Doctor's Order

      Преимущество его дежурств заключалось в том, что Леорио всё время был занят. Одна из причин, почему он обожал эту работу — целый день проходил на ногах.       Он не сидел без дела, выписывая лекарства, а следил, чтобы каждый пациент с оторванной конечностью не истёк кровью и получил надлежащий уход.       Вот уже пять лет он занимается этим, и каждый раз не может спокойно посидеть в комнате отдыха даже несколько минут. Как только Леорио хочет насладиться восхитительной лазаньей, приготовленной с утра, одна из медсестёр звонит ему, чтобы сообщить о новом пациенте с переломом кости. — Он упал с одноэтажки, — объяснил Пьетро. — Случайно. — Какого х-, — Леорио не хотел думать как, он даже не должен удивляться, ведь были ситуации похуже, но всё же. — Господи, только девять утра. Воскресенье. — Просто какой-то идиот, вытворяющий хуйню с друзьями, — ответил коллега.       Пьетро прав. Со слов медсестёр, друзья пациента лихорадочно рассказывали историю о том, как они занимались паркуром возле соседнего парка, а потом Арчи прыгнул со здания и очень неудачно приземлился. — Открытый перелом, — проинформировала Ойто, одна из медсестёр. — Обеих ног.       Леорио прибежал в операционный блок, где Арчи лежал на больничной койке и… истошно кричал. Эх. И с этого начался его рабочий день, после того как он высадил сына. С тупицы, который бездумно паркурил на крыше мемориального здания и сломал обе ноги, а перелом был достаточно тяжёлым — кость торчала, порвав его кожу. Друзья пациента оказались напуганы до смерти, так что медсёстрам пришлось проводить их в комнату ожидания. — Ох, выглядит нехорошо. Держись, пацан, — он обернулся к Пьетро. — Да уж, подростки любят творить всякое дерьмо на выходных, хах? — он надел маску и натянул перчатки. — Что ж, — сказал он помощникам. — Приступим.       Крики парня сопровождались метаниями из стороны в сторону, и Леорио спокойно попросил коллег крепко держать пациента, пока он оценивает травмы.       Леорио, выйдя из операционной, был похож на маньяка, покинувшего место преступления. Он просто вытер кровь, как будто это ничего не значило.       Похожие случаи поступали ещё на протяжении нескольких часов. В те короткие мгновения, когда не было новых пациентов, он съел лишь три кусочка лазаньи.       От пяти до пятнадцати случаев тяжёлых травм за день — очень выматывает, но Леорио старался выкладываться на полную, в то время как Мито любя жаловалась на него из-за того что он отправляет Гона к ней в детский сад почти на целый день.       Она говорит, что для неё это не проблема, но всё же Леорио считал, что Мито имеет полное право критиковать его, будучи фактически опекуном Гона на время его многочасовых смен.       Вместо того чтобы вздремнуть, он пожертвовал этим временем ради телефонного разговора с Мито. Сегодня был один из тех дней, когда он задерживался на работе, поэтому ему просто необходимо услышать голос своего сына хотя бы один раз, чтобы взбодриться и отработать оставшиеся два-три часа. — Какой был последний случай? — Огнестрельное. Угадай куда? — …Не думаю, что хочу это знать. — В член! — Леорио, Гон сидит прямо рядом со мной. — Ох, отлично. У меня сейчас небольшой перерыв. Можешь дать трубку моему лягушонку? — Леорио ущипнул себя за переносицу, чувствуя усталость в глазах. Перед ночными сменами он высыпался достаточно, чтобы выдержать их, но сейчас было особенно тяжело, потому что он ещё не восстановился с прошлой смены. — Привет, папа! — послышался голос Гона. — Знаешь, что мы делали сегодня в школе? — Что же? — Ореган! — Думаю, ты имеешь в виду оригами, сынок, — хмыкнул Леорио. — Мистер Курута сделал их очень много! Он научил нас делать такие же! — Надеюсь, ты сделал одну для меня. — Конечно сделал. Я всегда стараюсь делать что-то для тебя, чтобы ты не грустил на работе.       Леорио практически живёт в этом проклятом кабинете, и тот факт, что Гон это знает, тронул его сердце. — Не могу дождаться, чтобы посмотреть на неё. — Я пытался уговорить тётю Мито разрешить мне взять Нога с собой… но она не разрешила. — Скажи ей, что я буду у неё в долгу, если она разрешит, — сказал Леорио. — Я уверен, что дети полюбят его. Вот чёрт, так обидно, что ты не можешь взять его с собой.       Мито, вместе с Абе, владела детским садом в собственном доме, и она не очень любила животных.       Пейджер Леорио зазвонил. — Папа должен идти? — Леорио даже не пришлось ничего объяснять, потому что Гон слышал этот звук уже сотни раз. — Долг зовёт, — Леорио пожал плечами. — Окей, увидимся позже, звезда. — Поработай так, чтобы твои мешки под глазами прошли! — Он уже слишком стар, чтобы они исчезли, — он услышал ответ Мито на фоне, и они оба засмеялись на другом конце линии. Леорио сдержал зевок. — Люблю тебя, лягушонок. Скоро буду дома, — Леорио повесил трубку и засунул телефон в карман.       Он встретился с бригадой скорой помощи, готовый заняться несколькими оставшимися случаями. Покинуть больницу получилось только поздним вечером, и после окончания смены он зашёл в свой офис в соседнем здании и переоделся в более удобную одежду вместо грязной рабочей формы.       Стук в дверь отвлёк улыбающегося Леорио от просмотра всех сообщений Гона, отправленных с телефона Мито. Он глянул на их с сыном семейную фотографию на столе. — Йо! — Зепайл открыл дверь. — Мне пришлось расспрашивать всех подряд, чтобы убедиться, что ты уже закончил. Твой кабинет находится на другом конце этого чёртового здания, — он приподнял пакет. — Я принёс перекусить. — Спасибо, — устало ответил Леорио. Зепайл бросил пакет на стол, пододвигая стул ближе. — Но вечернюю проверку никто не отменял. — Хм, я не вижу здесь никаких пациентов.       Леорио просто не обращал на его слова внимания. — Ростбиф? — Я понимаю, что ты голоден, но не настолько же, — Зепайл начал есть свой сэндвич. Леорио усмехнулся, также приступая к еде.       Он прикончил свою лазанью около часа назад. Ему часто приходилось голодать во время долгих смен, а в холодильнике, который открывался только вечером, редко лежало что-то вкусное. Так что Зепайл спасал его в такие дни, когда приходил к нему с едой, закрыв свой магазин на ночь. Леорио откусил большой кусок и почувствовал, как энергия медленно возвращается к нему. — Как продвигается переезд? — Ну… помаленьку. Во всяком случае, больше не стоит беспокоить маму, иначе она оторвёт мне голову. — Ты прожил в её доме полжизни, чел. Я удивлён, что она не убила тебя ещё тогда. — Ну, я же возвращался к ней на какое-то время, — Леорио улыбнулся. — Но только потому что не знал как наладить свою жизнь после… ну, после Ауры.       Он долгое время не мог смотреть на её лицо на семейной фотографии, но с недавних пор он перестал переворачивать рамку лицом вниз. — Я пристроил Гона в одну школу, Йоркшин, и, вроде как, дела у него идут хорошо. Лучше, чем я ожидал. — Не представляю, как он это делает, — сказал Зепайл. — Он вообще знает, что случилось с его матерью? — Он спрашивал о ней лишь один раз, представляешь? Когда я рассказал ему правду, он просто ответил «Хорошо, значит, остались только ты и я», — сказал Леорио. — Я всё ещё думаю об этой ситуации. Ему было всего три года.       Зепайл отпил свой напиток. — То есть, ты предпочёл бы сказать, что она просто не вернётся? — Нет. Но иногда я думаю, чем я отличаюсь от неё. — В смысле? — Я о том, что я часто пропадаю на работе. — Хэй, ты только что вступил в лучший коллектив, — Зепайл похлопал Леорио по плечу. — Ты бы не смог съехать от своей мамы, если бы не получил работу здесь. Это же было твоей целью на протяжении стольких лет. — Моей целью, говоришь, — Леорио слабо улыбнулся. — Твой сын всё ещё любит тебя и будет ждать столько, сколько потребуется. К тому же, дядя Зеппи и Пьетро всегда готовы помочь. — Больше никогда не называй себя дядя Зеппи, иначе я убью тебя прямо в этом кабинете. — …Без обид, но, — Зепайл наклонился вперёд, меняя тему разговора. — Твой профиль в Тиндере пустует. — Я работаю по тринадцать часов в день. — И в остальное время ты только и делаешь, что ходишь в зал и спишь, если, конечно, не играешься с Гоном. — А потом снова на дежурстве полдня, — Леорио тоже отхлебнул свой напиток. — Ты встречал каких-нибудь горяченьких одиноких родителей? — Слушай, а тебе разве не пришлось закрыть свой магазин после разборок с полицией из-за твоих фальшивых продаж? — Я уже разобрался с этим! — Да, точно, разобрался. — Всё пучком. И всё-таки, Гон на днях рассказал мне кое-что интересное, — сказал Зепайл. — О своём хорошеньком учителе. — Что ты делаешь с ним, пока я горбачусь на работе? — Мы просто разговариваем. Его невозможно остановить — он может вечно говорить, как любит этого учителя.       