(не)важно

      Новогодний корпоратив на порностудии представлялся Антону иначе. В его голове это мероприятие больше походило на оргию: голые официанты в галстуках-бабочках, разносящие на подносах попперсы и презервативы вместо шампанского, песни Леди Гаги и Арианы Гранде, камеры, транслирующие все эти непотребства в прямом эфире на сайте студии. На самом деле, Антон не был уверен: он думал, что так это и должно выглядеть, или он хотел, чтобы это так выглядело.       Но это был совершенно нормальный корпоратив. Обычные, хоть и весьма симпатичные парни, общались друг с другом в непринуждённой обстановке. Многие модели приходили со своими партнёрами. Трое парней были со своими девушками и слегка подвыпившему Антону понадобилось почти полвечера, чтобы вспомнить о существовании бисексуалов и перестать ходить со сложным лицом. Некоторые модели пришли в сопровождении своих парней и мужей. За ними было особенно интересно наблюдать, потому что каждая пара вела себя по-своему. Кто-то, едва переступив порог, разошёлся по разным концам помещения и общался с разными людьми. Были ли они в ссоре или просто давали друг другу личное пространство, — так и останется загадкой для стороннего наблюдателя. Другая пара весь вечер не отлипала друг от друга: они держались за руки, пили одни и те же напитки в одинаковых количествах и в общении с кем-то заканчивали друг за другом фразы. Третьи демонстративно обхаживали другие пары, явно планируя развлечения на эту ночь.       А ещё были Антон и Арсений: порно-король и его робкая тень; большой босс и его молодой практикант. Арсений — первый человек на студии, это Антон знал, но как-то не подумал о том, что этот титул подразумевал постоянно ошивающихся рядом людей. За целый вечер Антон едва ли услышал от Арсения хоть пару предложений, сказанных лично ему; приходилось довольствоваться бокалом вина и тем, что он по крайней мере мог стоять рядом и делать вид, что он тоже является частью разговора. Однако действительно участвовать в диалогах для Антона было сложновато, потому что обсуждения были в основном деловые: обсуждались планы на год, упоминались имена и локации, которые не казались парню даже смутно знакомыми, да и особо беглая речь на американском английском всё ещё не так уж легко ему давалась. На секунду он подумал: должно быть, именно так чувствуют себя партнёры знаменитостей.       Но Антон был достаточно мудрым, чтобы не впадать в детскую истерику или приступ ревности. Взяв уже третий бокал вина и заняв своё место рядом с Арсением, он обвёл помещение взглядом. На секунду он подумал, что попал во Вселенную, в которой все были квирами, и атмосфера здесь была именно такая, какую показывают в сериалах. Все были счастливы и дружелюбны, улыбались, что-то обсуждали. Антон чувствовал, что хоть прямо сейчас мог поцеловать Арсения и не ждать ни осуждения, ни косых взглядов.       Антон наблюдал за парами, за одиночками и даже, как он не сразу понял, за тремя партнёрами. Он долго перебирал, как это может правильно называться: тройня, тройник, треня, трёшка. С каждым глотком варианты казались всё более смешными, но парень ещё достаточно контролировал себя, чтобы не рассмеяться над шутками из собственной головы. Рассматривая людей, он сам удивился тому, что почти каждого второго хорошо знал в лицо (и не только в лицо). Парень усмехнулся собственной увлечённости порнофильмами и решил хоть попробовать вслушаться в диалог, который происходил у него под носом. Арсений беседовал с моделью, Антон точно помнил, что его звали Бен. А его парень, которого звали Райан (это Антон тоже точно знал) периодически вставлял реплики и комментарии. Антон невольно задумался: чувствовал ли Райан себя здесь также, словно он сторонний наблюдатель на чужой вечеринке?       -Я тебя не понимаю, — манерно жаловался парень с потрясающими оленьими глазами и мелированными волосами. Антон невольно вспомнил видео Бена годовалой давности, в которых у него были густые шоколадные волосы и едва заметно недовольно поморщился глупому решению испортить их краской. — Если бы притащить его на студию было бы в моих силах, я бы всё сделал.       -Сергей с ним связывался, — Арсений говорил с такой усталостью в голосе, словно повторял это уже в сотый, если не в тысячный раз. А увидев дно третьего бокала, Антон понял, что нить разговора его слабо интересовала. Но он невольно хихикнул, услышав, как Арсений назвал Матвиенко. Антон проработал под его руководством две недели и уже смело мог заключить, что ему бы скорее пошло́ «Серый», «Серёга» или «Серёжка», но уж никак не «Сергей». Усмешку он мастерски (как ему самому показалось) спрятал за кашлем и отошёл за новым бокалом вина, не дослушав, что же Арсений ответил.       Однако вернулся он довольно быстро и сразу же включился в реплику Бена, — не надо мне об этом рассказывать. Я знаю его условия. Все в этой комнате прекрасно знают его условия. А ещё все знают, что эти условия ты способен выполнить.       -Я много на что способен, но это не значит, что я должен хотеть это делать, — спокойно ответил Арсений. Он выглядел совершенно расслабленным и никак не реагировал на выпады подвыпившей модели. Антон невольно подумал: был бы Арсений так же спокоен, если бы не решил в этот вечер не пить ничего, кроме воды?       -Это же Джейк-мать-его-Бесс, — взревел Бен, — ты же понимаешь, что обычные видео с ним будут разлетаться лучше любых спешлов в самых дорогих декорациях?! Да любой в этой комнате ещё бы денег приплатил, чтобы сняться с ним!       -Не любой, — Арсений перевёл взгляд на скучающего Антона, а затем обратно на Бена, — если тебе просто хочется с ним переспать — напиши ему в директ. — Арсений внезапно выхватил бокал из тонких пальцев Антона и приподнял его, словно говорил тост, — с Новым годом.       Не дожидаясь ответа, Арсений взял Антона за руку и отвёл его к окну. Лишь оказавшись с мужчиной наедине, Антон понял, как красиво тот ушёл от надоевшего ему разговора.       -Сильно скучно? — наконец по-русски произнёс Арсений.       -Да нет, прикольно, — наглая ложь, сказанная, чтобы не обидеть и не вызвать чувство вины. — Я немного упустил: почему Бен так сильно хочет, чтобы ты притащил сюда Джейка?       -Ты видел хоть одну сцену с Джейком? — Арсений прислонился спиной к панорамному окну и скрестил руки на груди.       -Это же тот, у которого цветок на шее? — переспросил Антон, он не был уверен, что правильно услышал фамилию.       -Да, тот самый.       -Да, много видел. Он хорош, — Антону нравилось это: он мог говорить своему мужчине, что другой парень красиво трахается, и не бояться обид или ревности. Поэтому и говорил он спокойно, вальяжно потягивая вино.       -Ну, вот ты и ответил на свой вопрос: он хорош, — Арсений повёл плечами, словно это было очевидно.       -Ты спал с ним? — вылетело прежде, чем Антон успел подумать, как такой вопрос прозвучит.       -Я снимался с ним, — Арсений — зануда, дотошный до слов, к этому Антон привык. Но сейчас дело было не в дотошности, а в разных понятиях. Разделение отношений, секса и работы было важно для Арсения, возможно, именно оно и позволило ему стать тем, кем он стал.       -Покажешь потом? Я такой сцены не видел, — невозмутимо произнёс Антон.       -Напомни мне подарить тебе подписку на студию.       -То есть он был на твоей студии? — Антон и сам не понимал, чего пытался добиться этими расспросами, но и останавливаться не собирался. Изнутри его щипали два чувства: ревность и любопытство.       -Был, — устало кивнул Арсений.       -И куда делся? — Антон осушил бокал и отошёл к столу, давая Арсению сформулировать ответ.       -Ушёл, — коротко ответил Арсений, когда Антон вернулся к нему.       -Почему? — Антону уже и самому надоели эти расспросы, но остановиться он не мог.       -Потому что поставил глупый ультиматум и потребовал то, чего ему было не получить.       -И что же это?       -Я, — невозмутимо ответил Арсений и прежде, чем наткнуться на очередной односложный вопрос, решил спросить первым, — ты ревнуешь, или мне кажется?       -Не знаю, может быть, — уклончиво ответил Антон.       -Хочешь об этом поговорить? — Арсений спросил совершенно серьёзно, словно он был не директором порностудии, а опытным психоаналитиком.       -Нет, хочу сменить тему, — парень устало выдохнул и обвёл взглядом помещение: вечеринка медленно начинала утихать. — Я весь вечер наблюдал за людьми и сделал вывод, что ты самый красивый человек в этой комнате, — Антону хотелось реабилитироваться за свой приступ ревности. Он прекрасно знал, как сильно Арсений любил такой мелкий флирт.       -А я так не думаю, — парировал Арсений, сверкая голубыми глазами.       -Покажи мне кого-нибудь красивее, — с видом оскорблённого ценителя произнёс Антон.       Ни на минуту не задумавшись Арсений достал свой телефон, куда-то нажал и протянул его парню. На секунду Антон расстроился, потому что Арсений так быстро нашёл того, кто был красивее всех, по его мнению. Но, увидев на экране фронтальную камеру и своё помятое лицо, Антон растаял.       -Я люблю тебя, — не сдержался он. Вернув телефон в карман владельца, Антон притянул к себе довольное лицо и поцеловал родные губы. Почувствовав тёплые руки на талии, он улыбнулся в поцелуй. Этот корпоратив наконец начал ему нравиться.       Оторвавшись от мягких губ Арсения, Антон обнял его шею и уткнулся в неё носом. В этот момент в его голове была всего одна мысль: «это правильно, именно так и должно быть». Периферийным зрением парень почувствовал, как на них с любопытством смотрят все, кто до этого был жарко увлечён беседами.       -На нас все смотрят, — прошептал Антон на ухо Арсению.       -Тебе некомфортно? — Арсений не любил распространяться о своей личной жизни, потому что считал, что это он выбрал быть популярным, он выбрал быть на виду, вести социальные сети и стать медийной персоной. Это всё выбрал он, а не его родные и близкие. Он ценил право каждого на неприкосновенность и секретность личной жизни. Если бы Антон засомневался в том, что он готов быть на виду, если бы испугался любопытных взглядов, Арсений незамедлительно выпустил бы парня из объятий и больше никогда не прикасался бы к нему на публике.       -Всё хорошо, просто непривычно, — парень усмехнулся и поцеловал Арсения в щёку. Антон бы никогда в этом не признался, но у него в голове была градация интимности публичных поцелуев: поцелуй в губы — обыденность, часто даже пошлость, которой достойна публика; поцелуй в щёку — куда более личный, он явно выражает романтические чувства; поцелуй в кончик носа — слишком интимный для публики и допустим разве что на свадьбе или если к вам не прикован ни один взгляд; поцелуй в шею — порнография, оправдать которую можно разве что сильным алкогольным опьянением.       -Тогда пусть смотрят, — усмехнулся Арсений и поцеловал свою любимую едва заметную родинку на кончике острого носа. Одно крохотное движение и вся «градация интимности публичных поцелуев» полетела в тартарары. У Арсения был свой взгляд на это: пока они оба согласны — ничто не будет слишком по́шло.       Сотрудники студии всё ещё беззастенчиво пялились на своего начальника, обнимающего практиканта у окна. Они прекрасно знали, что Арсений никогда не смешивал работу и личную жизнь, для него это было табу. Они понимали, откуда взялся Антон, потому что следили за OnlyFans Арсения, однако никто не мог предположить, что он не очередная одноразовая модель, а парень их босса. «Парень босса». Почти никто из присутствующих не мог себе представить, что их босс вообще однажды решит завести себе партнёра. Арсений был слишком своенравен для этого, слишком свободолюбив. Арсений перетрахал половину актёрского состава студии, но обнимал и целовал в нос одного единственного парня.

