Сборник Зарисовок по «Наруто»

      — Эй, Карин! Погоди! Слышишь?!       Его слегка косолапая походка, в особенности то, как он неосознанно и надоедливо черкал кедами по асфальту, выделялась из сотни проходящих мимо, погружённых в повседневную суету жителей Токио. Я услышала этот звук издалека, как и его немного сорванное дыхание, ещё когда он скрытно торопился вслед за мной от двери кафе «Антейку», что осталось в двух кварталах отсюда. Шаги были уже рядом, почти за моей спиной, что, само собой, слишком близко, чтобы продолжать притворяться глухой или погружённой в светлые мечты барышней.       Я остановилась, застенчиво сложив сцепленные в замок руки перед собой, за счёт чего чуть сдавила вместе груди, акцентируя предельно открытое декольте своего скромного, но весьма удачного наряда. На чудном фоне утопающего в низко плывущих алых облаках солнца вид этого непутёвого, улыбающегося от уха до уха болвана казался почти смехотворным. Но я сдержала едкую усмешку.       Суйгецу приветливо махал мне ладонью, но, заметив, что я его изучаю взглядом, спешно спрятал руку за голову, будто почёсывал затылок. Идиот. Глаза оттенка лаванды сверкали умилением, радостью от того, что я соизволила обратить на него внимание, и скрытной, очень тайной, но вычисляемой похотью. Этакий пай-мальчик, любящий книги, интересующийся кинематографом и скучной школьной постановкой некоего бессмысленного спектакля. Неплохой камуфляж, но внешность обманчива.       Суйгецу уже недели три плёлся вслед за мной, всё уповая на то, что милая, добрая и застенчивая девушка согласится провести с ним вечер. Каждый раз, подсаживаясь за мой столик в кафе, он буквально поедал меня глазами во время разговора, что, конечно, наводило на очевидные размышления. Возможно, самоуверенный глупец поспорил с однокурсниками, что закадрит девчонку, или же просто-напросто пытался сдружиться с одной, чтобы похвастаться перед дружками. Если бы он только знал, как я сама умираю от желания забиться с ним в какой-нибудь тихий, неприметный и тёмный угол, чтобы там мы…       — С тобой всё в порядке? — взволнованно поинтересовался Суйгецу.       — Да-да, прости, задумалась, — чуть робко ответила я.       — Ты выглядишь расстроенной, — не отставал белобрысый. — Я могу тебе помочь?       — Я…       Опустив довольно томный взор на тротуар, я огорчённо изогнула губы, точно намекая на потребность в мужской заботе и его крепких объятиях. Суйгецу спохватился, как от выстрела пушки, буквально подлетев ко мне, чтобы проявить свои джентльменские манеры. Его правая рука мигом обвила мои плечи, слегка прижимая к твёрдой, спокойно вздымающейся в размеренных вдохах мужской груди. Второй рукой он вдумчиво поглаживал мои рыжие волосы, словно успокаивал держащуюся на пределе слёз, а возможно, и вскоре готовую зарыдать девушку. Я поспешно сняла очки, протирая веки тыльной стороной ладони. Едва ощутимые содрогания плеч должны были намекнуть Суйгецу, что я действительно чем-то опечалена. Он, как воспитанный и желающий заполучить своё парень, ни за что не сможет отказать даме в помощи. Положив голову на его плечо, я еле заметно ухмыльнулась. Начинаем игру.       — Понимаешь, Суйгецу… я боюсь… — вполголоса промолвила я, вслушиваясь в его сердцебиение.       — Чего, Карин?       — Идти домой, — продолжила я. — Моя квартира далековато отсюда, а район не самый безопасный.       — Я могу проводить тебя, нет проблем! — определённо обрадовался Суйгецу.       — Правда? — захлопав ресницами, спросила я чуть дрожащим будто от слёз голосом.       — Да, что за вопрос! — кивнул он. — Заодно прогуляемся. Совместим полезное с приятным!       — Точно, — мило улыбнулась я, будто его ответ снял камень с моей души. — Тогда пошли.       