Мистер Курута безусловно самый великолепный человек, которого Леорио когда-либо встречал. Хоть он не слышал ничего хорошего о нём от его… довольно странного друга Пайро, который рассказывал много интересных фактов и пустяков о мистере Курута, когда Леорио попросил его помочь с поисками нужного класса. Он наблюдал, как Гон цеплялся за его руки, когда приходило время ехать домой, как радостно подпрыгивал и вёл себя как паинька, и как другие дети не желали отпускать его, будто не хотели домой к своим родителям.       И это абсолютно ничего не значило.       После Ауры он установил для себя одно правило. Можешь делать что хочешь, только не искать новых отношений. И он старался придерживаться этого правила, несмотря на то каким потрясающим и умопомрачительным был учитель Гона. Леорио захотелось встать на одно колено перед ним в первую же встречу; у него впервые за несколько лет промелькнула такая дикая мысль. Что-то в этом симпатичном блондине повлияло на его мозг, и он ничего не мог с собой поделать, как бы ни пытался.       В первую очередь он должен думать о Гоне. Даже если он нагружает себя на работе, приглядывая за пациентами и спасая их жизни — как только ему выпадет возможность побыть с сыном, он воспользуется ею в мгновение ока. Леорио полностью понимал родителей, чьи дети по той или иной причине оказались здесь, в больнице, раненые или больные, и которые очень хотели, чтобы они, наконец, вернулись домой после всех пережитых страданий. Конечно, как только Гон родился, ему пришлось встать на ноги и собраться, чтобы обеспечить им хорошую жизнь. А Зепайл в любую трудную минуту оказывался рядом, напоминая, что Леорио не остался один после потери.       Гон растёт сильным мальчиком, поэтому Леорио нужно следить за тем, как ужасное прошлое влияет на его жизнь и стараться воспитывать его правильно, в любви и ласке. — Меня больше волнует, как у Гона дела, вот и всё. И я всё-таки должен поддерживать хорошие отношения со школой и как-то участвовать в жизни сына. — Ты слишком добрый отец, чтобы понять, что тебе больше идёт быть хорошим партнёром. — Я думаю, я был бы худшей партией, однозначно.       Зепайл фыркнул. — По крайней мере, в отличие от меня ты не находишь девчонку на одну ночь, чтобы потом забыть о ней. В общем, долго тебе ещё тут тухнуть?       Леорио посмотрел на часы. — Ещё час точно. — Не возражаешь, если я привезу Гона сюда? — Ты же знаешь, как я отношусь к этому, — он был категорически против того, чтобы Гон смотрел на место, которое заставляет его работать сорок, а то и больше, часов каждую неделю. — Ему нравится здесь! Не будь занудой.       Леорио снял очки и протёр их специальной салфеткой, которую достал из кейса. — Тогда возьми ему что-нибудь перекусить. И Мито. Она там заработалась поди. — Тогда ты не против, если я захвачу и Пьетро?       Леорио улыбнулся, облокотившись на спинку кресла. — Конечно, почему нет?

***

      Вы можете назвать Курапику домоседом — и окажетесь абсолютно правы. В отличие от коллег, у Курапики не было горы домашних заданий, которую нужно было проверять. В этом заключался недостаток преподавания у старших классов. Но, всё же, в своё свободное время он подготавливал план уроков на следующий день, что занимало много времени.       Но иногда. Очень редко, он любил принарядиться и прогуляться по ночному городу. Редко.       В одиночестве.       Его помешанные на вечеринках коллеги бывали не очень-то тихими и спокойными, когда ходили к Накклу в бар. В основном, потому что они пили как не в себя, после чего на утро жаловались на ужасное похмелье и выдували весь кофе из кофемашины без остатка. В учительской была всего одна-единственная кофеварка, ограниченное количество кофе и сотни сотрудников по всей школе, которым требовалась невероятная доза кофеина, чтобы хотя бы выжить.       Он абсолютно понимал, почему его коллеги решили не собираться в баре на следующей неделе.       Каждый новый звонок от родителей по поводу очередного дня открытых дверей в юридическом университете Курапика расценивал как повод посетить алкогольный магазин. Он сидел перед зеркалом, старательно выводя «кошачий глаз» подводкой, после чего открыл свою лучшую красную помаду, причмокнул губами и повертел головой из стороны в сторону. Не плохо.       Знакомый пучок белой шёрстки запрыгнул на стол. Она наклонилась и лизнула Курапику в щёку. — Я ненадолго, моя прелесть, — сказал он Тудлсу. — Обещаю, — он немного поворковал с ней и нежно поцеловал её в носик.       Курапика взял пуделя на руки и опустил на пол. — Ты снова испортишь весь макияж, если будешь прыгать по столу.       Она протестующе тявкнула. — Ты слышала меня! Мне потребовалось два часа, чтобы сделать весь этот мейк.       Когда всё было готово, Курапика начал думать, что бы ему надеть, открыв шкаф и перебирая одежду.       Нет. Нет. Это надо выбросить. Нет. Это отданная ему одежда матери, которую он не надевал лет с пятнадцати… Ах, его взгляд остановился на чём-то. Идеально.       Его любимые джинсы с высокой талией были только что из прачечной. Блузку он повязал узлом на животе и расстегнул несколько верхних пуговиц. Получился отличный V-образный вырез (спасибо Мачи за DIY для образов, помогающие сохранить бюджет). Он легко скользнул в пару ботильонов.       В эту субботу Курапика собирался пойти на свидание.       Вот почему этот выходной, случайный выходной, выбранный в случайную неделю, был особенным.       У него не было машины, несмотря на наличие прав, которые нужны были ему для единственной цели — съехать от родителей в Йоркшин на работу. Общественный транспорт был намного удобнее и привычнее, поэтому Курапика избегал покупки машины. Школа находилась примерно в часе езды от его дома, и иногда поезда опаздывали, поэтому он просыпался раньше, чтобы успеть вовремя.       Но сегодня он решил не проходить через ад в общественном транспорте. Курапика схватил сумочку и заказал такси в сторону итальянского ресторана в получасе езды от дома.              Персонал ресторана знал его достаточно хорошо. Он постоянный посетитель. Регистратор приветствовал его доброй улыбкой и позаботился о его столике — он получил место с лучшим видом на город. Почти на последнем этаже, откуда простирался великолепный обзор если не на весь город, то на большую его часть, которым следует любоваться, потягивая дорогое вино. Да, у него был крайне ограниченный бюджет, но, чёрт, не всегда же давиться вином за доллар из ближайшего магазина.       Приезд сюда стоил ему усилий, и ситуация казалась почти забавной. Подумать только, Курапику снова кинули. В последний раз, когда Мачи с Пайро отправили его на свидание с кем-то из Тиндера, он не пришёл. (Пайро сказал, что это был уже восемьдесят шестой раз, но Курапика был уверен, что восемьдесят седьмой, и это не то, чем бы стоило гордиться. Всё же он не из тех, кто помнит о назначенном на следующую неделю свидании, потому что слишком загружен работой. Такие дела.) Он ел восхитительные блюда и попросил ещё бокал вина, просто потому что хотел чувствовать себя менее погано, хотя, может, он это заслужил.       Он сказал Пайро, что если он не сможет найти себе достойного партнёра, то почему он не может просто встречаться сам с собой? Если его друг не может этого понять, то Курапика докажет ему. Поэтому прямо сейчас он назначил свидание самому себе, пользуясь появившимся свободным временем.       Следующая остановка этой ночью — бар Наккла. — Доброй ночи, мистер Курута, — Генезис помахал ему на прощание. Он — один из сотрудников ресторана, и самый милый, потому что желал Курапике приятного дня всякий раз, когда он бывал здесь. — Тебе тоже, Генезис, — двери открылись перед ним, когда он выходил.       Курапика посмотрел на время. Обычно он проводил у Наккла час или два и уходил. Он поставил групповой чат на беззвучный и включил режим «Не беспокоить» на телефоне, чтобы не отвлекаться на спам от коллег. Многие покидали чат, потому что там, в основном, шли тупые дискуссии, например, о том, у кого самые волосатые яйца, и лишь изредка что-то упоминалось насчёт работы только для того, чтобы добавить вышедших обратно (особенно Фейтана, презирающего всех его коллег).       Вечерами в выходные было многолюдно, а это означало, что Курапике не стоит переживать из-за того, что он один. Сейчас было легче смешаться с толпой, когда местные приходили сюда группами (больше похожими на стада), чтобы другие одиночки не приставали к нему. Некоторые, всё же, подходили познакомиться. Но мало кто из них искал партнёра надолго, поэтому Курапика полностью абстрагировался от них, наслаждаясь компанией самого себя.       