***

      Пробило двенадцать и порномодели, подобно Золушке, покинули корпоратив. Кто-то допился до такого состояния, что их половинкам пришлось тащить их домой на руках. Кто-то пришёл один, а уходил с парой, явно надеясь приятно продолжить ночь. Кто-то уходил группами по три-четыре человека; чем они собирались заниматься, Антон даже знать не хотел.       Когда в помещении не осталось уже почти никого, перед Антоном и Арсением внезапно появился Серёжа, — Мы поедем в клуб, вы с нами?       Арсений молча перевёл взгляд на Антона, а тот лишь неуверенно покачал головой.       Ни одного лишнего слова, но они друг друга поняли.       -Ладно, бывайте тогда, голубки, — гыгыкнул Серёжа и покинул комнату, забирая с собой двух моделей и трёх операторов.       -Ты из-за меня не пошёл? — спросил Антон, не отрывая глаз от окна, в которое они смотрели последние полчаса.       -Нет, я не хотел. Серёга скорее у тебя спрашивал, потому что мой ответ всегда отрицательный, — Арсений тоже смотрел в окно, но отражение в нём Антона привлекало его куда больше, чем спящий город.       -А если бы я захотел, ты бы отправил меня одного? — заинтересованно произнёс парень.       -Если бы ты захотел — я бы поехал с тобой, — Арсений произнёс это так, словно это само собой разумеется, и зашагал по пустой комнате.       -Поцелуешь меня под омелой? — произнеся это вслух, Антон понял, что в нём заговорило вино, но перебивать его парень не собирался. Встретив в голубых глазах невнятный вопрос, Антон перевёл взгляд на растение, висящее над распахнутой дверью.       -Конечно, — Арсений усмехнулся и взял парня за руку. Наконец он понял, куда Антон косился весь вечер, когда думал, что Арсений не видит.       Антон — романтик. Всегда был романтиком. Поцелуй под омелой — такое глупое клише, которое даже как-то неловко выкладывать в Instagram. Но Антона и не интересовал Instagram, не интересовал OnlyFans, не интересовала FelixStudio. Это всё было совершенно неважно. Важен лишь Арсений, его тёплые губы, тонкие пальцы, перебирающие светлые волосы и эта чёртова пошлая омела, которая каким-то волшебным образом добавляла романтики.       -Если я сейчас спрошу, — шептал Арсений, оторвавшись от пухлых влажных губ, — чем отличается поцелуй под омелой от обычного поцелуя, это испортит романтический момент?       Антон молча закивал, потираясь кончиком носа о нос Арсения. Нос Арсения. Антон любил Арсения. Антон любил каждую деталь Арсения. Но этот нос… Этот нос был его религией. Этот нос был его бедой и его спасением. Парень решил воспользоваться тем, что последние пару часов в нём говорило в основном вино, и, улыбаясь, мягко прикусил кончик чужого носа.       От неожиданности Арсений забыл, что хотел продолжить диалог. Он смотрел в бесстыжие зелёные глаза и пытался понять, чем он заслужил такое счастье.       Они остались вдвоём. Огромный пустой офис полностью в их распоряжении. От одной этой мысли у Антона ширинка начала расстёгиваться.       -Пошли домой? — буднично спросил Арсений как-то между прочим, словно ответ был очевиден.       -А может немного задержимся? — Антон провёл ладонью от шеи Арсения, вдоль его торса, миновал живот и остановился чуть ниже ремня.       -Это в тебе вино говорит? — невозмутимо спросил Арсений.       -Это во мне я говорю, — глупо передразнил его парень и поцеловал открытую шею. — Тебе не нравится, как я себя веду? Ты можешь меня наказать, — ладонь начала активно оглаживать пах, а язык — вылизывать шею.       -Тебе точно пора домой, — Арсений увернулся от приятных касаний и зашагал к своему кабинету. — Я захвачу твои документы о практике и пойдём.       