Бытовая романтика

Барбара не узнала свой подвал. Вдоль стен выстроились книжные стеллажи, массивный стол уместился напротив котла отопления, на полу распластался старинный ковер. Особенно хозяйку смутили кинжалы и огромный боевой топор, развешенные вдоль лестницы. Как говорил Уолтер: «Увидел, схватил, побежал». Сердце екнуло, когда Лейк коснулась холодной стали. Стриклер использовал любой подвальный хлам с пользой для своей берлоги. Только картины Барбары стояли в углу, и портрет подменыша пугающе выглядывал из-под брезента. На удивление, Уолтер пришел в восторг от его исполнения. И не разрешил выбросить картину, именовав шедевром. И хотя Барбара рисовала ее будучи обозленной, было приятно, что ее творение высоко оценили. Магическая война троллей стихийно ударила по Аркадии. Раненных было много. И пока Лейк вела свою «битву», Уолтер учился справляться с новой жизнью. Это были сложные и хаотичные будни. В один прекрасный вечер Барбара застала Уолта спящим на диване в окружении младенцев. Столь милая картина запала прямо в сердце. Стриклер не соврал, сказав, что подменыши быстро адаптируются к новым условиям выживания. Уолт несколько ночей подряд перетаскивал из Ордена Януса все, что считал необходимым. Куча проводов и монитор были подключены к странному ящику, который Барбара посчитала чем-то вроде суперкомпьютера. Лейк предпочитала не думать о том, насколько масштабной и всемогущей могла быть корпорация подменышей. Карта на стене была сплошь утыкана цветными булавками и исписана именами, которые уже не имели смысла. Все чаще тролль пересекал границу своего «подземелья» и проводил время с детьми и Барбарой. Он жаловался, что бессмысленно пялится в монитор, надеясь отыскать уцелевших сородичей. Их псевдосемья становилась куда реальнее прошлой жизни. Женщина решила рассмотреть содержимое стола. Барбара улыбнулась, глядя на список детей, в котором Уолтер аккуратно перечеркивал имена пристроенных малышей. Счета и квитанции пачками торчали из ящиков. Подменыш хотел воспользоваться ресурсами Ордена Януса во благо. Он тщательно распоряжался финансами, обеспечивая полный уход за фамильярами. НеЭнрике был первым подменышем за сотню лет, и в мире не осталось ни одного живого родителя, который бы воспитывал подкидыша. Этот факт облегчал задачу, оставаясь очень печальным. В дверь позвонили. Лейк тревожно посмотрела на часы – поздновато для гостей. Она захлопнула дверь в подвал и немедленно направилась к двери. Ее тревоги быстро развеялись, когда на пороге появилась Офелия Нуньес. Женщина держала в руках небольшую коробку. – Здесь книги Клэр. Я до последнего принимала их за фэнтези, – усмехнулась она. Барбара пригласила подругу в дом. Книг в коробке было немного, но от них так и веяло таинственностью. Подменыш наверняка сочтет их полезными. – Может выделить ему архив в мэрии? – шутя, предложила Офелия. – Если только мы пророем туннель от нашего подвала к архиву. Нуньес с большим энтузиазмом отдалась процессу усыновления и поиску новых родителей для всех сирот Темных земель. Может, сказывалась тоска по дочери, либо история собственного сына, побывавшего в плену гоблинов, заставила ее расчувствоваться. В любом случае, пост мэра был очень кстати, чтобы гарантировать безопасность и негласность их миссии. Часть детей находилась под опекой Барбары и Уолта, остальных временно пристроили в другие семьи. Нуньес выстроила грамотную систему оповещения и поиска усыновителей. Даже Уолтер принял ее помощь без колебаний – невозможно все контролировать в одиночку. Лейк обрела новую подругу, а может, в будущем, родственницу. Обсуждая будущее Клэр и Джима, Нуньес слегка перекашивало, но доктор могла ее понять. Они старались не поднимать столь щепетильную тему. – Завтра еще двух детей пристроим в Бейкерсфилд. Хорошая семья. – Так