Наккл ничего не сказал, просто спросил: «Как обычно?», и Курапика кивнул. Время для разговоров было неподходящее, потому что ещё как минимум десять человек ожидали свои заказы, крича громче, чем следовало бы. — …клянусь, она была влюблена в меня. Она прыгала на мне всю ночь, — Курапика потягивал свой клубничный дайкири, подслушивая разговор парня позади себя. Это получилось случайно, просто сзади послышались шаги двух человек. — И она просто не перезвонила мне на следующее утро! — Кажется, я уже слышал эту историю. Курапика чуть не подавился своим напитком. Он почти мгновенно узнал этот голос, хоть и с ноткой сарказма, но такой же, какой он слышал несколько раз до этого. — Это уже совсем другое, чел! — друг Леорио, брюнет, в отчаянии нахмурил густые брови. — Она правда была влюблена в меня. — Была, — Леорио выгнул бровь.       Они оба сели рядом с Курапикой, и ему пришлось быстро отвернуться, чтобы его не узнали. Сегодня точно худшая ночь, а теперь ему ещё и приходится сидеть рядом с Леорио. Если бы он знал, что такое случится, он бы надел парик. Раньше он делал так, чтобы казаться более стильным. Но свои настоящие волосы он любил больше. Блять. Блять. Блять. — Зепайл, последней своей пассии ты предложил мятную конфету из вежливости, — фыркнул Леорио. — Что ты сделал на этот раз? — Я прислушался к твоему совету! — воскликнул Зепайл, стукнув кулаком по столу. — Я убедился, что устроил самое лучшее свидание, а потом не получаю ответа от неё. — Оуч, может, вам просто не суждено было быть вместе, — Наккл и Леорио посмотрели друг на друга, отчего Курапике стало ещё страшнее. — Йо, Наккс! — Лео! — воскликнул Наккл, и они пожали руки так, будто знали друг друга десятилетиями, Зепайл тоже поприветствовал его следом. Курапика вытащил телефон и полностью повернулся спиной к мужчинам. — Чувак, как жизнь? — Хэй, Наккл, — сказал Зепайл. — Держу пари, ты не ожидал увидеть нас обоих. — Моя дневная смена только что закончилась, — Леорио закатил глаза. — Завтра выходной. Так что могу позволить себе немного расслабиться. — Я могу по пальцам пересчитать, сколько раз я видел тебя с Зепайлом, — поддразнил Наккл.       Курапика отправил несколько сообщений Пайро, с нетерпением ожидая ответа. Пайро [22:46]: Что случилось?????!!! Курапика [22:46]: Я хочу сдохнуть прямо сейчас. Курапика [22:47]: Леорио у Наккла. Пайро [22:47]: ёбаный горячий папочка? Курапика [22:47]: Да. Пайро [22:47]: о Пайро [22:47]: ЛМАОООООООО Курапика [22:48]: ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ. Пайро [22:49]: 🍆💦💦👀 Курапика [22:50]: Вы с Мачи ненормальные. Курапика [22:50]: Я не буду этого делать Пайро [22:51]: почему мой лучший друг такой невинный: ((( Курапика [22:52]: У меня буквально нет на это времени.       Курапика мог просто уйти. Его главная причина приезда сюда — провести время с самим собой. Встреча с отцом Гона вне школы казалась крайне непрофессиональной, и он бы очень не хотел, чтобы Леорио знал, что они ходят в один и тот же бар. В тот самый, где Курапика присоединился к ставкам коллег.       Что давало ему мотивацию побыстрее свалить. Он допил свой напиток с пугающей скоростью, и полез в бумажник, чтобы оставить Накклу щедрые чаевые, встал, схватил сумочку, и— — Извините?       Блять.       Курапика притворился, что не слышит окликающий его голос, пробираясь сквозь тесную и шумную толпу людей. Может быть, если он сделает вид, что спешит, Леорио просто сдастся и забудет про него. Но случайно Курапика спотыкается и чуть ли не падает прямо у выхода.       Пара рук крепко обхватила его прямо перед падением, и если бы он мыслил немного быстрее, он бы поддался инстинктам и выбил всё дерьмо из любого, кто посмел коснуться его. Но не в этой, мать её, ситуации.       Запах того же одеколона и взгляд в самые красивые грёбаные глаза мгновенно отключили инстинкт самосохранения у Курапики. — Уфф, — Леорио выдохнул, улыбаясь. — Вы в порядке? Будьте осторожны в следующий раз и смотрите под ноги. — Мистер Паладинайт? — к счастью, Курапика был хорошим притворщиком. Он удивился, будто совсем не ожидал встретить его здесь.       Руки Леорио, господи, какие они были сильные, отстранились от Курапики. Вот так, забывшись, Курапика и Леорио теперь стояли друг напротив друга вечером в оживлённом баре в центре Йоркшина. — Извини, ух, я хотел убедиться, что это ты. Мне пришлось дважды обернуться, и тут я увидел, что ты уходишь. — Я просто ждал кое-кого, — такое жалкое оправдание сейчас казалось наиболее подходящим. Он даже поглядел по сторонам. — По крайней мере, я так думал, — подметил он, скорее, беззаботно, чем разочаровано. — Не пришёл, значит? — удивился Леорио. — Здесь слишком много народу, я сказал Зепайлу, что не хочу сюда идти, но он настаивал. — Наверное, звучало заманчиво? — Ну, мне действительно нужно было немного выпить.       Люди, которые задевали их плечами и локтями, когда проходили мимо, больше не казались ни мешающими, ни раздражающими. — Возможно, заблудился, а? — спросил Леорио. — Что? — Кто-то особенный, кого ты ждал.       Курапика тоскливо вздохнул. — Думаю, в следующий раз повезёт больше. — Ах, то есть это кто-то особенный только на эту ночь. — Что ж, я должен идти, — сказал Курапика. — Я бы не хотел пугать вашего вышеупомянутого друга и навязываться. — Эй, Лео, угадай что?! — чья-то рука хлопнула Леорио по плечу, прервав беседу. — Она ответила мне!       Щёки Леорио слегка покраснели от смущения, и он неловко посмеялся. — Зепайл, я- — Я же говорил! — Да, точно, — досада в его глазах была забавной, и друг Леорио, видимо, Зепайл, совсем не замечал её. Но после он понимающе глянул на Курапику и заулыбался ещё шире. — И знаешь, куда я собираюсь? Клуб Бонго, недалеко отсюда. Она будет ждать меня там. Так что на эту ночь я от тебя отвяжусь. — Вау, удачи, — Курапика вовсе не поощрял его поведение, но сказал это только из вежливости. — Всё пройдёт на высшем уровне, — сказал Зепайл. — Я на сто процентов уверен, что она та самая, — теперь он обратился уже к Курапике. — Что ж, до скорого! — Ты же не собираешься бросить меня здесь посреди-, — конец фразы Леорио прошипел сам себе под нос, когда Зепайл направился прямо к выходу. Он даже не обернулся, удосужив Леорио лишь взмахом руки. — Ну, я был здесь с другом, — объяснил Леорио. Курапика еле сдерживался, чтобы не начать кокетничать. — Как видишь, он идиот. — Нас обоих подставили, — Курапика пожал плечами. — Думаю да! — Леорио усмехнулся. — Но это… это Зепайл, ничего удивительного. — Полагаю, такое происходит не первый раз? — Да, постоянно. Каждый раз, блять, одно и то же, — Курапика невольно усмехнулся и увидел, как Леорио улыбнулся в ответ, так красиво, что встреча уже не казалась такой неловкой.       Однако Курапика должен был закончить разговор. Как бы ему не хотелось посидеть здесь и поболтать, никто не должен встревать в его, посвящённый самому себе выходной. — Дай ему ещё десять часов, и он прибежит рыдать мне в плечо, что я по-дружески проигнорирую, — пробормотал Леорио, наклонившись к уху Курапики.       Он был похож на интерна, просиживающего в офисе с девяти до пяти и терпящего коллег с шилом в одном месте. Ещё одно предположение. Шалнарк планировал собрать всех ещё раз, чтобы уже принять окончательное решение и сделать ставки.       Надо быть немного серьёзнее. — Ты уже уходишь?! — голос Наккла раздался с другого конца бара.       С другой стороны, Курапика не хотел бы, чтобы кто-то понял ситуацию неправильно: он здесь один, а не с кем-либо ещё. — Слишком многолюдно здесь, не люблю такое скопление, — На самом деле это было не так. Игнорировать людей очень просто после пары рюмок. Курапика кивнул Леорио. — Доброй ночи, мистер Паладинайт. — Подожди, просто… подожди… — Леорио поторопился обратно к Накклу. Курапика нахмурился. Он решил подождать снаружи. Всё-таки было грубо проигнорировать его просьбу.       Через несколько минут кто-то выбежал на улицу, и Курапика, обернувшись, увидел запыхавшегося и опершегося руками о колени Леорио.       Теперь, когда их окружало меньше людей, ему открылся вид на участок кожи из-под расстёгнутых верхних пуговиц рубашки. — Ты… тебя подвезти? — Я бы просто… — Курапика достал телефон, неопределённо жестикулируя в сторону машин такси. — И заплатить ещё, сколько, шестьдесят баксов?       …Действительно. — Хорошо, я согласен, — и вместе с ним согласился его кошелёк. Хотя, скорее, это было похоже на крик. — Я припарковался здесь, — Леорио вытащил из кармана ключи. — Где ты живёшь? — Вестсайд, — нерешительно ответил Курапика. — А, это примерно в часе езды, на другой конец города. — Вы не обязаны тратить свою свободную ночь, только чтобы подвезти меня, — фыркнул Курапика. — Да пустяки, — Леорио подмигнул. Он повёл ошеломлённого Курапику на парковку.       