(не)важно

      Для одних утро воскресенья — возможность отоспаться после субботней вечеринки, для других — шанс выспаться после тяжёлой рабочей недели, а кто-то просыпает его, как и любое другое утро. Но абсолютное большинство уж точно сходится на том, что проспать его — лучшая идея. Но Арсений не относился к этому «абсолютному большинству». Арсений проснулся чуть ли не с первыми лучами солнца и поднялся с кровати, чтобы задёрнуть одну штору — ту, которая закрывала от утренних лучей половину кровати, на которой сопел Антон.       Арсений вернулся в кровать, и его взору открылся вид на спящее лицо, уткнувшееся острым носом в подушку. Он огладил подушечками пальцев впалую щёку и поцеловал парня в лоб. Арсений успел оставить на чужом лице ещё семь поцелуев, прежде чем Антон, нахмурившись, приоткрыл один глаз.       -Что ты хочешь на завтрак? — спросил Арсений, прежде чем Антон успел проснуться достаточно, чтобы понять, почему именно он вообще проснулся.       -Сон, — невозмутимо ответил парень, закрыв глаза, — как минимум до обеда.       -Антон, — строго произнёс Арсений, прекрасно понимая, что если он сейчас не разбудит парня, то до вечера тот вообще вряд ли вылезет из-под одеяла.       -Я буду пиццу, — отозвался парень, натягивая одеяло до самого носа, — не зря же я себе такое тело потрясающее в зале сделал.       -Три посещения, — уточнил Арсений, — мы были в зале всего три раза. Просто невозможно сделать себе тело за три посещения, — Арсений сел на кровати и прочистил горло, — к тому же, видел я, как ты занимаешься…       -Ты сейчас хочешь сказать, что у меня не шикарное тело? — Антон угрожающе нахмурил брови. Учитывая то, что глаза он всё ещё на отрез отказывался открывать, нахмуренные брови смотрелись особенно забавно.       -Я просто хотел спросить, какую пиццу ты будешь, — не без удовольствия уступил Арсений.       -Что-нибудь с мясом и колбасой, — угрожающий домик бровей расслабился, и лицо вновь приняло удовлетворённый вид, — и чтобы подольше готовили, — подметил парень так, словно время, затраченное на приготовление было куда важнее, чем начинка пиццы, — а я их здесь подожду, — Антон по-детски обнял подушку и уткнулся в неё носом.       Арсений быстро заказал пиццу, кинул телефон на кровать и лёг обратно на подушку. Он изучающе водил кончиками пальцев по лицу Антона (или скорее — по тем немногочисленным участкам его лица, которые не были спрятаны под одеялом).       -Если ты пытаешься меня соблазнить, — невозмутимо донеслось из-под одеяла, — то у тебя ничего не получится, я выбираю сон. Эта твоя Америка слишком активная. Я хочу хоть денёк по-русски полениться. Арсений усмехнулся. Он опустил краешек одеяла, чтобы лучше видеть лицо Антона. Арсений за неделю видел на этом лице почти все возможные эмоции. Антон ругался на будильники перед рабочим днём. Плакался утреннему кофе о том, какой сложный день ему предстоит. Злился на носки за то, что они никак не могут по парам нормально разбиться. Скучал над документами, которые перебирал в офисе. Смеялся с шуток Серёжи во время обеденного перерыва. Подозрительно смотрел на актёров, которые разговаривали с Арсением. Краснел, когда случайно вошёл не в тот кабинет, и наткнулся на самый разгар съёмочного процесса. Улыбался, изучая город. Смущался держать Арсения за руку в общественных местах. Смущался, но руку не отпускал.       Он любил это лицо. Любил каждое движение бровей и каждый взмах ресниц.       -Ты такой котёнок, — неожиданно даже для себя произнёс Арсений, не отрывая глаз от чужого лица.       -Чего?! — удивлённо просил Антон, сложив брови и наконец открыв глаза. Даже скорее: широко распахнув глаза.       -Пытаюсь быть романтичным, — пояснил Арсений.       -А, ну, тогда ладно, — Антон и сам не понял, почему так резко отреагировал, ведь Арсений никогда не жалел для него приятных слов. Но на этот раз определённо было что-то особенное. Оба это почувствовали, — можешь продолжать говорить мне комплименты, а я пока посмотрю эротический сон с твоим участием, — Антон закрыл глаза и зарылся в одеяло.       Арсений поцеловал парня в лоб и, поднявшись с кровати, направился в ванную, думая о том, что некоторым снам, вероятно, было бы не лишним стать явью.

