Отвоюю тебя

      У Ван Ибо ужасное расписание. Сяо Чжаня совсем не удивляет, что он не переставил будильник. Как при таком ритме жизни он вообще умудряется по утрам вспоминать своё имя? Заканчивать в три ночи, чтобы вставать в семь? Лететь через полстраны на съёмки передачи, а вечером возвращаться обратно, потому что запланирован ещё один проект по рекламе? Какая уж тут личная жизнь и отношения?       График Сяо Чжаня мало чем отличается по плотности, но видеть, что любимый человек практически лишен сна, еды и свободного времени, угнетает гораздо сильнее.       В полдень у него самого рейс: модельная съёмка новой линии крема. То, что Сяо Чжань сейчас здесь — результат сражения с менеджером и долгие переговоры по смещению сроков. Так что сейчас он наслаждается едва ли не последними минутами с Ибо перед расставанием на неопределённый срок.       Зависая над кофейной чашкой, Сяо Чжань зевает смачно, до набегающих слёз. Выпрыгивающие тосты заставляют его вздрогнуть и пролить кофе на столешницу, выругаться и пойти за тряпкой. Сразу после оргазма он всегда немного ватный, нужно время превратиться в батарейку. Переход обычно резкий, глаза открываются, энергия переливает через край. Надо только дождаться этого момента.       Когда Ибо возвращается из душа, первым делом сминает Сяо Чжаня в объятии и целует. Долго, медленно, с чувством. Так, что член Сяо Чжань снова дёргается, а дыхание сбивается. Он с трудом отлепляет от себя Ибо и усаживает на стул. Дай ему волю, он виртуозно вырулит на второй заход, а покормить его сейчас важнее.       По взгляду Ван Ибо видно, что он с удовольствием позавтракал бы Сяо Чжанем, но как только обращает внимание на приготовленную еду, будто пылесосом сметает большую половину и нещадно заливает всё это кофе до того, как раздаётся первый звонок менеджера.       — Шуньси уже прибыл? — Сяо Чжань надкусывает гренку и делает аккуратный глоток кофе, когда Ибо вылетает из спальни готовым на выход.       Его стройные ноги выглядят слишком тонкими в обтягивающих брюках ещё и из-за длинной свободной толстовки.       — Он уволился, со вчерашнего дня у меня другой менеджер, — невесело усмехается Ибо. — Забыл тебе сказать.       Сяо Чжань кивает, но улыбка выходит траурной. Они оба понимают, что заботливого Си-гэ сместили не просто так, и агентство, которое должно защищать свои активы, решило вместо этого основательно их поиметь. Выжать, чтобы ничего не осталось.       На душе сразу становится паршиво, и Ибо тоже замолкает. Его движения становятся отрывистыми и дёрганными, когда он с силой натягивает панаму на самые глаза, а потом впрыгивает в кроссовки. Сяо Чжань подходит и крепко его обнимает.       Прощаясь на пороге, они не могут перестать касаться друг друга, целоваться и просто смотреть, желая наглядеться впрок. Бесполезно договариваться о новой встрече сейчас. Даже если удастся состыковать график, в последний момент в окошко что-нибудь да вклинится.       — Напишу, как выдастся минутка. А ты обязательно черкни, как приземлишься, — требует Ибо, и от этой небрежно выраженной заботы становится тепло.       Сяо Чжань снова кивает. Только переписка и остаётся. Только она и спасает. Правда, не всегда есть эта самая свободная минутка и не всегда находятся силы использовать её по назначению. Порой от усталости не поднимаются руки, телефон кажется ужасно тяжёлым, текст расплывается. Подремать предпочтительнее, чем писать, что до смерти запахался.       Несколько прошлых месяцев Сяо Чжаню казалось, что он существует в вечных сумерках. Измождённость, раздражительность, непроходящая головная боль, стресс. И всё глубоко внутри, под фасадом глянцевых улыбок и сияющих глаз. Он актёр, он умеет притворяться. Но как же он устал это делать…       Он ощущает себя много старше своего возраста, будто в шоу-бизнесе год идёт за два, и чувствует себя настоящим, лишь когда Ибо смотрит на него с искренностью и любовью, открыто и честно. Наверное, один из немногих во всём мире.       — Хорошо, — отвечает Сяо Чжань и напоследок прижимается к тёплым губам, перед тем, как они скрываются под маской.       Ибо натягивает её по самые глаза, надевает поверх панамы капюшон и выходит за дверь. Меры предосторожности, вот только его всё равно узнают. Сяо Чжань ежедневно натыкается на фото фансайтов, которые стерегут их повсеместно. И хоть это его до смерти напрягает в своём случае, касательно слежки за Ибо он порой даже благодарен. Так он остаётся в курсе передвижений любимого, его гардероба и окружения.       Несмотря на то, что у него есть расписание Ибо, а телефон лопается от сохранённых селфи, сделанных на бегу, без выставленного света и лоска, с густыми тенями под уставшими глазами и раздражённой после снятого макияжа кожей. И пусть кто-то скажет, что кадры неудачные, для Сяо Чжаня они прекрасны, потому что отображают родного человека, безумно красивого в любом виде.       Он до дыр засмотрел одно короткое видео, где Ибо хриплым усталым голосом произносил несколько нежных слов и те, самые важные, и улыбался так, словно не пахал хрен-знает-сколько часов подряд. Словно почувствовал, какой трудный день выдался Сяо Чжаню и прислал эту нежнятину, чтобы подбодрить.       