Злобно прищурившись, Антон проследовал в кабинет и закрыл за собой дверь. Да, в офисе уже никого не осталось и их бы никто не застал, но этим жестом парень намеревался дать понять Арсению, что просто так они не уйдут.       Арсений молча протянул ему папку с документами, и Антон принялся листать их с умным лицом, однако сосредоточиться на написанном у него совсем не получалось.       -Ты написал, что я хороший работник? — парень вложил в свою интонацию всю сексуальность, которую только мог. В его голове всё выглядело, как начало порнофильма: он остался со своим начальником в офисе, сейчас он задаст пару глупых вопросов, чтобы Арсений разозлился и захотел его наказать.       -Я написал, что ты нарушаешь субординацию, спишь с начальником и постоянно пялишься на моделей, — съязвил Арсений.       -С такой характеристикой меня никуда не возьмут, и мне придётся сидеть у тебя на шее до конца жизни.       -В таком случае, всё идёт по плану, — Арсений усмехнулся.       -А-арс, — протянул Антон, пытаясь завладеть его вниманием, — сколько человек ты трахнул в этом кабинете? — парень перешёл в активное наступление. Фраза прозвучала нарочито по́шло; лицо ангела и чистые зелёные глаза совершенно с ней не вязались.       -Ни одного, — устало отозвался мужчина, — а сколько ты выпил? — Арсений не имел привычки следить за чужой выпивкой, а уж тем более отчитывать кого-то за опьянение, но развязное поведение Антона начинало его напрягать.       -Достаточно, чтобы отсосать тебе прямо здесь и сейчас, — Антон грязно флиртовал, ему это нравилось. Ему этого хотелось. Он в пару шагов приблизился вплотную к Арсению и засунул руку ему в брюки.       -Я не стану пользоваться твоим состоянием, — мужчина говорил спокойно, словно ткань его нижнего белья сейчас не находилась в плену чужой ладони.       -Молодой пьяненький практикант, который сам умоляет, чтобы из него всю душу вытрахали, Арсений Сергеевич, неужели вам совсем не интересно? — острый язык наглым образом обхаживал мочку чужого уха.       -Я не стану пользоваться твоим состоянием, — строго повторил Арсений.       -Блять, Арс, — Антон вдруг скинул образ, потерял маску, — я не такой пьяный, чтобы завтра о чём-то пожалеть, но наконец-то достаточно смелый, чтобы попросить тебя трахнуть меня. Жёстко. Чтобы жильцы соседних домов сбежались на мои крики. Чтобы тебе ещё месяц было стыдно возвращаться в этот кабинет. Чтобы я неделю сидеть не мог. Как в твоих видео, — Антон почти кричал. — Включай порно-короля, придуши меня до синяков и трахай, пока я не потеряю сознание.       Антон хотел этого. Хотел этого давно. Нежные занятия любовью ему нравились, но не нравилось, что этим всё ограничивалось. Ему хотелось пробовать, хотелось познавать новые ощущения. Хотелось видеть Арсения разным.       Арсений грубо схватил парня за горло и посмотрел на него, одним взглядом говоря: «это ты зря». Парень его действительно разозлил, чему был несказанно рад.       -Стоп слово — канделябр, скажешь и всё прекратится, — Арсений говорил медленно и чётко, выплёвывая каждое слово парню в лицо.       -Не скажу, — Антон уже был в образе, хотел огрызаться и ругаться, но грубая пощёчина прервала его.       -Не припомню, чтобы я разрешал тебе говорить, — это был Феликс. Тот Феликс, которого Антон видел всего в паре видео, но который успел стать его порно-иконой. Тот Феликс, которого Арсений не любил, но с которым был неразрывно связан. Тот Феликс, который трахал, а не занимался любовью. Тот Феликс, которого не было, даже когда занятия по английскому заканчивались постелью. — А теперь ты опустишься на колени и расстегнёшь мой ремень, — парень, ни на секунду не задумавшись, упал на колени и вцепился в ремень длинными пальцами, — медленнее, смакуй момент, — он говорил грубо, всем своим видом показывая, что под «смакуй момент» имелось в виду «радуйся, что тебе повезло заняться сексом со мной».       Антон расстегнул ремень, опустил собачку на ширинке и спустил чужие брюки. Но вдруг его щека загорелась резкой болью.       -Я сказал расстегнуть ремень, а не снимать штаны, — парень не был уверен: стоит ли ему вернуть штаны на место или за этим последует ещё один удар.       -Натянуть штаны обратно? — неуверенно спросил он, глядя исподлобья. У Арсения сердце кровью обливалось, но он не мог выйти из образа. Ради него. Не мог.       -Сними их, — грубо произнёс мужчина.       Антон медленно снял с ног Арсения сперва одну туфлю, а затем и вторую. Он поставил обувь рядом и перешёл к носкам. Бережно сняв, парень свернул их и положил в одну из туфель. Арсений смотрел на происходящее и тихо радовался тому, что Антон понял правила игры и его больше не нужно бить по щекам. Каждый удар на его щеке отражался уколом в сердце Арсения. Медленно стянув брюки, Антон аккуратно сложил их и положил на обувь.       Парень опустил голову до самого пола и поцеловал щиколотку Арсения. Медленными, но частыми поцелуями он поднимался к нижнему белью. Каждый крохотный поцелуйчик отдавался уколом в душе Арсения. Ему не нравилась культура унижения в сексе. Но Антон этого хотел. Ради Антона Арсений готов был потерпеть.       -Можно мне? — парень стоял на коленях, остановив лицо в считаных сантиметрах от чужого паха. Он понял правила игры: не действовал без разрешения.       -Не торопись, — Арсений резко надавил на светлый затылок, заставляя парня упереться носом в ткань своего нижнего белья. Антон смаковал запах, и такое необычное касание. Арсений хотел выть волком, но не мог. Терпел. — Снимай их и порадуй меня, — Арсения чуть не стошнило от такой пошлой фразы. Он зажмурился в надежде, что парень не поднимет на него взгляд.       Антон медленно стянул чужие трусы и отправил их к остальной одежде. Прежде, чем взять член в рот и сделать Арсению приятно, он огладил яички мужчины длинными пальцами и провёл острым носом вдоль члена. Он видел такое в порно. Он много всего видел в порно. И много чего хотел попробовать.       Почувствовав, как сильные пальцы сжимают волосы на его затылке, парень понял, что может переходить дальше. Проведя языком по всей длине члена, он вобрал его в рот. Из груди Арсения вырвался сдавленный стон. Антон его поймал, и невероятно довольный собою принялся работать усерднее.       Арсений держал парня за волосы, постоянно заставляя насаживаться глубже и быстрее. Он сам хотел прокричать «канделябр» и позорно сбежать, не захватив даже нижнего белья.       Мужчина оттянул голову парня от собственного паха и взглянул в его лицо: гримаса боли от оттянутых волос, мокрые ресницы, красные глаза, влажные, даже мокрые губы. Арсению было больно на это смотреть.       -Раздевайся, — грубо выплюнул он и принялся расстёгивать пуговицы собственной рубашки.       Парень поспешил стянуть с себя одежду и кинул её куда-то в направлении дивана. Он стоял совершенно голый и абсолютно безоружный. Арсению хотелось обнять его, прижать к груди и заплакать, но он лишь говорил повелительным тоном, — достань из ящика стола презервативы и смазку, — парень покорно повиновался и быстро нашёл то, что искал. — Растягивай себя, — мужчина выхватил пачку презервативов из тонких пальцев, сел на диван, широко разведя ноги и принялся удовлетворять себя, глядя на неловкие телодвижения Антона.       