***

      Арсений сидел на кровати и наблюдал за Антоном, который медленно шагал по комнате. Парень неторопливо «доплыл» до окна и остановился, рассматривая вид за ним. Солнце уже почти спряталось за горизонт, город постепенно готовился засыпать.       А Арсений не мог перестать думать о скоротечности времени. Буквально только что было утро, он будил Антона, завтракал пиццей в кровати и до обеда пытался оторвать парня от кровати. Буквально только что они гуляли по городу, взявшись за руки, обнимались на набережной и ужинали в китайском ресторане. И вот уже наступил вечер.       Говорят: «счастливые часов не наблюдают». Арсений никогда не любил русские пословицы. Они для него совком пахнут. Но в этой конкретной фразе было что-то особенное. Дни Арсения и прежде проносились в бешеном ритме, но только сейчас он остановился и явственно это заметил. И ему это нравилось. Нравилось то, как Антон влиял на него, сам того не понимая.       Антон отодвинул ту штору, которую утром задвинул Арсений. Парню нравилось голое окно, нравилось видеть большой город. Нравилось видеть город из окна Арсения.       Парень зашагал дальше и остановился, лишь достигнув книжной полки.       -Чуть не забыл, — внезапно произнёс Антон, — можно я потом «Назови меня своим именем» с собой в Россию возьму? Она же у тебя здесь на английском? — Антон даже не обернулся на собеседника, он потянулся за книгой с голубым корешком, чтобы ответить на свой вопрос самостоятельно.       -Да, конечно, да, — отозвался Арсений, наконец выйдя из транса.       -Спасибо, — убедившись в том, что книга была на английском, парень поставил её на место и зашагал обратно к окну. Оно манило его больше всего в этой комнате.       -Тош, — мягко, без нажима произнёс Арсений, не отрывая глаз от удивлённого Антона.       -Мм? — удивлён — неподходящее слово. Антон был огорошен, ошарашен, поражён, но тщательно попытался это скрыть и спокойно обернулся. Это обычное обращение, которое Арсений уже использовал. Но делал он это так нечасто, что оно стало для них особенным.       -Иди сюда, — Арсений похлопал по одеялу рядом с собой. От серьёзного тона и коротких фраз в сердце Антона поселилась паника. Так о хорошем не сообщают. Так обычно говорят, что умер твой любимый хомячок, что твой отец ушёл из семьи или что твой любимый человек разочаровался в тебе и собирается разорвать ваши отношения.       -Только не говори, что мой любимый паук из ванной пропал, — Антон попытался пошутить, это была его естественная реакция на стрессовые ситуации.       -Чего? — Арсений так серьёзно настроился на то, о чём он собирался сказать, что неловкая шутка Антона ввела его в замешательство.       -Ты меня пугаешь, и я пытаюсь шутить, — неловко произнёс Антон, ломая пальцы.       -Прости, я не хотел пугать, я просто, — он глубоко вдохнул, а выдохнув, посмотрел в зелёные глаза, — я люблю тебя.       Антона словно молнией пронзило. Арсений говорил эту фразу лишь раз. Антон хотел смаковать её так долго, как это только возможно.       -Арс… — единственное, что парень смог произнести, но в этом слове столько чувств, что и добавлять ничего не нужно было.       Антон прильнул к губам Арсения, мягко целуя их и оглаживая кончиками пальцев чужие щёки.       -Ты говорил, мы это почувствуем, — Антону даже не нужно было напоминать, о чём же именно Арсений тогда говорил. — Это оно?       -Ага, — Арсений улыбался, рассматривая лицо парня. Эмоции на этом лице сменяли друг друга с космической скоростью.       