Doctor's Order

      В его возвращении домой было много плюсов: возможность насладиться рождественскими каникулами, меньше думать о работе, проводить время с Пайро и семьёй, навестить старых друзей, с которыми он потерял связь, когда уехал в колледж.       Минусы — его родители были огорчены, не услышав новости о его неожиданной помолвке.       Казалось, что к Пайро все были более снисходительны, потому что, во-первых, он вообще не был заинтересован в отношениях, а во-вторых, родители Курапики были слишком зациклены на этой теме. Пайро мог бы сказать, что он наблюдал за птицами, пока его не было, и они были рады услышать любую грёбаную историю о его жизни за пределами Луксо, не интересуясь, есть ли у него какой-нибудь партнёр, но Курапика не мог этого избежать, как бы ни старался. Его матери, кажется, просто нравилось заставлять его страдать, поэтому она вытащила свою сватовскую книгу и сказала, что у её подруг есть интересные потенциальные женихи, которых они могли бы посмотреть.       Курапика просто хотел открыть подарки, поговорить с семьёй и развлечься, пока он не уехал. Он не планировал снова идти на свидание вслепую. Он не делал этого с девятнадцати лет, с тех пор, как бросил юридический колледж и подал документы на другую специальность, и не собирался продолжать, когда ему стукнет тридцать. — Его сын унаследует бизнес, — его мать буквально сияла от восторга. Пайро пытался не смеяться, попивая свой напиток. Они сами делали отличное куртанское вино, которое вытаскивали по особым случаям, и обычно пили его, когда возвращались Курапика с Пайро. — Он с отличием закончил университет ЙШУ, бизнес, специальность «психология». Помогает здесь в центре, и собрал больше тысячи Дженни на пожертвования для больных нуждающихся детей в местной больнице. — Ария, — отец Курапики цокнул языком, — не удручай его. Он только вернулся, а ты уже сватаешь его. — Это такая возможность, Зоран! — Думаешь? — спросил Курапика. — …Я думаю, сейчас не время для этого. — Почему? Ты так ни с кем и не познакомился, и всегда, когда возвращаешься домой, говоришь, что в школе всё хорошо и ни слова больше. — Это потому что мне больше нечего сказать. — Врёшь, — Пайро тихонько кашлянул. Курапика зыркнул на него. — Ого, — рассмеялся дедушка Рекан, сидя на открытой веранде у главного входа. Дома клана Курута, зачастую, были большими. — Вспомнилось, как моя мама всегда спрашивала меня, когда я брошу учёбу и женюсь. — Хреново вам! — рассмеялся Пайро. Курапика толкнул его локтём в плечо. — Мам, не знаю, поймёшь ли ты, но в наше время многие предпочитают быть одинокими, потому что все отношения рано или поздно оканчиваются разводом.       Он ненавидел, когда Пайро называл Арию мамой, когда его настоящая мать убиралась на кухне, а его отец и Зоран разговаривали друг с другом, смотря телевизор. Кано и Ашти Луксо (их фамилия происходила от самого названия деревни) были близкими друзьями родителей Курапики на протяжении десятилетий. Они росли вместе, Кано и Ашти открыли семейный ресторан, Рекан был деревенским старостой, Зоран стал главой небольшого окружного суда деревни, а Ария преподавала начинающим студентам-юристам в том же здании, но в другом крыле.       Ария ахнула. — Как ты можешь говорить такое?! — Половина наших родственников развелась, — невозмутимо напомнил Пайро. — Не влияй на решение Курапики, неся такую чушь. — Я просто сказал! — Ашти, ты позволяешь ему говорить такие вещи? — озадачено спросила Ария. — Я думаю, в городе гораздо проще быть независимым, чем здесь, где всё зависит от решения сообщества, — ответила Ашти. Кано рассмеялся, а Курапика фыркнул. Его улыбка быстро исчезла, когда мать бросила на него сердитый взгляд.       Все в городе были близки друг с другом, даже последующие поколения придерживались такого строя, и репутация сплочённой общины пугала других. Курапика знал, что из-за его дедушки, который стал единственным деревенским старостой после смерти бабушки, его статус в деревне был выше, чем у других, поэтому его отец хотел, чтобы он окончил учёбу в юридическом и помогал ему в бизнесе до конца его дней.       Вот только он понял, что не создан для этого.       Он немного завидовал тому, что Пайро был волен делать всё, что ему заблагорассудится. Хотя его родители хотели, чтобы он помогал им с рестораном, они не давили на него, когда он сказал, что хочет поступить в колледж с Курапикой и стать учителем, как Ария. Почему-то они понимали его и с лёгкостью позволили идти к своей мечте, сказав, что их дом всегда открыт, если он захочет вернуться. Если бы Курапика осмелился возразить, он бы просто вступил в спор с отцом о том, какой он неблагодарный, раз отказывается от семейного бизнеса.       Он всё делал наперекор родителям. Запирал дверь в спальню, убегал с Пайро, чтобы пообщаться со школьными друзьями. Встревал в неприятности из-за того, что ввязывался в драки с хулиганами, которые ненавидели его из-за статуса, возвращался домой после комендантского часа, потому что не хотел разговаривать с родителями. Но из-за давления матери, ему пришлось притвориться тем ребёнком, которого хотел видеть отец и соврать, что он ещё не решил.       Но он просто не мог. Как бы ни пытался. Учился. Вкалывал на учёбе, в семнадцать получил диплом, в двадцать стал студентом юридического факультета, и в результате ничего. Он был растерян. Он думал, что на первом курсе всё изменится, но всё запуталось только сильнее и больше отдаляло его от того, чего он действительно хотел от жизни.       Он вспомнил, как однажды Пайро сказал ему: «Ах, ты тоже чувствуешь, как одарённый ребёнок внутри тебя выгорает, а?». Затем вспомнил, как помогал матери преподавать в общественном центре, и как она открывала глаза маленьким детям, которые были гораздо беднее, чем Курапика, и направляла их навстречу светлому будущему, которое их ожидало.       Он пытался достигнуть чего-то настолько ненужного, когда то, что он искал, находилось прямо перед его носом. Курапика был так слеп.       Он хотел быть тем, кто сможет замотивировать детей. Он хотел быть рядом с ними, преподавать им жизненные уроки, чтобы они гордились собой, раскрывать их скрытые потенциалы. Он хотел дарить детям новые знания о вещах, за пределами их пузыря, о вещах, которые узнал, когда поступил в колледж, о которых он никогда раньше не думал, и у него появилось новое желание, касающееся того мира, о котором он никогда не знал.       И если это шло против воли отца, там тому и быть. Курапика устал давать ложную надежду тому, кто требовал от него невозможного. — Ты просто ищешь новые оправдания, — Ария слегка пожурила его. — Ты должен принять во внимание этого человека. Хаким замечательный человек. Ты знал, что он добровольно вызвался быть пожарным, когда ему было всего шестнадцать? — Ты думаешь, его добровольная работа пожарным делает его более привлекательным? — спросил Курапика. — Точно, — Пайро пожал плечами. Курапика уставился на него. — Что? Кто не любит горячих пожарных? — Ты не помогаешь. — А что тебе мешает? — спросила Ария. — Пика познакомился с-, — Курапика ладонями закрыл рот Пайро, и они начали драться, так же, как делали в додзё Рекана, которым теперь управляет их дядя Халил, хотевший воспитать из них настоящих бойцов, вопреки желанию Арии.       Если бы Курапика сказал кому-нибудь, что он внук деревенского старосты, который обладал полномочиями эквивалентными сенатору, наследнику окружного суда деревни, и знал, как задушить кого-то парой цепей или сломать обе руки человеку одной левой, его бы приняли за мафиози.       Поэтому, всё, что знали его коллеги, когда он пришёл устраиваться в Йоркшин на должность учителя начальных классов, это то, что он бросил юридический колледж и решил, что хочет стать учителем, чтобы расширять кругозор нового поколения и помогать им обретать новые взгляды на жизнь и будущее.       Они быстро купились. Пайро легко сказал им, что он сын владельцев ресторана, так что ему нечего было скрывать. Они оба окончили один и тот же колледж, и Пайро предложил Курапике устроиться на работу после четырёхлетнего перерыва от всей этой учёбы.       Ария удивлённо моргнула. — Что? — Ничего, мама, — Курапика улыбнулся. — Он хотел сказать, что я знакомился с людьми, но они не были так важны.       Леорио не был таким человеком.       Он был важен.       И всё ещё оставался таким для Курапики. Он встречался со многими потенциальными партнёрами после того, как уехал в колледж, но был слишком занят учёбой. Они все смотрели на него свысока, и Пайро убеждал его, что с этими людьми у него не будет и шанса, потому что они не разделяли его взглядов. Курапика игнорировал всех.       И Курапика ни за что не позволил бы Пайро рассказать своей матери о Леорио, потому что вся семья узнала бы об этом в мгновение ока, и они бы начали разглагольствовать о традициях.       Вот почему ему пришлось пойти на свидание с этим Хакимом и послушать его рассказы о неудачах с владельцами фабрик, о состоянии его бизнеса, и Курапика весь день боролся с желанием написать Пайро с просьбой о помощи. Они были в ресторане Луксо, Пайро мог бы просто ворваться к ним, изобразить аневризму и вытащить его с этого проклятого свидания.       Казалось бы, хуже и быть не может, но тут Курапика сказал ему, что работает учителем, и увидел разочарование на лице собеседника. — Я думал, твой отец сделает тебя одним из окружных прокуроров, — сказал Хаким. — Думаю, не стоит говорить, что я откинул эту идею к чёртовой матери и бросил юридический на первом курсе. — Миссис Курута рассказывала мне совсем другое.       Конечно. Курапика напрягся. Хотя бы выйди замуж за того, кто с гордостью носит свою фамилию. Слова отца зазвенели у него в голове, и он вспомнил, почему все эти годы пытался досадить ему — потому что Курапика хотел доказать ему, что может жить своей грёбаной жизнью, не завися ни от кого. — Я преподаю в Йоркшине, — ответил Курапика. — Уже пять лет. Я решил, что буду заниматься тем, что мне по душе. — Так же, как миссис Курута? — Ну, я учу детей. В начальной школе, на данный момент у меня дошколятя.       Хаким фыркнул. — Ну, это же временно, верно?       Курапика обиделся, что он даже не поинтересовался. — Нет. Это то, что я хочу. — Луксо нужен такой окружной прокурор, как ты, и ты должен вести дела бок о бок со своим отцом, Курапика. — Есть множество других кандидатов, которых они даже не рассматривают, — безучастно ответил Курапика. — Кроме того, не думаю, что я ему всё ещё нужен, ведь я принял своё решение давным-давно. Надеюсь, для тебя это не проблема. — Учить детей алфавиту это… действительно не то, чего я ожидал от кого-то вроде тебя. Миссис Курута говорила, будто у тебя большой потенциал. Поэтому я потрудился приехать сюда. Ты меня заинтересовал. Не часто выпадает такой шанс. Ты уверен, что хотел бы потратить свою жизнь на что-то подобное?       Курапика скрипнул зубами и отпил воду, чтобы скрыть своё раздражение. — Похоже, здесь наши мнения расходятся. Интересно. Кто-то, кого я едва знал до сегодняшнего дня, думает, что может повлиять на меня своими ненужными советами.       Хаким поморщился. — Мой отец вложил целое состояние в эту фабрику. Мне есть чем гордиться. Я бы покончил с собой, если бы бросил это всё ради развлечения детей. — Ты прав, — Курапика решил поиграть в Адвоката Дьявола. — Мне должно быть стыдно, что я иду против его воли, когда должен думать о сохранении семейного наследия. — Ты лучше, чем всё это, — Хаким жестом указал на ресторан, и Курапика почти вспылил.       Он может говорить о Курапике всё, что ему заблагорассудится, но приплетать сюда Пайро и тяжёлые усилия, которые его семья вложила в этот бизнес, так же, как и отец этого ублюдка в свой, — Курапика не мог позволить.       Но он позволил Хакиму льстить ему весь ужин. Позволил ему подвезти его до дома, позволил ему похвастаться своей правотой и убеждением в том, какую власть они будут иметь вместе, учитывая родственные связи Курапики. — Подумай об этом, — Хаким ласково улыбнулся ему. — Миссис Курута — женщина слова. Мне понравилось проводить время с тобой. — Мне тоже, — улыбка Курапики исчезла, губы поджались. Хаким выглядел озадаченным. Курапика схватил его за руку и развернулся, с лёгкостью и со всей силы перекинув Хакима через прогиб.       Хаким с глухим стуком ударился о тротуар, от падения поднялась пыль, и Курапика присел на корточки, безжалостно выгнув его руку. Его глаза злобно сверкнули красным. — Можешь говорить, что вздумается о моих целях, мечтах, выборах, всё, что захочешь, — Курапика говорил медленно, Хаким мог только хрипеть от мучения под стальной хваткой Курапики, — но не смей раскрывать пасть на мою семью, — он не был связан кровными узами с семьёй Пайро, но любовь между ними уходила далеко за рамки простой генетики. — Я…Я сожалею-, — хрипел Хаким. Курапика поднял его за воротник и вдарил кулаком в живот. Он снова захрипел. — Блять-! — Я учитель, и я горжусь тем, чем я занимаюсь, мистер Назир. Это не просто дети. Это мои дети. И я буду бороться за них и сделаю всё, что в моих силах, чтобы они были готовы к столкновению с реальным миром. Я позабочусь о том, чтобы их правильно любили, правильно учили, правильно растили, даже если это убьёт меня. Поэтому что это моя работа.       Неподдельный страх в глазах Хакима, честно говоря, было приятно наблюдать. — Спокойной ночи, мистер Назир, — Курапика поправил воротник его помятой рубашки и похлопал по спине.       Он отошёл от ошарашенного мужчины и зашёл во двор своего дома через главный вход, где, раскуривая папиросу, сидел его дед. — Неплохо я тебя обучил, — прокомментировал он ситуацию, свидетелем которой стал.       Курапика вздохнул. — Все эти мужчины ничего не понимают, — Рекан прислонился головой к окну. Курапика остановился на пороге. — Они просто не знают, что ты не стал бы отказываться от своей карьеры, чтобы стать чьей-то драгоценной собственностью. — Мы должны сыграть свадьбу с кем-то из общины, чтобы сохранить традиции Курута. — Но ты этого не хочешь.       Курапике нечего было ответить. Он знал, что семья Курута была уникальна по-своему, своей красотой, своим даром, своими достижениями, скопившимися за десятилетия. Он знал, что мама желала ему только добра, но он не хотел бы посвящать жизнь кому-то, кто просто хочет повысить свой статус, и ничего более. Он отдал бы всё, что угодно, лишь бы не выходить замуж без любви. — Ты должен сказать ей. — Я не хочу её разочаровывать. — Тогда, может ты хочешь рассказать мне об этом таинственном человеке, которого ты держишь в секрете, — Рекан усмехнулся.       Глаза Курапики округлились.       У его деда был глаз-алмаз. От него ничего не скроешь. — Его зовут Леорио, — пробубнил Курапика. — Я познакомился с ним через его сына. Он мой драгоценный ученик. — Он тебе нравится? — Ты будешь разочарован, если я скажу тебе?       Рекан улыбнулся. — На самом деле, теперь я спокоен. Ты так вырос. Теперь ты сам принимаешь решения, как истинный внук семьи Курута, — как сын Зорана Курута, его отца, передавшего ему свою целеустремлённость, и Арии Курута, его матери, от которой ему досталось добродушие.       Курапика вошёл в дом, чувствуя себя спокойнее после разговора с Реканом. Пайро написал ему, спросив, как всё прошло, после того, как Курапика сказал своей матери, что всё прошло хорошо, и он хотел бы рассказать Пайро обо всём, но он и так использовал слишком много роуминга за всё время, поэтому предпочёл бы, чтобы Пайро просто пришёл к нему домой.       Он сделал вид, что не обратил внимания на её хмурое выражение лица, потому что она знала, что он лжёт. — Если есть кто-то ещё, — она остановила Курапику по пути в его комнату, — как только ты будешь готов. Я бы хотела, чтобы ты всё рассказал мне, — она взяла его руку в свою и нежно сжала. — Мама…       Ария улыбнулась.       Он закрыл дверь в свою спальню, развязал ленту на пучке волос, снял туфли и сел на кровать. Курапика глянул на себя в зеркало — он был в традиционном костюме, который сшила для него мать, он не надевал его уже много лет.       Так много времени прошло.       Он написал Пайро ответ. Курапика [21:34]: Ты знаешь, как обычно.

