(не)важно

      Арсений стоял в прихожей, держа свою дочь на руках. Кристина — мама Марты — и её жена стояли в пороге, одетые в лучших традициях настоящей русской зимы.       -Вам не кажется, что до Северного полюса отсюда далековато? — Арсений смеялся, рассматривая девушек, которые даже не могли нормально головы́ повернуть.       -Отстань, я нормально здесь не гуляла уже… полгода, наверное, — Кристина смотрела на себя в зеркало и то прятала прядь волос в капюшон, то доставала её обратно. — А там холодрыга такая, что без этого обмундирования, наша прогулка рискует закончиться в ближайшей кофейне, — она всё-таки вытащила прядь и устало выдохнула. — Так, всё давай целоваться, мне уже жарко, — она говорила так, словно Арсений утомил её своей беседой. Но у Кристины была совершенно невероятная способность: она говорила так много и торопливо, что никто, даже при большом желании, не смог бы вставить слово.       Арсений поцеловал обеих девушек в щёки и закрыл за ними дверь.       -Малыш, а ты хочешь пойти погулять со мной и Антоном? — Арсений говорил с ребёнком совершенно серьёзно, словно беседовал со взрослым человеком.       -Не-е, папочка, там же холодно. Я не люблю гулять, когда холодно, — ответ прозвучал также серьёзно, как и вопрос.       -Моя дочка, — улыбаясь произнёс Арсений.       Арсений любил Марту, как никого на свете. Он питал романтические чувства к Антону, дружеские — почти родственные — чувства к Кристине. Но ни то, ни другое и близко нельзя было сравнить с его любовью к дочери. Он влюбился в неё, когда впервые увидел в роддоме и до сих пор не мог перестать восхищаться ею. Да, Арсений пропустил её первое слово. Да, он пропустил и её первые шаги. Он пропустил многое. Но даже сидя в офисе студии, даже на важном совещании Арсений всегда отвечал на видеозвонки от Кристины. Он знал, что она покажет ему дочку. Его дочку.       -Мне нужно сходить в магазин. Ты здесь подождёшь? — говоря это, Арсений уверенно шагал в спальню, потому что точно знал, какой ответ последует.       -Да, папочка, я хочу остаться дома, — Марта закивала, как бы придавая своим словам значимости.       -Антош, — Арсений решил с порога задобрить парня приятным обращением. Антон разбирал свой чемодан и складывал вещи в шкаф. — Как твои успехи? — Арсений решил начать с отвлечённого вопроса.       -Достаточно неплохо, — дипломатично ответил Антон. Он слышал, как Арсений говорил с дочерью в коридоре и понимал, что сейчас его заставят сидеть с ребёнком. Лучшей тактикой он посчитал — не показывать страх. — Привет, Марта, — он помахал девочке и вернулся к чемодану.       -Привет, Антош, — Марта не знала форм его имени, а потому просто повторила то имя, которым парня назвал Арсений. Антон усмехнулся, но лицом к ней не повернулся.       -Мне нужно в магазин сходить, посиди с ней немного, — на одном дыхании выпалил Арсений, видя, что энтузиазмом от Антона и не пахло.       -Ты можешь взять её с собой, — Антон сделал вид, что не слышал её нежелания выходить из дома. Он готов был ради Арсения на многое. Ради (или благодаря) Арсения он принял себя, он лишился девственности, он готов был жить с неразделённой любовью. Но это всё он делал, потому что знал, что кроме него самого никто уж точно не пострадает. А сейчас Арсений предложил ему взять ответственность за ребёнка. — Ну, серьёзно, я за себя-то ответственность взять не могу, а тут целый ребёнок. Чужой ребёнок. А если что-то случится?       -Я тебе доверяю, — невозмутимо ответил Арсений.       -Я себе не доверяю, — отчаянно воскликнул Антон, понимая, что его аргументация слишком слаба под натиском уверенности Арсения.       -Малыш, ты поможешь Антону разобрать вещи? — Арсений кивнул на полупустой чемодан.       -Да, папочка, — заключила Марта, подумав с полминуты.       -Ты моё солнце, — Арсений поцеловал дочку в щёку и поставил её на пол, — а ты не дуйся, — в два шага Арсений приблизился к Антону и оставил поцелуй и на его щеке, — она классная.       -Ага, охотно верю, — иронично ответил парень.       -Кому что купить? — деловито спросил Арсений, открывая заметки в телефоне.       -Папочка, я хочу хлеб и сметану, — Марта застенчиво завела руки за спину, смотря на Арсения снизу — вверх.       Арсений одобрительно кивнул и записал продукты в заметки. Антон удивлённо сложил брови и вопросительно посмотрел на Арсения. В зелёных глазах вопрос казался совершенно очевидным: какой вообще ребёнок из всего, что есть в магазине, выберет хлеб и сметану?!       -В Америке сметана похожа на греческий йогурт, удовольствие довольно сомнительное. А хлеб… даже объяснять не хочу, но с нашим он и рядом не стоял.       -Извините, я щёлкал каналы и наткнулся на какую-то ватную передачу? — Антон и подумать не мог, что человек, который с удовольствием уехал в другую страну, может так нахваливать родину.       -Ватную? — Арсений был почти уверен, что он ослышался.       -Ну, типа, — Антон как-то не подумал, что Арсений вообще-то восемь лет провёл за границей и мог не знать некоторых сленговых выражений, — пропагандистская передача о величии Руси-матушки.       -А-а… нет… знаешь, что, вот будем в Америке, я заставлю тебя попробовать и сметану, и хлеб. Посмотрим тогда, кто из нас пропагандист, — Арсений злобно зыркнул на парня, а тот лишь вскинул руки, без слов говоря: сдаюсь. — Малыш, а варенье будешь?       -Да, папочка, — девочка резво закивала, — я хотела попросить, но забыла, как это называется. С клубникой.       -Хорошо, малыш, — Арсений записал варенье в заметки и поднял взгляд на Антона, — Антош, хочешь чего-нибудь?       -Ой, папочка, а купи мне петушка на палочке, — язвительно произнёс Антон, закусив губу, — что-то мне пососать захотелось, — он расплылся в отвратительной самодовольной улыбке.       -Зубы болеть будут, — грубо, но не агрессивно произнёс Арсений, быстро глянув на Марту, а затем злобно зыркнув на Антона.       Арсений никогда не был противником грязного флирта. Не чурался и прилюдного грязного флирта. Но при дочери он не мог позволить ни себе, ни кому-то ещё перекидываться грязными, пусть и тонкими намёками. Да, она вообще-то ничего пошлого не заметила. Вряд ли она способна заметить вообще хоть что-то пошлое. Но Арсению это всё равно казалось неприятным и даже мерзким. Да, у него буквально есть своя порностудия, но это не значит, что он по жизни озабоченный.       Он никогда не повышал при ней голос и не вёл себя агрессивно или неосмотрительно, боялся напугать. Больше всего на свете Арсений боялся оставить Марте детскую травму. Сам он рос без отца, но общался с огромным количеством квиров, которые и к зрелому возрасту не смогли оправиться от детских переживаний из-за плохих отношений с отцом. Рядом с ней Арсений превращался в святого, в ангела. Рядом с ней Арсений был лучше. Ради неё Арсений хотел быть лучше.       -Я буду зелёные яблоки, — произнёс Антон, явно пристыженный реакцией Арсения. Их «телепатическая связь» крепла с каждым днём, так что Антон сразу понял, что грязный флирт на сегодня запирается в прикроватную тумбочку.       -Кислые которые? — недоверчиво уточнил Арсений. Вместо ответа Антон лишь утвердительно кивнул. — Они же противные.       -Они противные, я противный. Мы ладим, — Антон умиротворённо усмехнулся. На самом деле, он уже начал переживать, что его шутка про петушка всерьёз разозлила Арсения.       -И не поспоришь же, — Арсений принял крайнюю реплику за извинения и был рад тому, что они решили всё без лишних размусоливаний, — так, всё, я полетел. Я быстро, — кричал он уже из коридора. Входная дверь хлопнула, ключ повернулся в замочной скважине, а в квартире повисла тишина.       Антон и Марта смотрели друг на друга, как два маленьких зверёныша, которые видели друг друга в первый раз.       -И что мы будем делать? — Антон точно знал, что ребёнка нужно чем-то занять, чтобы он не начал рисовать на обоях или важных документах, но, как именно её развлекать, Антон понятия не имел.       -Ты можешь включить мне мультики и заниматься своими вещами, — Марта пожала плечами, словно это и так было очевидно.       -А ты и правда крутая, — Антон одобрительно посмотрел на девочку и направился в гостиную, пропустив Марту вперёд себя, — какой мультик хочешь?       -Гравити Фолз, — удивительно чётко для ребёнка произнесла девочка, забираясь на диван.       -Ой, мне он тоже нравится, — Антон не соврал, у него даже был сохранён плейлист со всеми сериями на YouTube, поэтому он без лишних сложностей подключился к телевизору и включил мультсериал, — а кто твой любимый герой?       -Диппер, — Марта ответила не сразу, а после серьёзных раздумий, — потому что он умный и много читает.       -А ты любишь читать? — с удивлением спросил Антон. Он был уверен, что её выбор падёт на Мейбл, потому что она весёлая и у неё прикольные свитеры. Какой ребёнок вообще выберет персонажа любимым, потому что он много читает?       -Да, и мама любит читать, и мамочка, и папочка, — Антона зацепило это «и мама, и мамочка». Ведь один из гомофобных аргументов против того, чтобы однополые пары усыновляли детей — это «ребёнок запутается, если у него будут не мама и папа, а мама и мама». Эта надуманная проблема решается вот таким до смешного простым образом, — а мама говорит, что люди, которые читают, много думают и, поэтому они умные.       -Да, мне кажется, что твоя мама права, — Антон присел на диван. Ему совсем расхотелось идти прятаться от ребёнка разбирать чемодан. Марта разительно отличалась от того образа ребёнка, который прежде был в голове Антона. С ней можно было выстроить интересный диалог, а не смеяться с того, что она неправильно произносит слова или смешно матерится. — А какая у тебя любимая книжка?       -«Коралина», — Марта произнесла это с чистым американским акцентом. До Антона только сейчас дошло, что эта маленькая девочка свободно (насколько это возможно в её возрасте) говорила на двух языках.       -Это про девочку с синими волосами? — уточнил Антон.       -Да. А ещё я мультик такой смотрела. Он мне тоже нравится. А ещё, — девочка приосанилась, показывая, как она гордится тем, о чём говорит, — папочка подарил мне куклу совсем как в мультике: с синими волосами, глазами-пуговицами и даже в жёлтом плаще. — Антону показалось очень милым то, как она особенно выделила жёлтый плащ, а не, например, пуговицы вместо глаз.       Антон помнил, как тепло Арсений говорил о дочери. А сейчас он увидел, что эта теплота взаимна. Ведь восхищение Марты было адресовано не столько игрушке, сколько тому, кто ей её подарил.       -А ты в Америке живёшь? — Антон уселся поудобнее, скрестил ноги и опёрся локтем о спинку дивана.       -Да, — Марта смотрела на Антона, даже несмотря на то, что на фоне шёл её любимый мультик. Парень не мог не отметить, что для ребёнка она очень хорошо концентрировалась и вежливо разговаривала.       -Ты очень здорово разговариваешь по-русски. Ты большая молодец, — Антон почему-то решил, что просто не может этого не сказать.       -Это меня мама учит говорить по-русски, — она произнесла это с гордостью, — и папочка со мной на русском разговаривает. — Антон никогда не видел ребёнка, который, говоря о своих родителях, выглядел бы таким восхищённым.       -А у тебя мозг не кипит?       -Что? — Марта знала слова, произнесённые Антоном, по отдельности, но вместе они превращались в какую-то странную кашу.       -Ты умеешь говорить и на русском, и на английском, — Антон чуть было не ударил себе по лбу за то, что сам не догадался, что такая формулировка вряд ли будет ей понятна, — ты не путаешься?       -Иногда путаюсь и разговариваю с мамой на английском, а с мамочкой на русском, — Марта звонко рассмеялась. Антон широко улыбался: её детская непосредственность умиляла его. Никто в целом мире не понял бы, в чём заключался юмор. Но она понимала. И этого ей было достаточно.       -Ты очень умная девочка.       