Арсений улыбался и баловал Антона внимательным изучающим взглядом: круглые зелёные глаза, острый почти курносый нос, пухлые губы, которые невозможно было представить без улыбки. Всё в нём было именно таким, каким и должно быть. Всё в нём было не идеальным для общественных стандартов, но самым потрясающим для Арсения.       -Ты такой красивый, — заключил Арсений, мягко оглаживая подушечками пальцев острые скулы парня. Он изучал его, пытался запомнить каждый изгиб, каждую крошечную неровность.       Антону это нравилось, нравилось, что совершенно непробиваемый на первый взгляд Арсений на самом деле такой тонкий романтик. Именно эта романтичность и привлекала Антона. Он мог сколько угодно любоваться «хрупкими милыми мальчиками», «большими волосатыми мужиками» или кем угодно ещё, ведь все люди красивы, и каждый красив по-своему, но это «любоваться» заканчивалось сразу же, как только он переставал видеть этого человека. Арсений не такой. Антон восхищался и любовался им независимо от того, был ли он рядом или нет.       Длинные пальцы неуверенно прильнули к пуговицам чужой рубашки и медленно начали их расстёгивать, пока зелёные глаза смотрели в голубые со страхом встретить протест. Но никакого протеста там не было. Арсений невозмутимо, одним резким движением стянул с парня футболку и откинул её, словно тряпку, непонятно как оказавшуюся на его пути. И продолжил изучать тело парня. Пальцы неторопливо огладили тонкую шею, пока большой палец мягко надавил на кадык. Пальцы огладили плечи, ключицы, не смогли оставить без внимания и соски. К тому моменту, когда «исследование» упёрлось в ремень брюк, Антон наконец расправился со всеми пуговицами и помог Арсению высвободиться из оков рубашки. Удивительно синхронно они оба решили, что не хотят возвращаться к вопросу одежды, а потому вслед за рубашкой полетели две пары брюк, четверо носков и двое трусо́в.       Они уже видели друг друга без одежды. Далеко не один раз. На самом деле, если бы они вели счёт, Антон одержал бы победу в этом сомнительном соревновании. Ему нравилось смотреть на Арсения. Но ещё ему нравилось видеть, как Арсений смотрит на него. Как будто он такой один во Вселенной и нет никого, кто мог бы быть хоть вполовину столь же привлекателен, как он. Поймав этот взгляд, Антон вдруг отчётливо понял, что так Арсений смотрел только на него.       Для Антона одежда всегда была своеобразной бронёй. Ведь если надеть худи на три размера больше и несуразно огромные кроссовки, возможно, окружающие и не заметят, что под одеждой прячется худощавая шпала, избегающая любого внимания из страха нарваться на осуждение. Но Арсений не такой. Перед Арсением парень не боялся остаться голым, не боялся разразиться потоком сознания или разрыдаться. Рядом с Арсением он готов был на всё. Антон пересел с кровати на колени Арсения и скрестил ноги за его спиной.       -Ты самый… — Антон хотел сказать что-то, что выразило бы его эмоции, что показало бы, как много он сейчас чувствовал. Но ни одно слово ни в одном языке не смогло бы это выразить. — Я люблю тебя, — прошептали пухлые губы, прежде чем вовлечь Арсения в короткий поцелуй.       Антон сидел верхом и чуть не стонал каждый раз, когда губы Арсения смыкались на его груди. Каждый крошечный поцелуйчик, которыми мужчина осыпал его шею, плечи, ключицы и грудь, казался ответом. Они все были не похожи друг на друга, словно ответы были на разных языках: «ich liebe dich» — на одном плече и «I love you» на другом, «je t'aime» — остался на шее, «ti amo» — украшал сосок, а «te quiero», кажется, к завтрашнему утру забагровеет на ключице. Хотелось остановить время, хотелось раствориться в этом мгновении. Антон ёрзал, потираясь о чужие бёдра. Всё происходило как-то нарочито медленно, размеренно и спокойно. Сейчас, наконец, они могли себе это позволить. Не было ни хронометража видео, ни камеры, перед которой нужно было выбирать позы, которые легче просмотреть. Антон вдруг понял, что если бы все их предыдущие разы не проходили под гнётом камеры, сейчас, оставшись без неё, он бы просто не понимал своего счастья.       -Я тебе кохаю, — прошептал Антон в чужое ухо, ответом ему послужило сдержанное рычание, граничащее со стоном.       Весь мир на мгновение остановился. Все люди исчезли. Все, кроме двух парней на А. Сейчас существовали только они. И они существовали исключительно друг для друга. Они хотели друг друга. Не секса и не записи видео. Они хотели друг друга и не могли думать ни о ком другом.       Арсений мягко оглаживал чужую чуть сутулую спину. Остановив руки на ягодицах, он начал несильно их сжимать. Ему нравилось чувствовать Антона, нравилось его трогать. Антону тоже нравилось, когда Арсений его касался. А ещё Антону нравились тёмные волосы Арсения. Нравилось их трогать и оттягивать, целуя его горячие губы.       -Какой же ты… — прошептал парень, нехотя разорвав поцелуй.       Арсений не ответил. Он лишь сильнее сжал ягодицы и прикусил чужую губу, но сразу же зацеловал пострадавшее место.       -Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, — Антон прошептал это Арсению на ухо, как самый большой секрет, словно боялся, что кто-то посторонний может это услышать, ведь это принадлежало только им двоим.       -Ты уверен? — переспросил Арсений, серьёзно глядя в зелёные глаза.       -Да, — твёрдо и уверенно отозвался Антон, ведь даже тень сомнения заставила бы Арсения думать, что парень на самом деле совсем этого не хочет. Пресловутое активное согласие, о котором Арсений не мог забыть даже когда его совершенно голый парень буквально сидел верхом на нём.       Антона всегда удивляло самообладание его партнёра, но сейчас оно казалось каким-то совершенно невероятным. Он сам готов был кончить от одного вида Арсения, его голоса, его удавьего спокойствия и нечеловеческой харизмы. А Арсений ещё спрашивал, уверен ли он. Конечно, уверен. Никогда в жизни не был так уверен. Но это джентльменство возбуждало ещё больше. Ведь если бы Антон попросил остановиться, Арсений ни на секунду не задумавшись, остановился бы.       Уложив Антона спиной на кровать, Арсений достал из прикроватной тумбочки тюбик смазки и пачку презервативов. На мгновение Антон подумал, что даже если бы Арсений достал из тумбочки какую-нибудь секс-игрушку, он бы не запротестовал. На самом деле сейчас Арсений мог сделать всё, что угодно, Антона бы это не отпугнуло. Он был в этом полностью уверен, ведь Арсений ни за что не решил бы навредить ему.       Из транса Антона вывел знакомый звук: открылся тюбик лубриканта. Арсений обмазал палец и начал медленно и размеренно растягивать парня. Умело орудуя пальцами, Арсений внимательно следил за эмоциями на лице Антона. Он рассматривал каждую крошечную морщинку в уголках его глаз, искал повод остановиться, боялся сделать больно. Прежде он так сильно ни за кого не волновался. Но Антон лишь смущённо улыбался и притягивал Арсения ближе, чтобы подарить ему очередной влажный поцелуй.       Спустя добрых десять минут, примерно тридцать коротких поцелуев и пару громких стонов Арсений наконец отважился двинуться дальше. Натянув презерватив и в очередной раз воспользовавшись смазкой, он наклонился к чужому уху.       -Всё хорошо? — спросил он с присущей ему дотошностью.       -Да, — Антон взял лицо Арсения в ладони и заставил того посмотреть себе в глаза, — пока ты рядом, у меня всё хорошо. — В другой момент Арсений, скорее всего, закатил бы глаза или смущённо усмехнулся. Но не сейчас.       -Погоди, — вдруг произнёс Антон и из лежачего положения переместился в сидячее.       -Что-то не так? — Арсений держался спокойно, но налёт испуга в его голосе Антон всё же заметил.       -Садись, я хочу быть сверху, — невозмутимо отозвался Антон. Учтивость и осторожность Арсения ему нравились, но ощущение того, что его считают фарфоровой куклой, к которой страшно даже прикасаться, уже начинало его напрягать.       Арсений, словно заворожённый, послушно сел на кровати и внимательно следил за действиями своего партнёра. Антон, ни на секунду не задумавшись, оседлал чужие бёдра и прильнул к влажным губам.       Глядя в зелёные глаза, Арсений медленно вошёл в парня. Он едва было открыл рот, чтобы спросить, не больно ли ему, но Антон не хотел отвечать, не хотел даже слышать этот вопрос, а потому заткнул ему рот поцелуем. Арсений понял этот жест и решил, что задавать тот вопрос всё же не будет.       Было ли на самом деле Антону больно? Едва ли. Было немного неприятно. Возможно, слегка непривычно. За пару месяцев он почти забыл это ощущение. Сам того не понимая, Арсений это с лихвой компенсировал. Его голос, блуждающие по телу руки, мягкие волосы, тёплая кожа, влажные губы. Каждая крошечная деталь его внешности, каждый элемент его личности расслабляли и успокаивали Антона.       -Я люблю тебя, — прошептал Антон, глядя в голубые глаза. На самом деле, Антон всегда считал, что признаваться в чувствах во время секса — дурной тон, глупая привычка пустословов, неспособных разделять любовь и секс. Но сейчас он это сказал, потому что хотел, потому что просто не мог не сказать. Арсений замер и неотрывно смотрел в зелёные глаза. Глядя в такие чистые голубые глаза, Антон на мгновение забыл, что они находились в Америке, в квартире Арсения, в спальне с секс-игрушками, на кровати, на которой мужчина неоднократно снимал видео для OnlyFans. Забыл, как безнадёжно выглядела его влюблённость всего три месяца назад. Это всё было совершенно неважно, был только он. Только Арсений. А вокруг лишь белый шум и ничего более.       Арсений притянул Антона к себе и поцеловал его, это спустило парня на землю. Он начал двигаться ритмичнее и активнее. Арсений выцеловывал все участки его кожи, до которых мог дотянуться, вновь повезло шее, плечам, ключицам и груди. Левой рукой он поддерживал и поглаживал спину Антона, а правой удовлетворял его. Антон мысленно поставил плюсик отношений с порнозвездой: он точно знал, как правильно делать приятно.       Ещё одним плюсом была проницательность: Арсений понял, что Антон устал быть сверху. Он бережно обхватил парня руками и быстро положил спиной на кровать. В силу опыта у него получилось совершить эту рокировку, не выходя из Антона. Теперь Арсений был сверху и контролировал ситуацию. Он остановился и пару секунд не двигался, только смотрел. Смотрел, как возбуждённый и влюблённый Антон лежит под ним на его же подушке, широко разведя ноги, и с вожделением смотрит на него. Арсений провёл пальцами по скуле и щеке парня, не в силах сдержать этот порыв.       -Ты очень красивый, — просипел он.       Антон открыл рот, чтобы ответить, но Арсений не позволил ему это сделать, он накрыл его губы своими, мягко покусывая их. Арсений медленно начал двигаться внутри Антона. Он одновременно боялся сделать больно и не хотел, чтобы всё закончилось быстро. Ему нравилось, когда всё было так спокойно, размеренно, неторопливо. Забавно, ведь ни один даже самый заядлый фанат не мог бы подумать такого об Арсении. Ведь в своих видео он всегда доминировал, дёргал за волосы, заставлял насаживаться резче и глотать глубже, часто доводил партнёров до слёз и редко думал о чужом удовольствии. Это был его образ. Образ, который был для него удобной маской. Образ, который он оставлял перед входом в свою спальню. Образ, от которого он так мечтал избавиться именно с Антоном. С Антоном ему хотелось нежничать, хотелось мягко касаться, шептать слова любви и ставить его удовольствие выше собственного.       