Парковки в этом городе — полный пиздец, потому что за один час ты можешь потерять более двадцати пяти долларов. Вот почему большинство людей ловило попутки, предпочитало автобусы и метро, или искало среди знакомых человека с машиной, чтобы вся ответственность за оплату парковочного места легла на него. Отчасти из-за этой причины у Курапики всё ещё нет автомобиля. И, как следствие, поэтому он сейчас едет домой не в своей машине.       Леорио предложил Курапике антисептик, когда они сели в машину и пристегнули ремни. — Ох, спасибо, — Курапика позволил брызнуть немного антисептика себе на руки. — У меня целая коллекция, — сказал Леорио. — Предпочитаю собирать все милые, так что они у меня всегда под рукой. — На самом деле мне бы тоже не помешало носить один с собой, — сказал Курапика. — потому что каждый божий день дети марают свои вещи в соплях или того хуже… — Можешь взять любой, не стесняйся! — Леорио открыл бардачок, в котором находился целый ассортимент антисептиков разных цветов. Все они были маленькими и с кольцом, как у брелков. — Думай об этом, как о памятном подарке.       Тот, что был с красным колпачком, выглядел симпатичнее. Курапика взял его. Леорио завёл машину и, на удивление, обратный путь занял меньше часа, благодаря пустым дорогам. — Как Гон? — спросил Курапика, когда они остановились на светофоре. — … он делает успехи в школе. Интересно, что этому способствует. — Вот чёрт, не знал, что это проверка, я волнуюсь, — пошутил Леорио. — Расслабьтесь, ничего подобного, — Курапика закатил глаза. — Просто новые ученики часто встревожены в новом коллективе, поэтому я должен убедиться, что у них дома всё хорошо.       Он должен сохранить немного профессионализма. — Я делю опеку над ним вместе с его тётей, понимаешь, — сказал Леорио. — Возможно, ситуация выглядит безумной со стороны. — Нет ничего более сумасшедшего, чем ситуация у одного из моих учеников, которого забирает дворецкий, имейте в виду. Нам в школе едва хватает на новые материалы, поэтому мы пользуемся старыми. Почему семьи на подобии Золдиков, имеющие бизнес или типа того, отправляют своих детей к нам? — Может, они перепутали? — Знаете, мы все так думали.       Это вызвало смешок у Леорио. — Мы словно играем в горячую картошку с опекой из-за моей работы, но мы заботимся о том, чтобы Гон выполнял свои домашние задания и социализировался, не замыкался в себе и в целом делал то, чего хотят все дети в его возрасте. Я не хочу, чтобы ему было одиноко из-за переезда. Теперь он ближе к своей любимой тёте, что меня очень выручает. Не надо платить за няню, и всё такое. На самом деле он не уживается с нянями. — Они требуют много денег. — Ну, это не такая большая проблема, в сравнении с их любовью пофлиртовать со мной. — Ох, — Курапика медленно кивнул. — …что ж, это действительно проблема? — Нет, если они хотя бы закончили старшую школу. — О Боже. — Хах, да. Я отказался от всех этих объявлений. Они похожи на колесо фортуны, никогда не знаешь, что за хрень тебе выпадет. Да и Мито с Абе не против. До тех пор, пока он не натворит бед. — Он гиперактивный. — Теперь ты понимаешь, почему я волнуюсь, — к тому времени они уже подъехали к дому Курапики. — Он правда преуспевает здесь, — сказал Курапика, расстёгивая ремень безопасности. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ему приспособиться. Детям тяжело даются переезды. — Хэй, я понимаю, что твой сегодняшний вечер, возможно, прошёл не совсем гладко, — Леорио почесал затылок. — Но, надеюсь, что теперь ты чувствуешь себя немного лучше. — На самом деле, я уже и забыл об том, — весело ответил Курапика. Они рассмеялись так, словно Курапика, несомненно, соврал. — О, и желаю удачи вашему другу. — Боже, спасибо, что напомнил мне.       Курапика сжал в руке антисептик, памятный подарок, и последний раз улыбнулся, прежде чем выйти из машины.       Пайро, вероятно, будет в бешенстве из-за того, что Курапика не отвечает на сообщения, но Курапика предпочёл об этом не задумываться.       Сегодняшний вечер был лучшим.       Даже если Курапике суждено было провести его в одиночестве.

***

— Что ж, это наше второе официальное собрание! — сказал Шалнарк. Они выбрали ночь у Наккла, когда большую часть бара занимала бы их компания.       Мачи поставила на стойку банку с маленькими чистыми листочками, и положила рядом пачку карандашей, перевязанных резинкой.       Курапика хотел бы, чтобы Сенрицу тоже пришла на собрание, хотя она даже не участвовала в этом споре. Просто она была единственным здравомыслящим человеком в этой компании. Но, к сожалению, она так и не объявилась. Курапику преследовал только Пайро со своими самодовольными взглядами. — Итак, все должны остановиться на одном решении, — сказала Мачи. — Запишите его на этой дурацкой бумажке. Потом мы подсчитаем и прочитаем все варианты. Тот, кто в итоге окажется прав, получит сто баксов. — Не то, чтобы меня это волновало, — начал Фейтан. — Мне абсолютно всё равно, но какой смысл в этом всём? — Чтобы узнать, сколько бабок крутит наш горячий папочка, — сказала Мачи. — Очевидно же. — Делаете ставки на жизни других людей, только потому что ваша скучная, я понял. — Напомни мне, когда твоя жизнь стала интереснее? — поддразнил Шалнарк. Остальные вокруг загалдели, и Курапика закатил глаза. — Несколько правил! Не менять решение. Ваш выбор сегодня ночью окончательный. Если правыми окажутся несколько человек, то сто баксов получит каждый из победителей. — Нам придётся скидываться ещё больше?! — спросил Увогин. — Этого даже не было в правилах! — Это делает игру интереснее, чем если мы отдадим всё одному человеку. — Ещё зависит от того, повезёт ли тебе, — подметил Финкс. — Ты говорил, нам нельзя спрашивать его открыто, — сказала Пакунода. — Как насчёт узнать через знакомых? — Ничего не поделаешь, — ответил Шалнарк. — Всё проходит в границах нашей школы. Так что связываться с посторонними по этому вопросу запрещено. — Никто из нас же не планирует заводить с ним отношения? — Мачи засмеялась. — Он просто какой-то родитель. Мы делаем это ради денег. — Ты слышал, Курапика? — ухмыльнулся Пайро. Курапика чуть не подавился своим напитком, но остался спокоен и смерил Пайро суровым взглядом.       Если быть честным, он успел забыть, что должна состояться встреча, и, оказалось, что он познакомился с Леорио очень не вовремя.       Он даже толком не обдумал свои догадки. Последнее его решение было окончательным? Как далеко они зайдут? — Будьте профессионалами, не болтайте, — прикрикнул Шалнарк. — У Курапики есть преимущество в том, чтобы узнать правду. Он учит его ребёнка. Но нам всё равно запрещено переступать черту, чтобы игра была интереснее. Так что, тебе нельзя сближаться с ним больше, чем кому-либо из нас. — Я… и так этого не планировал, — заверил Курапика, глядя прямо на Пайро. — Отлично, теперь разбираем, — Мачи открыла банку и раздала каждому по листочку. — Никаких исправлений. Пишите свою первоначальную догадку. И оставайтесь с этим дерьмом до конца. Записывайте, потом мы подсчитаем голоса. — И не подглядывать, — добавила Пакунода, отталкивая от себя Шалнарка.       Курапика был в состоянии паники. У него не было времени обдумать все свои теории, а теперь он должен остановиться на одной из них. — Одна минута, — решила Мачи. Она выставила таймер на телефоне. Все начали писать свои догадки.       Курапика выбирал между самыми первыми вариантами: адвокат или доктор. В итоге он остановился на последнем. — Время вышло! — протянула Мачи. — Кладите все сюда! — Я ещё не закончил! — заскулил Шалнарк. — Ничего не поделаешь, друг мой, — Мачи указала на банку. — Клади. — Это будет весело! — Пайро убедился, что все бросили свои листочки в банку.       Мачи закрыла её и немного потрясла. — Выглядит многообещающе, — она ухмыльнулась, открывая банку. — Я только помогаю с подсчётом, — сказал Фейтан. — Окей, — Мачи начала зачитывать результаты. — Два голоса за директора предприятия, один за… мошенника? Архитектор, дизайнер, один за скучного интерна, один за сексуального эскорта. Один за бухгалтера, секретарь, занудный технарь, и, что я вижу — доктор! — Позвольте уточнить, — сказал Нобунага. — Никто, кроме кого-то одного, не остановился на самом первом варианте? — Думаю, первые предположения всегда неверные, — Пайро пожал плечами. Курапика не издавал ни звука. — Ну, ммм, интересные предположения, — протянула Мачи. — Все поняли, что изменить решение нельзя? Даже если ты хитрожопый и попытаешься обмануть нас. Ты не сможешь. Мы с Шалнарком узнаем, если кто-то попытается жульничать. Что ж, закончили. — Самое время мне выиграть это пари, — пробормотал Увогин. — За скорейшую разгадку! — поднял тост Шалнарк. — Добро пожаловать в клуб ставок, — Пайро подмигнул Курапике.       Ему вдруг захотелось встать и уйти.       Всё это было ошибкой.