Сяо Чжань не считал, сколько раз пересмотрел. Много. Просто запускал снова и снова, стирая льющиеся по щекам слёзы. Полегчало, как после приложенной к ране примочки. Знание, что ты нужен, отчаянно нужен кому-то, сращивало разорванную в клочья душу. Что сделать, чтобы отпустило совсем?       Ответ очевиден. Просто нужен Ван Ибо. Рядом. Всегда.       Это проще, чем арифметика, но сложнее, чем расчёты в квантовой физике.       Сяо Чжань закрывает дверь и возвращается на кухню. Берётся за тост, но от наплыва печальных мыслей аппетит пропадает.       Он отчего-то вспоминает, как Ибо вручил ему ключи от своей квартиры. Небрежно положил в карман и буркнул что-то в духе «неплохо бы там убраться». А сам кусал губы, теребил волосы и изо всех сил делал непринуждённый вид, будто ему вообще плевать, примет их Сяо Чжань или нет.       Конечно, убираться тут не надо было. Когда он пришёл, то застал квартиру в идеальном порядке, а Ибо — за попыткой приготовить ужин. Вскоре выяснилось, что продукты он просто перевёл, и, выбросив несъедобное непотребство, они заказали доставку из ближайшего ресторана. Это одно из самых тёплых воспоминаний в копилке Сяо Чжаня.       Они тогда долго смеялись над кулинарными навыками Ван Ибо, сидели на полу, завёрнутые в пледы перед телевизором, от которого Ибо не сразу нашёл пульт. В принципе, телек им оказался не нужен. Стоило прижаться друг к другу, как они забыли о мерцающих картинках. И занялись любовью прямо там, игнорируя диван и прочие мягкие поверхности. Сяо Чжаню не минуты не было жёстко на упругих бёдрах Ибо, а тот естественно не признался, испытал ли какой-нибудь дискомфорт.       Его квартира до сих пор выглядит жутко дорогой и необитаемой. Слишком много пустого пространства, из мебели — только необходимое, а из элементов декора, превращающих квартиру в уютное гнёздышко, разве что полка с мотоциклетными шлемами и собранные модели «Lego».       Но Сяо Чжаню нравится. Серьёзно, кроме шуток. У него тысяча и одна идея, как тут всё обустроить. Проклятье, он даже связал бы чехлы для диванных подушек, ведь их обязательно должно быть много. У них с Ибо тогда завязался спор на эту тему. Нет, не пылесборники, а милые маленькие подушки, в которых приятно утонуть. Он даже согласился, прикупить ещё при случае.       Эх, будь у них больше времени и свободы… Эта квартира могла бы стать их настоящим домом, а не местом встреч для быстрого секса.       Окончательно забывая про завтрак, Сяо Чжань влезает в Вейбо и ожидаемо натыкается на рекламу с Ибо. Не раздумывая, переходит по хэштэгу, состоящему из иероглифов, клеймом выжженных на сердце, и листает ленту. Фото из аэропортов перемежаются нарезками старых танцевальных выступлений, а модельные снимки разбавляют арты и коллажи.       Сяо Чжань натыкается на неоправданный слух. Под постом уже растёт лавина комментариев. Хейтеры и проплаченные аккаунты подливают жара в огонь, а настоящие фанаты с пеной у рта защищают.       Он так быстро пробегает взглядом, что толком не понимает, в чём суть. Что-то глупое, пустое и надуманное, лишь косвенно касающееся Ибо и больше компании, которую он представляет. Любимого парня просто замешали в общую кашу.       Сяо Чжань задыхается от негодования. Да, он знает, что это неправда, и бренд, вероятно, даст опровержение, но его задевает за живое. Толпа готова разорвать Ибо за малое, что будет, если всплывут те фото? Агентство умоет руки, выставит Ибо в неприглядном свете и сольётся. Нельзя это так оставлять, нельзя!       Он до хруста сжимает телефон в кулаке и набирает менеджера.       — Привет, Сяо Чжань! А я как раз хотела тебе звонить. Ты не ночевал в отеле, который я тебе забронировала. Если что-то не понравилось, мог бы просто сказать, — тут же начинает щебетать Ци Мэйли. — Надеюсь, ты ночевал в нормальном месте и со всеми мерами безопасности. Просто скажи, куда подать машину? И да, на рейс я тебя зарегистрировала, по расписанию изменений нет.       Её бодрый голос в очередной раз отвлекает от тяжёлых дум, но не развеивает их окончательно. Зато уверенность в неожиданно принятом решении крепнет всё сильнее.       Мэйли хорошая и исполнительная, она прекрасно знает свою работу. Сяо Чжань несколько раз ловил себя на мысли довериться ей. Возможно, прикрывай она их с Ибо, им было бы проще. Хотя ему неоднократно казалось, что менеджер и так всё знает, просто деликатно молчит, раз сам он не поднимает тему. И, наверное, всё пока хорошо, раз она не заводит обличительных разговоров. Вот и сейчас в её голосе он улавливает игривые нотки и двусмысленные намёки. «Нормальное место», «меры безопасности».       С языка так и просится: «Да, мамочка, мы предохранялись», но вместо этого Сяо Чжань даёт Мэйли пару других зацепок, если в её коллекции вдруг таких не было:       — Доброе утро, Мэйли. Организуй мне, пожалуйста, встречу с генеральным директором «Yuehua Entertainment». Прямо сейчас. Добейся любым способом. Но я почти уверен, что меня примут без вопросов. И пришли пожалуйста машину к… — и называет адрес Ван Ибо.