быстро? – Все будет в лучшем виде... Стриклер дома? – поинтересовалась мэр, заваривая чай. Лейк позволяла ей хозяйничать на собственной кухне. Офелия не давала себя «травить» странным чаем Барбары. – Укладывает детей. – Ух ты! Не знала, что он такой папаша. Редкая черта для мужчины. Тебе повезло. – Знаю, – смущенно добавила Барбара. Чай подруги ей определенно нравился больше собственного. Они болтали о пустяках, пока Нуньес не спросила, переходя на шепот: – А как вы с Уолтером… общаетесь? – О чем ты? – Какие у вас отношения? Это вызвало бурю непонятных эмоций у Барбары. – Партнерские, - размыто ответила доктор, понимая, что Офелия потребует большего. – Вы ведь встречались, неужели нет намеков? Лейк нахмурилась. С одной стороны она вдруг захотела выставить новообретенную подругу за дверь, а с другой – вопрос, несомненно, требовал глубокого анализа. Даже в обличии тролля улыбка Уолтера оставалась особенно нежной, когда он смотрел на Барбару. Нужно быть полной дурой, чтобы не обратить внимание. – Мы не говорили об этом. Пока что. – А где он спит? – В подвале. – Жестоко, – протянула Нуньес. – Ты его избегаешь, потому что он тролль? – Нет, конечно! – Хотя не представляю, к чему это может привести. Уже три недели прошло. Ах, как сложно. – Поясни... – Лейк почти злилась, но понимала, как важен исход этого разговора. – Ну, он не человек. Хотя это моей дочери не мешает. Не обижайся, Джима я люблю. Просто мне сложно до конца осознать то, что происходит вокруг. Может, ты окажешься сильнее, чем я. Офелия улыбнулась и попрощалась с Барбарой, оставив ее в смятении перебирать книги. Уолтер услышал, как отъехала машина Офелии. Ему нравился ее характер, такая женщина могла бы запросто стать отличным шпионом в мире подменышей. Но мэр была слишком болтлива, это порой утомляло. В конце концов, он просто ждал на втором этаже, пока Нуньес скроется из виду. Дети давно уснули. Уолт проводил взглядом ее автомобиль. Он закрыл окно и подоткнул одеяло спящей малышки, которую они назвали Лилит. А теперь ни звука! На цыпочках подменыш вышел из спальни, оставив на тумбочке камень-кристалл вместо ночника: в нем еще теплился свет Каменного сердца троллей. Он тихо спустился вниз, задержавшись на лестнице. Барбара перебирала книги на диване. Уолтер наблюдал за ней. Она подавила зевок и пролистала пару страниц, едва слышно хихикнула и улыбнулась. Рыжий локон назойливо падал на очки. Подменыш хотел бы подольше оставаться невидимкой. И только когда она повернула голову в его сторону, устало, но обворожительно улыбнувшись, Стриклер пришел в себя. – Нашла что-то интересное? – поинтересовался Уолт, увидев сборник «Легенд и сказаний о троллях» в ее руках. Книжка была потрепана, поскрипывала от старости, но этим и цепляла. Совершенно бесценна. – Забавные иллюстрации. Неужели такие тролли существуют? На картинке был изображен смешной и безобразный тролль с каменной булавой. Сказка рассказывала о мальчике, который обманул глупого тролля и смог пройти через мост, который тот охранял. – Почти, – неуверенно ответил Уолт, изучая незнакомый объект. – Эта книга не моя – Моргунуса. Не знаю зачем она ему понадобилась. Написана она людьми. Акварельные рисунки, хм, ручной работы. Ей должно быть около ста лет... Человечество неоднократно сталкивалось с троллями в прошлом. Отсюда и сотни исковерканных образов. Большинство историй с реальными троллями почти не связаны. – А о подменышах истории есть? – Конечно. Это считается мифом в Скандинавских странах. – А вот такие? – она ткнула пальцем в рисунок горы, в очертаниях которой узнавалось лицо и огромные каменные ладони. – Только их много лет никто не видел. Они избегают не только людей, но и других троллей. Так что истории о неожиданно исчезнувшей горе подле жилой застройки – это лишь какой-нибудь уставший от