***

— У нас ничего не было, — разглагольствовал Курапика Пайро на обеденном перерыве. — Вообще-то я хотел уйти, но он не позволил. — Ммм. — Он просто, я не знаю, очень настаивал! — Ух, хах. — Это была всего одна поездка до дома. — Ясно. — Я не знал, что это против правил. — Ты должен был знать, мы говорили об этом ещё на первом собрании. — Тогда я должен покинуть ваше пари! — воскликнул Курапика. — Чтобы у меня уж точно не было каких-либо преимуществ. — Уже поздно. Ты оставил свой голос в банке на прошлой неделе, — сказал Пайро. — То, что находится в банке для голосований, останется в банке для голосований. — Вы, ребят, относитесь к этому серьёзнее, чем я думал. — Ты не поверишь, всё потому что деньги! — Пайро засмеялся. — Хэй, главное не влюбись в него, чтобы не усложнять себе жизнь. Однако, какое странное совпадение, они с Накклом действительно хорошие друзья.       Курапика уставился на несчастный салат, приготовленный утром. — Я бы чувствовал себя ужасно, если бы действительно влюбился в него. Гон такой милый ребёнок. — Ты проверил, есть ли у него кольцо…? — Пайро указал на свой безымянный палец. — Выйди вон из моего класса, — свирепо глянул на Пайро Курапика.       Его смех не помог румянцу на щеках Курапики исчезнуть.       На самом деле Курапика даже не задумывался о том, чтобы проверить, женат ли этот мужчина. Логично было бы предположить, что да, так как он родитель, но, вдруг он действительно одинок. А может он неверный и предпочитает прятать кольцо дома. Это ещё одна причина, по которой Курапике не стоит вмешиваться в это дело.       Леорио работал по странному графику. Иногда он привозил Гона, иногда это делал кто-то другой. Если его не было утром, значит он приезжал в конце дня.       В каждую их встречу Курапика не видел на пальце Леорио кольца, а среди забирающих Гона не было человека, похожего на его маму. Только его тётя или Зепайл. Так что, вероятно, он был одинок, или у него была девушка, слишком занятая, чтобы привозить или забирать Гона.       Курапика полагал, что их разговоры будут короткими и профессиональными, или, во всяком случае, не такими, чтобы их можно было назвать жульничеством. Так и было. По большей части, они не могли много контактировать из-за окружающих Леорио мамочек, завлекающих его в разговор, будто у них не было детей, которых нужно забирать. Гон знал, что его отец очень занятой; бывали дни, когда он даже не выходил из машины, а ждал сына там. И Гон просто играл на детской площадке с Киллуа, пока не устанет, а потом забирал друга с собой, чтобы провести с ним больше времени в гостях. Он всегда не против подождать вместе с Киллуа и другими друзьями, и он так же улыбался, как по утрам, когда приезжал в школу.       Да, он был странным ребёнком.       Каждый божий день он приходил в школу в одном единственном стиле: лягушки. Начиная со шляпы и заканчивая ботинками в тон портфелю. Всегда на нём что-то отвлекающее зелёное или с рисунком. Если бы каждый день был костюмированным днём, Гон бы точно обогнал всех на сотню баллов.       Постепенно создавалось ощущение, что все дети были больше заинтересованы в новом костюме Гона, чем в уроках.       Всякий раз, когда его спрашивали, где он берёт эти классные школьные принадлежности, побрякушки и одежду, он всегда отвечал, что их дал ему папа.       Одним днём Гон заметил что-то на учительском столе после урока фонетики. — У меня есть такой же!       Курапика подготавливал материал в своём ноутбуке к следующему уроку; его взгляд мгновенно устремился на Гона. — Что?       Гон указал на антисептик с красным колпачком на столе. — Папа даёт мне такие же. Он получает их на работе.       Курапика сразу заметил его и поспешил убрать в ящик стола. — Ох, правда? — он почти забыл, что Леорио отдал ему один антисептик, и что он оставил его на рабочем столе ещё на прошлой неделе.       Гон показал Курапике такой же антисептик, достав его из кармана. — У нас парные колпачки! Они с запахом клубники. — Вот как, — Курапика улыбнулся. — Похоже на совпадение. — Где вы взяли свой?       Ещё бы пара секунд, и он бы сказал, что это от Леорио, но Гон абсолютно не должен этого знать. — Подарок, — ответил он. — Вау… — Гон подпрыгнул ближе к столу Курапики. — Мой папа любит такие. У него реально огромная коллекция!       Курапика засмеялся. — Он каждое утро спрашивает, есть ли у тебя с собой антисептик.       Гон смущённо почесал в затылке. — Иногда нет. — Гон, — Курапика мягко упрекнул, — это очень важно для защиты твоих рук от микробов. — Но мои друзья хотят такие же! Потому что они вкусно пахнут! И они разных цветов и размеров.       …Если так подумать, становится ясно, откуда у других детей антисептики того же бренда. В целом, Курапика сам старался покупать детям одинаковые вещи, однажды под новый год он простоял огромную очередь в магазине ради милых рюкзаков с героями мультфильмов или смешных папок и пеналов. Так его ученики не чувствовали себя обделёнными. Иногда он даже давал детям что-то из своих вещей.       Курапика вздохнул. — Вещи, которые папа покупает именно тебе, должны оставаться только твоими. — Но мне грустно, что у них нет того же… — пробормотал Гон.       Пяти-шести летние дети ещё не могут понять, какую ответственность они несут за свои поступки, поэтому Гон будто бы занимался благотворительностью, раздавая свои вещи, и другие дети, прибегая домой к родителям, восклицали, что получили что-то новенькое от Гона. Теперь он стал любимчиком других родителей. — Ты не можешь дать всё и всем, понимаешь? — спросил Курапика. — Я понимаю… — хотя Гон не звучал особенно уверенно. — У меня много вещей, которые даёт мне папа. — Мистер Курута! — Зуши поднял руку. — Я очень хочу писать!       Если кто-то говорит, что хочет в туалет, запускается цепная реакция — потому что после сказанного все дети начинают хотеть в туалет. Гон вприпрыжку вернулся к своему столу, испугав Киллуа со спины, отчего тот взвизгнул и заставил всех вокруг засмеяться. Ещё один странный случай, объяснение которого вызывает у Курапики головную боль. С тех пор как появился Гон, Киллуа всё больше становился похож на сдержанного образцового ученика, хотя некоторые дети всё ещё жаловались на то, что им в штаны насыпали песка, а Киллуа скидывал всю вину на других. — Эм… — Курапика посмотрел на часы. — Нам придётся подождать. — Как долго? — спросил Поккл. — До тех пор, пока длинная стрелка часов не достигнет шести, — Курапика указал на часы на стене перед ними. — Вы помните, сколько будет времени, когда стрелка укажет на шесть? — Половина! — крикнули хором. — А точнее? — Час тридцать! — А сейчас сколько времени? — Час пятнадцать! — Замечательно. Вы, ребята, делаете успехи в определении времени по стрелкам, — Курапика чуть наклонился вперёд. Он мог сказать, что дети начали нервничать, особенно сейчас, когда закончили свои задания. — Как насчёт такого? Если вы сможете прибраться в классе, то получите по конфетке из сладкой банки. А то мы устроили небольшой беспорядок после трудов. Чем раньше мы закончим, тем скорее начнётся игровое время после посещения туалета.       Они мгновенно подскочили со своих стульев, чтобы начать уборку. Курапика мог сказать им, что родители заберут их раньше, но большей мотивацией была банка с конфетами, в которую он вложил свои собственные деньги и благодаря которой его день становился менее утомительным и сложным. Дети задвинули стулья, выбросили весь мусор, закончили уборку во время и тихо построились в линию, чтобы покинуть класс. Он дал им на всё пять минут.       Поделки своих учеников Курапика постепенно вывешивал на доску объявлений, чтобы сделать кабинет более красочным, но каждый год ему приходилось отдавать или выбрасывать их, потому что он получал новый класс.       Довольно забавно наблюдать, как Гон и Киллуа соревнуются в том, сколько хороших дел они сделают. Не то чтобы остальные ученики не старались за ними угнаться — у них просто-напросто не получалось. Курапика ставил звёздочки около их имён за то, сколько хороших вещей они сделали, но также мог легко их отнять за плохое поведение, из-за чего приходится зарабатывать звёздочки заново.       