Doctor's Order

      Это было игровое время.       Как только дети выполнили все задания, мистер Курута предоставил им свободное время, в которое они вольны делать, что захотят. Но… главное, чтобы они играли тихо и осторожно, не отвлекая соседние классы от занятий и не причиняя вред себе и одноклассникам.       Гон раскрашивал лягушку на чистом листе раскраски. На столе рядом лежала стопка зелёных карандашей. Киллуа возился со своим йо-йо, поглядывая на одноклассников, играющих рядом на полу с кукольными домиками. — Как думаешь, мы должны рассказать им? — спросил Киллуа. — Можешь подать мне тёмно-зелёный? — попросил Гон. — Этот слишком светлый.       Киллуа заглянул в коробку с карандашами. — Мне кажется, я дал тебе уже все цвета, — он возмущённо фыркнул. — Да, но я хочу сделать рисунок идеальным, — запротестовал Гон. Киллуа, ворча, порылся в коробке, нашёл ещё парочку зелёных оттенков и подтолкнул их в сторону Гона. — Я чувствую, что мы не сможем сделать это без чьей-либо помощи, — сказал Киллуа. — Но ты говорил, что этот секрет должен остаться только между нами, — Гон смешал несколько тёмных оттенков зелёного, чтобы раскрасить спину лягушки.       Он сказал мистеру Курута, что рисует для своего папы. Леорио всегда вывешивал творения Гона на стене на верхнем этаже, потому что ему нравилось смотреть на них и хвалить сына за его таланты. И ему очень нравилось внимание со стороны папы. Он всегда так занят, но по возвращении домой на его лице появляется немного усталая, тёплая улыбка, когда Гон показывает ему свою самодельную лягушку из макарон и кусочков сыра, что делает Гона счастливее. — Мы сможем справиться с этим только вдвоём? — уточнил Киллуа. — Ну… — Гон пожал плечами. — Это зависит от тебя! — Поэтому я и говорю, что мы должны рассказать им. — Сейчас? — Нет, — сказал Киллуа. — Думаю, лучше рассказать на перемене. — Что ты думаешь о моей лягушке? — спросил Гон, показывая Киллуа рисунок.       Киллуа, казалось, не был заинтересован, однако он увидел выжидающее выражение лица друга. Он откинулся на спинку стула, ещё раз глянул на рисунок и вздохнул. — Выглядит круто. — Спасибо! Моему папе точно понравится! — просиял Гон. — Хэй, Гон, — что-то промелькнуло в глазах Киллуа. — Да? — Твой папа, — взгляд Киллуа остановился на их учителе, который разбирался со спорящими из-за кубиков детьми. Он спокойно попросил их просто поделиться игрушками друг с другом, иначе оба встанут в угол. — Ты заметил, что мистер Курута и твой папа много разговаривают, ведь так? — Хмм… — Гон задумался, — думаю да. — Тебе не кажется, что это странно? — Нет! — Гон взял ещё один ярко-зелёный карандаш и старательно начал царапать что-то на своём рисунке. — Учителя всё время разговаривают с родителями. — Да, но не так, как твой папа. — Я не понимаю, — Гон уставился на Киллуа. — А что в этом такого?       Киллуа хотел что-то сказать, но внезапно по классу раздалась пожарная сигнализация. Все дети раскричались так, будто на них собираются напасть инопланетяне-убийцы. — Внимание! — крикнул мистер Курута. — Что я вас учил делать во время пожарной тревоги?! — Встать со своих мест и тихо построиться! — хором ответил класс.       Некоторые дети были возле игрушек, поэтому им пришлось аккуратно сложить их. У них не было много времени возиться с расстановкой, потому что мистер Курута сказал им быстрее становиться по парам. — Пошли, — сказал Киллуа.       Они с Гоном бросились к линии и заняли свои места. Им повезло, что Гон теперь стоял во главе мальчиков благодаря своим звёздочкам, полученным на неделе, а линию девочек возглавляла Канария (Киллуа жаловался, что это потому что Канария всегда была подлизой, а она в ответ говорила, что это не её вина, что некоторые люди такие глупые).       Мистер Курута подождал, пока все соберутся, и выключил свет. Он приложил палец к губам, открыл дверь и повёл всех на улицу. — Страшно… — они услышали шёпот Поккла сзади. — Ничего особенного, — пробормотал Киллуа. — Это просто тупая пожарная сигнализация. — Что-то горит? — спросил Зуши. — Это учения. — Учения для чего? — Для нападения инопланетян-убийц, — ухмыльнулся Киллуа. Поккл и ещё несколько ребят напряглись. Понзу шлёпнула Киллуа по руке, когда мистер Курута отвернулся. — Ау! — прошипел он. — За что?! — Не будь злым, Киллуа. — Что, ты тоже боишься инопланетян-убийц? — Н-нет! — неубедительно отрицала Понзу. — Их не существует, — вмешалась Канария. — Они живут на другой планете. — Что, инопланетяне? — спросил Гон. Он не слушал большую часть их разговоров, пока они не вышли на улицу. — Они ещё как существуют, — шептал Поккл.       Мистер Курута развернулся к детям, когда они построились на улице; другие классы постепенно выходили к ним. Пожарная сигнализация завизжала так громко, что некоторым пришлось закрыть уши, а вокруг поднялась суматоха. Они стояли ближе всех к расположенной на первом этаже сигнализации. Дети замолчали, не желая, чтобы их разговоры подслушал учитель. — Шшш! — Зуши отругал их. — Если мы продолжим разговаривать, мистер Курута не разрешит нам больше играть! — Расслабься, — Киллуа начал кривляться. Зуши был одним из тех заносчивых детей, которые просили одноклассников перестать корчить смешные рожицы, и тем самым только раззадоривали всех вокруг.       Они осторожно спустились по ступенькам и слились с другим классом, собираясь перейти дорогу и добраться до следующего квартала. Здание школы теперь было не так далеко, но достаточно, чтобы пожарная сигнализация перестала навязчиво трезвонить прямо в уши.       Мистер Курута встретился с другим учителем, чей класс также собирался здесь на тротуаре. Дети начали тихонько разговаривать, хотя им и было велено сохранять тишину, пока продолжались пожарные учения.       Было начало октября, на улице становилось всё прохладнее с каждым днём. — Я знаю одного.       Никто сначала не понял, откуда раздался голос. Они посмотрели друг на друга. Приглушённый голос снова привлёк к себе внимание, и взгляд Гона упал на девочку с серебристыми волосами, заплетёнными в две косы, стоящую посреди их линии.       Гон удивлённо моргнул. — Правда? — голоса смешались: кто-то был в замешательстве, кто-то не доверял, а кто-то, наоборот, искренне верил. Не трудно понять, к какому типу восклицаний принадлежал Гон. — Да, — её глаза были закрыты. Это была Комуги, одна из самых тихих детей в классе. Хотя, временами, ей требовалась помощь из-за слепоты, в основном она могла самостоятельно ориентироваться, без особого присмотра. — Я тебе не верю, — сказал Киллуа. — Я тоже. — Не может такого быть. В какой-то момент они быстро глянули на учителя, и поняли, что могут продолжать разговор. — Где он? — спросил Гон. — Воображаемый друг, — ответила Комуги. — Твой… воображаемый друг это… — Поккл побледнел, — инопланетянин? — Он не инопланетянин, — осторожно уточнила Комуги. — Его зовут Меруэм. — Вау, — глаза Гона засияли. — Это так круто! Можешь познакомить нас?! — Это зависит от того, захочет ли он, — Комуги снова шмыгнула носом и полезла в карман, чтобы взять салфетку. — Он стесняется заводить новых друзей. — Мы можем его увидеть? — спросила Понзу. — Он здесь, с нами? — Да, конечно!       Они огляделись в поисках Меруэма, но были озадачены тем, что так и не нашли воображаемого друга Комуги. Вокруг стояли только ученики и их учителя. — Я никого не вижу, — констатировал Киллуа. — Я тоже, — Гон надул губы. — Наверное, он правда стесняется. — Простите, — извинилась Комуги. — Он стоит рядом со мной. Но я просто не могу показать его вам. — Почему? — раздражённо спросил Киллуа. — Потому что его не существует? — Он здесь! — Не разговаривать, — вмешался мистер Курута.       Они получили сигнал, и класс за классом все стали медленно возвращаться в здание. Класс шептался между собой о воображаемом друге Комуги, а она с радостью рассказывала о нём больше. Гон внимательно слушал, а вот Киллуа то прислушивался, то не обращал внимания. Она сказала, что Меруэм дружелюбный, вовсе не инопланетянин-убийца, очень хороший и заботливый.       Разочарование настигло всех из-за того, что они не могут увидеть его, но оно быстро сменилось любопытством: какого он возраста, любит ли он те же вещи, что и они?       Во время обеда Гон надоедал Киллуа с тем, что хочет рассказать всем об их плане с переездом прямо сейчас. Гон предложил ему половину своей порции, как обычно, потому что он приносил на обед только конфеты, а не нормальную еду. К большому разочарованию Киллуа, его друг не согласился с тем, что шоколад может быть сытным обедом. Тем более если есть только шоколад каждый день. — Ты снова даёшь другим свою еду, — сказал Киллуа, слегка покраснев от такой щедрости. — Ты должен сам её есть. — Мне нравится делиться, — Гон отломил половину от сандвича и предложил её Киллуа. — Тётя Мито купила мне его сегодня утром.       Киллуа принял её. Он всегда так делал. Раньше Гон предлагал ему свой сок, но теперь он каждое утро напоминает папе или тёте купить ему два, чтобы он, по его словам, мог попить после обеда в классе, но на самом деле он отдавал второй Киллуа. — Так мы можем им сказать? — Когда пойдём гулять, — сказал Киллуа. — …что ещё у тебя в коробке? — с любопытством спросил он. — Яблочные дольки, — Гон достал маленький пакет на молнии, в котором лежали яблочные ломтики. — Печеньки. Доритос. «Ring Dings». Морковки. Но я их не люблю. Я могу поделиться с тобой, если хочешь. — Давай…       Их вывели на улицу примерно за пятнадцать минут до окончания обеденного перерыва. Но сначала они должны были убрать за собой. Дети радостно кричали, довольные тем, что могут провести остаток обеденного перерыва на свежем воздухе. Ученики мгновенно разбежались по двору. — Самое время, — сказал Киллуа. — Давай соберём всех.       