Игра с этим экземпляром стоила свеч, и любой тёмный переулок не годится для того, что внезапно всплыло в моём разуме. Суйгецу сейчас, несомненно, прикидывал, как бы поскорее затащить меня в кровать, так почему бы мне не подыграть этому самовлюблённому идиоту? Типичная ошибка сынков богатеньких и влиятельных родителей: он вырос во вседозволенности, отчего сейчас заметно надрывался в попытке заполучить то, чего ему не могут купить за деньги. Умный фасад, жизнерадостная, чарующая большинство женщин милая улыбка и разнюханные до мелочей нравы и вкусы очередной девушки, в этот раз постарше, чтобы не было стыдно перед друзьями, с которыми Суйгецу, по всей видимости, заключил пари. Он галантно поухаживает за мной, переспит, а потом свободно удалится хвастаться приятелям достижением.       В свете жужжащего до раздражения старого уличного фонаря, что разбивал ярким лучом фиолетово-синие потёмки, я неосознанно позволила себе ухмыльнуться, покосившись в сторону компаньона. Суйгецу всю дорогу что-то весело рассказывал, кажется, обсуждал тот самый спектакль, на который мне было глубоко наплевать. Подул лёгкий и тёплый ветер, развевая мои распущенные волосы и придавая воздуху тонкий аромат его кожи.       Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как этот аппетитный запах окутывает моё настроенное на охоту сознание и буквально сжимает крепкой хваткой все внутренности, заставляя напряжением в мышцах предельно сдерживаться, чтобы дождаться большего развлечения, чем может предоставить эта почти безлюдная уличка. Суйгецу определённо заслуживает того, к чему так стремится.       Осмотрев возвышающиеся над тротуаром здания, я остановилась рядом с уютным квартирным домом, изучая тёмные зашторенные окна на последнем этаже. Суйгецу покорно замер рядом со мной, кажется, абсолютно не улавливая мою незаинтересованность в болтовне, а может, списывая это на мою застенчивость. Он что-то радостно закончил объяснять, сверкая глазами цвета лаванды в вечерней темноте. Засунув руки в карманы и налепив на лицо очередную улыбку, он застыл в ожидании моей немного запоздалой реакции.       — Очень увлекательный рассказ, — наконец промолвила я.       — Ты даже не слушала, признайся, — немного покачал головой Суйгецу.       — Я… да, я думала о своём, прости, — робко улыбнулась я, пожав плечами. — Может… хочешь зайти?       — К тебе?       — На чашку чая, можно и чего-нибудь покрепче, — подтвердила спокойным и мелодичным голосом я. — Моя квартира на последнем этаже, — и указала на тёмные окна. — Идём?       На милой мордашке Суйгецу промелькнула тень некоего триумфа, что мгновенно сменили наигранная стеснительность и нечто наподобие нерешительности. Может, он специально пытался притвориться передо мной воспитанным молодым человеком. Ха, да ладно! Раз уж зашёл так далеко, то уже поздно отступать, милок, причём я-то такой шанс точно не упущу. Протянув к нему руку, я уверенно переплела наши пальцы, ощущая его тепло и деликатность этих хрупких человеческих костей. Суйгецу сделал слышный в ночной тиши испуганный вдох, но подчинился моей воле, скорее всего, воспринимая такой поворот событий как романтическое приключение.       Мы поспешно дошли до подъезда, дверь которого была не заперта, а свободно шаталась на скрипящих петлях. Вот в чём прелесть бедных районов и старых домов: сюда может войти кто угодно, украсть или воспользоваться чем угодно и когда угодно. Открыв неустойчивую заслонку, я прошла в тёмный, пыльный, загромождённый разбросанной вонючей обувью, какими-то коробками и тряпками коридор. Суйгецу, точно увлечённый происходящим, верно следовал за мной, как наивный телёнок на привязи. Добравшись до лестницы, мы начали подниматься на самый последний этаж.       