надоедливых строителей великан. Барбара округлила глаза от этой новости и с любопытством принялась листать сборник, открыв неожиданную тягу к знаниям. Стриклер присел рядом. Следя за изящными пальцами, перелистывающими страницу за страницей, он чувствовал, как спокойно ему становится. Давно у них не было столь тихого вечера наедине. – А эта? На рисунке была изображена стройная и величавая девушка-тролль, почти неотличимая от человека. Ее одежда была из цветов и зеленых листьев, на голове красовалась корона из изумрудов. Рядом с ней стоял рыцарь на белом коне, облаченный в серебряные доспехи. – Это баллада «Герр Манелинг». – Расскажешь? – в ее глазах загорелся заинтересованный огонек. Стриклер не смог сопротивляться. Он рассказал наизусть заученную балладу: Однажды в час рассветный, ещё до пенья птиц, Княжне из рода троллей Вдруг приглянулся рыцарь. Она от чувств своих Промолвила герою: – Герр Маннелиг, Герр Маннелиг, ты обручись со мной! Княжной пещерных троллей! Я брошу всё к ногам твоим, лишь слово за тобой, Но лишь по доброй воле! Двенадцать кобылиц отдам, что на моих лугах Пасутся на рассвете. Они не ведали узды, не знали седока И быстры словно ветер! Двенадцать мельниц я отдам меж Тилло и Терно, Их жернова из меди. Колёса день и ночь стучат, сверкая серебром, Их лучше нет на свете! Тебе рубаху я свяжу, такой не видел ты - Крючком, а не иголкой. Три нити серебра возьму я из клубка Луны Нежней и мягче шёлка! Я за твою любовь отдам волшебный древний меч - Он бьёт куда ты скажешь. Врагам он отделит в бою их головы от плеч! Тебя не ранят даже! Барбара сидела затаив дыхание. Это почему-то обеспокоило Уолтера. – Твои подарки хороши и принял бы их я, Коль верила б ты в Бога, Но ты отродье троллей и отец ваш – сатана! Во тьму тебе дорога! – Вздыхая, слёзы проливать не буду я, поверь... Хотя мне одиноко! Хотела человеком стать, а ты меня отверг – Сердце твоё жестоко! Герр Маннелиг, Герр Маннелиг, ты обручись со мной! Княжной пещерных троллей! Я брошу всё к ногам твоим, лишь слово за тобой, Но лишь по доброй воле! – Как печально, – тихо произнесла Барбара. – Якобы легенда гласит, что полюбивший тролля человек сотворит чудо. И тролль обернется человеком. Но лишь по «доброй воле»… без магии или обмана. Уолтер невольно вспомнил, как привязал жизнь Барбары к своей, чтобы ее сын не поднял на него меча. Эта ложь чуть не стоила жизни обоим. Стриклера бросило в дрожь от этих воспоминаний. С тех пор много воды утекло, но он не считал себя прощенным. – Может она была подменышем? Настала очередь Уолтера удивляться. – Почему ты так думаешь? – Я не знаю историй, когда тролль мог полюбить человека. Но вот подменыш мог бы. Она выжидающе смотрела ему в глаза. И Стриклер был готов провалиться сквозь землю в эту минуту. Ее губ коснулась невозмутимая улыбка, и она принялась листать дальше. В полной тишине они сидели пару минут, но Уолтеру показалось, что прошла вечность. Захлопнув книгу на последней странице, Барбара, как показалось подменышу, взволнованно потеребила бархатный корешок и произнесла: – Пошли спать. – Тогда доброй ночи, Барбара, – спешно ответил он. Уолтер уже хотел двигаться в направлении подвала, когда Барбара сказала то, отчего у него дыхание перехватило: – Это приглашение, Уолт. Барбара оставалась удивительно спокойной, но ее ладони нервно сжимались на коленях. Подменыш не сдвинулся с места, переживая, что это просто неуместная шутка. И даже когда она ободряюще улыбнулась ему, он знал, как нелепо выглядит паника на его лице. – Ты уверена? – заикаясь, спросил тролль. Барбара положила прохладную ладонь на его щеку. У нее в глазах он совсем не видел того, чего опасался. – «По доброй воле». Я согласна. Только, – она нахмурилась, – пожалуйста, не заставляй меня жалеть о своем решении. Больше никогда. Уолтер даже