Тот, у кого было больше звёздочек, мог считаться примером для подражания. До сих пор этот титул имелся у Понзу, Зуши и Канарии, потому что их звёзды не отбирались из-за непослушания.       Одно дело заставить детей быть послушными, а другое убедиться в том, что они остаются такими на протяжении всего дня. Это доставляло много стресса.       Вот почему Курапика с облегчением отпускал тех детей, которые заставляли его биться головой о стену. Леорио ещё не объявился, поэтому Гон убежал вместе с Киллуа в актовый зал, чтобы там ждать братьев и сестёр Киллуа и разговаривать с ещё не ушедшими детьми. Помимо столовой, утренних и дневных перемен, школьный актовый зал, когда приходило время родителям приезжать за своими детьми, казался самым беспорядочным местом во всём чёртовом здании. Из-за того, что дети теперь не были заперты в четырёх стенах классной комнаты, они хотели высвободить своих внутренних кракенов и беситься, сколько их душа просит.       Как только приходит чей-то родитель, он называет имя, и учитель выводит к нему его ребёнка. Курапика старался уследить за всеми, однако в зале было слишком много детей из других классов, поэтому он просто не успевал смотреть за каждым. Дети будто бы находились в какой-то лихорадке, их невозможно было заставить сидеть на одном месте. — Ты не видел Гона или Киллуа? — Курапика спросил Пайро, стоящего рядом с другими коллегами, чьи дети тоже были в этом зале.       Пайро оглянулся вокруг. — Я думал, они сидят на твоём ряду. — Я отпустил только пятерых детей. — Оу, — у Мачи во рту был леденец; один из её учеников задал ей вопрос, а после отошёл к своим друзьям. — Кажется, я видела, как они выходили через главные двери. — Они были с учителем? — спросил Курапика. — Без понятия, — вмешалась Пакунода. — Они просто вскочили и унеслись прочь.       Курапика тяжёло вздохнул. Мистер Винг уже давно забрал Зуши, а родители Поккла и Понзу были здесь несколько минут назад. — Заткнитесь! — крикнула Мачи. — Извиняюсь, я должна следить за ними, — она вернулась к своему ряду. — Почему никто не сказал мне, что они ушли без присмотра? — паниковал Курапика. — Отец Гона ещё не приехал? — удивилась Пакунода. — Кажется, он немного задерживается. — Может, они пошли в туалет? — предположил Пайро. — Кроме того, я не думаю, что кто-нибудь из персонала выпустит их на улицу без родителей.       Курапика расспросил других коллег, но они были слишком заняты своими учениками. Сенрицу и Бащо утверждали, что видели, как Гон и Киллуа разговаривали с кем-то в коридоре. — О Боже, — сказал он. — Кто это был? — Тот стрёмный уборщик, — ответил Бащо. — Кстати, приехал отец Гона, — уведомила Сенрицу. — Он спрашивал меня снаружи, не распустил ли ты ещё свой класс. Что-то случилось? — Достаточно, — Курапика закатил глаза. Он проверил главный коридор, стойку охраны, даже общую комнату отдыха.       Дальше по коридору в правом крыле есть ещё несколько классных комнат. Резко повернув направо, Курапика в кого-то врезался.       Это был Гон, и только Гон. — Здравствуйте, мистер Курута! — просиял Гон. Курапика заметил, что Хисока машет им из другого конца коридора с ведром в руках. Другой уборщик, проходя мимо него, недовольно покачал головой. — Ох, — Курапика обнял Гона за плечи и повёл обратно к залу. — А теперь идём отсюда, Гон. Он ведь ничего тебе не сделал, да? — Он только сказал, что ему понравился мой брелок с лягушкой, — Гон указал на брелок, который висел у него на рюкзаке. — Ясно, — Курапика вздохнул. — Тебе нельзя покидать зал, пока не получишь разрешение. — Я…я знаю… — Гон виновато отвернулся, почёсывая затылок. — Где Киллуа?       Гон, казалось, был в ступоре от вопроса. — Эм! Он ушёл! — внезапно выпалил он. — Он что? — Курапика удивлённо моргнул. — Но обычно он уезжает вместе со своими братьями и сёстрами. — Ему нужно было уйти пораньше. Так что я вышел с ним на улицу. Он хотел попрощаться со мной. — Может, его отпустил другой учитель, — сказал Курапика. — Так значит, с тех пор ты бродил один? — Д-да… — Гон нервно рассмеялся. То, что Киллуа ушёл один, звучало странно. Но всё, что делал этот ребёнок, было необычным. Так что Курапика не придавал этому особого значения.       Леорио ждал внизу лестницы.       И он как обычно был не один. Курапика бросил кислый взгляд на образовавшуюся вокруг Леорио толпу. Но самому Леорио стало совершенно наплевать на неё, когда он заметил Гона. — Папа! — Гон отпустил руку Курапики как только встретился взглядом с отцом. Дети с родителями приходили и уходили, поэтому, когда Гон бежал вниз по лестнице, он столкнулся с другим ребёнком и споткнулся о ступеньку.       Леорио практически побежал вверх по лестнице, не потрудившись даже извиниться перед окружавшими его женщинами. Гон врезался прямо в его объятия, и они вместе покатились по лестнице. Все вокруг испуганно вздохнули. В том числе и Курапика. — О боже мой, мистер Паладинайт?! — Курапика бросился вниз по лестнице, а после сел на колени возле них. Руки Леорио крепко обхватили Гона, прижимая его к груди. — Вы оба в порядке? — Вы в порядке?! — Позвольте мне помочь вам!       Точно так же, как Курапика, собравшийся ранее клуб мам подбежал ближе, чтобы помочь ему и Гону. — Хаха, я в норме, дамы… Честно, — хмыкнул Леорио. — Меня больше беспокоит, как мой лягушонок. Пара царапин мне не навредит. — Прости! — Гон извинился перед ребёнком, с которым столкнулся, совсем не ошеломлённый тем, что чуть не умер несколько секунд назад. Курапика не понимал, как Гон мог оставаться милым и добрым даже в такой ситуации. — Ты в порядке? — вздохнул Леорио. — Фуф, это было очень близко, да? — Ты поймал меня! — засмеялся Гон. — Конечно, а как иначе.       Курапика решил, что ему стоит вернуться обратно в зал и закончить со своими прямыми обязанностями. Тихо извинившись, он покинул маленький раздражающий фанклуб, образовавшийся вокруг Леорио. — Ох, мистер Курута!       Курапика обернулся, натянув на лице самую лучшую улыбку, на которую только был способен. Каким-то образом Леорио удалось вырваться из пут своего импровизированного фанклуба, который теперь тискался с Гоном. Некоторые мамочки параллельно старались схватить своих детей, разбежавшихся по всему этажу. — Что ж, я рад, что вы оба в порядке. Это было… катастрофическое падение. — Да, да. Я уже говорил, что он неуклюжий. Но, я хотел сказать тебе спасибо за то, что присмотрел за ним, — сказал Леорио. — У меня были кое-какие дела, поэтому я не мог освободиться раньше. — Это нормально, — сказал Курапика. — Вы же не хотите, чтобы он волновался. — Он очень верит в меня. Не хотел бы я его подставлять. У меня есть Мито и Зепайл… но, знаешь, если я сказал ему, что могу провести с ним время, то я обязан повеселиться с ним. — Обещания — дело святое, — рассудил Курапика. На него косились другие женщины, но он нарочно не замечал их. — А, и спасибо. За антисептик. Теперь я знаю, почему у Гона их так много. — Подожди. Дай угадаю, — с понимающим видом сказал Леорио. — Он раздавал свои вещи другим детям просто так? — Я как раз хотел поговорить с вами об этом, — Курапика застенчиво улыбнулся, глядя на раздражение Леорио. — О Боже… не удивительно, что он ни о чём меня не просит. Он всегда говорит, что ему почти достаточно. — Он очень заботится о своих одноклассниках. — Но он просто не может отдать им все свои школьные принадлежности, — Леорио почесал в затылке. — В любом случае, я поговорю с ним об этом. Можешь убедиться, пожалуйста, что он больше не торгует своими ручками с лягушками? Я потратил на них целое состояние, он не может просто так взять и раздать их. — Я позабочусь об этом, — сказал Курапика. — Папа! — Гон уже ждал у машины, причем прямо на багажнике. — Мы можем купить мороженое сегодня?! — Я говорил тебе не вставать на багажник! Когда-нибудь он убьёт меня, — Леорио покачал головой. — Хорошего дня, мистер Курута, — он улыбнулся. И Курапика теперь понимал, на кого была похожа лучезарная улыбка Гона. — Берегите себя! — Курапика помахал рукой Гону.       Мгновенно приехала машина Гото. Каллуто, Аллуку, Нанику и Канарию удачно забрали, а вот Киллуа, как ни странно, нигде не было.       Гон сказал, что Киллуа нужно было уйти пораньше.       Может быть, у него было что-то срочное.

