(не)важно

      Лучи солнца были удивительно беспощадны для зимнего дня. Они непременно залили бы весь кабинет, если бы Арсений не закрыл жалюзи. Он не хотел, чтобы Антон проснулся от бьющего в глаза света.       За всю ночь Арсений так и не сомкнул глаз, а тем количеством кофе, которое он выпил, можно было бы напоить целую деревушку. Выпивая очередную кружку, он не думал о том, что это вредно для сердца. Выкуривая очередную сигарету, он не думал о том, что это вредно для лёгких. Арсений вообще старался не думать. Получалось плохо.       Он сидел за своим рабочим столом, подперев голову рукой и рассматривал спящего на диване Антона. Парень лежал на боку, подложив ладони под щёку, и тихо сопел. Кудрявая чёлка совсем растрепалась и спадала на глаза. Арсений хотел подойти, поправить непослушную чёлку и разбудить парня ароматом кофе и поцелуем в нос. Он хотел бы, чтобы прошлой ночи просто не было. Хотел бы, чтобы его прошлого не было.       Арсений сидел в той же чёрной рубашке и узких брюках, что и вчера. Они с Антоном вместе ходили по магазинам в поисках одежды для этого корпоратива. Арсений убедил парня в том, что ему очень сильно идёт голубой, а Антон не удержался и сказал, что именно поэтому они и идут вдвоём. Шутка глупая, но Арсению понравилась. Арсению нравилось всё, что связано с Антоном.       Сейчас он ненавидел всё в этой комнате. Презирал этот стол, на котором вчера лежал Антон. Презирал это кресло, на которое парень ставил ногу, растягивая себя. Презирал собственный ремень, которым он бил парня. Презирал этот диван, на котором он ублажал себя, грязно пожирая парня глазами. Только Антон не вызывал в нём чувства ненависти. К Антону мужчина чувствовал нежность, а к себе лишь отвращение.       Из фантасмагории тяжёлых мыслей мужчину вывели шевеления на диване: Антон в полудрёме пытался нашарить рукой Арсения. Впервые со вчерашнего вечера губы мужчины растянулись в улыбке. Не нащупав никого, Антон нахмурил брови и недовольно открыл глаза. Спустя секунду недовольство сменилось испугом. Он киношно посмотрел под плед и обнаружил, что на нём совсем не было одежды.       -Доброе утро, — Арсений подскочил со своего кресла и поспешил к дивану, прихватив с собой горячую кружку, — кофе?       -Привет, — Антон потянулся за кружкой, — спасибо. — Парень начал лихорадочно вспоминать события прошлой ночи. Он выпил недостаточно, чтобы у него появились провалы в памяти. На самом деле, он точно мог полностью восстановить полную хронологию событий, но что-то сейчас было не так. Что-то не сходилось. Что-то холодное в тоне Арсения. Что-то странное в том, что пока он спал один голый под пледом, Арсений сидел за столом в одежде. Что-то было не так, но что именно, парень не мог даже предположить.       Антон сел на диване, и плед спал с его плеч. Стыдливо прикрыв пах пледом, парень пил кофе и пытался понять, как правильно начать разговор, — ты не видел мою одежду? — вчера она валялась где-то возле дивана, но сейчас, оглянувшись, Антон её не нашёл.       Арсений молча передал парню аккуратно сложенную стопку одежды, лежащую на краю стола. Мужчина сам её сложил. А ещё он убрал зал после корпоратива. Пытался отвлечься, пытался убить время, пока парень спал.       -Спасибо, — Антон натянул нижнее бельё, но остальной одеждой решил пренебречь. — Ты давно проснулся?       -Да, давненько, — я не ложился. Всю ночь боялся закрыть глаза. Такого Арсений не скажет, как бы ни хотел.       -Что-то не так? — Антон пытался поймать чужой взгляд, но безуспешно; Арсений постоянно отводил глаза. — Я что-то не так сделал? Ты злишься на меня?       -Ты? Нет. — Арсений засуетился, к прежнему чувству вины прибавилось новое, — я просто… я должен тебе кое-что рассказать. Наверное, давно должен был…       -Арс? — Антон отставил кружку на пол и внимательно посмотрел на собеседника, явно показывая, — он весь во внимании.       -Это было ещё в России, — Арсений сел на противоположный от Антона край дивана и заговорил медленно, но стыдливо, — я ещё в универе учился, но мнил себя порно-королём, потому что мои успехи на вебкаме были весьма ощутимыми. У меня был парень. Тогда самомнение не позволяло понять, что он действительно мне нравился. Я считал его скорее секс-партнёром. Мы виделись только в моей квартире, я тогда уже зарабатывал достаточно, чтобы жить отдельно от родителей. Мы занимались с ним сексом, как правило, на камеру. Ели пиццу, потому что это была единственная надёжная доставка, которую я знал. Несколько раз он оставался на ночь. Спать в обнимку, не думая о том, чтобы запустить руку в чужие трусы, было непривычно, но очень приятно. Он звал меня Сеней. Первый и последний человек, которому я позволял себя так называть. Сейчас я думаю, что он правда любил меня. Тогда я был уверен, что ему просто нравилось получать проценты с наших совместных видео. Однажды он пришёл с наручниками и предложил попробовать «что-то пожёстче». Я не был против экспериментов. К тому же, БДСМ тематика хорошо заходила, и я не хотел отказываться от такой возможности. — Арсений притянул колени к груди и обвил их руками. — Он просил, чтобы я его отшлёпал, и я это сделал. Его счастливые стоны раззадорили меня. Я захотел больше. Сильнее. Громче. Я пристегнул его наручниками к изголовью кровати и трахал, всё было нормально. Но внезапно он попросил придушить его. И я это сделал. Он просил сильнее — я душил сильнее. Но вдруг он захрипел и стал вырываться. Я подумал, что он играет, что элементы изнасилования будут здорово смотреться на видео. Я делал так, как он хотел, чтобы он получил то удовольствие, о котором мечтал. Я думал, что так и должно быть, пока не заметил, что у него губы побелели. Тогда меня как молния пронзила. Я отпрыгнул от него, лихорадочно начал искать ключи от наручников, и расстегнул их трясущимися руками, пока он хрипло кашлял. Отдышавшись, он сказал, что всё в порядке и мы могли бы продолжить. Но, нет: не могли. Я не мог. У меня перед глазами лежало бездыханное тело, а мои руки были по локоть в крови. Я проводил его и всю ночь не мог сомкнуть глаз. Я выкурил две пачки сигарет и пропустил пары на следующий день. Через пару дней он пришёл как ни в чём не бывало: принёс вино и пачку презервативов. А я не мог оторвать глаз от синяков на его шее. Знать, что это детище моих рук, было невыносимо. Я раскричался, сказал, что он мне надоел и вообще, я не хочу его видеть. По его глазам я понял, что интересовали его далеко не проценты с видео. Он ушёл, больше я его не видел. Мне его не хватало. Тогда я понял, что больше никогда не буду смешивать секс и насилие. Но, что намного важнее: я не должен влюбляться, потому что когда отношения закончатся, мне будет пусто на душе. Лучше не любить никого, чем полюбить и потерять. С тех пор я не практикую БДСМ, не люблю «жёстко», не привязываюсь. С тех пор я использую стоп-слова. И с тех пор…       -Активное согласие, — Антон перебил, потому что прекрасно понимал, что именно это должно было прозвучать. Теперь в его голове всё встало на свои места.       -Да, — Арсений кивнул, глядя в стену пустым взглядом, — и я окружил себя такими же людьми. Так стало проще: одноразовый секс и никаких обязательств. Пишешь парню в грайндере «хочу обниматься и кончить от минета» или «хочу, чтобы ты меня задушил и вытрахал в уши» и он решает — хочет такого или нет. Я отказывался от любого насилия. Всего паре режиссёров удалось меня уломать, но мои условия были неизменны: стоп-слово и медицинский сотрудник на площадке.       -Прости меня, — Антон смотрел в голубые глаза, но ответного взгляда не получил. — Если бы ты мне раньше рассказал, я бы ни за что не стал уговаривать тебя…       -Я не хотел тебя разочаровать. Ты единственный человек, который смотрит на меня так. Знаешь, сколько парней хотели встречаться со мной за эти несколько лет? Десятки. Знаешь, сколько продолжали об этом мечтать после первого и последнего секса? Ни один. Ты единственный человек, который относится ко мне так. А я чудовище. Я просто не понимаю, почему ты до сих пор со мной. Теперь, когда ты всё знаешь — можешь уйти, я не осужу тебя, правда.       -Что?       -Ничего, просто вспомнил, что каждому дьяволу положен свой ангел.       Флешбек крепко ударил в голову Антона и расставил всё на свои места.       -Наверное, потому что каждому дьяволу положен свой ангел, — задумчиво произнёс парень, чем заставил Арсения наконец поднять глаза. — Ты не плохой человек и уж точно не чудовище. — Антон приблизился к мужчине и накрыл ладонями его щёки.       -Я чуть человека не убил, — прошептал Арсений.       -Во-первых, не убил. А во-вторых, ты не собирался этого делать. И ты раскаялся. Тебе не за что себя винить, — Антон мягко провёл кончиком носа по чужому носу. — Ты хороший человек, с которым произошли плохие события. Я люблю тебя.       Голубые глаза стали совсем синими, когда из них потекли слёзы. Арсений обнял руками шею парня и уткнулся носом в его плечо. Антон крепко обнимал своего любимого мужчину и гладил его по спине, чувствуя, как он дрожит всем телом. Парень терпеливо перебирал тёмные волосы и шёпотом повторял: «всё хорошо».       -Поехали домой, — тихо произнёс Антон, когда Арсений перестал дрожать.       -Да, пора домой.

***

      Уютная тишина тёплой квартиры разбавлялась лишь тихим бормотанием телевизора. В объятиях Антона у Арсения получилось поспать почти пару часов, и ни один кошмар его не разбудил.       -Есть планы на день? — сонно произнёс мужчина, лениво перебирая светлые волосы на голове, покоящейся на его груди. На самом деле эта фраза звучала излишне самонадеянно, потому что до конца этого дня у них осталось не больше шести часов.       -Я бы поел, но в магазин идти не хочу, — взяв короткую паузу на размышления парень уточнил, — и тебя не пущу.       -Мы можем доставку заказать, — Арсений потянулся за телефоном.       -Насколько я помню: сегодня тридцать первое. Мы эту доставку будем до Нового года ждать, — Антон усмехнулся собственной шутке.       -Не волнуйся, здесь доставки развиты достаточно хорошо, чтобы тебе не пришлось ждать своего ужина больше часа. И, кстати, Новый год здесь тоже такого ажиотажа не вызывает. — Арсений хотел было добавить: «можно вытащить человека из России, но вытащить Россию из человека — невозможно»; но не стал, вспомнив свой первый год в Штатах. — Что будем кушать?       -Китайскую еду, — быстро, даже не задумываясь, ответил Антон.       Арсений закатил глаза и беззвучно простонал, концентрация китайской еды в его организме и так была куда выше нормы. — А может что-нибудь ещё?       -Пиццу с курицей и ананасами, — мечтательно произнёс парень.       -Извращенец, — заключил Арсений, водя пальцем по экрану телефона. — Я буду пасту. Может ты тоже хочешь пасту?       -Нет, я буду китайскую еду, но твою пасту тоже попробую. И что-нибудь сладкое, — парень нахмурил брови, серьёзно задумавшись. — Эклеры, я хочу эклеры. В Америке есть эклеры?       -Сейчас посмотрим, — Арсений усмехнулся и поцеловал светлую макушку.       Пока Арсений заказывал еду, Антон слез с его груди и приподнявшись на локтях, наблюдал за мужчиной. Он был красив. Был совершенно прекрасен. Помятый, заспанный, уставший, нахмуривший брови. Антон готов был поклясться, что никого красивее в жизни не видел.       -Если следующий год пройдёт так, — Антон водил подушечками пальцев вдоль острой скулы, думая о том, как ему хотелось бы прикусить кончик его носа, — то я заранее рад.       -В смысле? — Арсений наконец оторвался от телефона и посмотрел в зелёные глаза.       -Ну, у нас «в холодной России», — иронично произнёс парень, изображая кавычки пальцами, — говорят: как Новый год встретишь, так его и проведёшь.       -А, точно, — Арсений рассмеялся, он не слышал этого выражения уже несколько лет. — Кстати, про Россию, ты домой звонил? Родителей поздравил? — Арсений прекрасно помнил, что отношения парня с родителя оставляли желать лучшего, но хотел верить в то, что ситуация не безнадёжна.       -Нет, я маме завтра утром напишу, — Антон уткнулся лицом в подушку. Страусиный приём.       -А она вообще знает, где ты?       -Не-ет, — протянул парень в подушку.       -Почему?       Сверкнув глазами, Антон резко сел на кровати и приложил телефон к уху, изображая телефонный разговор. — Алло, мам, да, всё хорошо. Да, сессию закрыл, практику отработал. Да-да. Я кстати сейчас со своим парнем, он порноактёр, да-да, мы в Америке, я здесь на его порностудии работал. Да-да, замечательная фирма, мне всё очень понравилось, и люди такие душевные. И он замечательный начальник, он такой классный корпоратив устроил, ты бы видела, всё очень красиво и цивильно. Да, классная фотозона была, омела над дверью. Мне всё понравилось. А потом, когда все разошлись, мы трахались на столе в его кабинете. Нет, всё хорошо, спина не болит. Да, я хорошо кушаю, пища в основном белковая, так что жаловаться не на что.       Сперва Арсений пытался держаться, глядя на этот театр одного актёра, но на «белковой пище» он громко прыснул со смеху.       -Тебе не нравится моя работа? — подозрительно изогнув бровь, поинтересовался Арсений.       -Я в восторге, ты же знаешь, но вряд ли моя мама разделит этот восторг, — парень скрестил ноги и, взяв в руки ладонь Арсения, принялся перебирать его пальцы, — если ей вообще есть какое-то дело.       -Слушай, — не без труда Арсений сменил лежачее положение на сидящее и расположился напротив парня, отзеркалив его позу, — я не большой фанат института брака и уж точно меня нельзя назвать поборником за семейные ценности. Мать моего единственного ребёнка — моя подруга лесбиянка, — Арсений усмехнулся. Он совершенно нормально жил с этим, но когда проговаривал вслух, понимал, что его жизнь напоминает модный сериал от Netflix. — У меня вообще никогда не было «нормальной семьи». Я понятия не имею, кто мой отец. Этот мудак свалил, как только узнал о маминой беременности. От неё тогда многие отвернулись. Родители поставили ультиматум: ребёнок или родительский дом. На самом деле, сейчас мне кажется, что я был бы в числе тех людей, которые советовали ей сделать аборт. У неё не было денег даже на себя, не то что на меня. Но у неё было кое-что другое: она хотела меня любить. Хотела, чтобы кто-то любил её в ответ, по-честному, открыто, беззаветно, безусловно. Она растила меня одна, но у неё получилось куда лучше, чем у многих пар. У нас всегда было денег впритык, но я не был тем ребёнком, который падает посреди магазина и бьётся в истерике из-за того, что ему не купили шоколадку. Она всегда правильно объясняла, почему мы не можем себе что-то позволить. И я ей верил. Я просто знал, что она говорит правду. А она знала, что я тоже всегда говорил ей правду. Когда мне было лет восемнадцать, у неё появился ухажёр. На самом деле, я почти уверен, что они у неё и раньше были. Но этот раз был исключительным. В этот раз она познакомила его со мной. Я был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, как это для неё важно. Я был смыслом её жизни много лет, но я не смог бы дать ей той любви, которую может подарить только любовник. Я это понимал и