Иногда они собирались вместе во дворе, чтобы поиграть, перед тем как вернуться к учителю в класс. Сейчас все занимались своими делами. Посреди разговора Гон заметил, что несколько старших детей окружили Комуги. — Хэй, — крикнул Гон, — я думаю, те ребята пристали к Комуги. — Что? — спросил Киллуа. — Вон там.       Казалось, ей было неловко от их приставаний. — Гон, подожди, — Киллуа пытался окликнуть его, но Гон целенаправленно двинулся к обидчикам. — Господи, он что, идиот? — Киллуа вздохнул. — Что случилось? — спросила Канария, догоняя их. — Я думаю, эта девочка в беде, — Киллуа щёлкнул языком. Они решили последовать за Гоном, вместо того, чтобы остаться на месте и играть с остальными. — Хэй, — Гон позвал Комуги, Киллуа и Канария уставились на старшеклассников. — Всё в порядке? — Они меня обижают из-за разговоров о Меруэме, — Комуги вытерла слёзы, выступившие у неё в уголках глаз. — Они сказали, что я странная. — Это не хорошо, — грозно сказал Гон обидчикам. — Она слишком странная, — настаивал один из старших детей. — Она всегда разговаривает сама с собой на переменах, а когда мы спрашиваем у неё, почему, она начинает оправдываться и плакать. — Может быть, потому что это не твоё дело, — дерзил Киллуа в ответ. — Они просто ещё дети, — сказала девочка из компании старших ребят своим друзьям. — Ну же, пойдёмте от них. — Мы всего лишь спросили, — мальчик рассмеялся. — Ксан, — предупредила его девочка. — Пошли. — Он не хочет с тобой разговаривать, потому что ты злой, — сказала Комуги.       Ксан снова рассмеялся. Канария и Гон загородили собой Комуги, защищая, а Киллуа решил, что эти дети были тупицами. Он пнул Ксана в голень, и тот вскрикнул от боли, хватаясь за лодыжку и продолжая выкрикивать ругательства. — Он сказал плохое слово! — воскликнула Комуги. — Какого чёрта?! — скулил Ксан.       Киллуа и раньше дрался с детьми постарше. Он мог бы взять их на себя, но Гон остановил его. — Ты же не хочешь проблем, — сказал он. — Да ничего не будет, если я изобью их. — Оно того не стоит. — Хэй! — это был один из учителей, который наблюдал за детьми во время перемены. — Прекратите! Ещё раз вы полезете к младшим, вам будет выговор! — Он первый начал! — Оставь их в покое и перестань к ним лезть. — Ты в порядке? — спросил Гон, как только Ксана и его друзей увели от них. Вероятно, их ждали неприятности из-за того, что они полезли к Комуги. К тому времени остальная часть компании столпилась у дверей столовой. Их вещи остались на большой скамейке во дворе. — Что произошло? — спросила Понзу. — Они смеялись над ней, — объяснил Гон. — Киллуа ударил Ксана в ногу. — Угх, ненавижу их, — Поккл нахмурился. — Они пристают ко всем. Я слышал, они похитили девочку по имени Молли и держат её в туалете. — Это плохо! — ахнула Комуги. — Нам надо ей помочь? — спросила Канария. — Молли не человек. Это наркотики, тупица, — сказал Киллуа. — Я видел, как мои родители постоянно принимали их. И мой брат покупает их у других и продаёт сам. — Что такое наркотики? — спросил Гон. — Их используют для лечения болезней, — ответил Зуши. — Это магия? — спросила Понзу. — Мой папа заставляет меня их пить после наших уроков каратэ, — объяснил Зуши. — Они забирают мою боль в руках и ногах. — Тот парень издевался над Наникой и Аллукой тоже, — сказал Киллуа. — Но когда они пожаловались Каллуто, он запугал их до смерти, так что они больше не лезут, — он усмехнулся. — Так что не похоже, что они будут доставать нас ближайшее время. Он знает, что либо я, либо Каллуто, его побьют. — Старшеклассники такие злые, — промямлила Комуги. Понзу села рядом с ней и протянула ей салфетки, которые лежали в её портфеле с рисунком лапы. — Ты можешь играть с нами! — сказал Гон. — Мы же все в одном классе. — Правда? — выражение лица Комуги изменилось, она повеселела. — И Меруэм тоже? — Он тоже может играть с нами! — Гон радостно закивал. Комуги улыбнулась. — Спасибо, Гон! — Киллуа сказал, что хочет поговорить с нами о чём-то, — Зуши перешёл к теме. — О чём?       Киллуа огляделся. Все напряглись. — Мы должны отойти куда-нибудь, чтобы никто ничего не заподозрил.       На задней части двора, у стены, разделяющей здание и детскую площадку и на которой было нанесено множество граффити с отвратительными, откровенными изображениями, в углу (где они спрятались) они решили устроить лагерь для их обсуждений.       Киллуа в деталях рассказал свой план. — Маме с папой это не понравится, — Канария отказалась от участия. — Но им вообще нравилось хоть что-то, что я когда-либо делал?       Канария ничего не ответила, напрягшись. — Как ты это представляешь? — спросил Поккл. — Площадка — это даже не дом. Это детская площадка. — А вода мокрая, — сострил Киллуа. — Я делаю это, потому что это круто, очевидно. — У тебя будут проблемы, — сказал Зуши. — Не без помощи, — усмехнулся Киллуа. — Я рассказал всё Гону на днях. — Тогда у нас будут проблемы?! — спросил Зуши. Крики других детей, бегающих и гоняющихся друг за другом, заглушили их разговоры так, что их совсем не было слышно. — Мне не нужны проблемы! Моя жизнь закончится! Винг не сделает меня чемпионом по каратэ и перестанет водить на занятия. — Окей, слушайте, я позабочусь о том, чтобы у вас не было проблем, — сказал Киллуа. — Если я буду жить здесь, вы все сможете ходить ко мне в гости. — Как? — …Просто приезжайте раньше. Или просите своих родителей забрать вас чуть позже. Представьте, что вы сможете играть на площадке когда захотите. Разве это не круто? — Пожалуйста, ребята, Киллуа нужна наша помощь, — Гон уже был на его стороне. — Твоя тоже, Комуги, — девочка, которая только что присоединилась к их банде, молчала на протяжении всего разговора. Его энтузиазм её поразил. — Ты тоже можешь нам помочь. — Х-хорошо… мы можем попробовать, — сказала Комуги. — Я в деле, — сказала Понзу. — Если она в деле, то я тоже, — согласился Поккл. — Канария? — спросил Гон. — …Мы правда можем попасть в большие неприятности, — обеспокоенно пробормотала Канария. — Тогда мы просто должны убедиться, что никто об этом не узнает, — хмыкнул Киллуа. — Кто-то должен убедиться, — сказала Канария. — Хорошо, я возьму это на себя. — Я не могу, — отказался Зуши. — Курица, — поддразнил Киллуа. — Нет! — Куд-кудах. — ХВАТИТ! — Ребят, ребят! — успокаивал их Гон. — Мы здесь обсуждаем серьёзный вопрос. А не дерёмся. — Вы любите конфеты? — спросил Киллуа и все кивнули. — Я могу попросить Каллуто покупать нам тонны конфет, потому что ему уже можно ходить в магазин. Но только если вы поможете мне. — Как мы это сделаем? — спросила Понзу. — Рад, что ты спросила, — Киллуа улыбнулся. — …Итак, этот жуткий уборщик, мы с Гоном поговорили с ним. Он сказал, что, возможно, найдёт нам свободный шкаф и даст от него ключи. Гон может взять кое-что для меня из дома, и мы можем прятать это в шкафу. Когда соберётся достаточно вещей, я перееду на площадку. — Что тебе будет нужно, если ты собираешься жить где-то не дома? — спросил Гон. — Подушка, — сказала Канария.       Гон почесал затылок. — …видимо не только игрушки. — Тебе нужна подушка, чтобы спать. Так же, как дома, когда ты спишь в кровати. — Ох! И правда. — Зубная щётка, — добавил Поккл. — Типа. Чтобы чистить зубы. — Чем? — Зубной пастой? — ответила Понзу как-то неуверенно. — Ещё возьми лего, — посоветовал Поккл. — Чтобы не было скучно. Было с чем поиграть. — У меня есть рация, — сказал Киллуа. — На случай, если мне понадобится связаться с кем-то. — А у меня вторая! — сказал Гон. — Есть ещё несколько запасных, если вы, ребята, тоже хотите. Они всё равно нам пригодятся, если мы захотим обсудить что-то на расстоянии. — У тебя много всего, Гон, — подметил Поккл. — Сколько денег у твоего папы? — У него много денег, — Гон пожал плечами. — Сколько? — спросил Зуши. — Я не знаю. Я просто знаю, что если я попрошу купить мне что-то, он купит. Он покупает мне всё. — И у тебя есть рации для всех нас? — спросил Поккл. — …Думаю да. Я проверю. — Э-эм… — Комуги застенчиво вмешалась. — …это значит, что мы с Меруэмом тоже сможем играть на детской площадке…? — Конечно, — холодно ответил Киллуа. — Здесь хватит места всем. Но он тоже должен помогать, или что он там ещё может делать. — Он может помочь! — твердила Комуги. — Окей, тогда, — Киллуа протянул руку. — Для того, чтобы этот план стал официальным, нам нужно придумать для него название. — Операция «Маринованный перец», — очень серьёзно сказал Гон. Наступила долгая тишина. — Это должно быть что-то такое случайное, что поймём только мы. — Это самое тупое название, которое я когда-либо слышал, — Киллуа скривился. Гон всё равно положил свою руку поверх руки Киллуа. — Ладно. У меня всё равно нет других идей. Может есть у кого-то ещё? — ни у кого не было достаточно хорошей идеи, чтобы обогнать Гона. Они протянули руки и сложили их друг на друга. — Операция «Маринованный перец», — сказал Гон. — Сделаем это! — Да! — они одновременно подняли руки вверх.