Как нужно себя растягивать парень тоже только в порно видел. Это казалось ему стыдным, но останавливать секс только из-за того, что ему стало стыдно, он не собирался. Поставив одну ногу на кресло, Антон щедро покрыл пальцы смазкой и принялся растягивать себя. Он старался смотреть куда угодно: в стену, в окно, на стеллажи; только бы не видеть взгляда Арсения. Он ожидал увидеть там осуждение.       -Смотри. На. Меня, — грубо и отрывисто прорычал мужчина.       Антон не мог ослушаться. Хотел, но не мог. Он перевёл глаза на Арсения, но не увидел ни осуждения за откровенное блядство, ни желания прекратить это, ни огня, ни теплоты. В голубых ледниках лишь похоть и желание. Он желал не Антона. Он желал вытрахать душу из кого-нибудь. Кого угодно. На диване не было Арсения. Там сидел лишь Феликс. От этого становилось легче. Легче смотреть в безразличные глаза, но не находить осуждения, чем в родные и тёплые, но думать о стыде за собственные желания.       И он смотрел в голубые глаза, пока растягивал себя. Арсений наблюдал за парнем: скрываемый страх в глазах, морщинки на носу — ему больно, приоткрытые губы. Арсений хотел его, но он хотел Феликса. Поэтому Арсений лишь наблюдал и удовлетворял себя, представляя, что их секс мог бы происходить в совсем иных обстоятельствах.       -Хватит, — прорычал Арсений, и Антон чуть не выронил тюбик со смазкой, — надевай, — мужчина протянул парню презерватив.       Антон послушно вскрыл упаковку и раскатал презерватив по чужому члену. Он стоял на коленях между разведённых ног Арсения и не мог перестать думать о том, как же мужчина красив с этого ракурса.       -Ты очень красивый, — не сдержался парень, за что сразу получил пощёчину.       -Не припомню, чтобы разрешал тебе разговаривать, — Феликс говорил и действовал, Арсений лишь смотрел и нервно сглатывал. — Садись, покатаешься, — мужчина демонстративно указал на свой член. Антон оседлал чужие бёдра, но получил очередную пощёчину, — спиной ко мне, я не хочу видеть твоего лица, — фраза, которую Арсений бы точно никогда не сказал.       Парень повиновался и получил шлепок по заднице. Теперь горело в двух местах. Но именно этого он и хотел. Хотел, как в порно.       Едва оседлав чужой член, Антон начал двигаться медленно, постепенно привыкая, но, получив серию грубых шлепков, понял, что нужно двигаться быстрее. И он начал ускоряться, сперва стонать хотелось разве что от боли. Он плохо растянул себя, поэтому насаживаться полностью было болезненно. Но останавливаться он не собирался.       -Ты какой-то вялый, — недовольно выплюнул Арсений, резко поднимаясь с дивана и загоняя свой член в Антона по самое основание. Парень болезненно вскрикнул, но Феликса это не волновало. Он вышел из парня и наклонился к своим вещам: достал ремень из брюк, сложил его вдвое и шлёпнул себе по руке. В зелёных глазах читался страх и любопытство. -Животом на стол, — приказал Арсений, указывая рукой на свой рабочий стол.       Антон встал рядом со столом и упёрся локтями в столешницу. Он зажмурился, прекрасно понимая, чего ему ожидать. Парня не били ремнём лет с семи, воспоминание не самое приятное. Но сейчас должно быть иначе. После первого крепкого удара Антон постарался вспомнить, зачем он вообще это затеял. После третьего удара он начал вытирать мокрые глаза. А после седьмого удара заскулил просьбами закончить это. Но лишь после десятого Арсений отбросил ремень и, не давая ни минуты отдыха, вошёл в парня.       