Я расскажу создателю обо всех своих проблемах

      Утро расцветало жарой. Заползало на кожу навязчивыми солнечными лучами, льнуло влажной духотой. Ли стоял перед домом во Французском квартале, но до наплыва туристов еще далеко. Да и дом этот чуть в стороне, вроде бы в центре и в то же время в самом скрытом углу, надежно оберегаемый тенями.       Ли стоял и смотрел на дом, нетерпеливо сдувая челку со лба.  Ему казалось, к подошвам ботинок прилип навязчивый запах кладбища, на котором он побывал ночью.       А может, это вязко-сладкий аромат магнолий, которые цвели по всему городу.       Он пересек улицу и толкнул тяжелую деревянную дверь, оставшуюся со времен плантаторов — ну, или так должно казаться. Дом встретил его сумраком и почти прохладой, еще не успевший нагреться за день.       Ли всегда удивлялся, насколько узкий и неудобный холл, не развернуться, но Дарлин уверяла, именно так и должно выглядеть это место. Туристы восхищаются «аутентичностью», рассматривают цветы на обоях и резные балясины уводящей на второй этаж лестницы. Самые внимательные замечают витражную лампу на тумбочке, а наглые успевают потыкать комод и даже выдвинуть пару ящиков, восхитившись ворохом красиво разложенных писем.       Здесь проводили экскурсии и рассказывали о якобы жившей раньше жрице вуду. Не Мари Лаво, конечно, зато она устроила здесь бордель для потерянных девушек — кровати с застарелым ароматом греха продавались у туристов даже лучше, чем набившие оскомину куклы вуду брелоками на ключи.       — Ах, дорогой, я думала, это первые клиенты.       Дарлин появилась из неприметной боковой двери, за которой скрывался кабинет. Ее тяжелое длинное платье одновременно казалось современным и напоминало о Гражданской войне. Как и ее изящно уложенные темные волосы. В полумраке были видные тонкие морщинки вокруг глаз, но кожа оставалась такой же свежей, как у юной девушки.       Дарлин прошелестела платьем, и Ли пришлось наклониться, чтобы сухие губы коснулись его щеки. Подумать только, а когда-то он поднимался на цыпочки! А до этого сидел у нее на руках. Ли не очень понимал, что такое «мать», но Дарлин была ближе всего к этому понятию.       — Это всего лишь я, — улыбнулся Ли. — Надеюсь, ты не разочарована.       — Не нарывайся на комплимент! Прошло удачно?       — Ну…       Ли почесал щеку, на которой уже появлялась щетина. Он несколько дней в буквальном смысле угробил на этих лоа, но могила отозвалась только тишиной. Он рассыпал зерна и разливал ром, рисовал знаки-веве, но духи оказались то ли глухи, то ли попросту не в настроении.       Он устал. Одежда липла к телу, перстни на пальцах тяжелили руку. Стыдно рассказывать Дарлин о неудаче. Ей-то духи всегда отзывались! Давали то, что она хотела — ну, может, кроме самого Ли. Дарлин приговаривала, что он — единственная неожиданность в ее жизни.       Он слышал разные версии, как появился в этом доме. Корзинка с младенцем звучала совсем невероятно, а вот старая подруга, которая попросила позаботиться о ребенке, прежде чем сбежать — вполне.       Дарлин как-то обмолвилась, что всё было проще. Однажды в ночи раздался звонок, а когда она открыла, на пороге сидел растерянный маленький ребенок.       — Родители видели, что в тебе есть сила, испугались. Зато знали, что я смогу тебя воспитать.       Дарлин не скрывала, что ей знакомо колдовство. Хотя даже Ли много позже, когда вырос, понял, что та жрица вуду, что когда-то жила здесь, это и есть Дарлин. Лоа могут даровать в том числе долгую жизнь, нужно только правильно попросить.       У него в основном получалось, но не в этот раз.       — Не расстраивайся, дорогой, — она потрепала его по волосам. — Ты слишком стараешься.       — Расскажи это клиенту.       — Если он хочет быстрый обряд, пусть закажет через интернет, там этого добра навалом. А если жаждет настоящей помощи лоа, то подождет.       Ли пожал плечами, понимая, что Дарлин права. Просто у него давно не случалось таких осечек.       — Загляни к Шоне, — как бы между прочим сказала Дарлин. — Она спрашивала, где ты пропадаешь. А около полуночи заходил Дэнни, искал тебя.       — Он в городе?       — Вчера приехал. Значит, уже нарвался на неприятности и ему точно понадобится твоя помощь.       Ли закатил глаза. Он любил друга, но тот и вправду обладал удивительной способностью ввязываться в сомнительные дела. Хотя, может, поэтому они друзья еще со школы — Дэнни не пугал ни мрачный взгляд Ли, ни его темная одежда и тяжелые украшения, ни тем более кладбища и колдовство.       Больше всего Ли хотелось закрыться в своей комнате, которая тоже выглядела как пристанище антиквариата, включить кондиционер и проспать до вечера, пока не схлынут жара и горечь неудачи.       Но Шоне это не понравится.       Оставив Дарлин, Ли поднялся наверх. Прошел череду комнат, открытых для посещения, и по неприметной лестнице еще выше. Он знал, Дарлин заговорила этот угол, чтобы никто чужой не смог пройти — только те, кого пригласили.       Потому что маленький бордель продолжал свое существование. Только для избранных. На памяти Ли несколько девушек сменялись, но многие потом приходили в гости к Дарлин и сохранили с ней очень теплые отношения. Большинство из них воспринимали жившего тут мальчика как младшего брата.       Большинство из них тоже занимались колдовством. Хотя никого, как Ли, не учила сама Дарлин.       Шона поселилась пару лет назад. Хрупкая, светловолосая, предпочитающая старинные чулки и атласные ленты. К тому моменту Ли расстался с предыдущей пассией, которая изрядно потрепала нервы, и не собирался заводить новые отношения. Но появилась Шона и совершенно вскружила ему голову.       Возможно, потому что с ней можно было быть собой. Она знала обо всем, хотя сама не занималась колдовством.       Ли постучал и вошел, дождавшись разрешения.       — Ах, Оливер, как я рада!       Она сидела у туалетного столика в одной ночнушке. Вспорхнула и обняла его. Она всегда произносила его полное имя с каким-то особым говором. Отстранившись, обхватила лицо Ли маленькими ладонями и нахмурилась.       — Ты совсем заработался!       — У меня на лице написано?       — От тебя воняет кладбищем. И усталостью.       Шона никогда не имела дел с колдовством, но всегда хорошо его чуяла. Она замерла, как будто давала Ли возможность подтвердить, что да, он слишком замотался и лучше пойдет. Она бы не настаивала и не обиделась. Но вместо этого Ли притянул ее к себе, чтобы поцеловать.       Ее ладони вытащили его рубашку, скользнули по коже, царапнув. Шона отошла назад, к туалетному столику, уселась, позволяя Ли опуститься, поднять ее подол, лаская ноги. Он сам протянул ей руку, когда Шона взяла со столика изящный нож. Она сделала всего один разрез, тонкий, хотя болезненный. Ли поморщился, а Шона прильнула к запястью.       Ли вырос в доме жрицы вуду, которая жила больше сотни лет. Но до сих пор не был уверен, правда ли Шона вампирша, или ей нравится себя таковой считать. Он только не сомневался, что кровь ее действительно возбуждает. Она никогда не брала много, приговаривая, что кровь колдуна — самая сладкая.       Он посмотрел на ее испачканные губы, сияющие глаза и приподнялся на коленях, чтобы снова прильнуть в поцелуе.