***

— Итак, у кого-нибудь есть новости о Мистере Горячем Папочке? — спросил Шалнарк.       Курапика держал в руках кружку горячего шоколада, решив не отвечать на этот вопрос. Леорио стал любимчиком родительского комитета, некоторые из матерей восхищались им, ну а все дети безумно любили его ребёнка. Он практически знаменит.       Прошёл почти месяц с тех пор, как Гон начал посещать их школу. — Я слышала, что он начал спонсировать нашу школу, — сказала Мачи. — И Боже, нам серьёзно нужны деньги на всё это дерьмо в учительской, буквально. — Откуда ты это знаешь? — спросил Шалнарк. — Связи, — сказала Пакунода. Они с Мачи дали пять. — На днях на улице стоял огромный грузовик, — объяснил Бащо, — знаешь, для перевозки еды.       Глаза Курапики округлились. — Ты имеешь в виду, что это не школа запросила грузовик? — Нет. Пожертвование одного из родителей. По крайней мере это то, что я слышал от Палм. — Срань господня, — сказала Мачи. — Что ж, нихуя себе, должно быть, этот чувак тот ещё филантроп. — Нетеро обращается ко всем, кто может сделать хоть какие-то пожертвования, — констатировала Сенрицу. — Чтобы не загонять школу в долги, родительский комитет спросил, кто может стать волонтёром. — Да, например можно купить несколько тетрадей в школу, — сказала Мачи. — Но не грёбаный грузовик. — Звучит как причина запрыгнуть к нему в постель, — ухмыльнулся Шалнарк. Все посмотрели на него. — Филантропия возбуждает. — Тебе повезло, что Уво здесь нет и он этого не слышал, — сказала Пакунода, выгнув бровь. Все вокруг засмеялись, когда Шалнарк неловко прокашлялся. — Я надеюсь, кофе ещё остался, — в учительскую ввалился всеми любимый учитель рисования, и вокруг сразу образовалась тишина, так что Кайто сразу понял ответ на свой вопрос. — В кофемашине не осталось кофе, я прав? — проскулил он. — Кофе здесь — полное дерьмо, — фыркнула Мачи. — Как вы можете пить эту бурду? — Как ты думаешь, почему я приношу свой? — равнодушно спросил Курапика. — Понимаю, — Пакунода приподняла свой горячий фраппе из Старбакса. — У меня есть монстр! — сказал Шалнарк. — Он стоит в холодильнике, возьми, если хочешь. Мачи принесла мне латте со льдом. — …Знаешь, я не думаю, что тебе следует… — Курапика не успел закончить фразу, как Кайто открыл холодильник и достал оттуда банку Монстра. — Спасибо, ты лучший, — отсалютовал Кайто Шалу. — Как-нибудь выживу. Увидимся. Если я не вернусь, считайте, что я умер. — Ребят, я его обожаю, — сказала Мачи. — Он просто прелесть, — согласился Курапика.       Обеденный перерыв подходил к концу, так что все должны были вернуться на свои места. Пайро заскочил в учительскую в последнюю минуту, когда Курапика сидел там и неторопясь допивал свой горячий шоколад, потому что его кабинет находился всего в нескольких шагах отсюда. — Я слышал, Мистер Филантроп заказал грузовик с едой. — Хороший поступок, — Курапика встал и взял свою сумку. — У нас никогда не было постоянного спонсора. По крайней мере, никто не жертвовал так много. — Ты тоже думаешь, что он миллиардер? — Может, какая-то тайная знаменитость, — Пайро подтолкнул Курапику локтём, когда они выходили. — Хах, как думаешь? — Пайро, я даже не имею ни малейшего представления женат ли он. И ещё мне это всё совершенно не интересно, я не так отчаянно нуждаюсь в сотне Дженни. — Ты разговариваешь с ним буквально каждый день. — Мы просто обсуждаем, что нового произошло у Гона в школе. — Ну не знаю, я бы пригляделся к тому, у кого есть столько денег, чтобы делать щедрые пожертвования в школу, — Курапика расстался с Пайро быстрее, чем поддался искушению придушить его.       За последние несколько дней Леорио сделал ещё пару пожертвований.       Теперь они ели кексы в учительской. Пончики. Снеки. Вещи, которые они покупали утром по понедельникам, вместе с хорошим кофе, чтобы пережить адскую неделю. У них есть система, в которой сотрудники могут делать анонимные запросы о незначительных улучшениях, которые можно было бы сделать в школе. Мачи пошутила, что они должны заменить их дерьмовый кофе хорошим и поставить новую кофемашину. Шалнарк оставил запрос, и на следующее утро они обнаружили в учительской новую машинку, и самый роскошный кофе, который Курапика когда-либо пробовал. Таинственный ЛП приложил записку с благодарностями для него. Зато благодаря этому у них теперь действительно есть что-то хотя бы похожее на кофе. А также новые книги в классы, материалы для поделок и новые музыкальные инструменты. Это всё отнюдь не незначительные улучшения. Хоть никто не говорил, но школа правда нуждалась в помощи родителей. Всё, что они когда-либо делали, выливалось в ком проблем, но Леорио делал гораздо больше, чем требовалось.       Курапика, честно говоря, избегал посиделок у Наккла из-за страха встретиться там с Леорио.       Он внимательно наблюдал за Гоном и Киллуа, которые вели себя достаточно странно, отходя от других детей во время перемены, чтобы обсудить что-то между собой, а потом снова о чём-то шептались во время урока.       Он понимал, что друзья, порой, могут вытворять такие загадочные вещи, как сейчас, так что он не хотел давить на них. Потому что всякий раз, когда он просил их быть потише на уроке, они сразу успокаивались.       Когда всех детей распустили, он остался один в кабинете и выполнял последнюю работу, как услышал стук в дверь. По какой-то причине сегодня Курапика поддался искушению перекусить кексами «Red Velvet», взятыми из учительской. — Дверь открыта! — ответил Курапика. Дверь приоткрылась, и он не обратил внимания на размазанную по всему его рту глазурь, потому что за весь день он ничего не ел, кроме сэндвича с говядиной в обед, который разделил с Сенрицу.       В дверь снова постучали. — Надеюсь, ничего, если я загляну? — Курапика чуть не выронил кекс из рук, услышав голос Леорио. — Я получил пропуск у директора.       Он отодвинулся от стола и потянулся за коробкой салфеток, чтобы вытереть рот. — Здравствуй, да, всё нормально, — Курапика жестом пригласил его войти. — Я просто немного удивлён… потому что Гона сегодня забрала его тётя… — …да, я знаю, я знаю, что уже достаточно поздно. У меня только что закончилась дневная смена. Я хотел поговорить с тобой кое о чём.       Курапика медленно поднялся с кресла. — …Хорошо, — он начал собирать свои вещи, закрыв ноутбук. — Пайро сказал мне, что ты будешь допоздна работать тут как, цитирую, скучный человек, так что, видимо, я не опоздал, — Леорио рассмеялся. — Я убью его к чёртовой матери, — пробормотал себе под нос Курапика. — Что ж, я как раз собирался уходить. — Есть тут неподалёку местечко одно, если ты конечно не хочешь обговорить всё прямо тут, — Леорио подошёл к Курапике, пока тот задвигал своё кресло. — Это… — конечно то, о чём он думает, но всё же неплохо было бы убедиться, — это чтобы обсудить вопросы, связанные с Гоном? — По правде говоря да. Я знаю, мы обычно обсуждаем это в школе, но ты собираешься уходить, — объяснял Леорио. — Один вопрос меня очень беспокоит. Я просто хочу убедиться, что не только я это вижу, что я не схожу с ума. — Конечно, конечно, — кивнул Курапика. Он оделся быстрее, чем обычно, и вслед за Леорио вышел из здания. Небо потемнело после пяти; сегодняшний день был одним из самых оживлённых.       Выбор Леорио пал на кафе, открытое допоздна. — Я надеюсь, ничего серьезного, — сказал Курапика. — Как бы я ни был рад поговорить о Гоне, он, кажется, чудесный ребёнок, он не делает ничего такого, чтобы мне стоило звонить домой по… — …Курапика, — Леорио фыркнул от смеха. — Курапика, спокойствие, я знаю, Гон любит тебя. Он не переставая говорит о тебе, когда я возвращаюсь с работы. Ох, он такой милый и хороший, он дал мне сегодня конфету за то, что я был лучшим учеником! Я помог ему развесить поделки на доске! Я сидел у него на коленях и читал! Так что это скорее я беспокоюсь, не доставляет ли он тебе проблем, но… как и сказал твой друг, ты прекрасно справляешься со своей работой.       