вёл себя достойно. Но внутри меня поселилось детское ощущение покинутости. Тогда я открыл для себя вебкам. Там я получал хорошие деньги, но, что куда более важно, — комплименты и тёплые слова. Сейчас я понимаю, что почти все мои «зрители» — старые извращенцы, которым нравилось смотреть на едва совершеннолетнего мальчика. Но тогда я слишком сильно искал одобрения, чтобы понять это. Если подумать, я выбрал не худший способ. Куда хуже было бы давать себя трогать, я же позволял только смотреть. Они говорили, какая у меня гладкая кожа, какой бархатный голос и восхитительная растяжка. Все ищут одобрения, просто у каждого свой способ. Иногда я думаю: вдруг Марта тоже всерьёз увлечётся вебкамом. Знаешь, многие родители боятся, что их дети займутся подобным, потому что для них это «позор для семьи». А я боюсь, что мой ребёнок будет чувствовать себя неважным. В общем, я быстро накопил на вебкамеру получше, а маме сказал, что собираюсь проводить частные онлайн-уроки. Этим же я потом объяснял и те деньги, которые вносил в наш семейный бюджет. Спустя год или два я уже сам мог снимать квартиру, — Арсений нахмурил брови, что-то вспоминая. — Отвлёкся. Это я к чему: ничто не заменит тебе родительской любви. И чем больше ты говоришь, что тебя это не волнует, тем меньше я тебе верю. Ты хочешь, чтобы они тебя любили, но боишься распахнуть сердце и наткнуться на равнодушие. Но, как говорится: не попробуешь — не попробуешь. Я не хочу на тебя давить, ты взрослый человек, только ты вправе распоряжаться своей жизнью. Просто тебе нужно понять, что безразличие — не единственный возможный исход.       -А что сейчас? Твоя мама знает, кем ты работаешь? А что ты гей? А про Марту?       -Да, да и да. Она знает всё. И даже про тебя, — Арсений игриво сверкнул глазами, заставляя щёки парня побагроветь. — Только став отцом, я понял, что был для неё действительно желанным ребёнком. Она никогда не хотела, чтобы я оправдывал её ожидания. Она всегда хотела только, чтобы я был счастлив. Каждый раз, когда я рассказывал ей о чём-то важном. Каждый раз, когда я боялся её реакции. Каждый раз, когда я был уверен, что она разочаруется во мне. Каждый раз она задавала мне один и тот же вопрос: «это делает тебя счастливым?». И каждый раз, получая утвердительный ответ, она улыбалась и обнимала меня. В эти моменты она была счастлива. Не знаю, как, но я это просто знаю, чувствую, что так и есть. Глядя на неё, я понимаю, какой я плохой отец. Я редко вижу Марту. Но, когда вижу, у меня сердце падает. Я понимаю, что ни с одним человеком в целом мире у меня никогда не будет такой связи. Я точно знаю, что буду любить и принимать её любой, даже если она вырастет и осознает свою гетеросексуальность, я всё равно буду её любить, — Арсений невольно усмехнулся. — Честно говоря, я бы хотел ребёнка, для которого я буду не воскресным папой, а круглосуточным.       -Один из нас будет папой, а второй папочкой? — Антон заулыбался. Он прежде не задумывался о детях, но мысль о семейном быте с Арсением показалась ему крайне привлекательной.       -Извини, но я уже папочка, — мужчина развёл руками, — мне очень жаль, но не я здесь устанавливаю правила.       -А как мы её назовём? Или его? У нас будет мальчик или девочка? Это будет усыновление? Или суррогатное материнство? Я слышал, что бывает суррогатное материнство, при котором мы оба можем стать биологическими отцами. А ещё…       -Эй, успокойся. Ты сам ещё ребёнок, — Арсений широко улыбнулся, рассматривая насупившееся выражение лица Антона. — Ты самый потрясающий ребёнок из всех, кого я знаю, — мужчина поцеловал невидимую родинку на кончике острого носа, — ну, после Марты, конечно, до неё ты не дотягиваешь.       -Je t'aime, — Антон навалился на Арсения, заставляя того упасть на кровать.