прикрыл глаза от внезапно навалившегося облегчения и поцеловал теплые женские пальцы. Барбара взяла его за руку и повела наверх. В спальне было холодно. Барбара поспешила закрыть окно и оперлась на подоконник, взволнованно смотря на силуэт подменыша, очерченный лунным светом. Уолт явно ощущал себя не в своей тарелке. Его рогатая тень выглядела чужеродной в женской спальне. Но Барбаре было плевать. – Ложись, я сейчас приду. Она залетела в ванную комнату и уставилась на себя в зеркало, раздраженно хмуря брови. Неужели можно было поступить как-то благоразумнее? А внутри все сжималось от приятного осознания, что она больше не будет спать одна. Ее заняли обычные ночные процедуры. Доктор приняла душ, почистила зубы. И эти повседневные задачи смогли ее успокоить. Уолтер сидел на кровати, уставившись в пол. Подменыш был похож на тех жутких горгулий со стен Нотр-Дама. Барбара не дрогнула перед таким сравнением. Она уверенно обошла кровать, убрала очки в тумбу и сбросила халат, оставшись в тонком ночном платье. – Доброй ночи, – бросила она в спину тролля и завернулась в одеяло, скатившись на край матраса. Конечно, она не могла так просто уснуть. Барбара прислушивалась к каждому вздоху подменыша. Казалось, что Уолтер просто встанет и выйдет прочь из комнаты. Волнение тугим узлом сжалось внизу живота. Может это была плохая идея? Может, надо меньше слушать подругу? Может, да ну ее такую подругу? Ей бы хотелось высказать свои мысли вслух, сказать то, что не могла произнести очень долго. Отчего-то одеяло казалось более верным собеседником, чем молчаливый тролль. Луна ярко освещала спальню. Синие тени пролегли между шторами. Барбара не могла согреться. Ночи в Аркадии не всегда были теплыми. И, черт возьми, почему она оставила окно открытым?! Тонкое одеяло было совершенно никчемным. Ему была прекрасная альтернатива, но Стриклер воспользовался ею не сразу. Он лег и прижал к себе тело женщины. Барбара уже хотела пожаловаться на холод, но Уолтер понял ее без слов. – Убери одеяло, я тебя согрею, – сказал он слишком сухо, чтобы быть намеком на нечто интимное. Лейк послушно сбросила с себя тощее одеяло и вздрогнула, когда ощутила теплый бархат крыльев подменыша. Ее рука бессознательно потянулась к плотным парусам крыльев. Таким мягким и теплым, таким непохожим на саму кожу тролля. Барбара ощутила ее особенность, когда, повернувшись, коснулась ладонью каменной груди. Наверное, где-то там над камнем билось сердце, но она не ощутила его под пальцами. Она принялась изучать его, ощупью пробираясь к плечам, шее и лицу. Опасливо касаясь клыков, женщина чуть не стала жертвой шутливого нападения. Стриклер поймал губами ее палец и лукаво улыбнулся собственной выходке. Барбара проигнорировала его. Ее интересовали плечи подменыша – высеченные линии на его теле были похожи на систему знаков. И позже она узнает, что каждый род троллей отличался по наличию тех или иных полос. Они сравнимы с родимыми пятнами на теле людей. – Спасибо, что остался со мной, – прошептала она, глядя в его глаза. Они тоже были необычными. Разумеется, светящаяся склера была предназначена для ориентирования в темноте. В целом, Уолтер был совершеннее всех прочих троллей, имея крылья и ночное зрение. Барбара помнила грустную историю том, как украденные дети троллей, подвергались пыткам, становясь по окончанию подменышами. Шпионами. Убийцами. – Я обещал Джиму тебя защищать. Я сам этого захотел. – И нравится тебе такая жизнь? – Нравится, – по интонации было ясно, что он улыбается. Светящиеся глаза подменыша вызывали у Барбары кучу вопросов. И она не стеснялась аппелировать научными терминами, расспрашивая Уолтера об анатомии троллей. Ее быстро разморило в теплых объятиях. Где-то на краю сна она коснулась его губ своими и бессвязно прошептала: «Спокойной ночи, Уолтер».