Курапика, смеясь, откинулся на спинку стула. — То есть Пайро говорит с вами обо мне. — Ну, он всегда волшебным образом оказывается рядом, когда я ищу тебя. — Однажды я точно убью его, и он не будет появляться, — Леорио рассмеялся, но Курапика не шутил. — Мне очень жаль, если он рассказал вам что-то нелепое или глупое, моё отношение к нему оправданно, потому что он придурок. — Было и такое, — сказал Леорио с улыбкой. — Я уверен, этот мистер Люцифер тоже попал в твой список убийств. — Вы не ошибаетесь, — пробормотал Курапика. — Что ж, перейдём к делу, — сказал Леорио. — Я не сильно хотел беспокоить тебя по этому поводу, — он заказал им обоим горячий латте. — А, за мой счёт, кстати. — Всё в порядке, я знаю, ситуация с Гоном особенная, учитывая, что вы только переехали, — согласился Курапика. — Так, что случилось? — он поднёс чашку ближе к себе. — Я не знаю, заметил ли это кто-то ещё, — начал Леорио, — но последние две недели Гон ведёт себя странно. Курапика добавил больше сахара в свой латте. — Оу, — просто сказал он. — Ты же тоже это заметил? — …Как я говорил ранее, ничего отвлекающего или ужасного.       Леорио наклонился к нему. — Послушай, я… понимаю, что не так часто бываю дома из-за работы. Поэтому он рассказывает мне обо всём, что я пропустил. И обычно я готовлю нам ужин, когда возвращаюсь с работы, мы вместе смотрим марафон Губки Боба, делаем его домашние задания, едим мороженное, перепроверяем все задания и складываем игрушки перед тем, как лечь спать. А потом, однажды, в нашем доме появился Киллуа и они вместе играли в комнате, не вылезая. Ещё он будто не спит по ночам. Только Богу известно, чем он занимается в своей комнате. И это началось с тех пор, как его дружок пришёл к нам в первый раз. — Они общаются, когда не рядом друг с другом? — спросил Курапика. — Однажды я слышал, как они что-то говорили о рациях. — Ну, у него есть одна, — Леорио надул щёки. — Им всего по пять лет. Не думаю, что они могут провернуть что-то серьёзное, — успокаивал Курапика. — Я заметил, что они держатся в стороне и общаются более скрытно, но в этом нет ничего плохого. — Нет. Это ещё не всё. Гон просит меня отвозить его на детскую пришкольную площадку рано утром, — Леорио отпил немного латте. — Сначала это было одно или два утра, но теперь это происходит каждый день. Он теперь следит за моим расписанием дежурств. Кроме того, я заметил, что вещи из его комнаты куда-то пропадают. Однажды я нашёл под его кроватью мешок с вещами. — Окей, — Курапика скрестил руки на груди. — …может, он просто сложил туда то, чем давно не пользуется. — Я думаю, он всё ещё раздаёт свои вещи другим детям. Курапика посмотрел вверх, размышляя. — Вы считаете, что он начал тайно торговать своим, например, лего, как это делают наркодилеры? — Гон всегда хранил всё, что я ему покупал, в своей комнате.       Курапика откинулся на спинку стула. — Ты считаешь, это звучит с натяжкой? — спросил Леорио. — Немного. — Может, он хочет заработать денег. — Не думаю, что ребёнку, у которого есть отец с таким статусом, нужно делать что-то подобное, — фыркнул Курапика. — Этого просто не может быть. — Он раздавал свои школьные принадлежности, так что тут есть какая-то связь. — Я не замечал ничего подобного в своём классе. — Если я расскажу ещё кому-нибудь об этом, меня точно не воспримут всерьёз, — сказал Леорио. — Пожалуйста, хотя бы прими во внимание всё, что я сказал. — Мистер Паладинайт- — Леорио- — -Это всё слишком неправдоподобно, — Курапика отказывался верить, что Леорио позвал его сюда только по этой причине. — Я думал, мы обсудим какие-то улучшения или изменения касаемо поведения и успеваемости вашего сына, а не то, продаёт ли он своё лего другим детям. — Значит, ты думаешь, я сумасшедший. — Как вы можете доказать свои слова?       Леорио задумчиво потёр подбородок. — Могу я взглянуть на твой телефон?       Курапика достал его и протянул Леорио. Он добавил свой номер к списку контактов, прежде чем вернуть телефон обратно. — Исключительно в профессиональных целях, — вскользь объяснил Леорио. — Просто понаблюдай ещё немного, и скажи, если будет что-нибудь странное. — Мистер Паладинайт, это абсурд. — Ты не поверишь, пока сам не увидишь.       Курапика уставился на контакт Леорио. Тебе повезло, что ты смертельно красив. Хотел сказать Курапика, но, благо, у него хотя бы хватило скромности не запрыгнуть на этого мужчину напротив. По какой-то причине, чрезвычайно красивый отец Гона умудрялся находить время поговорить с ним не только о своём сыне, но и о другом.       Эта встреча была странной и необычной.       Леорио подвёз его домой и предложил, как памятный подарок, причудливую ручку с пером. Он сказал, у него есть ещё много таких ручек в офисе.       Ручка была милой, поэтому Курапика взял её.

***

      Они работали над заданием по математике, когда мистер Курута объявил перерыв на туалет. Он дал им пять минут на то, чтобы аккуратно встать со стульев и спокойно выстроиться по парам. — Пссс, — прошептал Киллуа. Гон разговаривал с Покклом и Зуши. Понзу приложила палец к губам. — Мистер Курута сказал нам быть тихими, — прошипела она. — Он не услышит, если мы будет шептаться, дура, — проворчал Киллуа. — Что ж, я не хочу проблем, — сказал Поккл, уходя вместе с Понзу, чтобы выстроиться в линию у двери.       Канария держала рот на замке, следуя за ними. Дети постепенно успокоились, так как знали, что их игровое время могут отменить, если они продолжат раздражать учителя уже десятый раз за день. — Что? — спросил Гон, убедившись, что никто, кроме Киллуа, не слышит его. — У нас не так много времени, — сказал Киллуа. — Три минуты. Давайте. Строимся и не разговариваем, — напомнил им мистер Курута. — Чем дольше мы будем стоять здесь, тем короче у нас будет перерыв. — Я терплю с самого обеда! — вскрикнул один из детей. — Если хотите посетить туалет, вы должны собраться и быть тихими. — Подожди, пока мы не выйдем отсюда, — сказал Киллуа Гону. — Окей! — Гон улыбнулся.       Они вышли из класса и выстроились в очередь возле туалетов. Всем, кому нужно было, могли заходить парами. — У меня есть план, — сказал Киллуа, убрав руки за голову. — Я планирую сбежать на детскую площадку.       Гон пару раз недоумённо моргнул. — Типа. Погулять сегодня на площадке? — Нет, я собираюсь жить там. — Жить на детской площадке? — Да. Это супер круто, не думаешь? Ты можешь просыпаться там каждый день и играть до тех пор, пока не надо будет идти в школу. — Хах… — Гон обдумывал идею Киллуа. — Шшш, — сделал замечание мистер Курута. Мальчики тут же замолчали, улыбаясь в качестве извинения. — Но у тебя же есть дом, — прошептал Гон, уже тише. — Есть, — Киллуа пожал плечами, — но там отвратно. — А тебе разрешат? — Возможно. Родителям до нас нет дела.       Гон не думал о том, какие последствия могут образоваться от этого переезда. — Хорошо, как мы это сделаем? — Сделаем что? — Ну, твой переезд на площадку.       Киллуа ехидно ухмыльнулся. — Может, ты можешь помочь мне с некоторыми вещами. Ты всё равно всегда что-то приносишь в школу, — он поднял руку, говоря мистеру Куруте, что ему надо в туалет, чтобы вызвать меньше подозрений. — Я могу попробовать, — Гон почесал щёку. — Я никогда не помогал никому сбегать из дома. — Это не совсем бегство. Я всё равно иногда буду возвращаться домой и всё такое. Я знаю дорогу. Думаю, это должно сработать, — сказал Киллуа. — …может, мы посидим у тебя дома после школы. Нужно посмотреть, что мы можем перенести на площадку. Гон кивнул.       Этот план звучал как что-то очень весёлое.