***

      Гон раздал всем рации, чтобы они могли связываться, не вызывая подозрений. План начался на следующий день.       К счастью, теперь, когда у Киллуа и Гона есть ещё помощники, провернуть всё казалось проще простого. Единственный шанс, когда они могли спрятать свои вещи из дома в их секретный шкаф, доступ к которому имел только Хисока, был после школы, когда все подходили туда по одному и складывали принесённое.       У Киллуа был запасной ключ, так что они могли запирать шкаф, когда не пользовались им. Через свои рации они сообщали друг другу о текущем положении дел, предупреждали, если рядом был учитель и в целом играли чисто. — Хэй, Киллуа, приём, — однажды после школы Гон заговорил в рацию. Леорио опаздывал, так что у него появилась отличная возможность пройти к шкафу и спрятать там несколько закусок из портфеля. — Что? Приём. — Что ты хотел сказать мне в классе в тот день? Приём. — Ты принёс закуски, как я просил? Приём. — Да! — нетерпеливо ответил Гон. — Приём, — добавил он быстро. — Я хочу знать, что ты хотел сказать про моего папу и мистера Курута. Ты сказал, они много разговаривают. Киллуа не ответил. — Алло? — Ты забыл сказать «приём», приём. — Извини, приём. — Ты заметил, что у мистера Курута много вещей твоего отца. Типа. У него такие же вещи. Приём.       Гон на самом деле не думал об этом. — Я просто думал, что им нравится одно и то же, приём. — Нет, дурак, твой папа даёт их ему. Приём. — Что? Приём. — Тебе не кажется странным, что у них одинаковые ручки или антисептики, хотя раньше их не было? Приём. — …Мистер Курута сказал, что это подарок, приём, — Гон пробормотал. — Возможно, от кого-то ещё, приём. — Подарок от твоего папы, приём.       Кто-то ещё присоединился к их короткому разговору. — Отбой, мисс Крюгер идёт, — предупредил их Поккл. — Гон, убирайся оттуда. Приём, — приказал Киллуа. — Роджер! — Гон закрыл шкаф и спрятался в мужском туалете, чтобы никто его не заметил.       Спустя несколько минут, Поккл снова подключился. — Она ушла, приём.       Гон облегчённо вздохнул. — Могу я идти? Приём. — Постой там ещё пару минут, — Киллуа тоже забыл добавить. — Блин. Приём. — …Это обязательно? Приём? — заскулил Гон. — Только если снова захочешь попасться мистеру Курута. Приём.       Он был прав. Гон ненадолго спрятался в одной из кабинок. — Что-то не так с моим папой? Приём, — обеспокоенно спросил он. — У нас нет времени говорить об этом, когда мы при исполнении. Зуши задерживает учителей в кабинетах, Поккл в коридоре. А Понзу, Канария и Комуги на площадке, пока мы тут переговариваемся. Приём. — Я знаю! Но ещё я хочу знать, почему мой папа дарит мистеру Курута подарки! Приём. — Я не могу тебе сказать, приём.       Гон надул губы. — Я думал, мы рассказываем друг другу все наши секреты. — Я расскажу как-нибудь в другой раз. Не сейчас, приём. Но готовься к плохому. Приём. — Плохому?! — Встретимся на детской площадке через пять минут, потом разойдёмся, — объяснил Киллуа. — Возвращайся к шкафу и сложи оставшееся. Убедись, что никто не заметил тебя. — Подожди… Киллуа! — связь прервалась. Вместо ответа он услышал лишь статические шумы.       Гон должен был всё выяснить.

***

      Операция «Маринованный перец» была успешно завершена, когда Киллуа обустроил себе место на детской площадке.       Киллуа удалось уговорить Каллуто отвести их в магазин и купить столько конфет, сколько они захотят, а так же попросить Гото отвезти всех домой.       Гон пообещал, что будет посещать Киллуа по утрам как можно чаще и приносить перекусить, и другие одноклассники пообещали делать то же самое.              Теперь Киллуа был в долгу у Гона. Значит, он должен был рассказать, что плохого в том, что мистер Курута и его папа много разговаривают. — Ты не должен проболтаться кому-нибудь. — Я не буду. Мой рот на замке. — Это очень-очень плохо. Я имею в виду. Типа. Только у взрослых это есть. Потому что им нравится держаться за руки и всё такое.       Гон яростно закивал. — Говори, говори!       Киллуа спросил Гона, слышал ли он когда-нибудь о кутис. — Это типа, очень тяжёлая болезнь, — объяснял Киллуа. — Мне очень неприятно говорить тебе это. И мне бы очень не хотелось. Но теперь же ты не перестанешь расспрашивать, так что у меня нет выбора. — Что?! — Гон выглядел подавленно. — Да… — грустно пробормотал Киллуа. — Мой папа передал кутис мистеру Курута?       К сожалению, Гон забыл, что они должны говорить тише, поэтому другие дети услышали его крик.       Таким образом, Киллуа косвенно вызвал быстро распространяемую панику из-за кутис по всему классу.

***

      Понзу предложила провести похороны заражённых детей. Гон сказал, что думал, что похороны проводят только для мёртвых людей, потому что папа сказал ему, что он проводил похороны его мамы. — Можно провести похороны и живым, — возразил Поккл. — Как вы собираетесь это сделать? — спросила Комуги. — Я думаю. Это как. Попрощаться с самим собой, — объяснила Понзу. — Сколько времени требуется кутис, чтобы убить кого-то? — спросил Киллуа Канарию. — Я не знаю ответ на этот вопрос. — Каллуто сказал неделя. — Это, вероятно, распространилось ещё и на наших родственников, — они вернулись на детскую площадку, нынешний дом Киллуа, и решили оплакивать… себя, в течение нескольких дней. — Но у нас нет никаких Симпсонов! — сказал Гон. — Откуда мы знаем, больны ли мы, без Симпсонов?! — Симптомов, — поправила Канария. — Сифонов? — Симптом. — Синдром? — спросил Поккл. — Симптом, — медленно повторила Канария. — Ты чувствуешь симптомы, когда болеешь. — Может оно тихо убивает тебя изнутри, — размышлял Киллуа. — Мне нельзя умирать! — Зуши в отчаянии взъерошил волосы. — Я ещё должен научиться платить налоги! — Вы платите налоги, только если вам восемьдесят, — сказал Киллуа. — Так сказал мой папа. — Тогда я должен успеть поцеловать девочку, перед тем как умру. — Аллуку, — Поккл быстро шепнул себе под нос. Лицо Зуши густо покраснело. — Э-это не Аллука! — Она младше нас на год, — сказал Киллуа и вздохнул. — Позорище. Ты, скорее всего, не сможешь её поцеловать, потому что будет слишком поздно… И ты даже не сказал ей, что влюблён в неё. — Зуши влюблён в твою сестру? — спросила Понзу. — Кто будет платить за нашу автомобильную страховку? — Гон сменил тему, размышляя вслух. — Мы не сможем это делать, если умрём. — Я не думаю, что у тебя есть автомобильная страховка, — ответил Киллуа. — У тебя и машины-то нет. — Моему папе нельзя умирать, он будет очень грустить. Он и так очень грустит, потому что мамы больше нет, — объяснил Гон. — Он начал всё это, потому что ему нравится мистер Курута, и он пытался заразить его, — сказал Киллуа. — Как же нам тогда всех спасти? — спросила Комуги. — Меруэм спрашивает, как мы можем остановить распространение болезни. — Пить антисептики, — предложил Гон. — Нет, это отвратительно. Тем более, это точно сделает тебя больным, — Киллуа отказался. — Мы должны бороться с болезнью. — Как? — спросила Комуги. — …Сражаться с самим собой, — сказал Киллуа. — Может, если мы оградим себя от смерти, мы спасёмся от кутис. Ещё мы должны спасти мистера Курута от папы Гона. Именно из-за него всё началось. — Почему мой папа и мистер Курута держатся за руки? — Родители делают это, если любят друг друга, — Киллуа указал на сумку Гона. — У тебя есть ещё конфеты? У меня заканчиваются.       Гон задался вопросом, были ли у мистера Курута какие-то симптомы с тех пор, как началась вся эта эпидемия. Может быть, если они постараются изо всех сил, то смогут прекратить распространение кутис раз и навсегда. И его отец снова будет в порядке!

