Я расскажу создателю обо всех своих проблемах

      После обеда солнце уходило на другую сторону дома и переставало освещать квартиру Аарона. Как любитель поработать утром, он считал это знаком. Постепенно заканчивал главу или текущий кусок текста, ставил кофе и неторопливо выпивал его у окна, наблюдая за вечерним Эдинбургом.       Ему нравился этот город. Размеренный, со своим настроением и говором. Совсем непохожий на родной Лондон.       Сегодня Аарон задержался, уж слишком хотел завершить главу. Поэтому кофе вышел каким-то торопливым, и Аарон поморщился. Спешку он ненавидел. Его друг Томми всегда посмеивался, что Аарон иногда походит на старика, а не на тридцатилетнего.       Квартира Аарона занимала угол на третьем этаже старинного каменного дома. Накинув куртку, Аарон запер дверь и спустился. От крыльца к улице вела длинная лестница, и Аарон планировал устроиться на ступеньках и выкурить сигарету. В это время тут мало кто ходил.       Он достал пачку и зажигалку и тут обратил внимание на цветочный магазин. Тот занимал первый этаж дома, небольшой закуток, сразу за лестницей. Со своего места Аарон мог видеть деревянные этажерки с пышными яркими цветами и старенький телевизор, который сейчас с помехами показывал фильм. Именно он привлек внимание Аарона: черно-белый «Носферату». Безумно красивая и чертовски юная Изабель Аджани в компании вампира.       Спустившись по ступенькам, Аарон заглянул в цветочную лавку. Качество фильма было на удивление хорошим, но выбор определенно странным.       — Здесь курить нельзя, — заявил женский голос.       Вздрогнув, Аарон обернулся и убрал в карман так и не подожженную сигарету:        — О, простите. Необычный выбор фильма.       Он видел до этого владелицу магазина. Каждое утро она сама проверяла цветы, принимая их, а потом за день успевала продать почти все. Милая девушка с копной густых каштановых волос, которые она всегда убирала в пучок. Сейчас из него выбилось несколько прядей и змеилось по шее.       Стройная, невысокая, с круглым лицом и милыми ямочками на щеках. Длинное платье почти полностью скрывал аккуратный синий фартук.       Девушка, кажется, смутилась. Она пожала плечами и подошла к телевизору, нажала несколько кнопок под ним, так что изображение дрогнуло, а потом исчезло, вылезла видеокассета.       — Ого! — поразился Аарон. — Думал, их не используют.       — От отца достался. Он обожает кино. Теперь они с мамой смотрят всё на домашнем кинотеатре, а я упросила отдать мне эту рухлядь.       Девушка усмехнулась, явно не считая видеомагнитофон «рухлядью». Аарон улыбнулся: он редко встречал кого-то, разделявшего его вкусы.       — Чтобы смотреть на вампиров из восьмидесятых? — улыбнулся он.       — Неа. Вот за этим.       Девушка кивнула на коробку, стоявшую на прилавке. Кажется, ее полностью заполняли видеокассеты, сложенные в беспорядке.       — Один парень на барахолке продает их по шиллингу за штуку. Сам не знает, что на них! Так что каждый раз сюрприз.       — Вообще не знает?       — Говорит, специально не смотрит. Скупает пачками. Так что иногда чьи-то свадьбы, порой фильмы. Один раз даже похороны были, фу!       — А вы, значит, любите сюрпризы.       — Айла.       — Что?       — Меня зовут Айла.       — Аарон.       Он заглянул в коробку. Похоже, тут всё не в таком уж беспорядке, с одной стороны аккуратная стопка, подписанная ровным почерком. Айла как раз взяла последнюю кассету и надписала маркером: «Носферату: призрак ночи, 19…»       — Семьдесят девятый, — подсказал Аарон.       — А ты разбираешься.       — Люблю старое кино, у меня дома целая коллекция. Видеокассеты тоже есть. Но не так много, как у тебя!       Айла фыркнула и отмахнулась:       — Рассталась с парнем и психанула. Скупила всё, что было. А ты разве не писатель?       — Да, приехал сюда закончить книгу. Она о том, как герой ищет старый фильм, который видел в детстве. Многие его помнят, но самой записи как будто не существует.       — Ого! — восхитилась Айла. — Всегда поражалась воображению писателей. Хотя я люблю романы попроще.       — Да тут… всё основано на жизни. Просто нужно добавить немного драмы, а потом закрутить триллер. Идея появилась как раз из-за того, что я сам ищу один фильм, который видел в детстве.       — Как называется?       Аарон развел руками:       — Если бы я помнил! В памяти только детальки. Например, там точно был грот на берегу моря, какой-то монстр и убийства. В детстве он произвел на меня неизгладимое впечатление. Но пока никто не смог вспомнить похожий фильм.       — Можешь помочь разобрать все эти кассеты. Вдруг повезет, и ты найдешь, что нужно? А мне пригодятся твои знания старых фильмов.       На самом деле, Аарону нравилось предложение. К тому же, он писал книгу уже две недели, осталось добить финал, но Аарон чувствовал, что немного устал. Развеяться точно не помешает.       Первые несколько кассет определенно принадлежали одному человеку: после «Носферату» пошли еще ужастики из восьмидесятых, сначала «Выводок», потом «Одержимая». Айла заметила, что если так пойдет дело, придется отложить до завтра, иначе покупателей распугает картинка на экране.       К счастью, когда люди потянулись в цветочную лавку, на кассетах оказалось несколько комедий и чьи-то записи неуверенных детских шагов в совсем плохом качестве.       — А ведь представляешь, для кого-то это было важно, — сказала Айла, когда очередной покупатель ушел с завернутыми в бумагу пионами. — Кто-то снимал первые шаги своего ребенка. А потом продал за бесценок или просто отдал. Или даже выкинул.       — Может, они до этого оцифровали кассету. Так часто делают.       Они задержались до позднего вечера. В какой-то момент Айла отлучилась на другую сторону улицы, к себе домой, потом вернулась с коробками, в которых оказался суп и рыба с картошкой.       — Я бы пригласила к себе, — извиняясь, сказала Айла, — но у меня нет видеомагнитофона.       И это могло бы быть расценено не так, как нужно, подумал Аарон. В Лондоне к этому относились проще, но в Эдинбурге могли быть другие привычки. К тому же, Айла пусть и неохотно, но кое-что рассказала о разрыве со своим парнем. Он явно разбил ей сердце, и она настороженно относилась к мужчинам.       — А почему Эдинбург? — спросила она, рассматривая, как на экране дети плавают в бассейне.       — У моего друга Томми невеста из Эдинбурга, она и посоветовала квартиру. А я… ну, мои бабушка с дедушкой из этих мест.       — Так ты отсюда?       — Нет, родился около Лондона, туда же переехали бабушка с дедушкой, когда родители умерли.       — О, сочувствую.       — Я был маленьким, даже не помню их. Одно из моих первых детских воспоминаний как раз то кино с гротом. Мне казалось, там действие тоже происходит в Шотландии.       — О, тогда точно велик шанс, что именно на наших помойках найдется твой фильм!       Аарон рассмеялся. Конечно же, ему нравилась такая мысль, но он не думал всерьез, что отыщет то, что видел в детстве. Может, этого никогда и не было, или он запомнил что-то не так. Да и что такого особенного в том гроте и других сценах? Аарон сам не знал, почему на него произвел сильное впечатление именно тот фильм.       Он не ожидал, что два дня спустя увидит его.       Конечно, они с Айлой не целыми днями смотрели старые видеокассеты. По утрам Аарон предпочитал работать, пусть не писать новое, так хотя бы редактировать. Во время час-пика, когда люди шли после работы, и в цветочной лавке стояла толчея, они тоже прерывались. Накануне Аарон всё-таки пригласил Айлу к себе, и она несмело поднялась. Они поели еды из ближайшего ресторанчика, потому что Аарон честно признался, что не умеет готовить.       Он больше думал об Айле, которая искренне его привлекала. На самом деле, после разрыва с Шейлой он почти не думал о других женщинах. Но прошел почти год!       