Антон никогда не разделял всеобщего восхищения детьми. Он был склонен называть детей «заготовками под человека». Но сейчас он вдруг осознал, что дело было не в детях, а в их родителях. Детьми заниматься нужно. И по Марте действительно видно, что она не результат случайного незащищённого секса, а ребёнок, которого ждали, которого хотели, которого любят.       -Папочка тоже так говорит, — Марта улыбалась, гордо поднимая подбородок. Она быстро глянула на телевизор, чтобы не упустить происходящее на экране.       -А знаешь, кого мне напоминает твой папочка? — Антон уже давно придумал эту аналогию, но не знал, с кем ею можно поделиться.       -Кого?       -Стэнфорда, — Антон улыбался, ожидая реакции, — ну, того, который учёный.       -Точно! — радостно воскликнула Марта, — потому что он такой же умный и крутой, — Антон видел звёздочки в голубых глазах, когда девочка говорила об Арсении. На секунду парень даже задумался, как, наверное, здорово иметь с кем-то такую невероятную связь, как у этих двоих.       -Ага, — усмехнулся парень, — и такой же зануда.       -Зануда значит умный? — переспросила Марта.       -Да, — Антону вдруг стало немного стыдно, — это очень умный.       -Тогда точно как папочка, — Марта выглядела такой счастливой, словно ничего приятнее в жизни не слышала. — А ты знаешь, что моё имя и на русском, и на английском можно говорить?       -Правда что ли? — видя горящие глаза, Антон решил ей подыграть.       -Да, я всегда только правду говорю, — уточнила она так, словно это было очень важным уточнением. — И у мамы тоже имя можно говорить и так, и так. А у мамочки совсем английское имя, — девочка быстро переключилась и говорила очень бодро. Антон невольно вспомнил манеру речи Кристины и улыбнулся. Ему показалось очень милым то, что Марта перенимала манеру разговора у своей мамы.       -А у папочки? — его всё ещё забавляло, что Марта зовёт Арсения именно так.       -А у папочки совсем русское, — быстро ответила Марта и серьёзно посмотрела на Антона, — а у тебя?       -Хм, думаю, в Америке моё имя звучало бы как «Энтони», — задумчиво произнёс парень.       -Ой, у папочки есть знакомый, которого зовут Энтони, — вспомнила Марта, — он мне даже книжку подарил.       -Хорошая была книжка? — невозмутимо поинтересовался Антон, старательно делая вид, что у него не проскочило ни одной ревнивой мысли.       -Там было очень много картинок, и всего лишь по две строчки слов на каждой странице, — Марта поморщилась, — мамочка говорит, что я всегда должна говорить спасибо, потому что я воспитанная девочка, — она перешла на шёпот и пододвинулась к Антону поближе, — но мне совсем не понравилась та книжка.       -А он сам тебе понравился? — произнеся это вслух, Антон прикусил язык. Ревнивые мысли всё же не смогли остаться только в голове.       -Ну, мамочка говорит, что все люди красивые и хорошие, — она вновь говорила нормальным голосом, но решила остаться сидеть совсем близко к Антону, — но мне больше ты нравишься, чем он.       -Серьёзно что ли? — Антон совершенно не ожидал услышать что-то подобное.       -Да, — Марта кивала, словно сказала что-то очевидное.       -Спасибо, мне очень приятно, что ты так думаешь, — Антон уже готов был признаться в любви этому ребёнку. Готов был сидеть с ней хоть каждый день. — Знаешь, я никогда не встречал таких умных девочек, как ты. Я очень рад, что мы познакомились.       -Ты классный. Ты мультики любишь. И папочку любишь, — произнесла она с детской непосредственностью. С полминуты она молча размышляла о чём-то, пока наконец не озвучила свой вопрос, — а ты поедешь с папочкой в Америку?       -Ага, совсем скоро, перед Новым годом, — Антон прокручивал мысли о поездке в голове так часто, что ответил, совсем не задумываясь.       -И останешься?       -Нет, мы вернёмся в январе.       -Нет, ты не понял, — она произнесла это не с осуждением, а с искренней обеспокоенностью, — потом, когда у папочки закончится отпуск, и он вернётся в Америку, ты поедешь с ним?       -Ну, я пока даже не знаю, — Антон не хотел показывать, но он боялся этого вопроса, — а ты бы хотела? — он решил немного сдвинуть градус внимания.       