***

— Не волнуйся, папа, — решительно сказал ему Гон позже в тот же день. — Я спасу тебя. — От моих многочасовых смен? Валяй, — его отец слегка посмеялся. Он поцеловал Гона в макушку, и тот надул губы. — Я серьёзно! — Я знаю, лягушонок. Дядя Зепайл и Пит пойдут с нами в магазин, окей? — Пап? — Что такое? — Леорио пристегнул Гона ремнём безопасности и собирался закрыть дверь, чтобы сесть на водительское место. — Ты же доктор, правильно? — Ммм. — Ты спасаешь жизни людей и всё такое. Потому что у тебя есть какое-то магическое средство, которое заставляет людей чувствовать себя лучше.       Леорио задумался над ответом, его взгляд опустился вниз. Губы сжались в тонкую полоску. Он тихо усмехнулся. Гон услышал некоторую горечь в ответе отца: — Иногда наше магическое средство не работает, сынок. — Это не правда, — Гон оживился. — Ты можешь спасти кого угодно. — К сожалению, я не настолько всемогущий. — Хмм… — лицо Гона вытянулось. — Ты бы использовал на мне магию, если бы я заболел, правда? — Конечно. Я помню, как у тебя была лихорадка, когда тебе было три, и это было так страшно, только я мог о тебе позаботиться. Но ты поправился за неделю, — Леорио подмигнул. — Я не говорил, что мои способности плохи.       Лицо Гона снова посветлело. — Значит, ты можешь вылечить всех, если очень-очень сильно постараешься. — Может и смогу, — Леорио улыбнулся, — …может… — его улыбка померкла, — мы смогли бы вернуть маму. — Да! — Не отстёгивай свой ремень безопасности, — Леорио протянул руку и потрепал Гона по голове. — Тебе нравится держаться за руки с мистером Курута? — спросил Гон. — Ты держишься с ним за руки так же, как когда-то с мамой? — Тебя не было рядом, когда я был с твоей мамой, лягушонок, — Леорио рассмеялся, его щёки слегка покраснели. — Мы просто друзья. Он только рассказывает мне о тебе, и всё. Мы не держимся за руки. — Ты уверен? — Гона, похоже, это не убедило. — Что случилось, с чего ты вдруг решил спросить об этом? — Я просто заметил, что вы очень много разговариваете.       Телефон Леорио зазвонил быстрее, чем он успел ответить сыну. Вместо этого он закрыл дверь. Гон посмотрел в окно и понаблюдал, как его отец обошёл машину вокруг и открыл дверь у водительского места. — Привет, Пит. Я еду в больницу, попридержи коней. Я же сказал тебе, что мне нужно забрать Гона… Зепайл там…? — он цокнул языком. — Вы торопите меня, хотя он всё ещё не разобрался со своим клиентом в студии… да мы захватим его по дороге… да, да, дай мне полчаса… надеюсь, ни одного члена той банды больше не будет. Что, без руки? Господи блять. Скажи ему, что я умер… моя смена только закончилась! Я не могу принять его сегодня!       Рация Гона щёлкнула. Он полез в рюкзак и вытащил её. — Алло? — прошептал он. Его отец занят своим телефонным разговором, чтобы услышать, о чём говорит Гон. — Приходи на площадку завтра утром, — прошептал Киллуа в ответ.       Гон обернулся и увидел фигуру Киллуа, стоящую в паре метров от его машины, через дорогу. Гон улыбнулся и показал ему большой палец. — Хочешь, я принесу шоколадных роботов? — Ещё бы.

***

      Курапика не мог сконцентрироваться на своей работе. Может быть, кофеин так подействовал на его организм. Он прищурился, глядя на презентацию для завтрашнего урока, но после закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу.       Раздался стук в дверь, затем ручка скрипуче провернулась, эхом отзываясь в его ушах; он закрыл ноутбук. — Должно быть, тяжёлый день, а?       Курапика ахнул, повернулся на кресле и вскочил с него. — Мистер Паладинайт… — сердце тяжело заколотилось в груди. — Я не ожидал увидеть вас здесь.       Засунув руки в карманы брюк, он приблизился к Курапике, напряжённость в его глазах пугала. — Я тоже не ожидал, что приду, но… я просто… не мог перестать думать о тебе, — стоя всего в нескольких дюймах от стола, Курапика внезапно понял, что он оказался прижатым к нему. Стол слегка пошатнулся. — Мне пришлось уйти с работы как можно скорее. — А что насчёт Гона? — спросил Курапика, как только подобрал нужные слова. — Не беспокойся о нём, — Леорио медленно сократил расстояние между ними, притянув его ближе рукой за талию.       Их губы соприкоснулись, и теперь, когда дверь в кабинет была закрыта, Курапика был готов рискнуть всем; они оба не ждали первого шага друг от друга. Курапика стал поспешно расстёгивать пуговицы на рубашке Леорио, и он почувствовал, как его приподняли и посадили на стол. — Ты должен был запереть дверь, когда зашёл, — прошептал Курапика ему в губы между поцелуями, грязными и беспорядочными. — Мы оба знаем, что тебя это не волнует, — с хрипотцой сказал Леорио, стягивая брюки с Курапики.       Всё на столе дребезжало при каждом толчке о него, некоторые вещи попадали на пол; губы горячо коснулись шеи Курапики, и он откинул голову назад, раздвигая ноги шире. Он застонал с таким облегчением, когда Леорио взял его, приподняв голову, чтобы посмотреть в покрасневшие от возбуждения глаза Курапики.       Стол трясся ещё сильнее с каждым толчком, настолько ошеломляющим, что у Курапики закружилась голова, его ногти царапали кожу Леорио на руках, пробираясь дальше по спине. Дыхание Леорио коснулось его губ. Он всё повторял какие-то фразы на своём родном языке вперемешку с английским, но Курапика уже не обращал внимания, что есть что. Он просто хотел наслаждаться этим блаженством, чувствуя пульсирующее тепло, касающееся до него во всех нужных местах и—       В дверь постучали. — Пика? Я захожу.       Курапика спустился с небес обратно в свою кровать. Его глаза распахнулись, он вытащил игрушку между бёдер и швырнул её через всю комнату так быстро, что, когда Пайро открыл дверь, он даже не заметил пролетающий предмет… только услышал громкий стук, когда что-то упало рядом с полкой.       Он подскочил в постели, весь в поту. — Ха-а-ай, — он, затаив дыхание, поприветствовал вошедшего Пайро. Тудлс заглянула в спальню вместе с ним. Она громко залаяла, так как любила заявлять о своём присутствии и чувствовать себя важной персоной сразу после пробуждения. — Привет, — Пайро нахмурился, уже одетый. — Ты же помнишь, что у нас собрание сегодня, да?       Курапика совершенно забыл об этом. — Блять, — он пригладил волосы, растрёпанные в разные стороны от того, что он целый час ворочался в постели. Курапика думал, у него останется время, чтобы собраться, после того, как он немножко полетает в своих фантазиях.       Однако слабое жужжание не прекратилось. — Что это? — Пайро держал в руках две чашки кофе. Обычно он так делал, когда у них были собрания по понедельникам. — Эм, — Курапика замер. — Это. Я думаю. Может быть мой телефон, — он соврал. — Я, наверное, уронил его, или типа того. — Окей, я отнесу кофе на кухню и помогу тебе его найти. Кстати, Мачи уже в пути, я уговорил её подвезти нас. — Отлично, — Курапика выполз из кровати и начал искать источник грёбаного жужжания. Что-то красное выглядывало из-за полки. Вот ты где, чёртов ублюдок.       Он думал, что Пайро потребуется больше времени, чтобы оставить стаканы на кухне, но, вопреки ожиданиям, он вернулся раньше. Первой мыслью Курапики, охваченного паникой, было выбросить игрушку в окно.       Его квартира находилась на пятом этаже.       Курапика улыбнулся Пайро, когда тот вернулся. Жужжание исчезло. Он взял телефон с кровати и помахал им. — Нашёл, — спокойно сказал он. — Ты вроде не сова, чтобы спать так долго. — Вчера вечером мне пришлось ставить оценки.       