***

— Работа вернётся через три дня, — сказал Пайро, как только они приземлились в Йоркшине. Курапика тащил за собой свой багаж, чувствуя себя зомби. — Было весело, да? — Не могу поверить, что Накия победила меня на шахматном турнире. — Она сказала, что разгромит тебя и в следующий раз.       Их семье нравилось проводить шахматные турниры, когда они собирались вместе, и в этот раз достойными соперниками Курапики оказались его двоюродные братья и сёстры. Он часто становился победителем, когда был ребёнком, тогда он мог победить и Пайро. Но, видимо, с возрастом его навыки стали никчёмными. — Я проголодался, — заскулил Пайро. — О! — он достал свой телефон. — Наконец-то нормальный интернет, — они не часто выезжали за границы страны, и у них не было столько денег, чтобы оплачивать роуминг, поэтому Курапика понятия не имел, как его коллеги проводили рождественские каникулы. — Мы только что ели в самолёте, — Курапика рассмеялся. Пайро сделал селфи и начал стучать пальцами по клавиатуре. — Я всё ещё голоден. Перелёт занял пятнадцать часов, понимаешь? — Ты мог попросить ещё еды? — Угх, нет. Дорого. Поищем Халяль где-нибудь поблизости? — Конечно.       Позже, когда он вернулся домой ночью, Курапика бросил свой багаж вглубь квартиры. Каждый мускул его тела желал отдыха. Его мать любила нагружать их подарками на случай, если им станет одиноко дома, поэтому выгрузить все эти подарки было хлопотным делом. Он поставил книгу любви, которую сделал для него Леорио, на стол и слегка приоткрыл её, как на книжной выставке, просто чтобы он мог иногда любоваться ею. — Привет, Йоркшин, — задумчиво прошептал Курапика в книгу. — Я дома, — торжественно добавил он.       Он вспомнил разговор с Хакимом, хотя он старался не думать о нём, пока проводил время со своей семьёй и друзьями, помогал в семейном ресторане Пайро и посещал общественные центры, недавно отремонтированные, но сохранившие знакомое чувство ностальгии, несмотря на изменившийся внешний облик. Осадок от разговора не исчез полностью.       Он не хотел думать, что отбросить все мечты и желания было хорошей идеей, по мнению его отца. Теперь он был доволен своей жизнью. У него были коллеги, которых он любил и с которыми он приятно проводил время вне работы, по совету Пайро. Время от времени он скучал по дому и тем временам, когда он сидел у озера после школы, гладил страусов на ферме, игнорируя крики дяди. По запаху еды его матери. Его отец сидел на крыльце с их дедушкой по вечерам после долгого рабочего дня, курил, разговаривал и смеялся. Кано шутил над ним и Пайро, когда они тусовались в ресторане, пока Ашти не видела.       Тудлс запрыгнула Курапике на колени, и он посмотрел на неё сверху вниз, нежно улыбаясь. Его соседка, Синтия, жила в соседней квартире. Она была милой пожилой женщиной, которая любила посидеть с его собакой, когда Курапика был в отъезде, так что её квартира была для Тудлса вторым домом. — Я дома, любовь моя, — Курапика погладил её по голове. Он посмотрел на книгу любви.       Он ни капельки не должен сожалеть об этом.       Он выбрал путь, который желало его сердце.       Если бы это было не так, он бы вообще этого не делал. Он даже не отправился бы в Йоркшин, пытаясь построить свою жизнь заново, оставляя позади все семейные разногласия, упрёки и ожидания отца. Он был Курута, несмотря ни на что, пока он ещё дышал, пока кровь бежала по его венам — ничто не могло это изменить. Тудлс радостно тявкнула. — Может быть, ты всё, что мне нужно, — напевал он, поднимая её к своему лицу. Она лизнула его в нос. Курапика усмехнулся. — Верно, Тудлс?       Она гавкнула, словно с гордостью отвечала на его вопрос. — Ты много играла с Ромео?       Её энтузиазм сказал Курапике всё, что он хотел знать. В конце концов, они с лабрадором Синтии были лучшими друзьями.       Курапика занялся рабочими электронными письмами, которые игнорировал с первого дня рождественских каникул.       Пайро отправил ему пару сообщений. Пайро [22:43]: омг. Ты не представляешь кто только что подписался на меня в инсте. Курапика [22:45]: ???????? Пайро [22:45]: @L_Paladiknight.       Курапика сразу же взял свой телефон и открыл Инстаграм, набрав ник, который отправил ему Пайро. Его сердце ёкнуло, когда в поиске появилось знакомое лицо.       …Но аккаунт был приватный.       Блять.       Курапика раздумывал, следует ли ему отправить запрос. Он встал из-за стола, чтобы приготовить чашку горячего какао и обдумать это перед тем, как вернуться к работе.       Он нажал на кнопку «отправить запрос» и быстро выключил телефон, открыв презентацию с уроком, чтобы отвлечься.       Его телефон звякнул. Курапика никогда так быстро не брал его. L_Paladiknight подписался на вас. L_Paladiknight понравилось ваше фото.       Курапика просмотрел его профиль.       Это был его личный аккаунт. Выпускник МУ Д.М. ‘XX. 34. Он/Его. Личный аккаунт. Штатный хирург, штатный отец.       Курапика мог понять, что это его личный аккаунт, потому что там не было фотографий в окровавленной рабочей форме, а вместо этого там он веселился с друзьями, которых Курапика видел пару раз, делал такие вещи, которые его работодателю лучше не видеть. Клубы. Вечеринки. Бары. Курапика разглядывал эту другую сторону жизни Леорио, которую не видел ранее, ту, где он веселился с Пьетро, Накклом и Зепайлом и переживал с ними самые яркие моменты. Здесь были фотографии из спортзала, где на Леорио были обтягивающие водолазки, которые подчёркивали контуры его мышц, и Курапика представил столько вещей, которые он мог бы с ним сделать этими руками. Были фотографии, на которых он с Гоном отправляется на рыбалку, в поход, в путешествие. Даже ТикТоки (Пайро написал ему капсом, что Леорио сделал что-то под названием Силуэт челлендж и у Курапики чуть не случился припадок при просмотре этого видео).       Он как-то упустил из виду, что к этому профилю был привязан профессиональный аккаунт, и именно там его поприветствовал доктор Паладинайт, Д.М. На Ютубе Леорио записывал видео для коллег-хирургов и начинающих, которые только окунаются в весь этот мир здравоохранения, давал бесчисленные советы и даже снимал себя во время некоторых смен, а в других видео был в более непринуждённой обстановке, в своей машине, и разговаривал со зрителями, отвечал на вопросы и говорил, что следует делать, а что нет.       Его фанбаза насчитывала более пятидесяти тысяч подписчиков, и Курапика был удивлён, что не слышал о нём ранее, до их встречи. С другой стороны, он и так не часто пользовался социальными сетями. Мысль о том, что он мог узнать о работе Леорио с помощью всего лишь одного Гугл-запроса, сбивала его с толку. Он практически был для каждого лучшим другом, дядей, братом, отцом, всё в одном, и эта его сторона была жёстче. Но Курапика мог бы сказать, что Леорио нравилось то, чем он занимается, и у него есть опыт за плечами, чтобы давать наставления новичкам.       Курапика узнал и раскрыл столько всего насчёт Леорио буквально в считанные секунды, что это немного обескураживало. Он заглянул в его личную жизнь, увидел его недавнюю историю, где он отправился в отпуск с Гоном за границу, к своей большой семье. По крайней мере, он был рад, что Леорио не работал во время рождественских каникул. Он говорил, что у него почти не было свободного времени, и он, вероятно, брал всего один отпуск в год, чтобы свозить Гона куда-нибудь. Курапика посмотрел, как они прыгают со скалы в сенот, погружаются к коралловым рифам и гладят животных, фотографируются со своими родственниками и Пьетро, как его сестра кричит на параплане.       Леорио жил такой жизнью, которая выглядела куда более завораживающей, чем жизнь любого его потенциального жениха в Луксо. Но вот Курапика не мог припомнить, когда он в последний раз искренне интересовался кем-то.       Он был богат. У него была большая семья, с которой он, казалось, был близок, у него были хорошие друзья, которых он ценил, несмотря на все разногласия, и у него был сын, которого он считал всем своим миром и даже больше. Была работа, которой он был предан. Всё это, — часть с богатством была лишь бонусом, молчать, — составляло то, что Курапика хотел в идеале, в ком угодно. Внешность не имеет значения. Деньги не имеют значения (он не лжёт себе, когда говорит это, хотя Пайро утверждал обратное). Он просто не приглядывался.       Почему Курапика должен отказаться от этого? Он знал, что Ария упадёт в обморок, узнав, что ему удалось заинтересовать богатого человека только потому что Курапика был учителем его сына. Если бы эта причина не была тем самым ограничителем, заставляющим их ступать по тонкому льду, он уже был бы в постели этого человека.       Правда, общаются они строго для того, чтобы следить за успеваемостью Гона в школе, и это всё, что Курапика мог себе позволить. Он может лишь смотреть издалека, как Леорио снимает себя на видео почти в полной темноте, за исключением дразнящего красного освещения, ради грёбаного интернет-челленджа, который сделала уже половина его коллег (и его заставляла это сделать). Но он не может быть эгоистом.       Курапика снова выключил телефон.       Он тяжело вздохнул.       Возвращаемся к работе.       Его телефон звякнул примерно через десять минут. Пайро отправил ему ссылку на интернет-магазин с игрушками для взрослых, добавив подмигивающий смайлик.       Не благодари. Сказал он.       Ты спятил. Ответил Курапика. Но всё равно открыл ссылку.