Арсений двигался быстро, грубо и очень умело. Он точно знал, как это нужно делать правильно, поэтому теперь с губ парня слетали стоны удовольствия. Мужчина говорил грязные слова на двух языках, шлёпал худую задницу, оттягивал светлые волосы и придушивал тонкую шею. Антон стонал и извивался, а Арсений мечтал, чтобы парень поскорее кончил. Поэтому, когда тот потянулся к своему члену, явно намереваясь быстрее довести себя, мужчина не стал ему мешать.       Когда с особенно громким и протяжным стоном Антон весь задрожал и испачкал спермой рабочий стол, Арсений резко вышел из него. У Антона перед глазами звёздочки летали, он готов был поклясться, что это был лучший оргазм в его жизни. Только сейчас до него внезапно дошло, что за всё это время Арсений его ни разу не поцеловал. Сейчас он готов был повеситься ему на шею, целовать его лицо, благодарить за потрясающий секс и похвалиться тем, что «канделябр» не понадобился. Но Арсений молча и очень быстро достал из нижнего ящика стола плед, а из верхнего сигареты, кинул плед на диван, схватил свои боксеры и выбежал из кабинета, хлопнув за собой дверью. Антону почему-то не пришло в голову, что что-то было не так. Сейчас в его голову вообще ничего прийти не могло. Послеоргазменная эйфория сменилась вековой усталостью, захватившей с собою заодно и алкогольное опьянение. Теперь Антон уже решительно не мог думать. Последнее, на что его хватило — это понять, что если совместить диван и плед, то спать будет куда удобнее.

***

      Арсений стоял в душе под струями горячей воды. Сколько он так простоял неизвестно, но зеркало и плитка за это время успели изрядно запотеть. Выйдя из душа, он лениво обтёрся полотенцем и натянул захваченные с собой боксеры. Мужчина протёр зеркало и устало вгляделся в него. Из зеркала на него смотрел не Арсений-директор-порностудии, не Феликс-порно-король и даже не Арсений-Сергеевич-репетитор-по-английскому. Из зеркала на него смотрел испуганный Сеня, которого Арсений уже много лет пытался забыть. Он с отвращением глянул на пустой презерватив, позорно лежащий в пустом мусорном ведре, и поспешил покинуть душное помещение.       Шлёпая босыми и все ещё мокрыми ногами по не самому чистому полу, Арсений миновал кабинет, даже не глядя в его сторону, и прошёл в зал, в котором всего пару часов назад была вечеринка. Он заправил капсулу в кофе-машину и закурил первую сигарету. Первую за эту ночь. Первую за много лет. Несчастная пачка сигарет пролежала в ящике стола больше полугода. Арсений отобрал её у одного из актёров.       Арсений сидел напротив окна и смотрел на спящий город. Там всё было слишком хорошо. Там был какой-то другой мир. Какая-то другая вселенная. Там у людей не было проблем, не было скелетов в шкафу, не было тёмного прошлого.       Арсений сидел напротив окна и смотрел на спящий город. Рядом с ним стояла грязная кружка кофе и полная чашка окурков. За окном начинало рассветать. Но Арсений так и не сомкнул глаз. Он просто не мог. Он точно знал, что ему приснится, если он закроет глаза. Больше всего ему сейчас хотелось пойти в кабинет, лечь на диван, обвить руками любимого парня и мирно засопеть ему в загривок. Но он не мог. Ему было слишком стыдно перед Антоном. Ему было слишком стыдно перед собой.       Кофе и сигареты. Подростки и романтики видят в этом эстетику. Пиздострадальцы видят в этом спасение. Арсений же видел в этом лишь возможность пережить ужасно длинную ночь без алкоголя и надрывного крика.