Пайро кивнул. — Окей, я принёс тебе твой соевый латте. — Хэй! — видимо, судьба сегодня не на его стороне, потому что голос доносился с улицы. Парни замерли. — Смотри, куда ты бросаешь свои ёбаные вибраторы!       Курапика выглянул в окно, Пайро следом за ним.       Пайро потребовалось не более двух секунд, чтобы понять, что происходит. Через мгновение он подавился воздухом, щёки Курапики вспыхнули от смущения. — Ты…? — задыхался Пайро. — …ты выбросил свой…свой… — Давай закроем тему, — пригрозил Курапика. — Но он упал на кого-то! — Я уже понял! — крикнул Курапика. — Ты собираешься вернуть его? — без осуждения спросил Пайро. Однако он всё равно не смог сохранить невозмутимое выражение лица и снова захихикал. — Мне нужно собираться, — Курапика уже почти ушёл в ванную. Тудлс побежала за ним. — Нет, ты не можешь пойти со мной. Иди, скажи Пайро, чтобы он покормил тебя, пока я не выйду. Мне нужно работать, — она протестующе заскулила, когда Курапика поднял её на руки и выставил в коридор, закрыв дверь перед её носом. Он сунул зубную щётку в рот и включил воду.       Блять. Он скорее умрёт, чем спустится за своей секс-игрушкой к соседу, так что ему снова придётся зайти в тот интернет-магазин, включив режим инкогнито, потому что если кто-то увидит историю его браузера, ему придётся тут же вернуться в Луксо. Курапика освежался ещё примерно полчаса, и к тому времени, когда он вышел из ванной и оделся в своей комнате, Мачи приехала. Она разговаривала с Пайро, и он решил рассказать ей, чем здесь занимался Курапика, именно в тот момент, когда он вошёл к ним в комнату. Он сразу же подбежал к Пайро и, схватив его за уши, потянул вверх. — Ай ай ай хорошо—хорошо— Пика, прости! — Каждый раз, когда ты позоришь меня в глазах других людей, я вычитаю ещё день из твоей жизни, — Курапика отпустил его, проявив капельку милосердия, которая у него осталась. — Какого хуя… — хихикнула Мачи, — чел, сейчас… семь утра. — Заткнись, — взъелся Курапика. — Кого ты представлял? ЛП? — Мачи. — Хорошо, хорошо, — Мачи подняла руки в знак капитуляции. На кухонном столе, рядом с ключами от машины, стоял её стаканчик кофе со льдом.       Курапика натянул пальто, обернул шарф вокруг шеи, обул сапоги на каблуках (его гардероб в основном состоял из платформ и каблуков только чтобы увеличить его рост хотя бы на один чёртов дюйм), сердито топая, взял со стола свой кофе и вышел из квартиры, не дожидаясь коллег. — Ты не хочешь вернуть вибратор обратн-       Курапика отмахнулся. — Если вы сейчас же не выйдете из моей квартиры, я запру вас здесь и уеду один. — У тебя нет ключей от машины, придурок! — крикнула Мачи, и они с Пайро побежали за Курапикой. — Ты недооцениваешь мои способности, — беззаботно сказал Курапика. — Так и есть, — посмеялась Мачи. — Окей, только скажи, он был от Bad Dragon? — Представьте, что вы как обычно собираетесь на работу или типа того, и тут вам ни с того ни с сего на голову падает гигантский член. — Или хуже — падает на машину. — Может ли он убить кого-то с такой высоты? — Думаю, я поеду на метро, — злился Курапика. — Я не могу поверить, что моим друзьям лет пять. Я уже взрослый человек! — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, поехали с нами! Мы же просто шутим, Пика. Никто на самом деле не может умереть от того, что ему на голову падает дилдо, — умолял Пайро, но на самом деле он смеялся как мразь и совсем не жалел о своих словах. — Я думаю так же, — фыркнула Мачи. — Это невозможно. — Да идите вы, — пробормотал Курапика.       Мачи не предупредила, что в машине её ждёт Пакунода. Но Курапика прекрасно помнит, что они всегда вместе. Поездка с друзьями была полезной штукой, потому что ему не нужно было беспокоиться о расписании автобусов или метро. — Поверь мне, если ты сядешь на поезд, ты всё равно пропустишь половину собрания, так что не утруждайся, — хмыкнула Мачи.       Она была права. Хотя он всё равно чувствовал себя третьим лишним вместе с Пайро, навязавшись в поездку с девушками. Курапика отхлебнул ещё кофе и написал сообщение Сенрицу, спросив, на месте ли она. Сенрицу [07:01]: За эти пятнадцать минут, что я тут сижу, ещё никто не явился. :)       Слава Богу, что она жаворонок. — И поэтому она показывала мне каждого, кого пролистывала в Тиндере, где-то полдня. А я ведь просто пришла за файлами к ней в офис, — Пакунода рассказывала об одном случае с Биски, одной из их коллег. — Она спрашивала меня, нормальный тот парень, или нет. — Никогда не поздно, а? — Пайро толкнул Курапику в плечо. — И что ты ей сказала? — спросила Мачи необычайно тихо, сосредоточившись на дороге. Похоже, они приедут в школу раньше, чем думали. — Он выглядел отвратительно, хотя, может, это только моё мнение, потому что я такая же гетеро, как ёбаные спагетти, так что я сказала ей: «Хэй, не плохой вариант», — Пакунода ухмыльнулась в зеркало заднего вида, из-за чего Мачи быстро отвела взгляд. — Пожалуй, я бы с тобой согласилась, — она тихо рассмеялась. — Она всегда сидит в приложениях для знакомств, когда я прихожу к ней в офис сделать копии, — заметил Пайро. — Хотя один раз, как мне кажется, она писала эротический фанфик. — Угх, — Курапика скривился. — Ты шутишь. Однажды мне пришлось воспользоваться её компом чтобы найти пару файлов. — Где-то там, вероятно, есть супер секретная сочная папка, о которой никто не знает. — Я помню, что одна из них была защищена паролем. — Это точно тайник с порно, — сказала Пакунода. Мачи усмехнулась. — Если делаешь подобную хрень на школьном компьютере, ты должен надёжно защитить это. — Как думаешь, мы сможем найти пароль? — спросила Мачи. — Хотя, Шалнарк может взломать её примерно за пять минут. — Я могу написать ему, — вызвался Пайро. — Давайте подождём окончания собрания.       Есть причина, по которой они запасаются большой дозой кофеина на собраниях по понедельникам. Собрания были очень важной частью их работы, где обсуждались насущные проблемы и предложения по улучшению образования, включая изменения общешкольных массовых мероприятий, программ, сбор средств, поиск спонсоров и т.д. Ресурсы были ограничены, а вот обсуждения — бесконечны.       И также они были ужасно скучными, так что даже магия кофе не помогала Курапике сосредоточится хоть на какой-то детали. Мелоди и Бащо были единственными, когда приехали Курапика, Пайро, Мачи и Пакунода. По крайней мере, у них были пончики, и к тому времени, когда все остальные подтянутся, можно будет начинать обсуждения. — Извиняюсь, извиняюсь, — Шалнарк, ковыляя, пришёл с кофе в руках на десять минут позже, когда почти все уже собрались за столом для совещаний. — Всё хорошо, — Биски сверкнула терпеливой улыбкой, которая молча кричала «ты чертовски поздно». — Пробки, понимаете? — Здесь есть закуски, можешь перекусить, — предложила Чиидол. — Утра, — Финкс пришёл с Увогиным, все пожелали ему доброго утра в ответ.       Нов, Биски, Морау и Чиидол сидели за столом в конференц-зале вместе с остальными учителями, Нов листал презентацию, которую Курапика, признаться честно, рассматривал только добрых пятнадцать минут. Собрание то и дело прерывалось из-за опоздавших, появляющихся друг за другом следующие несколько минут. Фейтан просто проскользнул в зал, ни с кем не поздоровавшись, и сел на дальний стул.       