***

      Тудлс запрыгнула на кровать Курапики и тявкнула, чтобы он проснулся.       Эти три дня в Йоркшине пролетели так быстро, что уже наступил Новый Год, и Курапика не успел понять, что сегодня утром ему нужно было на работу.       Он включил на телефоне режим «Не беспокоить», чтобы не разбить его от постоянных вибраций из-за всех звонков и сообщений, которые присылали его коллеги, поэтому, когда проснулся, он увидел пропущенные звонки и сообщения от Пайро, Сенрицу и Мачи, что было крайне удивительно спросонья.       Было семь пятнадцать.       У них было собрание, которое началось пятнадцать минут назад, и которое он удачно проспал.       А ещё он не завёл будильник прошлой ночью.       Блять.       Курапика спрыгнул с кровати. — Я опаздываю! — крикнул он Тудлсу. — Поэтому ты меня разбудила?!       Гавкнув в ответ, она сказала, что разбудила его именно по этой причине. Она, вероятно, знала, во сколько он уходил каждое утро и отдавал её в руки Синтии, чтобы та приглядела за ней, пока он на работе. Он даже пропустил сообщение Синтии, что она придёт, как только закончит с продуктами.       Он наскоро принял душ и собрался за рекордно короткое время, пробежал квартал до автобусной остановки, тяжело дыша, как сумасшедший. — Ради всего святого, Курапика, — прошептал он сам себе. Проспать первый же день работы? Серьёзно? Он был лучшее этого. Никогда такого не было. Может быть, это из-за горячего сна, который не отпускал его из своих оков в наказание за просмотр Инстаграма и Ютуба Леорио до четырёх утра.       Как будто сам Бог хотел насолить ему — он услышал гром и поднял глаза в усеянное серыми облаками небо. У Курапики не было другого выбора, кроме как бежать ещё быстрее, потому что он вышел из дома без зонтика, с сумкой, перекинутой через плечо. Это был худший день для каблуков, потому что он бежал в семиградусную погоду под моросящим дождём.       Рядом с ним ехала машина, но Курапика не заметил её, пока она не начала агрессивно сигналить. Он повернулся и замедлил бег. — Что?! — рявкнул Курапика на водителя. — Я не собираюсь садиться к тебе в машину, так что отвали, придурок! — Вау, впечатляет! Я бы не сигналил, если бы не увидел тебя! — это был чёрный Мерседес, который он не сразу узнал. Окно опустилось, и Леорио выглянул из машины. Он наклонил голову вперёд, положив одну руку на руль. — Мистер Леорио?! — сказал Курапика хриплым голосом. — Да! Это я! — Зачем ты сигналил мне?! — Я просто сигналю, потому что это чертовски весело! — саркастично воскликнул Леорио. — Нет! Я сигналил, чтобы привлечь твоё внимание! — Оу, — щёки Курапики смущённо покраснели. — Прошу прощения. — Я только что высадил Гона! — объяснил Леорио. — Откуда ты идёшь? — Из дома, — Курапика указал на несколько кварталов вниз, мимо которых он бежал минут десять. — Я живу тут. — Я и забыл, что ты живёшь в этом районе. В школу направляешься?       Курапика мог только кивнуть. — Я просто проезжал мимо, так как еду на работу, — Леорио оглядел Курапику. — Где твой зонт? — Послушай, я тороплюсь, — сказал Курапика. — Я иду на остановку. Я опаздываю на собрание, и почти уверен, что до его конца останется примерно пять минут, когда я дойду до станции. — У тебя нет машины? — Нет… — Господи, тогда запрыгивай, — Леорио склонил голову набок. — Ты пропустишь собрание если поедешь на автобусе и метро. Знаешь, как долго ты можешь там простоять. Поверь мне. Порой мне приходилось ездить в больницу на автобусе, и иногда я ждал около часа точно. — Я добегу, — тупо сказал Курапика, не желая доставлять Леорио лишних хлопот. Он посмотрел на часы. — Следующий автобус через минуту. — Ты на каблуках, — добавил Леорио. — Как ты, блять, можешь добежать? Только если ты не Соник, конечно, тащи свою зданицу в машину! — Ты точно недооцениваешь мои способности, — немного обиженно сказал Курапика. — А ты не опаздываешь? — У меня есть классный босс и коллеги, которые могут меня прикрыть, — ответил Леорио. — Я могу подвезти тебя и уехать. Ты ни за что не доберёшься вовремя с такой скоростью.       Он прав. Как только автобус довезёт его до станции, независимо от прибытия поезда, до окончания собрания останется около минуты. — Мистер Паладинайт, — но также Курапика умел быть невероятно настойчивым. — Думаю, я могу вызвать такси. — Я могу тебя подвезти, — сказал Леорио.       Дождь пошёл сильнее.       Курапика сдался.       Леорио довёз его за десять минут, пробок не было, разве что пара нетерпеливых придурков, которые обязательно должны были появиться у них на пути. — Вот, — Леорио протянул ему зонтик. Курапика ошарашено уставился на него. — Возможно, тебе понадобится по дороге до крыльца. — Но… это же твой! — Я просто могу взять зонт в больнице. Возьми. — Мистер Леорио, я-       Леорио взял руку Курапики и вложил в неё зонт. Он потянулся вперёд, чтобы открыть дверь, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от профиля Курапики — от него исходил приятный запах одеколона, — Курапика застыл на своём месте. — Я пойду с тобой, — предложил он. Он уже отстёгивает ремень безопасности Курапики. — Жди здесь, — пробубнил Леорио.       Дверь закрылась, и Курапика остался сидеть там в тишине, пока Леорио обходил машину вокруг. — Хорошо! Открой зонтик! — воскликнул он, перекрикивая сильный дождь. — Ты с ума сошёл?! — Курапика побледнел. — Ты весь промок!       Леорио снял свой блейзер и поднял его над головой, поправив очки, и остался в мокрой белой рубашке и парадных брюках. — Я бы предпочёл быть тем, кто промокнет до нитки, чем человеком, которому нужно успеть на собрание в целости и сохранности.       Этот мужчина. — Леорио… — Курапика никогда ни о чём таком не просил. Леорио просто сделал это по доброте душевной. Он обезумел. Он быстро открыл зонтик, Леорио немного отступил назад, чтобы позволить Курапике осторожно вылезти, и пригнулся, чтобы закрыть за Курапикой дверь.       Они были так близко, что тепло, исходящее от тела Леорио, заставило Курапику вздрогнуть. Леорио всё ещё прикрывал голову блейзером и шёл рядом с Курапикой, положив руку ему на талию. — Ты в порядке? — спросил он. — Зонтик не протекает?       Курапика задумчиво кивнул. — Прекрасно, — Леорио надавил на него, заставив идти быстрее, когда они поднимались по ступенькам.       Парадные двери были закрыты, потому что ещё было не время для первого урока, и звонок ещё не прозвенел. Так что у них ещё было время. Он был осторожен, когда вёл Курапику вверх по ступенькам, а Курапика инстинктивно держался со спины за его рубашку, и дёргал, когда спотыкался о ноги, шаркая ближе к Леорио. — Всё хорошо? — спросил Леорио и остановился, когда почувствовал, что Курапика за ним не успевает. Замедлил ход, убедившись, что идёт в ногу с Курапикой. — Да. — Готов? — Мм.       Леорио открыл дверь. Курапика закрыл зонтик, нырнув внутрь, а Леорио остался за дверью. — Забери свой зонтик, — настаивал Курапика. — Здесь он мне уже не нужен. — Дождь сегодня будет весь день, — ответил Леорио. — Ты не смотрел погоду? — У меня не было времени! — Что ж, я не могу его забрать! — Не будь дураком! Ты заболеешь, если будешь вот так расхаживать по улице! — У меня крепкая иммунная система. Спасибо генам! — Ты сошёл с ума! — Оставь себе, солнышко, — Леорио подмигнул. — Если повезёт, он тебе не понадобится, — он набросил блейзер на голову, совсем как Такседо Маск в «Сейлор Мун», за исключением того, что Леорио действительно что-то сделал. Признаться, это выглядело немного круто. Совсем чуть-чуть. Детям с детской площадки пришлось перекочевать в актовый зал, который снова открылся после рождественских каникул.       Курапика заметил, что в учительской выключен весь свет. Он выругался себе под нос, запихивая зонтик Леорио в сумку. Они были на середине презентации. Курапика встал на четвереньки, как в каком-нибудь шпионском фильме, и прокрался к свободному месту между Сенрицу и Пайро так, чтобы его никто не заметил. Чиидол указала линейкой на слайд, а Курапика быстро сделал вид, что присутствовал на собрании с самого начала. — Ещё вопросы? — спросила Чиидол. Похоже, она не заметила.       Паристон восторженно поднял руку. — Я бы- — НЕТ! — яростно крикнула Чиидол, заставив некоторых подпрыгнуть на месте. — Ау, — вздохнул Паристон. — Кто-нибудь ещё? — спокойно спросила Чиидол снова.       Никто не сказал ни слова. — Рад, что ты присоединился к нам, Курапика, — Нетеро улыбнулся и помахал рукой. Все обернулись на него. Курапике захотелось провалиться под стол, сквозь землю, щёки покраснели. — Ты немного позже, чем обычно, но ничего страшного! Погода сегодня хуже некуда, и я благодарю тебя за то, что смог прийти. — Прошу прощения, сэр… — Курапика наклонил голову. — Поезд шёл медленно. — Хай, Пика, — прошептал Пайро, как только собрание возобновилось. — Поверь мне, — пробубнил Финкс, — я пытался. Он знает, когда ты опаздываешь, даже если прокрадёшься в полной темноте. У него глаза повсюду. — Яркий пример человека, у которого действительно есть глаза на затылке, — пошутила Мачи. — Признаю, было немного забавно наблюдать, как ты пытаешься прокрасться. Ты никогда этого не делал. — Ты не отвечал на звонки, — сказал Пайро. — Ты проспал, я прав? — …Да, — стыдливо признался Курапика. — И ты поставил телефон на беззвучный.       Курапика не дал никакого ответа. Виноват. — Отлично, теперь, когда все в сборе, — начала Чиидол, — я бы хотела поговорить о нашем спектакле, который мы наконец-то можем поставить, потому что актовый зал официально открыт со вчерашнего дня. — Убейте меня, — удручённо пробормотал Фейтан. — Не будь таким занудой, — Шалнарк надул губы. — Спектакль это весело! — В каком грёбаном мире ты живёшь?       Главы пояснили, что Муравьи-Химеры — это спектакль, над которым они работали с прошлого года, и ему просто нужно было пройти небольшую проверку перед тем, как они смогли бы официально раскрыть все детали. Начальным классам давалось примерно шесть недель на репетиции пьесы.       Каждый год в Йоркшине устраивался спектакль в качестве, своего рода, новогоднего приветствия для родителей, чтобы произвести на них впечатление. Это так же нервирует, как неделя проверки классов, и это было обязательно. Некоторые учителя думали, что это худшее, а некоторые думали наоборот. Для Курапики это было его время блистать.       Они начали с сегодняшнего дня, и Паристон посвятил их в детали. Он хотел, чтобы они обговорили между собой и собрали команду из дизайнеров, режиссёров, драматургов, композиторов, хореографов и технической команды, потому что они не относились к спектаклю как к любительской пьесе, где ученики стояли на сцене и зачитывали скучные стишки. Чиидол и Биски были назначены главными режиссёрами-постановщиками. Паристон хотел, чтобы они выложились на все сто. Он хотел, чтобы за ними наблюдала настоящая съёмочная группа, и как можно больше учеников принимало участие в постановке спектакля, который зрители никогда не забудут.       Можно с уверенностью сказать, что любой, кто не имел актёрских способностей, ненавидел эту часть учебного года. Чиидол и Биски доверили это людям, у которых был опыт участия в театральных постановках. Сенрицу, с её музыкальным талантом, Курапике, который участвовал в спектаклях в средней школе в их маленьком посёлке, и Пайро, который тоже участвовал в тех пьесах, но его не воспринимали так серьёзно. Паристон ранее руководил многочисленными пьесами, которые стали хорошо известны, и у него были связи с людьми, готовыми помочь в постановке, поскольку только горстка преподавателей могла принимать участие в подготовке и взаимодействовать с актёрами. В данном случае, с учениками.       Это была беспроигрышная ситуация для учеников, потому что они и без того проводят вне класса полдня, когда бегают по актовому залу и ждут своих родителей, но у учителей всё ещё была работа, которую они должны были выполнять. Чиидол и Биски начинали сожалеть о том, что оставили все переговоры на учителей, потому что в конце концов Курапика и Куроро не поделили между собой идеи декораций, в то время как у остальных были абсолютно противоположные предложения. Чиидол поручила Фейтану и Виллану, другому учителю, работать над управлением съёмочной площадкой и режиссурой фильма, потому что Паристон хотел, чтобы всё было снято как бродвейская постановка. Никто не желал работать в паре с Куроро, но Биски сказала, что если они не составят команды к назначенному сроку, то ничего не добьются — поэтому она приказала им заткнуться и придумать что-нибудь, чёрт возьми, потому что в спектакле принимало участие более сотни учеников, и у них был целый список работы и сценарий, который нужно было закончить.       Действие пьесы происходило на открытом воздухе в лесу, где глубоко в глуши был спрятан замок, и им нужно было следовать этой теме без возражений.       Сенрицу согласилась заняться всем музыкальным сопровождением, и вместе с ней будет работать школьная группа. Кайто сказал, что поможет с дизайном костюмов и макияжа. С ними будет сотрудничать команда экспертов и специалистов, которые смогут позаботиться обо всём, пока идёт подготовка сценария. Самая большая проблема — это кастинг.       Муравьи-Химеры рассказывала о группе молодых путешественников, которые обладали разными способностями — Аксил и Скелтос возглавляли эту команду, и они должны быть главными действующими лицами, у которых возникает конфликт со своими принципами и они борются с ними на протяжении всей истории. Группа сталкивается с мифическими существами, известными как муравьи, и после выясняется, что один из группы попал к ним в плен. Из-за этого разгорается война между муравьями и путешественниками, но по пути они начинают понимать, что они совсем не отличаются друг от друга, и преодолевают свои страхи, чтобы объединиться друг с другом и заключить мир, вместо бесконечной вражды.       Им нужны были король и королева, королева, Зария, была человеком, взятым в заложники, а муравьи коллективно решили, что она будет править вместе с королём, Рориком, и станет их королевой. История стала трагичной, когда она поняла, что теперь должна пойти против своих собственных друзей и попытаться убедить короля пощадить их. Подобно истории Шахерезады, здесь ключевую роль играло убеждение повернуть зло на путь добра. После долгих дебатов, они остановились на ком-то из класса Курапики, так как из каждого класса бралось несколько учеников и делилось между муравьями и людьми. Среди них должны быть король и королева. Аксила и Скелтоса взяли Киллуа и Гон соответственно, два близких друга, объединившиеся с могущественными воинами с магическими способностями, чтобы бороться со злом и спасти всех. Класс Курапики проголосовал за то, чтобы Комуги была Зарией, а роль короля досталась Меруэму, что вызывало некоторые затруднения. — Я думал, у тебя в классе тридцать человек, — сказал Пайро. — Это… это сложно, — ответил Курапика. — Хм, я никогда не слышал о Меруэме. — Потому что теоретически его нет, — объяснял Курапика. — Каким-то образом мой класс подружился с воображаемым другом и расстроился бы, если бы я не включил его в список учеников, так было с четвёртой недели школы.       Пайро, похоже, был непреклонен. — Пика, Биски сказала, что ей нужен настоящий Рорик, ну знаешь, такой, которого мы сможем увидеть. Как мы будем ставить пьесу, если у нас нет Рорика?! — Мы можем что-нибудь придумать. У нас есть Зария. У нас уже есть каст путешественников и муравьёв, — ответил Курапика. — Просто… пожалуйста, не снимайте его с роли. У нас проработано всё остальное. Я сказал, что они идеально подойдут для этих ролей не просто так, — это была единственная проблема.       Биски не обрадовалась, услышав, что ученик на роль Короля Муравьёв Рорика найдет, вот только воображаемый. — Это что, какая-то грёбаная шутка? — спросила она. — Мы надрывались над этой пьесой не для того, чтобы взять несуществующего короля! — Что насчёт этого? — Пайро быстро начал её успокаивать. — Может быть, мы не обязательно должны видеть короля. Может быть, Рорик не появится до самого конца, или что-то в этом духе, а вся армия муравьёв говорит за него, потому что он остаётся в тени! Так мы сохраняем некоторую интригу. Король должен быть защищён любой ценой и никто не должен к нему приближаться, ради его же безопасности. — Это значит, что нам придётся переписать сценарий, — ответила Биски. — Сценарий, на доработку которого Паристону потребовалось целых семь месяцев! И ради чего? — Я могу сделать всё, что в моих силах, чтобы появление короля в сценарии не было таким значимым, — сказал Курапика. — Почему мы не можем просто выбрать другого короля? — спросила Биски. — Кастинг был твоей идеей, и я надеялась, что ты придумаешь что-то достойное. Почему наш Рорик воображаемое существо? — Поверь мне. Я думаю, Комуги и Меруэм идеально подходят на роли Зарии и Рорика. Это идеальная история любви всех времён, подумай об этом, она такая же, как в твоих романах.       Биски прищурилась. — Откуда… ты знаешь о моих романах? — Кажется, ты как-то упоминала об этом? — соврал Курапика, надеясь, что она купится. — Они фантастические, кстати. — Хах, — Биски цокнула и взмахнула сценарием в воздухе в знак поражения. — Не заставьте меня сожалеть о моём решении, — сказала она им и бросилась к декораторам. — Слишком высоко! — крикнула она. — Мы платим вам деньги не для того, чтобы декорации висели, как не пойми что! — Что бы я без тебя делал? — с облегчением спросил Курапика у Пайро. — Ты же понимаешь, что отдаёшь одну из главных ролей тому, кого никто из нас не видел? Типа, вообще ни разу. — …Ты помнишь призрак твоей бабушки, которого мы видели, когда нам было восемь? — конечно, он не думал так в этой ситуации. По какой-то странной причине. Чем больше времени проходило, тем больше он привыкал к присутствию Меруэма, как будто он сидел за столом рядом с Комуги и участвовал во всём вместе с остальными учениками. — Он призрак? — спросил Пайро. — Ну, я точно не знаю. Это просто догадка.       Его класс начал утверждать, что видел его, и в этом-то и заключалась вся странность. Все списывали это на то, что дети всегда придумывают всякие сказки, и в этом нет ничего серьёзного, но Комуги ничего не делала без Меруэма и часто говорила за него, потому что утверждала, что он застенчивый и покажется только в том случае, если люди будут достаточно добры к нему. Курапика всё ещё не видел мальчика, и ему было любопытно, действительно ли это воображаемый друг, потому что Комуги называла его только другом или по имени, и никак иначе. — Эй. Если ты думаешь, что я куплюсь на такое, придумай что-нибудь получше, — Пайро игриво хлопнул его по голове свёрнутым сценарием. — Мне надо вернуться в класс.       Не имело значения, был ли у них чёртов король или нет, потому что им нужно было заняться работой. Каждый акт и сцены распределены по часам, и каждое утро они собирались в актовом зале для репетиций после разминки, родителям отправили электронные письма, в которых сообщалось, что участникам спектакля рекомендуется приходить раньше, а иногда, не всем, уходить позже из-за репетиций. Когда у них были утренние репетиции, оставался только короткий обеденный перерыв, и потом они проводили остаток дня в классах, чтобы отдохнуть, сходить в туалет и поработать на уроках до конца дня.       Курапика не обрадовался, узнав, что коллеги сделали ставки на то, как быстро он станет Злым Пикой, когда дети начнут расслабляться. Он напомнил им, что помогает ученикам с главными ролями, и он легко увлёкся, потому что первая неделя была чертовски нагруженной. Не все были довольны полученными ролями. Не все были искусными актёрами, особенно в возрасте от шести до двенадцати лет. Проблемы были не только с постановкой — декорации разваливались, и их каждый раз приходилось поправлять. Курапика потребовал, чтобы они установили их раз и навсегда, чтобы больше не отвлекали от репетиций. Техническая команда возилась с настройками, и однажды, во время одной из репетиций, прямо на сцене разбился свет.       Чиидол сказала, что Курапика может руководить пьесой сколько захочет, но если Биски разозлится, то она свалит всю вину на него и его плохие режиссёрские навыки.       Что касается учеников, они теряли сценарий, жаловались на необходимость сходить в туалет, некоторые проявляли незаинтересованность, занимались своими делами, избегали работы, ужасно запоминали свои реплики, и из-за этого было так много попыток, что трудно сосчитать. Киллуа, как один из путешественников, отсутствовал, когда он был им нужен, уходил куда-нибудь, чтобы поесть, вместо репетиций с остальными, и Курапика должен был постоянно искать его. Во время переходов звучали песни, сочинённые Сенрицу, которые исполнялись и во время некоторых сцен, и, по словам Паристона, им нужно было подготовить много материала, поэтому все морально готовились к отсутствию отдыха.       Драма за кулисами, которая разыгралась из-за всей этой вакханалии, могла бы развеселить толпу из пятисот человек.       Курапика выходил из себя, если кто-то подбегал к нему с просьбой сходить в туалет или с жалобами, что кто-то кого-то ударил. Однажды днём Комуги заплакала во время репетиции, пополнив список проблем, с которыми они столкнулись, а ещё даже не закончилась первая неделя. — Я не могу его найти! — всхлипывала она.       Курапика сделал резкий жест, приказывая всем продолжать, пока он разбирается с проблемой. — Найти кого? — спросил он. — Она сказала, что Меруэм убежал, — сказал Поккл. — Почему? — Он испугался, — ответил Гон. — Слишком много людей. — Пика, — позвала Мачи. — Мы должны начать репетировать первую сцену битвы. — Начинайте без меня, — сказал Курапика и повернулся к Комуги. — Куда он ушёл? — спросил он. — Он ушёл туда, — Комуги шмыгнула носом, указывая на запасной выход за сценой. — Что, если он пострадает в одиночестве?       Курапика не знал, что делать. — Все идёмте за мной. Мы найдём нашего короля, — сказал он, ведя класс к запасному выходу. — Ты куда собрался?! — спросил Пайро, догоняя Курапику. — Мы не должны уходить, пока Биски не разрешила. — Один из моих учеников пропал. — Что?! — Мы должны найти его, пока он не заблудился! — сказал Гон.       Курапика открыл дверь и они вышли из здания на детскую пришкольную площадку. Все звали Меруэма, но в ответ — только тишина. — Комуги, — спросил Курапика, — как думаешь, куда бы он ещё мог убежать? — Может, в парк… — сказала Комуги, шмыгнув носом. — Он любит сидеть у пруда, когда мы с родителями ходим туда на выходных.       Курапика не мог поверить, что он это делает. Репетиции, возможно, продолжаются, поэтому он не хотел задерживаться надолго. Парк находился в десяти минутах ходьбы от школы, но если они побегут… — Держитесь рядом, — сказал он им. Он провёл их через главные ворота и дальше по кварталу в местный парк, примерно в трёх кварталах отсюда.       Они добрались туда меньше, чем за пять минут. — Кто-нибудь видит его? — Нашёл! — его заметил не Гон или Киллуа, а Абдул, один из других детей в классе, именно он указал в сторону ручья. — Меруэм! — Комуги ахнула, бросаясь туда. Они последовали за Комуги по пятам, остановившись на краю ручья. — Вот ты где! Зачем ты убежал?       Телефон Курапики завибрировал в кармане. Пайро спросил, где они ходят, и не нашли ли они его ещё. Он ответил, что нашли, и теперь не было нужды прерывать репетицию.       Быстро возвращайся или Биски прикончит нас всех. Сказал он.       Они уставились на Курапику, когда тот убрал телефон.       Они ожидали, что Курапика поговорит с ним. — Давай, Меруэм, не стесняйся, — Комуги покачнулась. — Ты заставил мистера Курута и всех остальных очень очень волноваться, потому что убежал. — Да уж, — Курапика присел на корточки. Он всё ещё не видел мальчика, но всё же, он чувствовал чьё-то присутствие, явное присутствие, которое усиливалось с каждой прошедшей секундой. — Меруэм, я понимаю, что пьесы чрезвычайно ужасны. Нужно выступать на сцене перед сотней людей, — он знал, каково это, конечно, знал ту тревогу, которая приходит с боязнью сцены, и страх, что все насмехаются над каждым твоим движением со своей колокольни. — Но запомни, что ты там не один. Все твои одноклассники стоят прямо рядом с тобой, делают то же самое, что и ты. Поэтому, вместо того, чтобы сбегать, представь, что находишься в центре внимания, будто ты один в этом зале. Представь, что перед тобой никого нет. Как тебе?       Судя по выражению лиц остальных, он решил, что сказал всё правильно. — Он готов вернуться? — спросил он Комуги.       Она вытерла слёзы, кивая. — Да!       Курапика вздохнул с облегчением.       То, на что он пошёл ради этих детей, очень его пугало.