Айла застенчиво предложила принести что-то из еды, и Аарон согласился. Вообще-то он хотел угостить, но Айла отмахнулась:       — Мать готовит жаркое, я быстренько ей помогу и вернусь.       Она упорхнула, прикрыв дверь цветочной лавки.       Вставляя новую кассету и нажимая кнопку проигрывания, Аарон никак не предполагал, что увидит тот самый грот. Точно такой, как в его воспоминаниях: черно-белая картинка пещеры и неторопливых волн у входа. Герои прогуливались мимо и впервые заметили грот, который необъяснимо манил и привлекал их.       — Это он, — ошарашенно прошептал Аарон. — Тот фильм!       Он помнил сцены, но не сюжет. Как оказалось, фильм был снят в атмосфере старых ужастиков, а может, и правда оказался таким старым. Плохое качество много раз перезаписанной пленки, помехи, черно-белая картинка.       Фильм рассказывал об одержимости, о том, как нечто из грота забиралось в сознание людей и заставляло приносить ему жертвы, кормить его. Аарон понимал, почему на него маленького фильм оказал такое влияние: он не пугал чем-то телесным, но угнетал, показывая не только психологический распад персонажей, но и будто действуя на самого зрителя. Неудивительно, что копий почти не осталось, а оцифровывать не стали.       В центре сюжета находилась семейная пара: после измены мужа женщина полностью поддается влиянию темного нечто из грота, носит ему трупы, а муж пытается помочь ей, обращается к местной колдунье, и она рассказывает, что нужно собрать набор из пяти древних золотых статуэток, принести к гроту, и тогда нечто исчезнет.       Мрачная атмосфера фильма захватывала, размазывала, и у Аарона не оставалось сомнений, что хорошей концовки не будет. В итоге, женщина приносит очередной жертвой своего пятилетнего сына, и он исчезает в гроте сожранным. Муж не успевает всего немного. Рыдая, он выставляет в ряд статуэтки, и существо воет от боли.       Последними кадрами показывается темная от крови вода, в которой болтаются туфли женщины — она явно сама стала жертвой монстра. Муж сидит у грота, статуэтки исчезли. Он голый и испачканный в крови. Он улыбается, поднимается и исчезает в темном нутре грота. Может показаться, что он победил монстра, но нюансы света, движение камеры показывают, что он просто занимает место существа и сам превращается в такое же бесформенное нечто.       Экран погас, зашипел черно-белыми помехами. Ни титров, ни названия. То ли их и не было в копиях, то ли запись так неудачно оборвалась. Аарону казалось, в детстве он видел фильм по телевизору, но может, он брал кассету у одноклассника, и запись была такой же оборванной. Он вообще плохо помнил раннее детство, и фильм казался ему одним из первых воспоминаний.       Внезапно кассета щелкнула, и снова показалось изображение. Похоже, его записали после паузы. А может, это своеобразная «сцена после титров», только сами титры стерлись.       Главный герой, такой же голый и в крови, выходит из пещеры и несет маленький череп. Бережно кладет его перед гротом, гладит и произносит имя сына. После этого уходит и возвращается с костями. Так он постепенно выкладывает скелет. Исчезает во тьме и больше не возвращается. Скелет же внезапно начинает дрожать, кости обрастают мясом, плоть кожей, вырастают волосы, и вот уже в воду садится пятилетний сын героев. Только теперь видно, что глаза из светлых у него потемнели, в них отражается тот же мрак, что и у грота, который то ли вернул его, то ли воплотился в нем.       Внезапно в кадре появляются мужчина и женщина постарше, явно бабушка и дедушка, они обнимают ребенка, а позже уводят его, и кассета щелкает, показывая, что на этот раз и вправду закончилась.       Аарон сидит неподвижно, уставившись в экран. Потому что это его бабушка и дедушка, которые воспитали после смерти родителей, которых он и не помнит. Ему говорили только, что это несчастный случай. Этот ребенок в кадре выглядит точно как Аарон на фото в детстве — как он мог сразу не заметить?       И не удивиться, что ребенка тоже звали Аарон.