***

      За пять минут до полуночи казалось, что весь мир замер. Соседи не шумели, телевизор не кричал, редкие прохожие сновали по тротуарам так быстро, что казалось, будто улицы и вовсе были пусты.       Антон и Арсений сидели на кровати друг напротив друга. Каждый держал в руке стакан с газировкой. Газировку парни тоже заказали в доставке, когда после ужина выяснилось, что из напитков в доме были только кофе и вода. Выбор газировки ещё никогда не превращался в такую аргументированную дискуссию. Спустя пять минут спора они сошлись на том, что закажут Sprite, потому что в нём хотя бы краски нет. Антон пробубнел, что Арсений для их ребёнка станет сразу дедом. Получив шлепок по мягкому месту, Антон вдруг вспомнил, как прошлой ночью оно пострадало от ремня.       Сейчас пузырьки газировки облепили оба бокала изнутри. Пустые коробочки из-под ужина ждали на кухне, а несчастная пицца с ананасами, которую Антон передумал есть, лежала на прикроватной тумбочке, потому что Арсений пригрозил парню, что пока он «эту гадость» не съест — спать не ляжет.       -Чем тебе запомнился этот год? — немного пафосно спросил Арсений.       -Я встретил любовь всей своей жизни, — гордо ответил Антон. Мужчина поморщился, ему не нравились такие громкие заявления.       -Познакомишь нас? — ехидно спросил Арсений. В этом был он весь: он строил отношения с расчётом на длительную перспективу, но не любил громких слов.       -Ой, заткнись, — злобно фыркнул Антон. Арсений ни капли не расстроился, потому что злобно фыркающий Антон был похож на ёжика. — А чем тебе запомнился этот год? — нарочито передразнивающе поинтересовался парень.       -Я наконец-то решился взять отпуск, — Арсений загнул палец, — мне стукнул тридцатник, я наконец поработал по профессии, студия хорошо закрыла год и в моём инстаграме наконец накопился миллион подписчиков, — пятерня закончилась, и мужчина самодовольно взглянул на Антона.       Парень ждал, когда Арсений назовёт его любовью всей своей жизни и выжидающе смотрел на него.       -Ну, да, ты прав, — продолжил Арсений, — я совсем забыл упомянуть личную жизнь. Я чаще обычного видел Марту и всерьёз задумался о ребёнке.       -И-и-и… — нетерпеливо протянул Антон.       -Думаешь, я что-то забыл? — Арсений театрально прислонил указательный и большой пальцы к подбородку и задумчиво нахмурил брови.       -Наверняка, — прорычал Антон, сверля мужчину взглядом. К его сожалению, это тоже выглядело очень мило.       -Ладно, да, я встретил тебя. И я люблю тебя, — Арсений поцеловал парня в щёку, как бы извиняясь за то, что намеренно злил его.       -Я любовь всей твоей жизни? — вопрос прозвучал вовсе не как вопрос.       -И ты любовь всей моей жизни, — поддался Арсений.       Из соседних квартир послышался синхронный отсчёт до полуночи. Но парни не считали. Они внимательно слушали и рассматривали друг друга.       Это первый Новый год Антона без маминого оливье дома или рек дешёвого алкоголя в квартире одногруппника.       Это первый Новый год Арсения без алкоголя в клубе или завалов рабочих отсчётов.       Когда из соседних квартир послышались радостные крики, оповещающие о наступившем Новом годе, Арсений стукнул своим стаканом о чужой.       -С Новым годом, — прошептал он.       -С Новым годом, — ответил Антон.       Арсений поставил оба стакана на тумбочку и притянул к себе лицо Антона, вовлекая того в глубокий поцелуй. Это был трудный год. Они заслужили друг друга. Заслужили эту ночь. И каждую следующую.