***

— Пика, — говорил Пайро на очередной день репетиций, — Я думаю, тебе нужно отдохнуть. — Мы уже тридцатый раз переигрываем, — сказал Курапика, — одну и ту же сцену, только потому что Гон не может запомнить одну-единственную реплику. — Ты Злой Пика уже почти неделю. Поэтому всем страшно сказать хоть слово и не получить при этом по лицу, — сказал ему Пайро. — Ты такой же недовольный, как Биски, а это уже кое о чём говорит. — По крайней мере вы не работаете с ним, — Фейтан обозлёно упомянул Куроро. — Мы с Вилланом пытались уговорить Биски отстранить нас от работы с техникой, но она отказалась. — Ну, не все могут ужиться друг с другом, — сказала Пакунода. — Нас пытаются вытянуть на грёбаный бродвейский уровень. — Разве Паристон не был известным драматургом до того, как устроился сюда? — спросила Шизуку. — Он переписал какое-то Шекспировское гейское дерьмо и заработал за это кучу наград, — сказал Финкс, читая очередной журнал. — Серьёзно? — спросил Шалнарк. — Вы не знали, что мы работаем над пьесой Шекспира в его переделке? — спросила Сенрицу, приподняв брови. — Ну, она очень упрощена, поэтому и детям её легко играть. Предполагалось, что это будет мифическая версия Ромео и Джульетты, за исключением того, что Зария и Рорик не умирают в конце, и она спасает всех, убедив Рорика сжалиться. — Вы блять издеваетесь надо мной, почему я только в сейчас лет узнаю, что наш зам директора заставляет нас ставить пьесу, получившую какие-то там награды, — сказал Нобунага. — Я читал некоторые его работы. Восхитительная проза. Он знает, как сделать что-то хорошее и новое, опираясь на первоисточники, — сказал Бащо. — Он не плох. Я сам написал несколько произведений, поэтому у меня глаз намётан на хороших писателей. — Может, если я совру что у меня моно, меня отстранят от работы над этим дерьмом, — Фейтан скривился. — Не сможешь, — фыркнул Франклин. — Ты обязан. — Застрелите меня. — Первая неделя уже закончилась? — устало спросила Мачи. Нет, хором ответили все. Она опустила голову на плечо Пакуноды.       Шалнарк открыл школьный ноутбук, чтобы просмотреть несколько писем, после того, как перекусил едой из столовой, как и все здесь. Он громко ахнул. — О мой Бог! — сказал он. — Сделка с Дьяволом только что обновлена. — Заткнись нахуй, — гаркнул Финкс. — Нет, только что! Пятнадцатая глава вышла!       Все повскакивали с кресел и сгрудились вокруг ноутбука Шалнарка. — Я сойду с ума, если Рейна выбрала ЛеРоя после того, как Ашер подарил ей лучший секс в её жизни, — рассердилась Пакунода. — Что происходит? — спросил Курапика, жуя ломтик яблока. — Сука, новая глава фанфика Биски! — взвизгнул Пайро. — Вы серьёзно это читаете? — Очевидно, — фыркнула Мачи. — Мы ждали примерно две недели с прошлого обновления.       Кто-то закинул в коробку для жалоб ссылку на имя Биски на сайте с фанфиками, Шалнарк решил найти её и в итоге откопал множество опубликованных ею эротических материалов самых разных жанров, открытые в общем доступе, и все обсуждали это как какой-то драматический сериал. Курапика с любопытством наклонился. — Но я знал, что ты спала с ним! — Пайро драматично прочитал первый абзац. — Ты сказала его имя когда мы были вместе. — О-хо-хо, чёрт. Ты облажалась, девчонка, — Пакунода рассмеялась.       Морау постучался к ним. — Я могу войти? — спросил он, заметив, что они столпились вокруг Шалнарка и его ноутбука. — Вы чем тут страдаете? — он выглядел так, словно жалел, что задал этот вопрос. — Должен ли я вообще это знать? — Мы читаем горячий нц фанфик, — всё равно ответил Шалнарк.       Морау медленно кивнул. — Что ж, продолжайте, — он зашел только чтобы забрать что-то, что оставил тут, а после вышел из комнаты. Они посмеялись между собой и продолжили чтение вслух.

***

      Наступил шестой день репетиций.       Две чашки кофе, рогалик со сливочным сыром и вторжение в актовый зал, чтобы помочь собрать актёров для разминки, только больше разозлили Курапику. Он назвал Куроро тупым уёбком в присутствии Чиидол, и она предложила всем взять пятиминутный перерыв, чтобы оценить, чего они достигли по сценарию и над чем ещё нужно поработать. У оркестра была собственная репетиция после уроков, а что касается хореографии, то им пришлось потратить ещё час после уроков, чтобы усовершенствовать её. — Биски надеется, что я помогу с режиссурой пьесы, — сказал Курапика. — И все ведут себя так будто на курорт приехали. Паристон сказал, что у нас слишком много освещения, и просто пожелал нам удачи. — Это только первая неделя, — Пайро пытался его утешить, — … если тебе от этого станет легче, то мы все здесь в какой-то степени превратились в трупы. — Что там со сценарием? — Бащо дал Королю Рорику минимум строк, так как Биски говорит, что короля по факту нет, если его не существует. — Отлично. Костюмы? — Кайто проработал большую часть. Они превосходны, кстати. Жду не дождусь костюмов короля и королевы. — Я уверен, что Сенрицу сочинит конфетку, а этот придурок Куроро возглавит техническую команду, — ему было жаль Фейтана и остальных членов команды, но они ничего не могли сделать теперь, когда все роли между учителями распределены. — Ты слишком серьёзно относишься к пьесе, в которой люди и мистические существа-убийцы играют в войнушки на пальцах друг с другом, — Пайро положил обе руки на плечи Курапики. — Пойдём, выпьешь с нами после работы! И не смей говорить, что ты опять будешь работать над этой пьесой. Оставь это на следующую неделю. Ты знал, что ЛП заходил после уроков, чтобы посмотреть на нашу репетицию?       Курапика моргнул. Он был так занят тем, что повышал голос и раздавал указания, и совсем забыл, что родители приходили в актовый зал за своими детьми. Как только за ними приходили, они собирали свои вещи и выбегали из зала, испытывая облегчение от того, что этот бесконечный день с беспрерывными репетициями, наконец, закончился. Он только что отпустил Гона со сцены, потому что учителям нужно было собраться и обсудить планы относительно сценария, и потратил на это почти всё время, пока родители забирали своих детей.       В идеале, они должны были обсуждать пьесу и высказывать предложения о том, что можно улучшить, но на днях Шалнарк сказал всем, что Сделка с Дьяволом снова обновлена, а ещё и недели не прошло, и они провели целых два часа, читая и медленно сходя с ума. В этот момент Курапика перестал пытаться привлечь их внимание и сдался, когда они столпились вокруг ноутбука Шалнарка. Он попросил Пайро отправить ему ссылку, чтобы он мог войти в курс дела, потому что, видимо, он был единственным, кто ничего не понимал. Даже Сенрицу знала.       Значит, вероятно, Леорио видел всё. Песни, которые исполнялись во время переходов, песни, которые Курапика пел вместе с ними, направляя их в хореографических сценах со сложными движениями, его жёсткую манеру руководства, подшучивание среди учителей, когда они сходили с ума и еле сводили концы с концами, в последнюю минуту внося в сценарий поправки, чтобы соответствовать списку актёров и сделать одного из учеников Курапики счастливым.       Леорио был последним человеком, кому он хотел бы показать своего внутреннего неуклюжего театрала. — О мой Бог, — Курапика уронил голову на стол. — …нет, он не мог. — Дааа, хах. — Нет. — Люди приходят, садятся на задние места и смотрят всё время, — рассуждал Пайро. — Какая разница! — Большая разница, если это ЛП наблюдает, как я выставляю себя дураком, помогая с режиссурой и хореографией пьесы, которая всё больше превращается в незнамо что.       Сегодня им пришлось включить ветряную машину для сцены во время похода путешественников по лесу, и из-за этого один из реквизитов отлетел и попал прямо ребёнку в лицо. Нобунага и Увогин бросились её выключать, и им пришлось её переставить. — Всему своё время! — Пайро приободрился. Ему нужны были очки, чтобы прочитать сценарий, и Курапика еле сдержался, чтобы не спросить у него, закапывал ли он глаза перед работой. — Смотри, у нас есть шесть недель. Люди объединяются с некоторыми муравьями, чтобы вернуть Королеву Муравьёв, но Королева Муравьёв не хочет разочаровывать Короля Муравьёв, и они заключают мирный договор после долгого противостояния, последняя песня и вуаля. Мы прошлись по всем пунктам. — Но мы всё ещё на начальном этапе. Мы работаем со скоростью улитки! — Помнишь, как мы учились на первом курсе актёрского мастерства? Как ты взорвался за неделю до шоу и выгорел так, что больше не мог репетировать? Ты снова взрываешься. Успокойся. Так что отдохни с нами, — уговаривал Пайро снова. — Поверь мне, мы все ждём, когда неделя закончится, и мы сможем отпраздновать.       Он уже чувствовал, что медленно выгорает.

***

— Одна неделя позади, осталось ещё пять! — Финкс поднял тост. — Я больше не могу терпеть это дерьмо, — сказал Нобунага. — Какого хуя Нетеро заставил нас работать над пьесой сразу после рождественских каникул? — Репетиции плечом к плечу убивают мои плечи, — Пакунода облокотилась спиной о стойку. — Держись, — засмеялась Сенрицу. — Мы быстро закончим, не успеешь и глазом моргнуть. — Это длится целую вечность, — пробормотала Мачи. — Биски со своими воплями совсем не помогает.       Они смеялись и сплетничали между собой весь день, что помогло Курапике немного расслабиться.       Леорио отправил ему фотографию, на которой он, Гон и Киллуа держат в руках мороженое. Кажется, они сидели в кафе-мороженом. ЛП [20:23]: они без конца донимали меня, пока не получили то, что хотели, так что, мы здесь. Отправишь фото?       Они часто перекидывались фотографиями друг с другом, сообщая о том, как прошёл их день. Он сделал групповое селфи в баре, в котором они сидели. Все старались выглядеть на фотографии как можно лучше, и Пайро сидел ближе всех к Курапике, ярко улыбаясь. Курапика [20:23]: [img] Курапика [20:23]: Мы отмечаем завершение первой недели репетиций. ЛП [20:23]: поздравляю!!! Это потрясающе! ❤️       Одно сообщение заставило Курапику улыбаться как безумно влюблённого подростка.

***

      Курапика распускал детей, как снова увидел этого Джина, вальсирующего и жующего яблоко. От него пахло скошенной травой и крепким одеколоном. — Здравствуйте? — спросил Курапика, потому что он просто остановился напротив него, жуя и не говоря ни слова. — Вы заблудились, сэр? — Хай, мистер Кубрик. — Я мистер Курута. Или микс Курута, мистер Фрикс. — Вот чёрт, виноват, — Джин указал на класс. — Гон здесь? — …Да, он завязывает шнурки. Я думал, мисс Фрикс придёт сегодня. — Она на приёме у врача. — Дядя Джин! — Гон заметил его и выбежал из класса. — Привет, малой!       Они стукнулись кулаками. — Эм, — Курапика переводил взгляд с одного на другого, и ему стало интересно, не упустил ли он чего-нибудь. Биски сказала, что этот мужчина узнал, что Гон ходит в эту школу только несколько недель назад. — Вы его заберёте? — Мы пойдём в Валмарт, а потом перекусим в ИКЕЕ, — сказал Джин. — Мы можем зайти в магазин игр? Там есть игра, которую я хочу. У папы нет времени съездить туда. — Ещё как сходим. Где твой маленький парень? Он обыграл меня в Марио Карт, я хочу отыграться, — он уже знает о Киллуа? — Он ждёт со своими сёстрами в актовом зале! Можно ему с нами?! — Ещё раз, где находится актовый зал?       Гон указал в сторону коридора. — Иди. Я приду туда за вами. — Лады. — Гон, — Курапика остановил Гона, пока он не убежал в актовый зал. — Твой папа сегодня не придёт? — На этой неделе дядя Джин и тётя Мито сидят со мной! — сказал Гон и убежал.       Паристон разговаривал с кем-то, когда проходил мимо них, и Курапика уважительно кивнул ему. Джин издал звук поцелуя в сторону Паристона. На лице заместителя директора появилось отвращение.       Он ахнул и ударил Джина по лицу, а затем неторопливо удалился. — Позвони мне! — крикнул ему вслед Джин. Паристон даже не обернулся. — Что это было? — спросил Курапика сам себя. — Пока, мистер Кумкват, — Джин кивнул ему. — До свидания, мистер Фурри, — Курапика улыбнулся, исковеркав его фамилию так же, как это сделал Джин. — Ты мне нравишься, — Джин рассмеялся, развернулся и пошёл следом за своим племянником. Кто-то почувствовал запах травы от него и обернулся на него с отвращением. Курапика тяжело вздохнул.       Этот мужчина был очень странным. Чего Курапика не понял, так это фразу Гона: «На этой неделе дядя Джин и тётя Мито сидят со мной».       Это больше походило на какое-то решение суда, о котором Курапика не знал.       Бедняжка.