Курапика заметил, что Сенрицу играет в музыкальную игру на своём телефоне, её ежедневник был открыт, так что казалось, что она делает какие-то заметки. Курапика старался записывать важную информациию, как и должен, но это давалось с трудом, так как он то и дело отвлекался от хода дела. Он услышал, как Сенрицу тихо выругалась из-за неправильной комбинации в игре, и изо всех сил сдерживалась, чтобы не фыркнуть вслух. Бащо продолжал писать стихи в блокноте. И ведь никто не заподозрит, что он пишет что-то, помимо заметок.       Посреди собрания ему пришло сообщение.       Курапика нахмурился, предполагая, что это очередная тупость от Пайро во время их важного собрания. Но вместо этого на экране телефона светилось ЛП. Ах. Вот же- ЛП [07:34]: Я собирал для него обед, и тут он велел мне наклониться, чтобы потрогать мой лоб. ЛП [07:35]: И я спросил зачем, ну, знаешь, как заботливый отец. ЛП [07:35]: он ответил «ох я просто хотел убедиться, что ты ещё не умираешь, пап» ЛП [07:35]: ????? МНЕ ВСЕГО ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ       Курапика прикусил губу, чтобы сдержать улыбку, голос Нова продолжал бубнить на фоне. Слайд сменился.       Вообще, ему не стоило бы писать сообщения во время собрания, но… Курапика [07:36]: Вы больны? ЛП [07:37]: Нет. Я абсолютно здоров. ЛП [07:38]: Когда я спросил что заставило его думать об этом он ответил «просто так.» и продолжил есть завтрак Курапика [07:38]: Хмм. Окей, это странно. ЛП [07:39]: Ты ведь сейчас не в классе да? Курапика [07:40]: Просто сижу на любимом собрании по поводу школы. :) ЛП [07:41]: уфф, я уже прошёл через это. как оно? Курапика [07:42]: Кажется, я выйду отсюда только вперёд ногами. ЛП [07:43]: Я думаю, мой сын слишком любит тебя, так что не спеши умирать. Курапика [07:43]: Он не любит меня ТАК сильно. ЛП [07:44]: Любит!!! Курапика [07:44]: Нет. ЛП [07:45]: как бы то ни было, он поел, так что я должен отвезти этого маленького зверя. :) ЛП [07:45]: Удачи на собрании, солнышко. Увидимся в школе. ;) — Солнышко? — тихо прошептал Курапика, не обращаясь ни к кому. Он получил ещё одно сообщение, прежде чем успел убрать телефон. Мачи [07:45]: лол я вижу тебя сучка       Мачи подмигнула ему со своего места. Курапика выключил телефон и отвёл взгляд, скрывая смущение, и поёрзал на стуле. Пайро пробормотал ему что-то по типу «верни его». Курапика проигнорировал его.       Следующие пятнадцать минут длились, казалось, десятилетия.       Финкс крепко спал, откинув голову на спинку стула. Вскоре Биски свернула в трубочку журнал, который бесстыдно читала перед всеми, и ударила им Финкса. Мачи откровенно переписывалась под столом. Время от времени Пакунода что-то шептала ей на ухо, и они вместе улыбались. Пайро и Шалнарк сплетничали Бог знает о чём, а Нобунага довольно громко зевнул и быстро извинился, когда Нов бросил на него раздражённый взгляд.       Шизуку великодушно передала кофе: «Фейтану», — одними губами сказала она, указывая на него, тихо ворчащего на своём стуле, хотя, на самом деле, это было громко. Но его «сучья энергия» была именно такой. Хорошо, что она сама предложила, иначе никто бы просто не вспомнил о его присутствии. Поскольку он сидел аж на другом конце стола, Нобунага был тем, кто последний передал ему кофе. Он неохотно взял его. Нов начал расстраиваться из-за того, что собрание то и дело прерывалось по той или иной причине. За этим было забавно наблюдать, настолько забавно, что некоторые пустили несколько смешков, но жёсткий взгляд Биски тут же заставил их успокоиться. Курапика приберёг пончик и кофе для Кайто, который пришёл последним, и Нов заметно начал раздражаться. — Доброе утро! — Морау вообще ничего не понимал в сложившейся ситуации. — Да уж, я думал, собрание уже закончилось, — сказал Кайто, садясь на свободное место рядом с Курапикой. — Хотелось бы, — Нобунага пробормотал ещё что-то себе под нос.       Курапика вручил ему припасённые пончик и кофе. — Мы ещё не закончили с кодексом поведения, а уже прошло тридцать минут. — Значит, я ничего не пропустил? — Ничего особенного. — Отлично. — Чья гениальная идея была предложить провести эту хрень перед первым уроком? — спросила Мачи. — А где Франклин? — спросила Шизуку. — Он сказал, что проспал, поэтому просто пропустит это собрание, — ответил Финкс. — Даже не потрудился, — фыркнул Нобунага. — Хэй, Шал, — шепнул Пайро. — Паку рассказала нам кое-что о мисс Крюгер, тебя должно это заинтересовать.       Шалнарк отхлебнул кофе, моргая от интереса. — Ого? — он ухмыльнулся. — Я хотела бы, чтобы все собрались и обратили внимание на слова Нова, — резко сказала Биски. — Спасибо.       Нов даже не успел закончить свою презентацию, когда его прервала Чиидол, поблагодарив его за службу, и указала, что теперь её очередь говорить об оставшейся части собрания. Нетеро мягко улыбнулся ему и жестом указал на стул. Нов не выглядел очень счастливым, но всё равно сел. — Пожалуйста, мисс Йоркшир, — попросил он. — Что ж, как вы знаете, — начала Чиидол, — хоть было несколько важных тем, о которых говорил Нов, я решила заострить ваше внимание на следующем родительском собрании. Стоны и вздохи распространились по всей комнате, будто им всем сказали, что их отпускают. — Да! — удивилась она. — Разве это не увлекательно?! Наше первое родительское собрание в новом учебном году! — Нет, — сказал Фейтан с другого конца комнаты. — Не увлекательно.       Никто ничего не сказал, хотя мысленно все разделяли его позицию, но не нашли смелости высказать это вслух, как он. — В нашем приоритете, безусловно, сохранение хорошей успеваемости, — заявил Нетеро. — Мы должны обеспечить хорошее поведение среди учеников, чтобы их родители были удовлетворены, а для тех, кто постоянно дерётся, придумать надлежащие меры пресечения и сохранить баланс, развивайте надлежащую дисциплину, ради детей и их родителей.       Биски свернула журнал. Все приготовились к тому, что должно произойти, когда она встанет. — Также хорошую репутацию Йоркшина составило бы поддержание хороших отношений с каждым из родителей, потому что их жалобы не прекратились с тех пор, как мы собрали коллектив, — она сзади подошла к Финксу, посапывающему на своём стуле, и ударила его по голове. Мгновенно разбудив его. По комнате распространились смешки. Финкс что-то проворчал себе под нос. — Проснись, проснись, — поддразнил Шалнарк. Финкс шлёпнул его по руке. — Хорошо, тогда могу я спросить вот что? — Бащо закрыл свой блокнот. — Что мы, чёрт возьми, будем делать с Золдиками? Знаешь, учитывая, что ни один из родителей ни разу не появлялся. Биски рассмеялась. — Я бы предпочла вопросы, касательно нашего протокола и общей идеи. — Их дети ходят сюда, — надавил Бащо. — Большинство их детей ходят сюда, но мы ни разу не видели родителей. Ни тёть, ни дядь, ни старших братьев и сестёр. Я имею в виду, что с ними делать? Никого это не волнует?       Семья Золдиков была настоящей загадкой. Учителя, как правило, умалчивали некоторые проблемы, касающиеся других учеников, ради сохранения конфиденциальности, но Золдики, чей ребёнок был главной занозой в классе Курапики, избегали любых последствий, потому что просто не появлялись.       Нетеро сверкнул улыбкой. — Мы делаем всё возможное, чтобы сотрудничать с Золдиками.       Что-то подсказывало Курапике, что многие преподаватели просто стараются не перегибать палку с ними, чтобы не оказаться в суде, или того хуже.

