(не)важно

      Пары, общежитие, дополнительное по английскому, секс: в таком ритме прошли три недели Антона. Он больше не стеснялся выстанывать «я люблю тебя», не боялся проникновений и не смущался разговоров перед камерой. Он так вошёл во вкус, что даже специально потратил не один час времени и выучил эту несчастную фразу, которой он не так давно чурался, на разных языках мира.       После очередного «занятия», они лежали в объятиях друг друга: Арсений пытался отдышаться, а Антон снова и снова неустанно повторял одну и ту же фразу на разных языках.       -Я тебе кохаю, - шёпот на ухо, - je t'aime, - нос прошёл вдоль линии челюсти, - te quiero, - губы мягко чмокнули подбородок, - I love you, - язык обвёл контур губ, - ich liebe dich, - нос плавно потёрся о нос, - ti amo, - нежный поцелуй в прикрытое веко, - mi amas vin*, - губы остановились на лбу.       -Ты специально всё это выучил? – Арсений иронично смотрел в зелёные глаза, держа чужое лицо в ладонях.       -Ага, - Антон смотрел на собеседника так, словно он был единственным человеком во Вселенной.       -Не лень было? – мужчина по-прежнему усмехался и мягко поглаживал чужие скулы большими пальцами.       -Для тебя – не лень. С тобой так хорошо, мне с тобой так нравится, с тобой тепло, - парень договаривал уже в чужую ключицу, он пытался прижаться как можно ближе, потому что знал, как быстро это закончится… слишком быстро.       Арсений лишь вежливо посмеивался и гладил парня по спине, вызывая мурашки каждым движением.       -Ты такой потрясающий, ты просто… - Антон не боялся говорить подобное, пока шла запись, предполагая, что Арсений посчитает реплики парня игрой на камеру, а не искренними признаниями. – Ты лучше всех, кого я когда-либо встречал, и всех, кого я когда-нибудь встречу.       Каждый раз после секса они обнимались не больше пяти - десяти минут, а после Арсений выключал камеру, одевался и больше не касался Антона и не флиртовал с ним, словно между ними никогда ничего не было.       Каждый раз парень держался до последнего: обвивал Арсения руками и ногами, словно коала, и надеялся, что он почувствует что-то, что заставит его передумать, не начинать одеваться, не возвращаться к образу репетитора, не вести себя так холодно. Но каждый раз, заканчивался так же, как и предыдущий. И этот день не стал исключением: Арсений поднялся с кровати, выключил камеру и начал одеваться.       Каждый раз, видя, как фигура мужчины прячется под тонкой тканью домашней одежды, Антон чувствовал, как у него разбивалось сердце. Ведь раз за разом у него в голове крутилась одна и та же мысль: Арсений готов был касаться его только перед камерой, только для видео.       Антон сидел на кровати, одиноко обнимая колени, и грустными глазами смотрел, как спина Арсения скрывается от него под тканью чёрной футболки.       -Я тебе даже ни на капельку не нравлюсь? – парень держал этот вопрос в голове уже не первый день, и даже не первую неделю, но прежде озвучить никак не решался.       -Если бы ты мне не нравился, я бы с тобой не занимался, - мужчина повернулся лицом к собеседнику, но даже не подумал подойти поближе, утешить его или просто сесть рядом.       -Сексом или английским? – Антон поднял глаза так жалобно, словно от ответа зависела его судьба.       -И тем, и другим, - Арсению это казалось совершенно очевидным. – А с чего такой вопрос?       Вместо ответа парень лишь неопределённо повёл худыми плечами.       -Ты помнишь мои условия?       -Два условия: мы не мешаем секс с учёбой; то, что ты спишь с преподавателем, не значит, что ты можешь забить на изучение языка; и второе: ты не влюбляешься в меня, просто поверь, оно тебе не надо, - Арсений говорил так серьёзно, словно они составляли контракт или договор.       -Хорошо.       -Да, помню, просто… - Антон хотел что-то сказать, как-то аргументировать, оправдаться, но понял, что это просто не имело смысла, ведь он сам тогда согласился. Парень вспоминал об этом согласии каждый день и каждый день ненавидел себя за это. Лучше бы он не соглашался, лучше бы они не трахались, лучше бы этого всего не было. – Нет, ничего, забей. Мне уже идти пора.       Арсений не задал больше ни единого вопроса и даже не предложил сходить в душ, хотя делал это после каждой их встречи.       Парень как никогда быстро собрался и пулей вылетел из чужой квартиры, даже не попрощавшись.       Антон злился на себя за глупую несдержанность. Стоило ему тогда отказаться, сейчас не было бы так больно. Он ведь изначально понимал, что не справится, он ведь прекрасно знал, что заранее проебался. Нужно было остановиться ещё до того, как он узнал, какова на ощупь кожа Арсения, каковы на вкус его губы, как звучит его рык, хрипящий прямо над ухом. Сейчас уже поздно, сейчас осталось только два варианта: смириться и молчать или сжечь все мосты и идти дальше. Конечно, ещё можно было бы признаться Арсению, обсудить всё «по-взрослому» и расставить точки над i. Вот только: в чём признаться? Да, Антон чувствовал непонятную зависимость от мужчины. Ему хотелось больше трогать, сильнее выгибаться, громче стонать, глубже чувствовать. Ему хотелось Арсения целиком и полностью. Но была ли это искренняя симпатия, или ему просто спермотоксикоз на мозг давил? Хотел ли он отношений с Арсением, или ему просто нужен был человек рядом? Или эта странная привязанность была вызвана тем, что Арсений лишил его девственности дважды: физически - пару недель назад и морально – в подростковом возрасте. Ведь он был первым порноактёром, которого Антон запомнил в лицо. И именно его видео парень засматривал до мозолей на ладонях.       Антон так глубоко погрузился в свои размышления, что заметил отсутствие наушников – его верного спутника – только по приходе в общежитие. Но ему было плевать, не только на наушники: вообще на всё. Он упал на кровать, уставился пустым взглядом в потолок. Парень чувствовал чёрную дыру в груди. Пустота. Абсолютная беспросветная пустота. Не хотелось ни есть, ни спать, ни лежать, ни стоять, ни сидеть, ни учиться, ни идти на пары, ни идти на дополнительные… особенно сильно не хотелось идти на дополнительные по английскому. Не хотелось видеть Арсения, не хотелось находиться с ним рядом, не хотелось дышать с ним одним воздухом. Хотелось только понять: что же чувствовал сам Арсений? Как вообще можно было понять, что человек, который так целовал, так касался, так шептал, так ласкал, так обнимал, ничего при этом не чувствовал? Антон схватил телефон, чтобы написать Арсению и наконец всё выяснить, но вдруг в его голове до боли чётко прозвучала фраза, которая разбила его сердце на ещё более мелкие осколки.       -Ты помнишь мои условия?       Он проебался, он сам это прекрасно понимал, но, когда Арсений решил напомнить об этом, вдруг стало очень больно. Парень устало выдохнул и накрыл глаза сгибом локтя.       Ему хотелось с кем-то посоветоваться. Или хотя бы просто выговориться. Хотелось высказать всё, что его терзало, всё, что давило, всё, что уже невозможно было держать в голове. Если бы ему сейчас представилась такая возможность, он бы говорил непрерывно на протяжении нескольких часов. Загвоздка была в том, что все его душевные муки крутились вокруг чувств к мужчине. Но Антон ведь не гей. Нет ведь?       Неужели секс с мужчиной непременно делает геем? Секс с мужчиной, чувства к мужчине, мастурбация на мужчину, фантазии о мужчине, эротический сны с участием мужчины.       Это ведь ничего не значит. Все натуралы так делают.