***

      Началась вторая неделя.       Возможно, самой сложной вещью во всей этой работе было следить за школьными мероприятиями и сидеть с классом детей, у которых не было никакого чувства дисциплины, порядка или собранности вообще. — Где Зария?! — спросил Киллуа. — Мы знаем, что вы забрали её. Её следы привели нас сюда. — Она теперь наша королева, — ответил один из учеников. — Нам нельзя трогать людей. — Зария наша подруга, и вы забрали её у нас! — сказал Гон. Киллуа положил руку ему на плечо. — Нет, Скелтос! Пока не нападай на них. Может, они хотят поговорить. — У нас нет времени на раздумья, Аксил! — Переговоры! — Наташа, одна из руководителей команды, твёрдо поправила Гона.       Она помогала с костюмами и макияжем Кайто, как могла оказывала помощь Курапике с разминкой и репетициями. Её младший брат, Абдул, принимал участие в постановке в качестве путешественника, так что это давало ей возможность одновременно приглядывать за ним. — У нас нет времени на переговоры, Аксил! — поправился Гон. — Стоп! — крикнула Биски со своего места и встала, жестом показывая, чтобы движение на сцене прекратилось. — Всё с самого начала.       Им вручили лапшу для бассейна в качестве оружия для сцен со сражениями, потому что использование деревянных мечей прямо сейчас может аукнуться синяками на лицах детей. — Это момент, когда путешественники убеждают муравьёв, что их подруга отчаянно нуждается в них, — подчеркнул Курапика. — Муравьи здесь начинают понимать, что у короля более глубокие отношения с Зарией, их королевой, которые сильно отличаются от его отношений с армией и гражданами. — Когда мы сможем использовать мечи? — устало спросил Киллуа. — Я устал размахивать этой тупой лапшой. — Их дизайн ещё не готов, — сказала Наташа. — Ладно, все, — Биски приблизилась к сцене. — Мы достаточно отрепетировали на сегодня. Прибирайтесь.       Дети сразу же хором воскликнули «обед!», разбегаясь со своих мест и выстраиваясь в шеренги по классам.       Чиидол поблагодарила всех за отличную работу. Курапике пришлось зайти в кабинет Морау, чтобы кое о чём спросить, предупредив Пайро, что он встретится с ним позже в комнате отдыха. — Итак, вы будете освещать эти темы в течение следующих нескольких дней, — Морау сунул кому-то в руки большую папку.       Курапика подумал, что к ним присоединился новый учитель. Сначала он не обратил на это внимания, а потом его взгляд упал на тёмно-зелёную рубашку, чёрные джинсы и туфли. Приглаженные назад волосы и этот голос — это Леорио разговаривал с Морау прямо сейчас. — О, мистер Курута! — Морау кивнул ему. — Как продвигается пьеса? — Замечательно… — Курапика и Леорио встретились глазами. — Солнышко! — у этого мужчины хватило наглости назвать его так в присутствии одного из его начальников. — Как дела?! — Извините, мистер МакКарнаси, — Курапика усмехнулся, обнял Леорио за руку и потащил его в коридор, ожидая, пока несколько человек пройдут мимо. — Кажется, мне даже нравится, к чему всё ведёт, — поддразнил Леорио. — Что ты тут делаешь? — прошипел Курапика. — …Ты так разочарован моим присутствием? — Ч-что? — Знаешь, я просто… — Курапика попятился к стене, когда Леорио начал приближаться к нему ближе, чем следовало бы в коридоре, где кто угодно мог пройти в любую секунду. — Я не мог перестать думать о том поцелуе, — тихо пробормотал он. — Мистер Леорио, — Курапика сглотнул, его голос чуть дрогнул, — не смейте смотреть на меня так. — Как? — Ты знаешь как, — это взгляд, которым он смотрел на него в тот день, когда они почти поцеловались, и в тот день, когда поцеловались прямо у его двери, голодный взгляд, который заставлял Курапику хотеть затолкать его в туалет и прыгнуть на него прямо там, у кабинок. — Ты на моём рабочем месте! — Ты прав, — Леорио закрыл глаза, отшатнувшись. — Прости, прости. — Давай забудем об этом. — Верно. Именно. Полностью. Ничего не было. — Отлично.       Леорио снова начал наклоняться ближе. — Но ты скучал по мне?       Курапика ударил его по руке. — Ау! — Чувак! — наивно выпалил Курапика. Блять. Он проводит слишком много времени в компании детей, он уже перенимает их жаргон. — Хорошо, я это заслужил, — Леорио потёр ушибленную руку другой. — Что ты делал в кабинете Морау? — горячо поинтересовался Курапика. — Оу, — Леорио приподнял папку. — Ну, Морау хотел, чтобы я стал приглашённым гостем на пару дней и рассказал детям о здоровье и своей карьере.       Курапика неправильно понял. — Ты будешь преподавать в Йоркшине? — Не навсегда, глупышка, — Леорио игриво взъерошил волосы Курапики. — Я приглашённый гость, так как технически наша больница является спонсором школы, родительский комитет пригласил меня выступить перед детьми. — Не стоило, — засмеялся Курапика. — Хаха, тебе правда не стоило этого делать. — Почему нет?! Мой сын учится здесь! Значит, я смогу чаще его видеть!       Курапика не знал, как относиться к этому мужчине, которого он поцеловал два месяца назад, который дышит с ним одним воздухом в одном здании. Может, это всё проверка. — А ещё мы теперь коллеги. — Так ли это? — слабо спросил Курапика. Ох, неужели.       Морау высунул голову в коридор. — Вы хотели со мной о чём-то поговорить, не так ли? Мистер Курута? — он хлопнул Леорио по плечу. — Надеюсь, сработаемся, Лео, — Боже. Курапика забыл, что его коллеги уже были так близки с ним, что обращались к нему по имени. — Я тоже надеюсь. Ну-с, я начинаю с завтрашнего дня? — Да! Палм передаст тебе расписание. Оно немного странное из-за спектакля, но ничего страшного, разберёмся. — Прекрасно, увидимся, солнышко, — Леорио улыбнулся, помахав Морау на прощание. — Мистер Леорио-, — он уже свернул по коридору на своих длинных ногах, — чёрт бы его побрал, — тихо, но с чувством, пробормотал Курапика.

***

— О, да, — сказал Пайро, когда Курапика спросил его об этом и почему он был единственным, кто ничего не знал. — ЛП пригласили на открытые уроки. — Ебать… — Кого? Тебя? ЛП был бы не против. — У тебя есть три секунды, чтобы убежать.

***

      Неделя третья, ученик упал на сцене во время сцены захвата. Курапика наблюдал, как все начали сходить с ума, а Леорио выбежал с аптечкой, говорил всем успокоиться и начал делать ему компрессию грудной клетки прямо посреди выступления.       Прибежала школьная медсестра, и он объяснил ей, что он сертифицированный специалист и оказал ребёнку необходимую первую помощь, и теперь следует немедленно доставить его в больницу и связаться с его родителями. Суматоха была настолько пугающей, что Нову пришлось на время приостановить репетицию, пока ученика увозили. — Мне нужна водка, — сказал Курапика Пайро, а Леорио коротко переговорил с парамедиками, когда они закатывали ребёнка в машину скорой помощи.       Пайро отпрянул, сочувственно похлопав Курапику по плечу.

***

      Леорио пришёл в класс Курапики где-то ближе к вечеру после утренней репетиции. Они должны были вести себя сдержанно друг с другом, но Курапику убивало то, как быстро он сходился с другими учителями, что они уже приглашали его потусоваться с ними, как будто он был их коллегой. Даже Пайро целенаправленно приглашал его, просто назло Курапике. (— Я имею в виду, если ты не собираешься забирать его себе, это сделаем мы, — сказала Мачи. — Я не могу поверить, что ты отказался от него. — Вот видишь? — согласился Пайро. — Я ни от чего не отказывался! И вообще между нами никогда ничего не было. — Тогда объясни, почему ты всё ещё во френдзоне? — спросил Пайро. Курапике не нужно было ничего объяснять. Они знали почему, они прекрасно знали почему, и он не собирался позволять своему возбуждению управлять им.)       Леорио переходил из класса в класс, чтобы рассказывать детям о здоровье, и они практически влюбились в него. Сначала он просто материально поддерживал школу из-за кулис, потом помогал родительскому комитету, а теперь выступает с речами на открытых уроках. Леорио был у них всего два дня, но Финкс уже нашёл в нём лучшего друга, всем на удивление.       Гон восторженно рассказывал всем, что это его папа, когда он пришёл знакомиться с детьми Курапики. — Почему старик здесь? — раздражённо спросил Киллуа Курапику. — Прошу минуточку внимания, — Курапика указал детям сесть на ковёр. — Знакомьтесь, это мистер Паладинайт. — Мой папа! — весело добавил Гон. — И также отец Гона, — сказал Курапика. — Сегодня он немного поиграет с вами и расскажет об упражнениях, теле и здоровье. — Как дела?! — увлечённо спросил Леорио. — Когда я говорю хэй, вы говорите хо. Хэй! — Хо! — Хэй! — Хо! — Мне нравится ваш настрой. Потрясающе, — Леорио подпрыгнул на носках. — Я расскажу вам немного о том, что упражнения делают с вашим телом. Ребята, вы любите переменки? — Да! — гордо ответили они. Киллуа сидел рядом с Гоном, слегка нахмурившись, в то время как его друг практически светился. Это был взгляд человека, который однажды хотел бы стать таким же вдохновляющим, как его отец. — Перемены — это способ зарядиться энергией. Вы много бегаете и играете в игры, которые тоже включают в себя много движения. Ребята, потрогайте свой пульс, — Леорио показал на запястье. — Вы тоже, — сказал он Курапике, который нахмурился и предпочёл встать в углу кабинета и просто наблюдать. — Нет. — Просто сделай это. Понял, как Найк. — Мистер Леорио, я не буду. — Я собираюсь проверить пульс мистера Курута. — Леорио-, — возразил Курапика, но Леорио взял его за руки и положил подушечки двух пальцев на запястье Курапики. Исходящее от него тепло заставило его вздрогнуть. — Коснитесь немного ниже запястья, вы почувствуете, что там что-то бьётся. Это ваш пульс, — он осторожно нащупал. — Твой немного ускоренный.       Слегка покраснев, Курапика поворчал. Как ты думаешь почему? Хотел спросить он. Леорио потрогал его пульс, и это действие было таким нежным, что этого было достаточно, чтобы у Курапики перехватило дыхание.       Ученики начали утверждать, что нащупали свой пульс. Леорио сказал им нащупать пульсы друг друга и помочь тем, кто не может его найти. Он велел Курапике нащупать его пульс, и в итоге сам взял его руку в свою и приложил его пальцы к своему запястью. — Всегда, когда мы расслаблены, — Леорио привлёк их внимание, — наши сердца бьются от шестидесяти до ста ударов в минуту. Вы можете посчитать удары сами, и если насчитаете в районе шестьдесят-сто, то у вас чертовски здоровое сердце! А теперь, хотите услышать кое-что классное? — они нетерпеливо закивали. Курапике часто было трудно привлечь их внимание, и то, как у Леорио это легко получалось, показывало, что он был довольно хорош в этом. Он думал, что они доставят Леорио немало хлопот. — Когда вы сделали упражнение или побегали несколько минут и сели за стол, вы можете потрогать свой пульс на шее или на запястье, — он приложил два пальца сбоку к своей шее, — и почувствовать, что ваше сердце бьётся намного быстрее. Итак, вы готовы? Когда я скажу начали, я хочу, чтобы вы подпрыгнули двадцать раз. Мы должны сделать это вместе. Вы готовы?! — Да! — Приготовились! Начали! Rapido, rapido!       Они вскочили со своих мест и начали прыгать. Курапика присоединился к ним, и они начали отсчитывать от одного до двадцати. Когда они закончили, они сели обратно на ковёр и проверили свой пульс, заметив, что их сердца бьются намного быстрее нормы. — Как сильно бьётся твоё сердце, Киллуа? — спросил Гон. — Может, где-то, сто с чем-то. — Вау, ты, что, считал?! — Вроде того. Я умею быстро считать, — похвастался он, довольно улыбаясь. — Это проще некуда. — Это значит, что мы умираем? — спросил Поккл. — Нет! — Леорио рассмеялся. — Просто вы использовали больше энергии, чем обычно. Поэтому вашему телу требуется больше кислорода, воздуха, которым вы дышите, чтобы кровь бежала по вашему телу быстрее!       Некоторые из них хотели потрогать пульс Курапики. Он протянул своё запястье и позволил им пощупать его, находя их любопытство очаровательным. — А теперь мы побегаем по кругу пятнадцать секунд, — сказал Леорио, дождавшись, когда у всех восстановится дыхание. — Когда почувствуете, что ваш пульс в норме, мы начнём, — это заняло несколько минут. — Вы готовы? — Да! — Вау, готовы?! У вас, ребята, слишком много энергии! — Никогда не стоит недооценивать способности этих детей, — невозмутимо добавил Курапика. — После физры или перемен их энергия просто зашкаливает. Будто они готовы прямо сейчас улететь в открытый космос. — Люблю это, — Леорио рассмеялся. — У них гораздо больше мотивации, чем у детей постарше. К тому же они не задают мне странных вопросов. Когда-то я был главным ординатором и проводил несколько мастерклассов для подростков по искусственному дыханию.       Имеет смысл.       Курапика закатил глаза. — Надеюсь, они не захотят тоже увидеть фотографии с твоих операций. — Удивительно. Не знаю, почему дети постарше так любят ужасные картинки, но пугаются, когда я показываю им схему влагалища, — Леорио хлопнул в ладоши. — Итак, дети! Вы готовы?! — он снова спросил их, и ответы снова были положительными. — Приготовились! Начали!       Половину урока они потратили на изучение работы сердца и того, как упражнения воздействуют на организм, а в оставшееся время говорили о личной гигиене. У них не было столько знаний, как у детей постарше, которые были более зрелыми и должны были знать более серьёзные вещи, поэтому Леорио знал, как подать информацию весело и просто, давая детям одно или два упражнения время от времени, чтобы заставить их двигаться. Они, как правило, теряли контроль, когда сидели слишком долго. Он разбил их на команды, и Курапика вручил им небольшие листочки, чтобы они могли записывать на них ответы на вопросы угадайки на тему болезней и как лучше заботиться о своём здоровье. Он давал им пять каждый раз, когда команда побеждала, за исключением Киллуа, который ударил его по яйцам просто за то, что он был вежлив. — Хорошая работа, — прохрипел Леорио, слабо показывая большой палец всем остальным.       Это было мощное соревнование. Зуши и Киллуа бросались друг на друга из-за того, что Киллуа украл его ответ, и он называл его в ответ глупым вонючкой, а Курапика делал им замечания, чтобы они не использовали плохие слова в классе. — Хэй! Я посчитаю от трёх до одного и все перестанут драться, — крикнул Леорио. — Прекращайте! Три, два, один, — класс стал тихим за секунду, удивив Курапику. — Ненавижу так делать. Вы, ребята, задаётесь вопросом, почему я остановил вас всех, верно? Это потому что кто-то жульничал, — предупредил их Леорио. — Как мы можем веселиться, когда вы подглядываете в ответы других? С этого момента, если кто-нибудь заглянет в чужой листочек, я вычту десять очков.       Они стонали и жаловались, но Леорио был непреклонен. — Не жульничать! Пожмите друг другу руки. ¿Comprende?, — сказал он Зуши и Киллуа. — Знаете, в моём родном городе, когда мы дрались в школе, мой учитель бил меня линейкой, пока мы не извинились друг перед другом и не пожали руки. Будьте хорошими compadre, хорошо? — свирепо глядя друг на друга, мальчики пожали руки, но они снова взбодрились, когда игра продолжилась.       Он знал, как поддерживать дисциплину, когда это было необходимо, и это было хорошо. Дети, как правило, пользовались добротой учителя, и ни один новичок-практикант не выдержал бы в этом классе ни дня. Было удивительно, что он мог заставить этих детей замолчать одним словом и успокоить их за считанные секунды.       Он напомнил им, что Курапика одновременно участвует и наблюдает, поэтому они не должны доставлять ему лишних хлопот. Затем он услышал раздражённое пошёл ты, старик, от Киллуа, и Леорио изо всех сил старался снова завладеть вниманием Киллуа. Он мог сказать, что Киллуа не нравится тот факт, что Леорио обращает на себя всё внимание, разговаривая с Курапикой и время от времени шепча ему что-то на ухо, что заставляло его смеяться, шутить и иногда злиться. — У кого-нибудь есть вопросы к мистеру Паладинайту? — спросил Курапика. — Вы женаты? — спросила Понзу. — Нет, — хмыкнул Леорио, — одинокий мужчина, открытый к новым знакомствам, — дети рассмеялись, когда он посмотрел прямо на Курапику и подмигнул ему. Курапика сверкнул глазами, его щёки мгновенно покраснели. — Не так ли, señorita-, — Курапика агрессивно поправил волосы. — Прекрати это, — он попытался изобразить злость. Дети хихикали над ними, и Курапика фыркнул, скрестив руки на груди и прислонившись к мольберту. — Неуместный вопрос, Понзу. Придерживайтесь темы. — Давно вы работаете хирургом? — спросил Зуши. — Мм… пять лет? — Вы видели, как кто-то умирает? — Это как-то мрачно, не находите? — Видели? Видели?! — Мы видели довольно страшные вещи, но я не хочу вас пугать деталями. Так что, оставим эту тему, хорошо?       Гон поднял руку. — Что такое? — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Следующий вопрос? — Вы играете в видеоигры? — Ещё как! Моя любимая игра всех времён — Соник. — Моя тоже! — они начали задавать вопросы, связанные с видеоиграми, потом про его любимый мультфильм или аниме, нравились ли ему Черепашки Ниндзя и многие другие вещи, пока их не попросили снова вернуться к теме. — Вы считаете мистера Курута милым? — этот вопрос застал Курапику врасплох. — Я думаю, мы должны придерживаться конкретной темы нашего урока, — выделил Курапика. — Я уверен, вам интересно узнать о мистере Паладинайте, и личные вопросы тоже хороши, но если они будут неуместными, нам придётся закончить.       Леорио шепнул он милый детям, заставив их хихикать. — Что вы сказали? — наступающе спросил Курапика. — Ничего. Ещё вопросы? Какие-нибудь вещи, касательно вашего здоровья, которые вы хотите знать? Забавные факты о моей работе? Я здесь для того, чтобы быть вашим доктором и весельчаком. Ну же, не стесняйтесь, — настаивал Леорио. Он снова подмигнул им, и они снова захихикали, словно Курапика что-то упустил. — Спокойнее! — отругал их Курапика, его щёки всё ещё были розоватыми. Их хихиканье мгновенно прекратилось, спугнутое его гневом. — …Вопросы? — снова спросил Леорио. — Что такое бенис? — спросил один из детей. — Это когда у тебя три ноги, — неиронично сказал Киллуа. — Тогда почему она такая маленькая? — спросил Зуши. — Следующий вопрос! — Леорио весело сменил тему. — Мой папа сказал, что у меня грибок на попе. — О Господи, — Курапика смущённо поморщился. — Оох, малыш. Звучит не хорошо, — ответил Леорио. — Твоему папе, вероятно, следует поговорить с твоим врачом о дрожжевых инфекциях, — все в один голос сказали иу. — Хэй, хэй! Всякое бывает! У всех нас могут быть какие-то высыпания, о которых нам не хочется говорить, но это не страшно, если немного подлечиться. Хорошо, пожалуйста, спрашивайте только по теме.       Поккл поднял руку. — Мальчик в крутом берете, — Леорио указал на него. — Вы делали операцию виноградинке? — спросил Поккл.       Леорио рассмеялся. — Что, как в меме?              Услышав слово мем из уст Леорио, Курапика по какой-то странной причине почувствовал облегчение. Может быть, потому что он надеялся, что Леорио всё же будет с детьми на одной волне, в отличие от него. Поп-культуре его обучал Пайро ещё в Луксо, и Курапика даже подумать не мог о существовании всего этого. — Ага! — Конечно делали!       Они стали такими довольными, услышав это, Леорио весело рассмеялся вместе с ними, и он выглядел так, словно принадлежал этим детям. Он вёл себя так естественно. Курапика отчаянно хотел, чтобы эта естественность притягивалась к нему. — Я слышал, ты режешь людей ножами, — сказал Киллуа. — Киллуа, — ледяным тоном предупредил Курапика. — Нет, нет, — Леорио покачал головой, собираясь ответить на вопрос Киллуа. — Технически, мы делаем так называемые надзрезы. Скальпелем, а не ножом. — Значит ты всё-таки режешь людей, — класс ахнул. — Это отвратительно. Повсюду же кровь, и всё такое. — Нам приходится проводить вскрытие или делать надрезы, если мы хотим спасти чью-то жизнь. Опять же, я бы не сказал, что я режу людей, хорошо? — Ты зарезал людей до смерти? — Нет, потом мы всё зашиваем! — ответил Леорио. — В основном я этим и занимаюсь. Мы чиним людей, которые получили сильные раны, чтобы они могли выздороветь и снова жить как раньше. — Тебе бы понравилось, если бы тебя так резали? — спросил Киллуа. — Ты причиняешь другим людям боль из-за своей работы? — Я думаю, мистер Паладинайт имел в виду, что если кто-то сильно ранен или болен, его нужно оперировать, чтобы он мог полностью выздороветь. Знаете, как при падении у вас появляются раны? Что ваши родители делают, когда вы падаете и ушибаетесь? — Целуют вавку? — спросил Зуши. — Мой папа всегда так делает! — сказал Гон. — Моя сестра тоже, — добавил Абдул. — К сожалению, поцелуи только уменьшают боль, — сказал Леорио. Разочарованный оу прошёлся по классу. — Но! Можно просто промыть рану, чтобы не было заражения, и наклеить на неё пластырь. Угадайте, что произойдёт? Она пройдёт через несколько дней, и вы поймёте, что царапина или ушиб больше не болит. Что это значит? — Она зажила! — Вы, ребята, умнее Эйнштейна, я впечатлён, — Курапика рассмеялся от комментария Леорио. — Забавный факт о хирургах, они смешнее комиков, потому что всегда прикалываются над пациентами.       На класс обрушилась тишина. — Хаха, поняли? Потому что доктора вкалывают им наркоз, — неловко объяснил Леорио. Курапика изо всех сил старался не рассмеяться, низко опустив голову и прикрыв рот. — Наркоз это наркотики? — спросил Поккл. — Ладно, идём дальше! — Леорио сменил тему. — Давайте повторим всё, что мы сегодня выучили! Сколько надо чистить зубы? — Две минуты! — Сколько надо мыть руки? — Двадцать секунд! — Сколько раз в день вы должны есть? — Три! — Сколько стаканов воды вы должны пить в день? — они затруднялись ответить. — Ну же, мы только что об этом говорили! — Шесть! — Нет! Один стакан воды, два стакана воды, три стакана воды-, — Леорио говорил прямо как на аукционе, что произвело впечатление даже на Курапику. Дети нашли это забавным. Комуги подняла руку. — Девочка с милыми косичками и в розовом платье? — Три? — спросила она. — Эх! — Леорио имитировал звук неправильного ответа. Дети рассмеялись. — Холодно. Очень холодно! Давайте ближе. Представьте, что мы на Jeopardy. Кто-нибудь смотрел Jeopardy? — некоторые подняли руки. — Люблю это шоу. А теперь представьте, что это вопрос на миллион долларов, и вы должны хорошенько подумать. — Девять, — ответила Канария. — Эх! — Леорио подпрыгнул. — Ну же, ну же, ну же, ребята, вы же такие умные! Мы должны произвести впечатление на мистера Курута, а ну-ка! Гон поднял руку. Леорио указал на него. — Мальчик в зелёном костюме с милой шляпкой-лягушкой, который по счастливой случайности оказался моим сыном? — Двенадцать! — гордо ответил Гон. — Эх! — Серьёзно? — Правда никто не помнит? — спросил Леорио. Дети перешёптывались между собой. — Попробуйте ещё раз! — Обязательно поднимайте руку, если хотите ответить, — напомнил им Курапика. — Киллуа знает ответ! — сказал Гон. — Нет, не знаю, — соврал Киллуа. — Киллуа? — попросил Леорио. — Сделай это ради команды. Покажи нам, что ты сегодня узнал и помоги команде выиграть. — Угх, — Киллуа закатил глаза. — Восемь, конечно. — Бинго!       Класс громко закричал, наверное, их крик было слышно даже в коридоре.       Как и ожидал Курапика, когда Леорио пришло время уходить в другой класс, никто не хотел его отпускать. Им хотелось, чтобы Леорио играл с ними до конца дня и практически цеплялись на него.       Глаза Леорио умоляли Курапику о помощи, потому что даже ему было трудно отказать детям и уйти. Он дал им всем пять и сказал, что будет здесь в конце дня, если их родители захотят поговорить с ним.       Когда Курапика прощался с ним в дверях, Леорио взял обе руки Курапики и нежно сжал их. — Увидимся позже.       Курапика ошеломлённо кивнул. Леорио ушёл. Курапика мог чувствовать, как горят его щёки. Он вернулся в класс и заметил, что все дети столпились у двери, наблюдая за ними. Они подпрыгнули и быстро разбежались по своим местам, сложив руки на парты, будто их только что не застали с поличным.       Курапика грозно посмотрел на них. — Продолжим урок, — медленно протянул он.       Оставшееся время урока он отчаянно пытался успокоить бешеное сердцебиение, делал всё слишком энергично после урока Леорио, а бабочки в животе напоминали ему, как грубые, но нежные руки Леорио держали его.       Он в беде.