Хотел ли Антон быть с Арсением? Да. Готов ли переехать к Арсению? Судя по чемодану в соседней комнате — ответ очевиден — да. Был ли он готов бросить всё (было бы, что бросать) в России и улететь в другую страну? Скорее да, чем нет. Было только одно «но». Арсений, кажется, даже не думал предлагать это Антону. Но парень пытался не думать об этом. Ведь они встречались всего-ничего — две недели. Вряд ли нормальные люди вообще съезжаются спустя две недели отношений. Однако чемодан Антона уже пару часов лежал в спальне.       -Да, ты хороший, — невозмутимо произнесла Марта, она воспринимала это не как комплимент, а как констатацию факта.       -Как ты это так быстро поняла? — усмехнулся Антон.       -Потому что папочка тебя любит, значит, ты точно хороший, — она сказала это ровно и спокойно, поглядывая на телевизор. А у Антона внутри бабочки запорхали. Арсений ещё ни разу не говорил ему такого. Антон перестал ждать ту самую фразу, как и первый секс. Антон решил, что в постоянном ожидании он может пропустить те важные моменты, которые, безусловно, происходят и будут происходить.       -А ещё у тебя глаза добрые, — продолжила Марта, пользуясь заминкой парня, — мамочка говорит, что я хорошо в людях разбираюсь, — она вновь весело улыбнулась.       Антон больше не мог с ней разговаривать. Он хотел закрыть лицо ладонями и долго-долго умилительно визжать. К счастью, едва он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, как из прихожей послышался звук открывающейся двери.       -А вот и папочка вернулся, — усмехнулся Антон и, подхватив Марту на руки, резво зашагал в коридор.       -Смотрите-ка, кто тут больше не боится сидеть с детьми, — Арсений снимал вязаный хомут с шеи.       Только сейчас Антон заметил, что Арсений был в его чёрной куртке. Парень часто подкалывал Арсения за то, что он носит пальто зимой. «Зима — зимой, но жопа ж мёрзнет», — говорил ему Антон. На что Арсений отвечал, что он почти всегда катается на такси, и тёплая куртка ему без надобности. Вот только, видимо, вызывать такси до соседнего двора Арсений не решился.       -Малыш, ты не устала за ним присматривать? — Арсений торопливо высвобождался из плена огромного пуховика Антона.       -Нет, папочка, он у тебя послушный, — Марта погладила Антона по голове.       Арсений рассмеялся, а Антон лишь усмехнулся и посмотрел сперва с прищуром на Марту, а затем с укором на Арсения.       -Ты был прав, — Антон не мог дуться на них, — она потрясающая. Арсений поднял взгляд и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг замер, не произнеся ни слова. Он смотрел на них и не мог оторваться. Его парень с его дочерью на руках смотрелись так органично, так правильно, словно именно так и должно быть. Это правильно, да.       -Арс, ты чего? — нахмурившись, спросил Антон, когда спустя полминуты Арсений всё ещё стоял без движения.       -А? — Арсений пришёл в себя и, быстро скинув зимние ботинки, направился на кухню, — ну, вы там идёте?       Войдя на кухню, Антон усадил Марту за стол, а сам принялся разбирать пакет с продуктами.       -Малыш, ты сейчас кушать будешь или попозже? — Арсений тщательно вымыл руки. Гигиена всегда была для него важным пунктиком, а сейчас, когда за столом сидела Марта, он намылил руки дважды, прежде чем подойти к ней.       -А можно мне сейчас только сметану? — она сидела за столом с такой непоколебимой уверенностью, словно не могла положить на него подбородок, не сгорбившись при этом в три погибели.       -Конечно, можно, — Арсений достал из пакета банку сметаны, — а хочешь, я тебе в сметану варенья добавлю?       -Да, — она восторженно накрыла ладонями щёки, — а ты посидишь со мной?       -Конечно, малыш, — Арсений ответил, не задумавшись ни на секунду. Он быстро смешал в тарелке сметану с вареньем и поставил угощение на стол. Он подхватил ребёнка на руки, уселся на стул и посадил Марту себе на колени. Так она могла нормально доставать до стола. — Малыш, какие у тебя косички красивые, кто тебя сегодня заплетал?       -Мама, а мамочка бегала по дому и искала фен, а потом колготки, а потом резинку и ещё зарядку…       «Конечно лесбиянки красиво заплетают, у них ведь такие ловкие и натренированные пальцы, » — подумал Антон, но знал, что озвучивать эту шутку ему нельзя. А потому отделался лишь неловкой усмешкой.       -А мы, оказывается, оба любим «Гравити Фолз», — быстро произнёс Антон, чтобы замять свою усмешку.       -Ага, — согласилась Марта, интеллигентно поедая сметану, — и Антон сказал, что ты умный, прямо как Стэнфорд! — она сказала это с гордостью и восторгом.       -Это тот, который учёный? — уточнил Арсений. Он точно знал ответ, но хотел, чтобы Марта почувствовала: он обратился к ней, как к эксперту в данной области.       Антон скептично посмотрел на Арсения, мол: ты взрослый серьёзный мужчина, владелец порностудии, и знаешь персонажей детского мультфильма? Арсений поймал этот взгляд и ответил парню вслух.       -У меня ребёнок, конечно я смотрел этот мультик, — теперь скептичный взгляд отправился уже Антону, — даже не знаю, спрашивать ли мне, почему ты его смотришь или нет, — иронично произнёс Арсений. Он быстро переключился с недовольного лица Антона на Марту, — а что он ещё рассказывал?       -Сказал, что ты очень-очень умный… — она задумалась, — Антош, как это называется? — серьёзно спросила она.       -Зануда, — Антон улыбнулся, глядя на ребёнка, — Арс, это буквально самый умный ребёнок из всех, кого я когда-либо знал, — он прятал самодовольную улыбку, отвернувшись к раковине.       -А ещё у него имя можно и по-русски, и по-английски говорить, — авторитетно заявила Марта, — и что его в Америке будут звать также, как твоего знакомого Энтони. Того, который мне книжку ненастоящую подарил.       Арсений поднял взгляд на Антона, выжидая его реакцию. Но Антон самодовольно мыл яблоки. Ему было плевать на Энтони, ведь Марта сказала, что он ей не нравится, а значит, шансов у него не было.       -А вы вещи разобрали? — спросил Арсений, обращаясь к Марте. И Антон не был против, наоборот, он был очарован этим. Когда Арсений находился рядом с дочкой, всё происходящее вокруг для него меркло.       -Нет, папочка, мы забыли, — спокойно произнесла Марта без доли сожаления.       -Ну, тогда сейчас ты покушаешь сметанку, а Антон — свои противные яблоки, — Арсений иронично зыркнул на парня, который как раз чистил и нарезал яблоки, — и будем заниматься делами. Антон — разбирать вещи, а мы с тобой… чем хочешь заняться?       -Давай посмотрим «Гравити Фолз», там Антош уже включил, — невозмутимо произнесла.       -Малыш, правильно говорить: «Антоша» -если хочешь сказать ласково, или «Антон» — если хочешь сказать серьёзно, — пояснил Арсений. В его тоне не было нравоучения.       -Но ты же сам говорил Антош, — с недоверием произнесла Марта.       -Да, ты права, но смотри: я могу позвать тебя «Март». Март, какие у тебя красивые косички. Но когда я говорю про тебя кому-то другому, я скажу «Марта». Антон, смотри, как Марта аккуратно кушает. Также и с Антоном. Я могу позвать его: Антош, хорошо, что ты включил «Гравити Фолз». Но тебе я скажу: там Антоша включил мультик. Понимаешь?       Переварив услышанное, Марта понимающе закивала.       Антон стоял, держа руках яблоко и нож, но не мог оторвать глаз от Арсения с Мартой. Их связь казалась ему чем-то совершенно невообразимым. Они так похожи и одновременно такие разные. Арсений так восхищённо смотрел на Марту, что у Антона аж дыхание спирало. Сказывались ли здесь его проблемы с отцом, или просто картина была невыносимо трогательной? Неважно. Важно, что с ними Антон чувствовал себя как дома.       -Кстати, малыш, чего хочешь на ужин? Я купил какие-то новые детские макароны. Будешь макароны с сыром? — на этой фразе Арсения Антон показушно поморщился.       -Не-е, папочка, я не хочу макароны с сыром, — Марта поморщилась, но чуть сдержаннее, чем Антон.       -Это самое переоценённое блюдо, — с видом знатока заключил Антон.       -Ты явно не пробовал устриц, — Арсений иронично вскинул брови и вернулся взглядом к Марте, — а как на счёт запечённой курочки с картошкой?       Марта подняла взгляд на Арсения и зашептала так, словно она хотела обсудить секретнейшую теорию заговора, — как мама на Новый год делает? — её глаза удивлённо округлились. Арсений смотрел голубые глаза, которые были точной копией его собственных, и готов был сделать всё, о чём Марта бы его попросила. А она смотрела на него так, словно он всемогущ.       Она видела в нём супергероя. Он был супергероем ради неё.       Антон наблюдал со стороны и не мог перестать умиляться. Картошка с курицей. Не самое сложное блюдо. Не самое редкое. Но для неё оно было таинством. Для неё это был символ праздника. Антон уже и не мог припомнить, когда в последний раз он искренне радовался какому-либо празднику.       -Да, как мама на Новый год делает, — умилённо подтвердил Арсений.       -А так можно? Сейчас же не Новый год, — пояснила Марта на случай, если Арсений вдруг забыл.       -Можно малыш, конечно, можно, — он поцеловал ребёнка в висок и не мог перестать улыбаться. Он нашёл взглядом Антона, и тот одними губами произнёс «я сейчас распла́чусь». Арсений понимающе кивнул, как бы подтверждая: я тоже.       Это был такой момент, в который не хотелось надевать маску безразличия. Не хотелось скрывать эмоций. Антон не боялся выглядеть глупо перед этими двумя. Антон на секунду задумался, что был бы не против завести ребёнка вместе с Арсением.       -Марта, а ты любишь зелёные яблоки? — Антон поставил на стол блюдце с аккуратно почищенными и порезанными яблочными дольками. Он захотел перевести тему, пока они на пару с Арсением совсем не размякли.       -Не знаю, — бодро отозвалась девочка, положила ложку и потянулась за яблоком. Она откусила небольшой кусочек и по-детски эмоционально поморщилась.       -Малыш, если тебе не нравится, ты можешь выплюнуть, — Арсений погладил дочь по спине, — ничего страшного.       Антон еле сдержался от шутки из серии: интересно, как часто Арсений советует кому-то сплёвывать, а не глотать.       -Мне нравится, — победоносно произнесла Марта, проглотив кусочек яблока.       Арсений удивлённо взглянул на улыбающегося ребёнка.       -Арс, извини, но я в шаге от того, чтобы попросить у тебя её руки, — восторженно произнёс Антон.       -Не дождёшься, надеюсь, она вырастет лесбиянкой, — прагматично произнёс Арсений. Он был из тех отцов, которые обычно гоняют «ухажёров» своих дочерей ещё на детской площадке.       -Эх, тогда мне придётся остановиться на тебе, — Антон схватил с блюдца яблочную дольку и съел её в пару укусов. Арсений поморщился, глядя на него.

***

      Спустя пару часов Антон наконец разобрал чемоданы. Он и подумать не мог, что для того, чтобы разложить все его немногочисленные вещи, нужно столько времени. Закончив, он облегчённо выдохнул и зашагал в гостиную.       Арсений сидел на диване напротив телевизора и смотрел мультик, пока у него на руках спала Марта. Антон замер в дверях, не решаясь зайти и потревожить их идиллию. Это был их момент, их мультфильм, их день. Арсений заметил нерешительность Антона и приглашающе кивнул ему, аккуратно, чтобы не разбудить ребёнка.       Антон тихо, буквально паря над полом, подошёл к дивану и уселся рядом с Арсением, удобно разместив голову на его плече. Теперь они вдвоём смотрели мультсериал, который определённо был им не по возрасту. Но им было всё равно.       -Хватит пялиться на Форда, — прошептал Арсений, умилённо улыбаясь, — не заставляй меня ревновать.       -Ничего не могу с собой поделать, — зашептал в ответ Антон, — люблю занудных шугар дедди, — Арсений осуждающе зыркнул на парня, а тот лишь вытянул шею и лениво поцеловал чужую щёку. — А тебе кто нравится?       -Зус. Он, конечно, балбес тот ещё, но зато добрый и милый. И преданный, — Арсений зарылся носом в светлую макушку и коротко поцеловал её.       -У тебя не возникало мысли снять пародию на «Гравити Фолз»? — Антон намеренно опустил слово «порно». Да, Марта спала. Да, даже если бы она не спала, она всё равно вряд ли поняла бы, о чём они говорили. Но это было важно для Арсения, поэтому Антон и не думал вести себя несдержанно.       -Я никогда не участвовал в съёмках пародий. Я даже не знаю, нужно ли там авторские права покупать или нет. Хотя, всегда есть лазейки: если подобрать актёров, в целом похожих на персонажей, но при этом не называть имён, то никто не придерётся, — прагматично рассуждал Арсений.       -А каких персонажей ты бы снял?       -Ну, это зависит от жанра. Если твинки, то Робби и Диппера, наверное… — Арсений говорил серьёзно, без намёка на усмешку или иронию. — Групповое можно было бы сделать: чтобы влиться в компанию Робби, Диппер станет боттомом, который пойдёт по кругу. Можно совсем глупую сцену сделать: гномы перепутали Диппера с Мейбл, но в процессе решили не останавливаться, — Арсений сосредоточенно смотрел на экран. — Ещё неплохо смотрелись бы близнецы Стэны с Зусом, потому что он вроде как на всё готов ради этой семьи, — он мягко улыбнулся, но не фантазии в своей голове, а тому, что вспомнил момент из мультсериала, — но если со Стэнами будет Диппер, то можно будет табу-кинк приплести. Видео с дядюшками и отчимами хорошо заходят.       Антон смотрел на Арсения глазами-сердечками. Никто в целом мире не смог бы так спокойно и прагматично обсуждать порно-пародию на детский мультсериал.       -Знаешь, сексуальнее взрослого зануды может быть только взрослый зануда с ребёнком на руках, — Антон проговорил это тихо, но очень чётко, — как думаешь, проблемы с отцом сказываются? — он усмехнулся.       -Возможно, — Арсений тоже усмехнулся, но как-то по-особенному, как-то слишком по-доброму, слишком уютно.       Арсений посмотрел на Марту. Вот она — его любимая дочка — рядом с ним. Она любит его просто за то, что он рядом, за то, что он хочет быть рядом.       Арсений перевёл взгляд на Антона. Он сидел и смотрел мультфильм на телевизоре. Вот так вот просто. Арсений любил его непосредственность. Любил его местами глупое чувство юмора. Любил его эмоциональность. Любил его подростковый стиль в одежде. Любил его чёлку, вечно спадающую на лоб. Любил его зелёные глаза и то, как они блестели, глядя на него. Любил его детскую непосредственность. Любил его… Любил его.       То ли Марта заставила Арсения расчувствоваться, то ли луна была в романтической фазе, то ли переезд парня показал серьёзность его намерений. Неважно, какая у этого была причина. Важно, что Арсений наконец почувствовал это и понял, что просто не может молчать.       -Я люблю тебя, — он сказал это чётко, но спокойно, не совершив ни единого лишнего телодвижения.       Антон весь оцепенел. Он мечтал услышать эту фразу уже очень давно. Но сейчас, когда наконец услышал, не смог сказать ни слова. Он даже дышал с трудом. Антон и сам говорил это Арсению, но то было словно в прошлой жизни. Было как-то не по-настоящему. А теперь… нет, он не передумал, он любил Арсения с тех самых пор, как наконец понял и принял себя. Но сейчас всё было как-то пугающе-реалистично. Как будто назад дороги нет.       -Я не жду ответа, — прошептал Арсений, когда повисшая пауза затянулась, — просто хочу, чтобы ты знал, — Арсений невесомо поцеловал парня в макушку, — и я очень рад, что ты переехал ко мне.       Антон готов был отдать годы жизни, чтобы это мгновение остановилось. Он хотел раствориться в этой атмосфере. Хотел записать воспоминание и пересматривать его каждый день.       Он всё ещё не двигался и почти не дышал. Только спустя пару минут до него дошло, что он вообще-то так ничего и не ответил.       -Я люблю тебя, — Антон поцеловал шею Арсения, — люблю тебя с тех пор, как впервые сказал это.       Антон удобно расположил голову на чужом плече, когда услышал облегчённый вздох. Губы парня растянулись в улыбке, потому что стало совершенно очевидно: вопреки своим словам, Арсений ждал ответа.