***

      Биски раздражённо спросила, есть ли у кого-нибудь ещё вопросы. В основном про насущные темы и предстоящее родительское собрание.       Встреча, длившаяся мучительно долго, наконец, завершилась. Морау поблагодарил всех за участие, и они разошлись по своим классам, на ходу готовясь к урокам; Нетеро пожелал всем удачи, потому что грядущие недели обещали быть напряжёнными. — Что ж, Шал взломает комп Биски позже, чтобы мы узнали о её тайнике, — рассказал Пайро. Курапика покачал головой. — Думаю, я буду слишком занят, расскажешь мне позже. Кстати, он приходил после школы на прошлой неделе. — Кто? Л.П? — Мистер Паладинайт, — строго поправил Курапика. — Мы пошли в кафе, и там он сказал, что Гон, кажется, занялся дилерством. — Типа, наркотики? — Нет, типа игрушки, ручки, мелки, маркеры. Всё, что пяти-шести летний ребёнок может обменять на деньги или что-то другое. — Я бы не обратил на это внимание. У моих детей есть бизнес по заточке карандашей, потому что общая точилка постоянно ломается. Это не моя вина, они сами настолько часто ломают карандаши, что я просто ничего не могу сделать.       Курапика обрабатывал информацию слишком медленно. — Значит, тебя это всё не волнует? — Это даже не самая безумная вещь, которую делали наши ученики. Помнишь ребёнка-маугли? — Боже, какого именно? — Который был два года назад. Типа. Предшественник того самого. — Конечно я помню этого маугли. Все его помнят. — Я уверен, что сейчас, находясь в пятом классе, он сожалеет обо всём содеянном. — Я тебя понял! Но всё же! Он думает, что Гон раздаёт свои вещи за деньги, Пайро. Как учитель, я должен быть обеспокоен, но также я думаю, что он немного параноик. — Он просто ведёт себя как отец, понимаешь? Как горячий отец. — Он уже отдавал детям свои вещи, но у меня не хватило духу, чтобы попросить его перестать это делать. — И ты должен заплатить один Дженни Стиву, чтобы он заточил твой карандаш. Ещё что-нибудь интересное было? — …Он дал мне свой номер. — Окей, Пика! Нарушаешь правила!       Курапика подтолкнул его, пробираясь через столпотворения в коридорах, чтобы пройти к лестнице. Пайро преподавал на втором этаже, поэтому в какой-то момент им пришлось разойтись. — Он сказал, это только для профессиональных целей. — Ага, анальных, — Пайро быстро ускакал на свой этаж, улыбаясь Курапике. — Я просто делаю выводы! — Он просто хочет поговорить о Гоне! — Пайро ушёл прежде чем Курапика успел закончить фразу. Придурок.       До сих пор Леорио писал ему лишь один раз, то есть, сегодня. Его номер просто записан в списке контактов. Оно просто выделено жирными буквами, словно издеваясь над ним.       Это не жульничество.       Это не жульничество, если они даже не планируют переписываться постоянно.       Он отводил детей в класс и прощался с их родителями. Он заметил, как в здание зашёл Леорио, держа за руку Гона и, кажется, о чём-то разговаривая с ним, но как только Гон увидел в толпе Киллуа, он отпустил руку отца. — Подожди, ты забыл свой- — Пока, пап! — Гон бросился к Киллуа, и они вдвоём зашли в класс. — Обед, — сказал Леорио уже Курапике. Они вместе проследили, как дети запрыгали в классе, проходя к своим местам, и рассмеялись. — Я могу… передать ему, — Курапика не хотел просто так забирать контейнер, но Леорио в итоге сам вручил ему обед Гона. — Он так рад уйти от меня, что даже не хочет, чтобы я провожал его, — сказал Леорио. — Он сказал нееееет, пап, просто оставайся в машине! — Видимо, он больше не боится расставаться с вами. — Знаешь, думаю да. Как грустно, — скорбел Леорио. — Я немного скучаю по тому времени, когда он не мог отлипнуть от меня в свой первый день в садике. Когда он не мог сдвинуться с места, и воспитателям приходилось буквально отрывать его. — Он вырос. — Да, он слишком нетерпелив, чтобы даже проверить, всё ли мы взяли. — Это лучше для вас, — сказал Курапика. — Теперь вам не приходится волноваться, что вы опаздываете. — Я не знаю, тяжело его отпускать, видя, как он просто так убегает. Но он часто так делает. Мы даже почти не разговариваем по утрам, потому что он завёл так много… новых друзей.              Курапика не знал, что на это ответить. У него были дети, из-за которых он мог пролить много слёз, потому что они переходят в другой класс, и он не будет видеть их каждый день, только если они сами не придут навестить его, когда подрастут, но до сих пор было не так много детей, кто так поступил. Так что в некоторой степени он понимал Леорио, но всё равно не мог судить о человеке, мало зная его. У него был чистый взгляд, такой задумчивый, как у человека, который ещё приспосабливается к новой жизни и не совсем принимает перемены.       Крики детей быстро вытащили Курапику из раздумий. — О, мне пора, — он вздохнул. — Хэй, — Леорио взял Курапику за руку. Действие было совершенно спонтанным, поэтому, Леорио, когда понял, что сделал, отступил на шаг и неловко почесал затылок. — Вспомни… э-а…о чём мы говорили. — К-конечно, — Курапика кивнул.       Они смотрели друг на друга чуть дольше, чем было необходимо, но звонкий треск из класса вернул Курапику в реальность. Какой бы гель для душа или одеколон не использовал Леорио, он был чертовски гипнотическим, так что Курапике стоило быстрее уйти, чтобы не потерять сознание от собственных мыслей. Они расстались, Леорио попрощался, а Курапика ворвался в свой класс и увидел, что полка с книгами была опрокинута на пол, стулья перевёрнуты, столы сдвинуты, а дети гоняются друг за другом.       Его класс превращался в зоопарк.       Скучное собрание и так отняло много сил, так что, увидев весь этот беспорядок, Курапика потерял остаток положительной энергии.       Ох, он не был готов к этому.       Они все кричали о кутис и подозревали друг друга, начался яростный спор о недоверии, из-за которого они категорически отказывались сидеть на местах. Они ввязались в драку, устроив хаос, ничего подобного Курапика не ожидал увидеть с утра пораньше. За неделю их поведение кардинально изменилось, они все подходили к нему и жаловались, что кто-то другой передаёт им кутис.       Он решил, что с него хватит этой чепухи, на подобии он сказал, она сказала, они сказали. — Хорошо, — Курапика повысил голос. — Если все сейчас же не сядут на свои места в течение десяти секунд, у вас не будет ни игр, ни конфет, я лишу вас права на перерыв, и вы все будете сидеть здесь и читать весь день.       Они тут же начали протестующе перекрикивать друг друга. — Десять, девять, восемь, семь, — Курапика начал считать. Они всё ещё отказывались двигаться, боясь подхватить болезнь от одноклассников. — Пять, четыре, — он замедлил счёт, чтобы напугать их. — Три, — именно тогда они бросились на свои места, прекратив спорить, — два, один.       В классе воцарилась тишина. Курапика подошёл к двери класса, осторожно закрыл её, а после опёрся на свой стол, скрестив руки на груди. — Я хочу, чтобы кто-то один объяснил мне, что происходит.       Он специально сказал кто-то один, но они всё равно начали кричать наперебой, что вызвало у него головную боль. — Я подожду, — крикнул он. Тишина. — По одному. Я прошу, чтобы кто-то один объяснил мне, наконец, что тут происходит и почему мой класс ведёт себя неконтролируемо, и это даже не второй урок.       Долгое молчание заставило Курапику барабанить пальцами по столу. — Ничего, у нас ещё весь день впереди, несмотря на то что вам всё ещё грозит наказание, — все встревожено застонали. Он пожал плечами. — С минуты на минуту, — он медленно выпил свой кофе, отставил стакан и уставился на детей.       Они знали, как ведёт себя Курапика, когда сердится на них, поэтому сидели, покраснев от смущения, не в силах подобрать слов, чувствуя себя более пристыженными, чем когда-либо раньше. Как бы им не нравилось поддразнивать Курапику, за то, что он такой строгий учитель, его терпению всё же есть предел. — Киллуа сказал, что у кого-то есть кутис, — выпалил Поккл. — Ты серьёзно?! — фыркнул Киллуа. — Я никогда не говорил, что у кого-то- — Так, значит, ты первый передал их Гону?! — Не лезь не в своё дело, идиот! — Обманщик! Вы с Гоном передали нам всем кутис! — Понзу защищала Поккла.       Окно было прямо там. Курапика мог просто открыть его и выпрыгнуть из своего класса. Но это была его работа, которая ему очень нравилась, даже если порой сводила с ума. И эти дети, поедающие мел и обвиняющие друг друга в распространении воображаемой смертельной болезни, напомнили ему, почему зарплата, на которую он подписался в контракте, того не стоила. Они начали кричать и плакать, думая, что Киллуа распространил среди них болезнь, передав её Гону, а потом и остальным.       Курапика не имел ни малейшего представления, что всё-таки происходит. Всё было похоже на то, будто в них разом вселился дух разгневанных обезьян, и всё, что они могли делать теперь, это спорить. Ситуация не была похожа на ту, когда Киллуа сказал Покклу, просыпавшему на себя блёстки на уроке труда, что если он сейчас же не смоет с себя все блёстки, блестящий монстр вылезет из шкафа и съест его, пока он спит. Все ученики, на которых были блёстки, рыдая, подходили к Курапике, крича, что не хотят умирать от блестящего монстра, и он потратил целый час, вытирая со всех блёстки, сам в итоге покрывшись ими.       Они больше не верили в монстра, когда Курапика вернулся учить их, целый и невредимый. Сейчас в классе была эпидемия кутис, казалось, дети поверят во что угодно, даже в то, что чашки для пудинга подарят им крылья, если хорошенько представить.       