***

      Третья и четвёртая недели смешались воедино и были немного суматошными из-за собраний и школьных мероприятий, поэтому приходилось как-то нагонять упущенное время, назначая репетиции как попало. Репетиции и работа над пьесой требовали слишком большой нагрузки, но Курапика постепенно начал наслаждаться времяпрепровождением со своими коллегами теперь, когда Чиидол заставляла их сидеть по шесть часов в потном, душном актовом зале с гиперактивными детьми разных возрастов.       За кулисами стоял диван, названный Диваном с большой буквы, который, по слухам, не меняли с самого открытия школы. Никто не знал, откуда он здесь и кто его сюда притащил, но он уже был изодран до костей, а выцветший коричневый цвет свидетельствовал о его старости. После уроков все бы они рухнули на этот Диван, если бы он мог вместить больше трёх-четырёх человек, и если бы он не стоял прямо посреди импровизированной гримёрной, где были развешаны все костюмы. Кому-то повезло бы сидеть на самом диване, кому-то на самом краю, а кому-то пришлось бы усаживаться кому-то на колени, кто успел, тот и съел.       Диван, грубо говоря, стал их вторым домом на время репетиций и до тех пор, пока они не закончатся. Они начали использовать его только на пятой неделе, когда начали слишком уставать, чтобы возвращаться в учительскую и обсуждать прогресс там.       Они играли в крокодила и отлынивали от работы, пока Биски не было рядом. — Кто я?! Кто я?! — спрашивал Шалнарк. У него на лбу был листочек со словом классики, и все пытались изобразить классики так, чтобы не выглядеть идиотами. — Скакалка?! — Нет! Нет! — Это танцы?! — Кто так танцует?! — Всё не то, — сказал Финкс. — Это классики.       Все повернулись на него. — Финкси, — сказала Мачи, когда все перестали прыгать. — Да? — Ты сказал, что это за слово. Снова. — Я думал, в этом и смысл игры. — Нет, милый, — Пакунода откинула волосы назад. — Мы должны объяснить, какое слово загадано не произнося это слово. — Оу! — Финкс ударил себя по лбу. — Вышвырните его отсюда, — огрызнулся Фейтан. — Как ты, мелкий… — Спокойно! Спокойно! — Курапика мягко оттолкнул Финкса от Фейтана, который показал ему язык. — Давайте сыграем ещё раз. И, пожалуйста, не произноси слово в этот раз. — Я хочу быть следующим! — вызвался Увогин. — Сначала выиграй, — Шалнарк подмигнул. — Доставку заказывали? — к ним зашёл Нобунага, постучав по стене, как по двери. — Чего? — спросил Пайро. — Кто-нибудь заказывал десять пицц «Папа Джонс»? — зашёл Леорио. Все засвистели. — Время пиццы! — обрадовались Увогин и Финкс.       Он был не один в этот раз — с ним пришли Зепайл и Пьетро. — Здесь, что, намечается вечеринка? — спросил Зепайл. — Мы играем в крокодила, — сказала Шизуку.       Сенрицу и Бащо пришли с напитками, стаканчиками и тарелками, потому что в одиночку было невозможно всё это принести. Остальные помогли им, разложив всё на столе. — Ни у кого нет аллергии, верно? — спросил Леорио, пародируя свою врачебную интонацию. — Неа, — сказал Финкс. — Разве что Фей не любит ананасы. — Хорошо, что у тут нет гавайской. — Вау, Леорио, я и не думал, что ты такой красавчик, — похвалил Пайро, немедленно приступая к еде. Курапика и Леорио улыбнулись друг другу, хихикая, когда накрывали на стол.