Антона ему хотелось рассматривать. Арсений разрывал поцелуи, чтобы рассмотреть Антона. И под этим взглядом парень плавился. Он внезапно вспомнил, как мечтал о том самом порно-взгляде Арсения. Но он получил взгляд получше. Только сейчас Антон смог понять, что тот фирменный взгляд говорил «я трахну тебя так, как мне этого захочется», а этот взгляд, обращённый только к нему, значил «одно твоё слово, и я остановлюсь, укутаю тебя в плед и буду обнимать до скончания века».       Арсений двигался не быстро, но ритмично. Он неотрывно целовал чужие губы и одной рукой делал приятно Антону. Арсений привык, что порнозвёзды могут кончать по указке, но забыл, что Антон не порнозвезда. Также он не учёл, что Антон не занимался сексом уже больше двух месяцев.       Антон отодвинул чужую руку и прикоснулся к собственному члену, он не хотел, чтобы всё закончилось так быстро, но терпеть больше не мог.       -Прости, я больше не могу, — стыдливо простонал Антон, чуть прикрыв глаза.       -Всё хорошо, — усмехнулся Арсений, — просто смотри на меня, я хочу видеть твоё лицо.       Арсений ускорил ритм, при этом ни на секунду не отрывая взгляда от чужих глаз, пока Антон под ним извивался и сладко выстанывал чужое имя. Из его уст «Арс» звучало как-то по-особенному. Последний, самый громкий стон сопровождался лёгкой дрожью и невыносимой теснотой внутри, которая едва не заставила Арсения излиться вслед за Антоном. Всё это время Арсений ловил каждую деталь на чужом лице: приоткрытый рот, закатившиеся глаза, впалые щёки. Арсений вышел из парня, стянул презерватив и собрался довести себя, но его опередила чужая рука, которая действовала не так умело, но, тем не менее, очень уверенно. И уверенность эта возбуждала куда сильнее. Арсений недолго продержался под натиском взгляда зелёных глаз. Он излился на чужой живот и обессиленно рухнул на кровать.       -Дать тебе салфетку? — Арсений зачем-то задал этот совершенно риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, потянулся к тумбочке.       -Да, пожалуйста, — всё же ответил Антон.       Передав салфетки парню, Арсений лёг на спину и посмотрел в потолок, он не мог припомнить, когда в последний раз оставался таким удовлетворённым после одного раза.       Антон кинул на пол испачканную спермой салфетку и прильнул к Арсению, закинув на него одну ногу. Подушечками пальцев он мягко оглаживал чужую грудь. Парень не мог налюбоваться таким Арсением. На самом деле, он не мог налюбоваться любым Арсением. Подушечки пальцев плавно поднялись по шее к лицу и остановились на скулах.       -Откуда ты взялся такой? — вдруг произнёс Арсений и, протянув руку, погладил парня по волосам.       Арсений завис в немом восхищении. Он вдруг осознал, как же сильно он любит этого парня. Да, он уже давно понял это. Да, он уже дважды признавался в этом. Но сейчас произошло какое-то отрезвляющее осознание.       -Спасибо, — Антон растянул губы в улыбке, — это был настоящий первый раз.       -Я тебя люблю, — подытожил Арсений. Вместо ответа Антон вытянул шею, провёл языком по чужим губам и поцеловал его немного робко и очень мокро. — Ты такой котёныш, — Арсений усмехнулся и, обвив тело парня руками, прижал его к себе.       Они так и уснули: обнажённые (во всех смыслах), не прикрытые даже одеялом, в объятиях друг друга, чувствуя перестукивания сердец.