Конструкция из железных пластин, решёток и труб немного вихляла, но увлечённый предстоящим Суйгецу, кажется, совершенно не обращал внимания на обстановку, в которой очутился. Я мельком покосилась на него, улавливая в минимальном освещении черты лица. Необычного оттенка глаза горели предвкушением, огнём, что олицетворял почти официальное достижение его определённо лишённой нравственности цели. Жалко, что Суйгецу не подозревал, как глубоко ошибался насчёт развития этого вечера. Ему может настолько понравиться, что парень вряд ли вернётся домой.       Ухмыляясь про себя, я взошла на последнюю ступеньку, направляясь в левый коридор. Дверь в пустую квартиру была самой последней, и я, заслонив собой замок, при этом согнувшись, словно пыталась найти в темноте и в женской сумочке ключи, ухватила пальцами дверную ручку и одним резким толчком выломала её. Суйгецу, видимо, даже не услышал странный треск, потому что, находясь позади меня, в нетерпении качался на пятках. Чёртов попрыгун. Я открыла дверь, уверенно проходя в незнакомое мне помещение, так, будто это действительно мой дом. Вслед за мной зашёл и Суйгецу, моргая, адаптируя зрение к темноте.       — Проходи, располагайся, — сказала я, ускользая во мрак. — Чувствуй себя как дома.       — Хорошо, а где у тебя можно включить свет? — поинтересовался он.       — Да там, в прихожей.       — Я что-то не нахожу включатель… Может, ты сама?       — Суйгецу, просто сними обувь и проходи в соседнюю комнату. Я сейчас приду.       — Но я, э-э-эм… — пробубнил он.       Мгновенно скрывшись в соседней комнате, я, умело ориентируясь среди разбросанной старой мебели, положила свою сумочку на заставленный какими-то коробочками стол, а затем, ловко расстегнув молнию на платье, стянула с себя гладкую материю. Аккуратно повесив вещицу на спинку стула и сняв с ног туфли, я отложила очки на поверхность рядом с сумочкой и повернулась лицом к дверному проёму. Судя по звукам, Суйгецу нашёл местный скрипящий диван и, усевшись на него, взволнованно, подтверждением чему было его нервное подёргивание ногой, что едва уловимо стучала пяткой по паркету, ждал свою спутницу.       Я остановилась в проходе, позволяя свету от фонаря за окном слегка осветить моё нагое тело. Глаза Суйгецу уловили мой бледный силуэт, зрачки расширились от восторга, явно вызванного резким и таким желанным для него поворотом событий. Он заметно сглотнул свой, наверное, юношеский страх перед увиденным, ни разу не моргая, и поспешно потянулся к застёжке ремня. Я медленно прошла в комнату, улавливая едкий и навязчивый терпкий запах стоящих в хрустальной вазе мёртвых роз. Этот гербарий был словно символом сегодняшнего вечера, отображая то, что останется от этого увлечённого сексуальным желанием паренька.       Он кое-как стянул с себя футболку, отбросив одёжку куда-то во мрак и бардак комнаты. Затем Суйгецу приподнялся на диване, снимая штаны вместе с трусами, опуская их, чем неосознанно создал на своих собственных ногах кандалы. Лучше просто не придумать. Его взор пристально и жадно изучал моё тело, пока я приближалась к дивану, не спеша, чтобы позволить ему визуально впитать последнее, что он узрит этой ночью. Его возбуждённая плоть раскрывала внутреннее состояние лучше, чем любые слова, которые, кажется, просто-напросто застряли в пересохшей глотке.       Позволив своим губам расплыться в довольной улыбке, я остановилась перед Суйгецу, почти прикасаясь к его ногам, а потом, опустив одно колено на мягкое сиденье, почти села на него, придерживаясь рукой за спинку дивана. Распущенные волосы скрыли лицо за пеленой рыжих локонов, надёжно спрятав изменения в оттенке моей улыбки. Шершавые руки Суйгецу мгновенно обхватили мои бёдра, пытаясь насадить меня на член.       — А ты шустрая, — с ухмылкой в голосе прошептал Суйгецу. — Думал, придётся изрядно попотеть, чтобы уломать такую милашку на секс.       — Да, пожалуй, так и будет, — с насмешкой ответила я.       — Ну же, нашла время издеваться.       — А кто сказал, что я намереваюсь тебя дразнить?..       — Иди сюда, — хмыкнул Суйгецу, положив тёплую ладонь на мою щёку, чем придвинул к себе.       Другая рука насильно надавила на мою поясницу, всё-таки позволив его разгорячённой плоти войти вовнутрь. Губы парня настырно и пылко впились в мои, на что я охотно ответила. Мягкие и нежные, его уста так и возбуждали в глубинах моей сущности неистовый голод. Отдалённые и едва ощутимые толчки нелепо начатого секса не шли даже в сравнение с чувством быстротекущей внутри капилляров крови, что с одним только укусом наполнит полость моего рта.       Обвив шею Суйгецу руками, я углубила наш предельно раскрепощённый поцелуй, позволяя этой близости вскружить голову парню. Он напрасно попытался скрыть некий воодушевлённый звук, напоминающий голодное рычание дикого животного. Воистину несдержанный подросток. Но эта игра в юношеский разврат начинала мне порядком надоедать. Гораздо интереснее, когда они убегают, спасаясь от неизбежного, умоляют о пощаде или предлагают глупую сделку. Да, такое развитие потешит меня куда больше, чем бедного, уже вспотевшего от физической нагрузки Суйгецу. Подчиняясь своим желаниям, я чуть приостановила наш пылкий поцелуй, слегка, а затем умышлено резко прокусила нижнюю губу парня; алая кровь брызнула мне в рот.       — Ай!       Суйгецу тихо вскрикнул, разрывая наш поцелуй. Неопытные толчки и шлепки прекратились, позволив мне выровнять спину. Я подняла руку к лицу Суйгецу, вытирая большим пальцем скопившуюся на губе тёмную жидкость. Он выглядел определённо раздражённым, точно не ожидая того, что стеснительная девушка, которую он решил этим вечером уложить в постель, укусит его. Убрав испачканную руку, я провела влажным пальцем по своим губам, будто подкрашивая их кроваво-красной помадой. Со стороны Суйгецу раздался уловимый смешок.       — Да ты ненормальная, — сказал он, явно довольствуясь толикой садомазохизма. — Но мне нравится.       Протянув к моему лицу руку, он зарылся пальцами в волосах, чтобы убрать их в сторону. В этот раз я не скрывалась. Как только рыжая пелена открыла ему вид, глаза цвета лаванды расширились, вот только совершенно не от щенячьего восторга, а от истинного страха. Очи Суйгецу остекленели, и я отчётливо увидела в них своё неподвижное отражение: стекающая на бледную кожу подбородка струйка крови; едкая и холодная ухмылка, что превращала алые губы в некую высмеивающую парня дугу. Но то, что пробудило в Суйгецу ужас, то, отчего его тело замерло как статуя, а эрекция ежесекундно растворялась от явно неконтролируемой боязни, было спрятано в моих глазах. В его глазах отображались мои пунцовые радужные оболочки, что сияли на чёрном фоне, подобно рубинам. Осознание промелькнуло за пеленой неожиданности, и тело Суйгецу тотчас же напряглось, приготовившись инстинктивно спасаться.       — Т-ты! Ты гуль! — наконец выдал он.       — А что? — довольно ухмыльнулась я.       Парень резко отдёрнул руки, убирая их с моих бёдер, будто холодная кожа его обожгла, но причина даже не в этом. Из-за моей спины, точнее, из поясницы, как раз с того места, за которое минуту назад меня придерживал Суйгецу, медленно выползали чешуйчатые и красные, как маки, щупальца. Можно даже не фантазировать о том, как эффектно выглядело это раскрытие карт, ибо глаза моей сегодняшней жертвы отражали всё лучше зеркал. А ещё там был страх и глубокое отчаянье, словно парнишка не верил в случившееся, будто пытался проснуться и понять, что происходящее всего лишь часть какого-то кошмара. Но нет, реальность более чем ощутима, и я докажу ему, что подобные хитрые и похотливые похождения иногда могут вылезти боком.       — Знаешь, хороший мой, мне хотелось бы кое в чём тебя просветить, — облизав губы, промолвила я. — Все ваши поганые человеческие органы настроены на восприятие внешних раздражителей, отсюда и ваша склонность судить и оценивать по внешности, однако, как всегда, это всего лишь верхушка айсберга. Люди соблазняются надводной частью, забывая о том, что самая главная суть айсберга скрыта и невидима — внешность обманчива, — улыбаясь, закончила я. — Так ты и попался.       — Х-хорошо, я п-понял, — выдавил Суйгецу. — Отпусти меня, я никому не расскажу, кто ты!       — Конечно нет, — нагибаясь к его лицу, продолжила я. — Ты не сможешь.       В этот момент реакция тела Суйгецу, до этого определённо зависшая в состоянии «бей или беги», сделала выбор. Он со всей силы толкнул меня руками в грудь, чем добился желанного: я опрокинулась назад, буквально свалившись на пол с его коленей, что с моей стороны было тоже наигранно. Не люблю, когда жертва лежит бревном и ждёт смерти. А этот бойкий, то, что надо, так почему же не дать ему шанс на своеобразное спасение? Пусть перед смертью думает, что сделал для освобождения всё, что мог.       Суйгецу поднялся с дивана, как и планировалось, запутавшись в своих же спущенных штанах, отчего нелепо повалился на пол. Я ловко поднялась на ноги, наблюдая за тем, как он, подобно червяку, елозил в сторону столика, на котором стояла ваза с мёртвыми розами. Он кое-как ухватил сосуд, швырнув его прямо в меня. И глазом не моргнув, меня защитили щупальца моего кагуне, что параллельно кинулись в атаку, пришпилив жертву к полу, будто огромной вилкой. Комнату наполнил резкий крик боли и едкий стон, который очень скоро прекратит своё гулкое звучание в этих стенах.       Я подошла к извивающемуся на паркете подростку, довольствуясь миной адских страданий и отчаянья на его миловидном лице. Два щупальца удерживали его за руки, точно выкручивая кости Суйгецу, подобно тому, как люди разделывают крылышки цыплёнка. Бледная кожа под давлением разрывалась, как тончайший пергамент, открывая взору аппетитные разорванные мышцы. Деревянная поверхность покрылась лужей тёмно-бордовой крови, что вытекала из открытых ран, закрашивая волосы и одежду Хозуки.       Я приблизилась, изучая содрогающееся тело мальчишки, который был настолько ослеплён болью, что даже не кричал. Лиловые глаза закатывались, оставляя только пронизанные красным капиллярами белки. Подбородок был измазан липкой слюной и даже пеной. Осталось недолго, почти ничего. Я ухмыльнулась, позволяя щупальцам усмирить ноги Суйгецу. Раздался треск разорванной одежды, а затем и едва уловимое паническое мычание парня. Его голова неконтролируемо дёргалась, и я встала на колени, нависая над этой кучей тёплого мяса и крови. Пожалуй, ужин подан.       — Не принимай это близко к сердцу, Суйгецу, — прошептала радом с его ухом я.       Он только подавленно заскулил, скорее всего, даже не понимая, что с ним происходит. Ухмыльнувшись, я положила испачканную кровью руку на его грудь, впившись ногтями в похолодевшую от шока кожу. Его сердце фактически вырывалось из тела, так почему бы мне не успокоить бедного мальчишку? Резко надавив на грудную клетку, я ухватила пальцами скользкий комок мышц и выдернула его, подняв на уровень глаз. Мои ноздри наполнял манящий аромат свежей плоти и терпкий запах мёртвых роз, что вскоре станет частью благоухания свежего трупа.