***

      На следующий вечер Леорио и его друзей пригласили к Накклу поиграть в бильярд и дартс, а Мито забрала Гона к себе.       У Курапики и Леорио не находилось минутки поговорить друг с другом наедине, как несколько недель назад, особенно когда все расспрашивали Леорио о его работе, Пьетро порой отвечал за него, когда ему было нечего сказать, а Зепайл шокировал всех историями о своём незаконном бизнесе.       У них образовалась целая вечеринка в баре, что было слишком оживлённо и шумно для Курапики, так что он просто сидел рядом с Пайро, Сенрицу и Бащо, слушая, как остальные рассказывают Леорио обо всех школьных драмах, перекрикивая друг друга и разговаривая громче обычного. Они обменялись номерами телефонов друг с другом, рассказывали Леорио о том, какой страшной была Биски, и как она смягчилась, когда все узнали о её секретных фанфиках, о том, какого преподавателя следует избегать и кто был самым милым из всех, к кому можно было обратиться.       Курапика уловил некоторое сексуальное напряжение между некоторыми его коллегами, особенно когда выпитый алкоголь сделал их более смелыми. Пакунода целовалась с Мачи, посасывая лайм у неё во рту, когда они играли в правду или действие, а Финкс небрежно усадил Фейтана себе на колени, когда он вызвал Леорио на армрестлинг. Увогин говорил что-то на ухо Шалнарку, и они оба хихикали, его рука слабо обнимала Нобунагу за плечо. Ещё один учитель болтал с Шизуку, а Курапика и Леорио танцевали слишком близко друг к другу во время их импровизированного урока танцев.       Наккл сказал, что эти идеальные желейные шоты за счёт заведения, чтобы они могли расслабиться перед генеральными репетициями. Официально, это была сложнейшая неделя из всех, потому что Биски начала требовать с них ещё больше и хотела, чтобы уже всё было готово.       Его коллеги также во всю глотку распевали песню Pop Smoke Mood Swings, а Курапика и Леорио обменивались улыбками, наблюдая за выходками своих друзей. Наккл подбадривал их из-за стойки и наливал им шот за шотом, радуясь их присутствию. Леорио тоже подпевал, и ему было как-то неловко, так что он прятал рот рукой, Сенрицу просто смеялась, а Шалнарк снимал всех. Курапика не знал, как относиться к тому, что Леорио напевал see the pussy through the panties без капли стыда на лице.       Он не понял, что это всё был хитрый план, когда всем внезапно пришлось уехать. — Пока, мистер Знаменитость, — Мачи помахала им. Каким-то образом, почти полностью пьяные, они смогли придумать новое прозвище для Леорио после того, как сдружились с ним. Им до смерти понравился Леорио. Они хихикали и заливались смехом, когда, спотыкаясь, выходили из бара. — Было приятно с тобой познакомиться, братан, — Финкс похлопал его по плечу. — Йо, ЛП довольно крут, Пика. Ему нужно почаще тусить с нами. — Мы уже уходим? — спросил Зепайл. — Мы собираемся в соседний бар, — сказала Пакунода. — Можете пойти с нами, если хотите. — Само собой. Не возражаете, если я позову свою мадемуазель? — Конечно, мы только за.       Пайро глянул на Пьетро, заглянув обратно в бар. Пьетро посмотрел на Леорио. — Когда у тебя ещё появится возможность выйти и отдохнуть где-нибудь? У Веры редко бывает хорошее настроение, с тех пор как она забеременела, — Леорио уговаривал его пойти повеселиться.       Пьетро рассмеялся. — Ты прав. Она всё равно взбесится из-за того, что я вернусь домой поздно, хотя у меня выходной, и я заслуживаю немного отдыха. Увидимся. — Отлично. Передай ей привет от меня, — Пьетро с Леорио стукнулись кулаками и обнялись.       Пьетро послал Курапике поддразнивающий взгляд и сказал, что ему было приятно познакомиться со всеми. Он последовал за Зепайлом и Пайро, и Бащо и Сенрицу, которые шли последними, приобнял их, и они вместе покинули бар. Курапика огляделся. Пайро тоже ушёл. Он только отправил ему сообщение прости, милый 😘. — Хах, — Курапика моргнул. Его только что предали. — Что ж, остались только мы вдвоём, — хмыкнул Леорио. — Похоже… на то, — за исключением некоторых других людей, болтающих с Накклом, но это были простые незнакомцы. — Мне жаль, если они были слишком… шумными. — Всё в порядке, мне нравится это. Они напомнили мне о BBFL времён колледжа, — сказал Леорио. — Я привык к большим компаниям. Тем более, у меня большая семья. — Это для тебя не ново. — И давно ты знаком со всеми ними? — Я познакомился со всеми когда устроился на работу, кроме Пайро, его я знаю чуть ли не с рождения. Некоторые из них учились вместе. Они называли себя Пауками. Мачи говорила, что они попадали в кучу неприятностей вместе, но на самом деле я понятия не имею, что их связывает. — Значит, ты не знал их раньше? — Нет, мы с Пайро даже учились в другой стране, — Курапика засмеялся. — В первый год нашего преподавания он уже сдружился со всеми, но мне было очень трудно познакомиться хоть с кем-то, поэтому я никого не знал, и, что ж, Сенрицу и Бащо первыми заговорили со мной и всё рассказали. Но Пайро сказал, что это нормально, если первый год кажется слишком сложным, нужно только привыкнуть. Каким-то образом мы стали очень близки на второй год, и они все были нам рады. — На самом деле, они довольно милые, — сказал Леорио. — Я не знаю, чего я ожидал от коллектива, когда стал волонтёром, может быть, что-то вроде Клуба Мамочек с шилом в одном месте. — Они полная противоположность. — Я всё же рад, что ты познакомился с моими друзьями. Они очень много говорили о тебе. — Серьёзно? — Боже, да, — усмехнулся Леорио. — …Слушай, я же так и не спросил, как ты провёл Рождество? — Я возвращался домой, — Курапика отхлебнул немного воды, чтобы заглушить действие шотов, которые его уговорили выпить ранее. — Ничего интересного. Просто виделся с семьёй.              Леорио слегка покачал головой. — А я тогда летал в космос. — Ну а что мне ещё рассказать!       Леорио рассмеялся. — Это всё? — Да! — сказал Курапика. Кажется, Леорио не поверил. Он закатил глаза. — Моя жизнь не так прекрасна, как ты думаешь, — он мало что публикует. Так что мир видел только пару фотографий и видео из его жизни, остальное он держит в секрете. — Я видел много историй Пайро.       …А вот Пайро — наоборот. — Мы просто много гуляли там, несколько раз катались на лодке, навестили старую ферму моего дяди, сходили к детям в общественном центре. Просто прошлись по местам, где мы с Пайро часто бывали.       Леорио слушал чрезвычайно внимательно. — Ты там вырос? — Да, мистер Я Не ФСБ. — Это безобидные вопросы! Я постоянно рассказываю тебе о своей жизни, и я подумал, что пора и о тебе узнать чуточку больше. — Здесь всё равно нет ничего примечательного. Я учился в колледже примерно в двух часах езды, и это было немного страшно, потому что я почти никого не знал и едва вписывался в компании, не знаю, когда я преодолел свои страхи, но я справился. Десять лет спустя я зарабатываю на жизнь, преподавая в Йоркшине. Вот и всё, краткий ускоренный курс по Курапике Курута. — Очень разочаровывает.       Курапика обиженно ахнул. — Я думал, это было солидно. — Если бы ты сказал мне, что был лучшим другом с Ди Би Купером, было бы немного интереснее, — Леорио фыркнул. — Но ладно, ладно. Это всё, что я могу получить. Мне просто было интересно узнать больше о милом учителе, которого так любит мой сын. — Что насчёт тебя? — с вызовом спросил Курапика. — Я удивлён, что на фотографиях нет никакой миссис Паладинайт, только если она не тайный любовник, за которым ты ухаживаешь, и о котором я ничего не знаю. — Я не знал, что это федеральный допрос, — Леорио спрятал улыбку за кружкой пива. Он легонько пнул его носком туфли, и они оба рассмеялись.       Он немного огорчился тем, что Леорио прямо не ответил на его заявление, но он не позволил этому разочарованию испортить его настроение. — Что ж, чем ты занимался в отпуске? — У меня наконец-то выдалась неделька, когда я мог отвезти Гона повидаться с семьёй. На самом деле мы редко куда выбираемся. У Мито не так много денег на путешествия. Но иногда в город приезжает его дядя и придумывает спонтанные поездки и берёт его с собой. И у меня нет выбора, кроме как позволить ему, потому что против суда не попрёшь и нам нужно делить опеку. — Это случайно не Джин? Джин Фрикс? — Он уже приехал, да? — Леорио устало вздохнул. — Он даже нихрена никому не сказал! Просто появляется из ниоткуда, как пришелец, и исчезает на следующий день! — …Ну, на днях он пришёл за Гоном, и сказал, что они пойдут в Валмарт, а потом перекусят в ИКЕЕ. — Похоже на Джина. Надо проверить комнату Гона, не принёс ли он чего домой.       Курапика рассмеялся. — Что ж, твоя семья довольно интересна. — Его дядя — придурок. Буквально отказался от своей семьи, когда пропал на десятилетия. Он один из самых знаменитых археологов, так что, может, ты что-то слышал о нём. — Не слышал, но это удивляет. — Да. Иногда я чувствую себя плохо из-за работы, что я должен задерживаться, редко бывать дома и всё такое, но я хотя бы не уезжаю из страны Бог знает на сколько. Мой ребёнок словно гуляет с Индианой Джонсом! Он приносит пару подарков, и то некоторые из них уже сломанные, потому что, видите ли, Гон бы всё равно их сломал. В прошлый раз он принёс Гону какую-то древнюю штуку с черепом, и нам неделю не везло, пока мы, наконец, от неё не избавились. — Не думал, что такие штуки существуют в реальной жизни. — Ты просто, блять, не поверишь, что мы видели. Ну-с, это его дядя, он зарабатывает на жизнь раскопками всяких гробниц и катакомб. Но в любом случае. Спасибо, что сказал. Мито тоже не поставила меня в известность, я думал, она будет сидеть с ним неделю. — Надеюсь, твоя поездка прошла хорошо? — спросил Курапика.       Леорио достал телефон. — Я много чего выложил в Инстаграм, и да, это было здорово. В последний раз я возил туда Гона когда ему был где-то год, так что он ничего не помнит.       Он показал Курапике несколько фото, которые он не видел. На фотографиях было два крупных мужчины, с чем-то вроде племенных татуировок, у одного был пучок на голове, а у другого стрижка под нолик, но у них были те же черты лица, что и у Леорио. Артуро Паладинайт был самым высоким и старшим из братьев, имел длинные волосы, спадавшие с плеч, и был немного загорелее, чем его братья, а Рафаэль был самым низким и младшим, в то время как Леорио был средним сыном. Он показал фото красивой женщины с каштановыми волосами и редкими светлыми прядями, её зовут Алисия. Было ещё несколько фото с другими родственниками, которые гуляли с Гоном по улицам, разглядывая достопримечательности.       Показал фотографию, где Леорио в плавках в сеноте. Курапика заметил полоску чёрных чернил на его левом плече до груди, которую было сложно разглядеть с этого ракурса. — Откуда у тебя это? — с любопытством спросил Курапика. — Ах, Рафаэль и Артуро хотели сделать одинаковые татуировки, когда мы были здесь в последний раз. Видишь ли, мой отец с мамой всё ещё живёт дальше на Севере, ближе к тому месту, где мы раньше жили. Mi abuelito довольно старомоден в таких вещах, и когда-то он отвёл папу к художнику, с которым он теперь дружит уже лет восемьдесят. И вот мы пришли к нему, чтобы сделать наши татуировки, — Леорио указал на рукав своей рубашки. — Я набил её там, где в основном всё закрыто, так что ты видишь её не так часто, как моя братья, — внезапно, Курапике захотелось посмотреть на эту татуировку вживую. — Это Кетцалькоатль, — это имя так красиво слетело с его губ. — Бог ветров и дождя. А так же это самая сильная боль, которую я когда-либо испытывал, — добавил он со смехом. — А что у твоей сестры? — спросил Курапика. — У неё на ноге орёл. — Вижу. Очень красивые, — Курапика восхищённо рассматривал другие фотографии, которые ему показывал Леорио. — Спасибо, — Леорио улыбнулся. — Гон тоже хочет однажды набить такую. Я пообещал ему, что когда он подрастёт, мы обязательно съездим и набьём ему что-нибудь. Я хочу, чтобы он больше приобщался к нашей культуре и не терял связь с семьёй. Mi padre говорил, что бил татуировки с самого рождения. — Он очень любит тебя, ты знаешь? — сказал Курапика. Леорио посмотрел ему в глаза. — Он хочет быть таким же, как ты. — Думаю, из него получился бы хороший биолог, а не доктор. Мой мальчик любит изучать мир, поэтому ему так нравится проводить время с дядей. — Нет, — Курапика рассмеялся. — Я просто… Я вижу, как много ты для него делаешь, и как он гордо смотрит на тебя. В начале года, когда я спросил его, чем он хотел бы заниматься, когда станет старше, он сказал, что хочет быть таким же крутым, как его отец. — Кажется, мы действительно тесно с ним связаны, он мой маленький ranita, и я бы ни за что его не променял. Но я всё ещё не могу проводить много времени с ним. Я всегда работаю, постоянно, мне повезло, что у меня есть семья и друзья, которые могли бы присмотреть за ним, когда меня не станет. Но было много людей, которые спрашивали меня, почему я вообще согласился стать отцом. — Ну, они просто не понимают тебя, — сказал Курапика. — Ты делаешь всё возможное, чтобы у него была крыша над головой, и я ни разу не видел его расстроенным. Даже когда я сижу с ним после уроков, потому что ты задерживаешься, он всегда говорил, что всё понимает и знает, что ты всегда придёшь за ним. Он никогда не откажется от тебя. Он доверяет тебе. Он доверяет тебе так, как большинство детей не умеет. Я не вру, говоря тебе, что он замечательный ученик, вот почему ему всё-таки дали одну из главных ролей в пьесе, — он улыбнулся. — Благодаря тебе он раскрывает свой потенциал, — нежно сказал Леорио. — Он как маленький солнечный лучик, который появляется только тогда, когда ты действительно этого хочешь.       Гон был воплощением солнца. Теперь Курапика лучше понял, почему он делает то, что делает, и теперь у него было больше возможностей думать о своём собственном будущем.       Сегодня вечером Леорио впервые проводил его до самой квартиры, и они говорили о неизбежной последней недели репетиций, и о том, как на всех это давит. — Я иногда видел, как ты репетируешь с ними, когда приходил немного раньше. — Угх, я знаю. Я много этим увлекался, когда мне было лет четырнадцать. Так что, советую ничего не говорить насчёт этого. Это просто как ностальгия — снова участвовать в постановке спектакля. — Мне нравится смотреть, как ты репетируешь с ними. Это мило. Гон мало рассказывал мне о пьесе, но, похоже, это будет что-то грандиозное. — Правда из-за этой пьесы мы в постоянном стрессе. Биски готова порвать нас на части за каждый промах, поэтому ответственность быть режиссёром всего этого меня убивает. — Если вам понадобится какая-нибудь помощь, я могу приходить в школу на пару часиков и помогать. — Ты не обязан. — Ты сказал то же самое, когда я доставил около десяти пицц в гримёрную. — И ты заплатил за всё это. — Я угощаю! Вы все это заслужили. — Я не знаю, мне кажется, это глупо. — Что именно? — Что эта нелепая пьеса о том, как люди противостоят неизвестным существам и узнают о силе дружбы, так много значит для меня. Однажды я потерял главную роль, потому что выгорел, поэтому она досталась другому, — Курапика рассмеялся. — Никто на самом деле не понимает, что для меня очень важно убедиться, что всё идёт так, как надо. Но я перфекционист, так что меня часто ругали за это с самого детства. — Нет ничего плохого в увлечении чем-то, что тебе действительно нравится. — Спасибо тебе за всё, — Курапика похлопал Леорио по груди. — Ты прекрасный мужчина и прекрасный отец, — Я бы хотел, чтобы в моей жизни был такой мужчина как ты, но я слишком боюсь сделать такой ответственный шаг. — Позволь мне помочь с пьесой, — настаивал Леорио. — Что там, осталась неделя? — И мы всё ещё еле связываем концы с концами. — Так что тебе точно понадобится правая рука. Я уверен. Это будет самая грандиозная, самая удивительная, самая крутая пьеса, которую только ставил Йоркшин, и они бы не зашли так далеко без твоей-       Курапика обхватил ладонями щёки Леорио, приподнялся на цыпочки и крепко поцеловал его. — Подожди-, — глухо пробормотал Леорио между поцелуями, и взял Курапику за запястья, нежно, но осторожно. — Я думал, мы должны сдерживаться. — Пожалуйста, — умолял Курапика, тянясь к его губам. Он потянул Леорио на себя, пока не коснулся спиной двери. — Я просто… я хочу… — Что ты хочешь? — Леорио наклонился и прошептал ему прямо на ухо. — Что-нибудь. Что угодно, — настаивал Курапика, стискивая пальцами волосы Леорио. Леорио скользнул пальцами под майку Курапики, расстёгивая пуговицы его джинсов. Его губы посасывали его шею, и у Курапики перехватило дыхание. — Я знаю, ты думал об этом, — Леорио поддел пальцами край его нижнего белья, слегка заходя пальцами дальше. Курапика зашипел. — Внутрь, — уговаривал он. Курапика достал ключи из сумки и открыл дверь, отбросив ключ на пол и затаскивая Леорио в квартиру. Он закрыл за ними дверь. — Спальня? — спросил Леорио. — Ммм, — его руки подхватили Курапику под бёдра и подняли без особых усилий.       Ох, это было похоже на сбывшиеся фантазии, оказаться в объятиях этих сильных рук, чувствовать чуть выветрившийся запах одеколона, прикасаться друг к другу губами, пока они идут в спальню. Их поцелуи были скорее томными, чем голодными, и обжигающими. Из-за чего по пути они сбили пару вещей, потому что Леорио первый раз был здесь, и Курапика непринуждённо указывал ему дорогу через ругательства и смех. Леорио опустил его на матрас, его тело нависло сверху над Курапикой, он так хорошо двигал бёдрами, прижимаясь к нему, и Курапика уже успел забыть это чувство, потому что у него был один-единственный партнёр в старшей школе, с которым он спал какое-то время после неловкого секса, но они расстались по окончании колледжа, так как не были готовы к большему.       Курапика расстегнул рубашку Леорио, и его руки жадно заскользили по его груди, от ночных огней города за окном ярко светились чёрные линии татуировки. — Можно я попробую кое-что? — спросил Леорио, глаза Курапики распахнулись, сквозь полуприкрытые веки он сосредоточился на ощущении тела Леорио, когда он двинул бёдрами, ноги Курапики неосознанно широко раздвинулись. Он кивнул.       Руки Леорио скользнули под майку Курапики, прошлись по его животу и опустились к джинсам. Он не снял их, наоборот, начал дразнить его нарастающее возбуждение под грубой тканью. — Я хочу посмотреть, как ты прикасаешься к себе, детка, — прошептал Леорио. Он жаждал прикосновений Леорио, но всё же, Курапика опустил руку под бельё и коснулся пальцами кольца ануса. Его щёки покраснели, он почувствовал сильную дрожь под пылким взглядом Леорио. У него перехватило дыхание, и он застонал, качнувшись. Леорио судорожно сглотнул. — Да, вот так. Ты выглядишь просто великолепно, mi precioso.       Он хотел спрятаться, хоть на нём всё ещё была одежда. — Ты тоже это представлял? — терпеливо спросил Леорио.       Дразнящие нотки в его голосе, немного колючие, запустили мурашек по спине Курапики. Он потёрся ещё сильнее, вызвав у него гортанный стон. — Да. — Что ты представлял, хм? — Леорио прикусил его за челюсть. — Скажи мне, солнце. — Я представлял, как ты целуешь меня, — говорил Курапика между звонкими вздохами. Слабое «ммм» Леорио было приторно-сладким, и это сводило его с ума, как он может быть таким спокойным и очаровательным одновременно. — Как ты трогаешь меня. Ах, Л-Леорио… — Продолжай, — дыхание Леорио быстрое, тяжёлое, возбуждённое.       Пальцы Курапики продолжали двигаться, сейчас он представлял там пальцы Леорио так же, как представлял вместо них его член бессонными ночами. Курапика задавался вопросом, знал ли Леорио, как заниматься любовь без спешки, как в первый раз, и медленно сводить его с ума, знал ли он, как трахаться так безумно, как он хотел, мог ли он заставить Курапику забыть всё, что его беспокоит, и заменить это ничем иным как чистым наслаждением. — Леорио, — требовательно сказал Курапика, его стоны были быстрыми и прерывистыми. — Я хочу тебя. — Тогда скажи мне, — Леорио провёл языком по его уху. Курапика активно двигал пальцами, но этого было недостаточно. Леорио едва прикасался к нему, но он реагировал так ярко на все эти мягкие лёгкие прикосновения к его бедру, животу, поцелуи в шею, ошеломлённый собственной стимуляцией. — Коснись меня, — прошептал Курапика ему на ухо.       Леорио убрал руку Курапики и заменил его пальцы своими, он быстро вошёл сначала одним, потом вторым пальцем, согнул их именно так, как нужно было, и Курапика захныкал, потянувшись, чтобы снять очки Леорио и приложить их к груди, чтобы он мог посмотреть в его прекрасного янтарного оттенка глаза, в его широкие зрачки.       Его стоны были такими громкими, что он не заметил, как повысился тон его голоса, это было так приятно, что не поддавалось контролю, как и звуки, которые срывались с его губ вместе с нарастающими с невероятной лёгкостью движениями Леорио. Невероятное удовольствие, поселившееся где-то внизу живота, нарастало быстрее, чем он ожидал. У Леорио будто был бесконечный опыт, к которому Курапика не был готов, и он просто наслаждался происходящим.       Он кончил так резко, что его тело содрогнулось от тихого крика. Леорио успокаивал его, нежно целуя. Первым желанием Курапики было потянуться к поясу Леорио и расстегнуть молнию, ощутить его твёрдость. Леорио остановил его, крепко обхватив рукой запястье. — Всё в порядке, — Леорио стянул свои джинсы и обхватил ладонью член, у Курапики отвисла челюсть от размера. — Ты уверен? — неосознанно спросил Курапика. Он хотел дотронуться до него, попробовать его, оседлать его. Мысли путались после оргазма в лёгкой дымке, он был слишком измучен, чтобы делать что-то ещё, но Леорио вежливо отказался, проведя рукой по всей длине. Из головки вытекало пресемя, он немного пульсировал от долгого пребывания в тесных джинсах. — Ммм, — хмыкнул он. Он медленно двигал рукой. Леорио резко вдохнул через нос и издал рычание. Руки Курапики поглаживали его, успокаивая, заставляя переводить дыхание. — Кончи для меня, доктор, — совершенно умиротворённо напевал он.       Тело Леорио напряглось, и спустя несколько быстрых движений, Курапика услышал, как он гортанно застонал, доходя до финала. — Блять, — Леорио усмехнулся, — ничто не приносило мне столько удовольствия, как выражение твоего лица.       Курапика рассмеялся после усталого стона. — Я не ожидал, что ты будешь настолько хорош. — Люди говорили мне, что я хорошо владею своими руками.       Они оба рассмеялись. — Вы очень странный человек, мистер Леорио. — Вы меня заинтриговали, мистер Курута.

