остального, он не сразу заметил такую мелочь. — Мы поставили максимальную срочность и авторизировали дроидов принять посылку, так что масло уже у них, а этот говнюк все еще пытается отменить заказ из магазина взрослых игрушек! — Килинди улыбается широко, а Далин за ее плечом краснеет слегка. Мол смотрит себе под ноги, пинает песок и никак не может понять, зачем они это сделали. Их никто не просил, он сам бы справился, но… — Спасибо, — говорит он скрипучим голосом. Мол привык благодарить Учителя. Обычно за то, что тот преподал очередной урок с применением нудной лекции и молний Силы. — Да ладно, — машет на него рукой Килинди, — лучше расскажи… что случилось? Почему ты уходил на вулкан? Ах, вот оно как. Услуга за информацию. Но и тут девочки просчитались, Мол и сам хотел частично приподнять завесу тайны. — Я собираюсь уйти с Орсиса, — произносит он, останавливаясь и ловя взгляды девочек. — Когда? — спрашивает Килинди без тени удивления в голосе. — …вы знали? — Мол не уловил от них подобных мыслей, хотя оно и понятно, он почти все время ходит с постоянным блоком. — Ну, да? — Килинди вдруг отводит взгляд, начинает нервно поглаживать головной отросток. — Ты изменился последнее время, стал немного… другим. Я не знаю, как это… Еще ты явно что-то задумал, и, ну, стал реагировать на всякое… Мы с Далин пораскинули мозгами и решили, что ты готовишься сбежать отсюда. От… своего господина. Вот так, Мол думает. Пятьдесят лет жизненного опыта, а его раскусили две маленькие девочки. Он придумывает, что сказать, но Килинди опережает: — Ты возьмешь нас с собой? — А вы пойдете? Мол только сейчас, только когда сказал, понимает, что не брал в расчет их волю. Они должны пойти с ним, иначе не выживут, но что, если просто откажутся? Сколько раз другие люди отворачивались от его протянутой руки, потому что он… он… — Пойдем, — говорит Килинди твердо, смотрит на Далин. Та кивает пару раз: — Я точно не хочу возвращаться в родной дом. — А я господину Треззе благодарна, — Килинди кидает взгляд на здание академии за кустами и пальмами, — но он мне не хозяин. Мол кивает тоже: — Я бы хотел провести здесь еще пару дней, чтобы восстановиться, но вы будьте готовы подорваться и бежать в любой момент. Самое необходимое, незаменимое носите всегда с собой, — он прикладывает невольно ладонь к груди, проверяет, что кайберы на месте. — Я ходил на вулкан, чтобы сделать часть своего оружия, расскажу вам больше, когда выберемся отсюда, — он берет паузу, чтобы скривиться от звука собственного скрипучего голоса, и продолжает осторожно. — У меня есть… у меня есть брат, — Мол улавливает удивление девочек, глотает слюну. — Я должен его вытащить, а потом мы подумаем, что делать дальше. Он уже знает, чего хочет, и не гнушается свое мнение навязать, но пока что не стоит раскрывать все карты. Килинди и Далин соглашаются с серьезными лицами, и Мол видит, что они действительно готовы бросить свою жизнь здесь. Ради чего? Он понятия не имеет, они ведь даже не знают о нависшей опасности, а Мол так привык молчать, что ему и не предупредить их толком, не запугать. Скоро начнутся вечерние занятия, от которых Мол сегодня освобожден. Девочки возвращаются в академию, чтобы последовать его совету и самое необходимое, самое дорогое рассовать по карманам. А он остается на пляже, идет вдоль кромки воды и слушает шорох прибоя. Солнечные лучи почти не пробиваются сквозь завесу облаков и пепла, тянущуюся из-за гор. Скоро пойдет дождь пополам с сажей, Мол это чует.