Вот почему все подозрения падали на конкретного Золдика.       Теперь они должны были работать над своими заданиями и читать, без времени на игры, как и грозил Курапика. — Сегодня в моём классе эпидемия кутис, — сказал Курапика в учительской. — О Боже мой, — Пайро похлопал его по спине. — Мне… очень жаль.       Курапика смотрел на него снизу вверх, так как устало положил голову на руки. — Ты сегодня поймал двух своих детей за раскуриванием травки в туалете? — спросила Мачи. — Думаю, нет.       Курапика медленно поднял голову. — Где…? — Ммм, — Мачи снова наполнила термос. — Это плюс ещё два родителя, с которыми мне придётся поговорить на родительском собрании, юху. — Одна вещь, которую я понял, это если ты думаешь, что твой день худший, на самом деле это может быть не так. Буквально, — сказал им Бащо.       Курапика подумал о том, чтобы подняться на крышу после обеда и закричать.       Сенрицу пришла к ним на урок музыки. Иногда дети ходили к ней в класс, а иногда приглашали её к себе. Это было лучшее время, потому что Курапика мог доверить класс другому учителю, будь то Кайто на уроках рисования, Уво и Финкс на уроках физкультуры или Сенрицу на уроках музыки, и заняться собственными делами, или периодически помогать, если класс совсем выйдет из-под контроля. Они, казалось, понимали, что находятся на невероятно тонком льду после утреннего инцидента. Дети обычно гиперактивны, когда возвращаются с перемены, наверное, поэтому они так хотели петь песни на уроке Сенрицу.       Это был весёлый урок. Дети должны петь. Некоторые из них были слишком застенчивы, чтобы петь, и ненавидели пение в целом, а некоторые пели от всего сердца. У Сенрицу был прекрасный голос, который было так приятно слушать, восстанавливаясь после тяжёлых уроков.       ….А потом Зуши вырвало.       На ковёр.       Дети разбежались от него в разные стороны. Это могло быть пищевое отравление (ничего удивительного, это же бесплатные школьные обеды), но дети решили свалить всё на кутис.       Гон и Киллуа решили обсудить всё, когда Зуши отвели к медсестре. — Мы думаем, что папа Гона пытается передать вам кутис, — объяснил Киллуа. — Поскольку она есть у него, он передал её и Гону, Гон мне, а теперь это распространилось по всему классу. Возможно, нам всем придётся готовиться к похоронам. — Это добралось до Зуши! — кричал Гон. — …Вот из-за чего был весь утренний переполох? — спросил Курапика. — Честно говоря, они начали меня бояться, потому что думали, что я передаю всем болезнь, — сказал Киллуа. — …и, возможно, они правы, но не я это начал. — Идите на свои места, — Курапика потёр лицо. — Сенрицу, — она была занята разговором с Комуги: она хвалила её способности к пению, а та, в свою очередь, рассказывала учителю про Меруэма. — Мне очень жаль, — сказал он ей. — Всё в порядке, — Сенрицу усмехнулась, — На самом деле, мне больше нравится преподавать у маленьких детей. Это моя любимая часть дня. — Уборщики, которым приходится убирать рвоту на ковре, явно не то, что ты ожидала увидеть. — Всякое бывает, — сказала Сенрицу. — Что насчёт кутис? — Я даже не могу объяснить всё самому себе. — Звучит ужасно.       Курапика закатил глаза. — С таким же успехом прямо сейчас мог бы начаться судный день, я бы не удивился. — Ты взволнован? — Чем? — Родительским собранием. — Ох, пожалуйста, — Курапика достал конфету из банки, и раз дети сегодня их не заслужили, он так вполне. — Я даю тебе полное право застрелить меня, когда наступит этот день. — Когда появится родитель твоего любимого ученика? Я не смогу, — поддразнила Сенрицу. — Думаю, мы все знаем, что ЛП твой любимчик. — Почему все его так называют? — Это его инициалы, которыми он подписывает все свои пожертвования в школу, — ответила Сенрицу. — К тому же, в этом есть что-то очаровательное, не находишь?       Как только дети успокоились, Сенрицу провела оставшиеся десять минут урока. Она сказала, что вернётся на следующей неделе, чтобы больше практиковаться с ними в пении. У них были планы на предстоящую пьесу, так что это означало работу ещё и над сценарным искусством, и если бы всё его преподавание было всего лишь театром, Курапика был бы рад это услышать.       Он снова встретился с Леорио вечером. Гон и Киллуа стали настолько неразлучны, что их обоих с лёгкостью можно было отдавать под покровительство Леорио. — Привет, пап! — защебетал Гон. — Гон, берегись!       Прошла секунда. Киллуа поприветствовал Леорио, ударив его кулаком прямо по яйцам. — Сукин сын… — некоторые родители с ужасом посмотрели на согнувшегося пополам Леорио. Киллуа оттащил Гона подальше. — А что если он заразит тебя ещё больше? — Я думаю, он и так достаточно заразил меня! — Киллуа! — отругал Курапика. — Мы не бьём других людей! — Он заразил и вас тоже! — защищался Киллуа. — Это потому что вы держитесь за руки! — Мы что…? — сказали Курапика и Леорио одновременно. Голос Леорио больше похож на хрип. — Боже, — прохрипел он. Курапика положил руку на его плечо. — Мне очень жаль. Вы в порядке? — Да, абсолютно. Конечно, — Леорио выпрямился, кашляя. — Господи Иисусе, ты здорово врезал, малыш.       Киллуа всё ещё стоял перед Гоном и Курапикой, защищая их. — Киллуа сказал, ты болен, — пояснил Гон. — Теперь все в классе болеют, потому что ты заразил меня. — Я болею, ха? — Леорио слабо рассмеялся. — Ну, я понятия не имел. Я думал, со мной всё в порядке. — Это стадия отрицания, — сказал Киллуа. — Кутис не имеет симптомов.       Леорио хмыкнул. — Ах, так вот в чём дело, — сказал он Курапике. — …Я не знаю, — Курапика только сегодня услышал обо всём этом. — Ты не болен. Если бы я заболел и заразил тебя, ты бы узнал это. — Ты уверен? — Будь осторожен, Гон, — напомнил ему Киллуа. — Килуа! — его сёстры, Аллука и Наника, бросились к нему. Оказалось, их отпустили пораньше, поэтому они могли подождать Каллуто вместе. — Я сегодня выиграла в лотерею, — Аллука показала розовое йо-йо, — Угадай, что я выбрала. — Без понятия, — усмехнулся Киллуа. — Теперь у нас парные йо-йо. — Я думаю, Каллуто все ещё в классе, — сказала Наника. — Мы ждём. — Можно посмотреть?! — спросил Гон. Вместо того, чтобы спокойно уйти, дети убежали в сторону играть с йо-йо Киллуа и Аллуки. — Мне кажется, Киллуа меня недолюбливает, — смущённо усмехнулся Леорио. — …Он думает, что, — медленно констатировал Курапика, — …мы держимся за руки. — Ты можешь в это поверить? — Да, я понимаю, что вы имеете в виду под их странностью. — Нет, — сказал Леорио. — Нет? — Я всё ещё думаю, что происходит что-то, о чём я не знаю. — Боязнь кутис, — хмыкнул Курапика. — Это… всё, что я понял за сегодняшний день. Я был готов задушить себя. — Настолько всё плохо? — спросил Леорио. — Если, конечно, не брать во внимание, что меня треснули по яйцам. Всё ещё больно, кстати. — Одного из них вырвало на ковёр, и все они подумали, что смертельная болезнь распространяется по его телу. — Это… невозможно с медицинской точки зрения, я в этом уверен. — Поверьте мне, если я что-то замечу, я обязательно расскажу вам. Киллуа опередил меня, — сказал Курапика. — Он едва смог что-то сказать, перед тем, как убежать играть, — Леорио выпрямился. Курапику так и подмывало спросить, больно ли ему до сих пор. — Я до сих пор не знаю, почему он это сделал. — Могу только предположить, что это остановит распространение воображаемой болезни кутис. Ну, не будем об этом, — брови Курапики слегка приподнялись от внезапной смены темы. — Я уже наслышан… — наслышан о чём? — Я получил письмо на почту, что в школе будет собрание. — Это через две недели, — объяснил Курапика. — Как только они определятся с датой, они сообщат нам, чтобы мы проинформировали родителей. И это… как обычно, на случай, если что-то пойдёт не так. — Наника, верни моё йо-йо! — Киллуа погнался за ней. — Не бегать, — отругал их Курапика. — Она взяла моё йо-йо! — Пожалуйста, верни его обратно, Наника. Она даже не моя ученица, — пожаловался Курапика Леорио. — Они должны быть в зале, но, полагаю, это исключение, потому что они ждут своего брата. — Гон! — Леорио решил помочь, прервав их маленькую потасовку. — Давай, лягушонок. Мы должны идти. — Уже?! — спросил Гон. — Можем мы ещё ненадолго остаться! Пожалуйста-препожалуйста! — Мы и так достаточно задержались. Нам пора. — Но я не хочу уезжать! — заскулил Гон. — Я хочу остаться с Киллуа, — Курапика заметил лёгкий румянец на щеках другого мальчика, когда Гон, в порыве эмоций, взял его за руку. — Ты не можешь держать меня за руку! — выпалил Киллуа. — Так передаётся кутис, помнишь? — Тогда она будет у нас обоих! — просиял Гон. — Т-ты идиот? — Мы заедем в Макдональдс, — Леорио сел на корточки перед Гоном. — Ты должен идти, — убеждал Курапика. — Попрощайся со всеми. Вы сможете снова встретиться завтра. — Блин… — вздохнул Гон. — Пока, Киллуа, — он быстро прошептал что-то на ухо Киллуа, что ни Леорио, ни Курапика не уловили. — Пока Наника, пока Аллука, передайте Каллуто спасибо за конфеты!       Курапика направил остальных детей в актовый зал. Он обернулся и увидел, как Гон запрыгнул на спину отца, и усталость в глазах Леорио сменилась лёгким, искрящимся весельем. — До свидания, мистер Курута! — донёсся до него крик Гона.       Курапика представил, как Леорио по дороге тихо попросил Гона попрощаться с учителем. Это приподняло ему настроение.       И потом ничего не произошло.       Приближается адская неделя родительского собрания.       Кодовое слово для этого: приближается зима. Быстро.