***

— Я не хочу задерживать тебя здесь, — извиняясь, сказал Курапика. Он ласково почесал Леорио под подбородком, на его губах появился намёк на улыбку. — Не знаю, что на меня нашло, — недостаток секса в его жизни, вот что это было. Но они уже сделали это, совершили огромный прыжок через эту границу, и здесь остаётся только принять всё как есть.       Они не стали об этом говорить.       Но, чёрт возьми, ему это слишком понравилось, чтобы взять и забыть об этом. — Что ж, хочется пить, — Леорио натянул джинсы обратно и застегнул молнию. — А тебе? — Немного, — признался Курапика. Он опустил майку и тоже застегнул джинсы. — Как насчёт чая перед уходом? — спросил он, пододвигаясь к краю кровати в сидячем положении.       Тудлс забрела в комнату и напугала Леорио, запрыгнув к нему на колени. — Вау? Привет, красавица. Как её зовут? — Тудлс. — Разве она не рада нас видеть?       Курапика усмехнулся. — Она дремала. Моя соседка принесла её около получаса назад. — Теперь я не могу уехать, не познакомившись с ней, — сказал Леорио, поднимая её на руки. — Так что там с чаем. — Да? — Курапика скинул туфли. — Какой? — напряжённо спросил Леорио. — Жасмин. — О да. — Сначала приведи себя в порядок, — Курапика столкнул его с кровати и направил в ванную. — Время для твоего позднего ужина, — прошептал он Тудлсу. — Он тебе понравится. Он милый, — обещал он.       Теперь она выглядела счастливой, когда у неё появилась компания.

***

Курапика [23:34]: Он проводил меня. Курапика [23:35]: А потом у нас был секс. Пайро [23:36]: ЖЗ3ДФИ4ЖВЬИ3ВАДЬИЬЫЖДИЬЖДВАЬИЖЫДИЬЖЫИДЖ Курапика [23:37]: Я приготовил ему чай, и он рассказал о своём любимом пожилом пациенте, который каждую неделю приглашает его на обед. Курапика [23:37]: А потом он уехал. Пайро [23:38]: Как твоя сексуальная жизнь может быть такой скучной 😩😩😩😩😩 он прижимал тебя к стене Курапика [23:39]: Репетиции завтра утром, ровно в восемь утра. Мы помогаем Кайто с дизайном костюмов. Леорио присоединится к нам, так что не опаздывай. Пайро [23:40]: я всегда знал что у тебя большие дэдди ишьюз, пика, теперь не нужно этого стыдиться :) Курапика [23:41]: СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ПАЙРО.              Курапика не сказал Пайро, что Леорио оставил ему сто баксов на кофе сутра, что было более чем достаточно. Сказал, что если он захочет это повторить, пусть просто позвонит ему, подмигнул и ушёл.

***

      Детям выделили время для отдыха. Пайро примчался к Курапике, когда им почти пришло время возвращаться на уроки, а в это время у старшеклассников был выходной, поэтому они пришли терроризировать детскую площадку и ругаться с некоторыми детьми Курапики. — Они там дерутся, — задыхаясь, сказал Пайро. — Да, там реально какой-то дурдом, — сказала Мачи прямо у него за спиной. — Даже учителя не могут их разнять. Они не уходят, что бы ты им не говорил. — Где они? — Курапика поднялся со своего кресла. — Баскетбольная площадка, — ответила Мачи.       Курапика этого не потерпит.       Он быстрыми шагами вышел из кабинета и промчался мимо Сенрицу и Бащо, которые в замешательстве обернулись. — Куда он торопится? — спросил Бащо. — Подростки опять пристали к детям, — вдохнула Мачи. — Мне нужен отдых. — О нет, — Сенрицу ахнула. — Надеюсь, с ними всё в порядке…       Курапика распахнул двойные двери столовой, прошёл мимо запасного выхода, мимо лестницы, ведущей в среднее звено школы, вышел в коридор, который вёл прямо на игровую площадку, куда детей отвели играть после обеда.       Он рванул на баскетбольную площадку где толпа детей спорила с группкой подростков, которые приватизировали себе площадку. — Что происходит? — спросил Курапика, он обернулся и увидел царапины на лицах Киллуа, Зуши и Гона. — Вы что, дрались тут? — Они были очень грубыми! — Комуги сердито указала на подростков. Канария встала напротив других, защищая. Все их обручи и скакалки разбросаны по земле. — Они обзывали нас, а когда мы пытались их прогнать, они ударили нас, — объяснила Канария. — Они тут с тех пор, как мы вышли гулять, — сказала Понзу. — Киллуа, Гон и Зуши начали драться с ними после того, как они пнули в Поккла мяч. Он у медсестры. — Это правда? — спросил Курапика всех остальных.       Они кивнули.       Он обернулся и наткнулся на подростков, подбрасывая мяч, они снова пытались попасть в них, разговаривая и смеясь между собой. — Хэй, — Курапика сверлил их взглядом. Эти подростки были выше него, но они всё ещё оставались непослушными детьми. — Что всё это значит? — Пососи, — выстрелил в ответ главарь их банды. Они рассмеялись и дали друг другу пять. — Мы просто играем в мяч. — Вы доставляете неудобства моим ученикам.       Они не воспринимали его всерьёз, ни капельки. — И что ты сделаешь? Сдашь нас, или ещё чё выкинешь? Позвонишь нашим родителям? Ты нихуя не можешь.       Курапика отдал мяч Гону. Он не заметил, как через заднюю дверь из столовой вышел Леорио с другим учителем, потому что хотел перекусить во время обеденного перерыва, как вдруг заметил всю эту суматоху на баскетбольной площадке.       Курапика подошёл к их лидеру. — Пожалуйста, уходите, — попросил он спокойно. — Вам нельзя играть здесь, когда в школе идут уроки. — Иди нахуй, — плюнул один из компании, и Курапика почувствовал, как его сильно ударили мячом в бок. Он споткнулся и упал прямо на пятую точку, шершавый бетон царапнул ткань его джинсов. — Мистер Курута! — крикнули все. — Не подходите! — требовал Курапика. — Н-но они ударили вас! — Киллуа зло глянул на подростков. — Вы, придурки! Как вы посмели причинить боль мистеру Курута?! — он бросился на них, и, схватив одного из подростков за руку, изо всех сил укусил его. — Вот же! — он сморщился и откинул Киллуа на землю. — Ты, блять, укусил меня! — Киллуа! — Гон бросился к нему, чтобы помочь подняться. — Они бьют нашего учителя, — угрюмо сказал Киллуа, уставившись на подростков. — Киллуа, — мягко сказал Курапика, отряхиваясь от пыли. — Всё в порядке. — Нет! — возражал Киллуа. — Они не должны вас бить! — Мистер Курута сказал не подходить, — сказал ему Гон. Он выглядел так, словно тоже пытался сдерживаться. — Да что вы можете сделать, — надменно сказал главарь. — Мы можем делать что захотим. Мы пришли на эту площадку, и если мы хотим играть здесь, мы будем играть здесь. Кучка тупой мелюзги ничего нам не сделает.       Это стало отправной точкой. Курапика собирался преподать им урок. — Что происходит?! — вмешался Леорио, пробираясь сквозь толпу.       Курапика поднялся, пока подростки продолжали смеяться, но их улыбки вмиг исчезли, когда они увидели мстительный, тёмно-красный взгляд Курапики. — К-какого хера…? — они отступили.       Их лидер всё ещё держал мяч в руках. Курапика подошёл к ним, выхватил мяч из его рук, дёрнул его за руку и повалил на землю. Он схватил за руку одного из его друзей и перевернул его на спину, одновременно заломив руку главарю за спину. Он не хотел ранить их слишком сильно, но причинил достаточно боли, чтобы преподать им урок. Его дети подбадривали его, когда Курапика пнул другого подростка по ноге, заставив его упасть на колени. — Ошалеть… — Леорио сглотнул. — Какого чёрта? — Если вы опускаетесь до того, что унижаете детей ради возвышения своей самооценки, вам стоит подумать над тем, как вы собираетесь выживать в будущем, —Курапика поднял мяч главаря, дёргающегося от боли. — Кто ты, чёрт возьми?! — лидер заскрипел зубами, его приспешники трусливо вскочили на ноги и прижались друг к другу. — Я их учитель, — глаза Курапики угрожающе сверкнули. — Вам троим должно быть стыдно за то, что вы пристаёте к детям.       Один из учителей, следивший за детьми на перемене, сердито свистнул в свисток, вмешиваясь. — Им здесь не место, — сказал Леорио детям.       Курапика резко обернулся, занервничав, когда понял, что Леорио наблюдал за всем происходящим. Дети обрадовались, когда подростков сопроводили в здание, вероятно, чтобы связаться с их родителями, и теперь площадка снова была свободна. — Ты уверен, что твоя семья не мафиози? — недоверчиво спросил Леорио. — Я только что увидел, как ты повалил трёх парней. Снова! — Снова?! — спросил Курапика, как только дети разбежались, чтобы забрать свои вещи. — Я-я видел как… ты надрал задницу нескольким парням, когда был пьян. — Чего ещё я не знаю о той ночи?! — Я обещаю, что это последнее! Клянусь!       Он не хотел вдаваться в подробности уроков самообороны от дедушки Рекана. — Как только Пайро сказал мне, что у детей проблемы, я сразу же бросился им на помощь. В этом нет ничего такого. — Это было великолепно.       Курапика покраснел от комплимента. У него были друзья в школе, которые бросили его после того, как он избил нескольких парней, пристававших к ним, потому что они были слишком напуганы, чтобы продолжать общаться с ним. Они поняли, что он не был тем милым ребёнком, который помогал другим делать домашнее задание и любил читать вслух стихи в классе. Однако Пайро всегда оставался с ним. Он был единственным, кто не бросал его. — Леорио… — На самом деле я шёл обедать, — сказал Леорио, потирая затылок. — Я знаю, что ты должен отвести их обратно в класс, н-но если тебе что-нибудь нужно… я могу принести. — Я бы не отказался, — сказал Курапика. — У меня ещё есть время, — он застенчиво улыбнулся.       Абдул нарвал подсолнухов на небольшой клумбе и раздал их всем, когда они вернулись в класс. Он был слишком напуган, чтобы ввязываться в драку, поэтому он хотел сделать что-то, что подняло бы всем настроение после того, как эти подростки испортили их день. У него даже был один специально для Меруэма, потому что, по словам Комуги, он любил подсолнухи. — Можете оставить этот для Поккла? — Абдул протянул Курапике подсолнух. — Пока он не вернётся от медсестры. — Конечно, — Курапика улыбнулся.       Они были рады, когда Курапика привёл Поккла в класс, с пластырем на щеке, но выглядящего значительно лучше. Понзу подбежала к нему и заключила в тёплые объятия, потому что больше всех переживала за него. — Ты бы видел, как мистер Курута уделал тех парней! — прошептал Зуши, как только мальчик сел, и они начали обсуждать между собой всё произошедшее. Курапика тяжело вздохнул.       Он вернулся к своему столу и увидел там сандвич из сабвэй и его любимый напиток из Старбакса.       Ко всему была приложена записка. -Удачи!!! -Л.П. <3

***

      Костюмы, над которыми работал Кайто, выглядели просто потрясающе.       Что привлекло внимание Курапики, так это костюм королевы. Актёры запомнили свои реплики и провели генеральные репетиции, учителя проверили реквизит, а оркестр без особых усилий отрабатывал музыку, которая должна была сопровождать сцены и переходы. Были приняты окончательные изменения в декорациях. Каждый раз, когда Курапика уходил из школы самым последним, закрывая и запирая всё, приходил Леорио, чтобы подвезти его домой, иногда с Гоном, и его заставляли поесть что-нибудь с ними в ресторане быстрого питания, потому что порой Курапика забывал есть, не считая коротких перекусов.       Единственное, о чём мог думать Курапика — это репетиции, и его страдания, наконец, окупились. Его зарождающееся волнение и тревога перед выступлением обрушились на него с новой силой, когда они все собрались после репетиции финальной сцены.       Гон потянул за край сарафана Курапики, надетого поверх полосатой чёрно-белой рубашки с длинными рукавами. — Что такое, милый? — Мне кажется, Киллуа грустит. — Почему? — Я не знаю. Он никому не говорит.       Он заметил, что Киллуа вёл себя тихо с самого начала генеральной недели. Он больше не был в таком приподнятом настроении, как раньше, во время репетиций с друзьями. Когда он спросил его об этом, ответ тронул Курапику. — Я не знаю, придут ли мои родители посмотреть, — застенчиво признался Киллуа. — …в день спектакля. — Что?! — спросил Гон. — Как так?! Они должны прийти! — Их даже никогда дома нет. Никто не придёт. Так какой вообще смысл мне так стараться? — Чтобы гордиться самим собой, — сказал Курапика. — Придут они или не придут. Ты делаешь это ради самого себя. Ради собственного удовольствия. — …Хотя другие родители и семьи придут посмотреть. Это несправедливо, что моих родителей не будет. Я не могу гордиться собой, когда их даже в зале не будет. — Другие семьи увидят тебя! — сказал Гон. — И что это меняет?! — Это значит, что ты не будешь одинок! На выступление придут очень много людей! И мистер Кайто сделал для нас супер крутые костюмы и ещё супер крутые мечи. Будет весело, Киллуа! — Я тоже нервничаю… — сказала Комуги. — Я никогда раньше не играла в пьесах.       Большинство из них никогда не участвовало. Курапика видел, как беспокойство между ними нарастает. — Ребята, — произнёс он самым мотивирующим тоном, на который только был способен. — Уже слишком поздно поворачивать назад. На следующей неделе сотни людей придут сюда, сядут в зрительном зале и увидят лучшую пьесу в своей жизни. Мы должны выложиться на все сто, иначе потому будем жалеть, что недостаточно постарались. Все вы показали отличную работу и великолепно отрепетировали на прошлой неделе. С каждым днём мои сомнения сменялись надеждой. Я полагаюсь на тебя, и ты заставь других гордиться тобой. — Он прав, ты знаешь? — Леорио вышел на сцену. — Папа! — Мистер Леорио? — Школьные спектакли — это не моё, но это очень много значит для мистера Курута, а значит и для тебя тоже, — сказал Леорио присоединяясь к ним на сцене. — Впереди тебя ждёт большой и страшный мир. Тебе будет не так страшно, если ты будешь идти бок о бок с друзьями. — У меня есть идея, — сказал Курапика Киллуа. — Доверься мне. Твои родители придут посмотреть спектакль. — Не важно, — Киллуа надул губы. — Не утруждайтесь. — Важно. — Почему?! — Потому что ты мой ученик, — Курапика повернулся и посмотрел на сцену, в его глазах светились звёзды. Они всю неделю ждали этого важного момента. Это была первая за долгое время пьеса, в которой он принимал участие, так что у него не было выбора, кроме как сделать её лучше пьесой за всю историю Йоркшина. — Вы готовы?! — громко спросил он.       Все заликовали, собравшись вокруг Курапики и Леорио. — Осу! — Курапика поднял кулак вверх. Все последовали его примеру, вскинув кулаки в воздух и скандируя свою мотивационную фразу во всю глотку. — ОСУ!!!       Через три дня будет премьера.       Муравьи-Химеры, наконец, будет поставлена в Йоркшине.