Исключительно назло

Часть VI. Разбитое вдребезги Аяксу нравится думать, что все в его жизни идет прекрасно. Он быстро привыкает к игровой механике, выясняет, как эффективнее всего улучшать характеристики и постепенно завоевывает людскую симпатию. Он на пути к тому, чтобы стать самым сильным из смертных во всем Тейвате. Все замечательно. Этот мир со всей его культурой и историей ощущается по-другому — более оживленным, ярким и самобытным. Аякса потрясает, что люди реальны, и все живут своей собственной жизнью. Но это же осознание задевает его, вызывая уже привычное тревожное чувство. Он может его игнорировать. Это просто очередной этап адаптации. Ничего особенного. Ерунда. Важнее то, что он продвигается вперед. Нужно не высовываться и продолжать действовать согласно плану, чтобы сохранить статус Предвестника после наступления неизбежного момента освобождения Осиала (ведь если этого не сделать, Система вычтет тридцать тысяч баллов, что моментально завершит для него игру) и чтобы его не забили до смерти в темном переулке собственные подчиненные и предприимчивые местные жители. К слову, ему действительно стоит подумать о сценарии побега после хаоса с Осиалом. Так что да, Аякс слишком занят, чтобы обращать внимание на это странное чувство в груди. Слишком занят, чтобы разобраться в том, что оно значит и почему преследует его. (Честно? Он не уверен, хочет ли вообще знать это. Не зря же говорится, что счастье в неведении) Но все же… чем сильнее Аякс старается не обращать внимания на все различия между оригинальным миром игры и миром, где сейчас застрял, тем больше он их видит. И в какой-то момент он начинает замечать их всюду.

***

— Господин Чжун Ли, это потрясающе! — Аякс смеется, прислонившись к низкой деревянной ограде, сделанной по периметру смотровой площадки, чтобы никто ненароком не разбился. Он слишком занят разглядыванием расстилающегося под ним порта, чтобы задумываться о подобном. Вдоль набережной тянутся бесконечные цветастые лавки с разными безделушками и уличной едой, а чуть дальше, на пристани, заходит на швартовку величественно огромный корабль размером с целый дом. Аякс неотрывно наблюдает, как он медленно заплывает и встает на пустующее место, словно последний, недостающий кусочек пазла, прежде чем бросить массивный якорь, поднимающий громкий всплеск воды. Гавань Ли Юэ известна как главный торговый центр Тейвата. Так было указано в игровом описании города, и Аякс просто принял это, не задумываясь о значении. Но теперь, подставив лицо теплому морскому ветру, стоя там и наблюдая за повседневной суетой шумных торговцев и снующих туда-сюда моряков, он начинает понимать, что значат эти слова. (Жизнь в гавани бьет ключом, здесь есть целое море возможностей. Эта оживленность, эта энергия никогда не сравнится с тем, что было в игре. Мерзкое беспокойство вновь просыпается, и на секунду Аяксу кажется, словно все его существование — просто сбой в матрице) Сзади раздается низкий бархатистый смех. Аякс отбрасывает тревожные мысли и разворачивается, посылая Чжун Ли беззаботную улыбку. — Не хотите прогуляться по набережной? — предлагает Чжун Ли. — Мы еще многое не посмотрели. Прогулка по набережной становится предлогом для второго завтрака. Голодные студенческие годы все еще свежи в памяти, поэтому Аякс не может держать себя в руках — если он замечает что-то интересное и съедобное на вид, то сразу спрашивает, из чего оно приготовлено, и тут же покупает. После короткого забега за едой ему удается набрать небольшую гору сладостей, часть которых переходит в руки Чжун Ли. Как же все изменилось по сравнению с недавним походом на рынок. Теперь скупает все подряд уже Аякс, а Чжун Ли наблюдает за ним с неприкрытым весельем. (В этих сладостях все — от аромата до внешнего вида, от текстуры до вкуса — кажется немыслимо реальным. Неприятное чувство вновь возвращается. Аякс игнорирует его, приковывая взгляд к Чжун Ли) — Много слышал о них и всегда хотел попробовать, — говорит Аякс, держа шпажку с ярко-красным боярышником в карамели, и откусывает немного. Сочетание хрустящей сладости и фруктовой кислинки оказывается изумительным. — Вкусно! — Вы так рьяно уплетаете это, будто не ели уже несколько дней, — замечает Чжун Ли, растягивая губы в кривоватой улыбке. Выглядит до незаконного восхитительно. — Но я рад, что вам нравится. Не забудьте о конфетах из сахарных нитей. — О, господин Чжун Ли, не смейтесь надо мной! Еда — моя слабость, не могу ничего с собой поделать! — Аякс с энтузиазмом откусывает еще кусочек. Он много работал в последние недели, поэтому заслужил право побаловать себя. — К тому же во всем виноват мой быстрый метаболизм. Я голоден всегда, так что где-то через час, наверное, снова захочу есть. В конце концов ровно через час они действительно идут в небольшую пельменную на углу неподалеку от горы Тигра. — Довольны, мистер Чайлд? — спрашивает Чжун Ли, когда со стола убирают пустые тарелки. — Весьма, — отвечает Аякс и вздыхает, похлопывая себя по животу. Он немного округлился от еды, но — спасибо Тарталье за великолепную форму — пресс все еще чувствуется. — Что у нас дальше по плану? — Терраса Юйцзин. Находится немного далеко от порта, но с нее открывается потрясающий вид на океан. Аякс уже бывал там во время встречи с Цисин, но не задержался надолго, поэтому идея осмотреть террасу получше звучит заманчиво. — Ведите! Атмосфера на террасе Юйцзин, возвышающейся над портом среди гор Тяньхэн, ощущается более спокойной, чем в шумном городе у их подножья. Между высоких величественных зданий тянутся причудливые, ухоженные цветущие сады, а извилистая каменная дорожка к павильону Лунного моря пролегает посреди пруда, где водится рыба. Везде царят чистота и порядок, что сохраняют безупречную красоту этого места. Даже люди, прогуливающиеся здесь, наряжены в отличные от одежд торговцев и простых портовых рабочих изысканные, красочные шелка. Что-то подсказывает Аяксу, что терраса Юйцзин — явно самый роскошный и богатый район города, и те, кто может позволить себе здесь жить, являются одними из влиятельнейших людей в Ли Юэ. Он проходит мимо еще одной группы девушек, увешанных жемчугами и золотом, стараясь не пялиться на очередное выставление напоказ чужого достатка. Аяксу определенно здесь не место, но он не может отрицать, что терраса Юйцзин прекрасна. Ему нравится гармония, созданная сочетанием изумительной архитектуры и живой природы. Со смотровой площадки, как и обещал Чжун Ли, открывается поистине захватывающий вид на всю гавань, и Аякс понимает, что ради этого стоило сюда идти. — Потрясающе, все как на ладони, — выдыхает Аякс. Кристально-голубой океан простирается вдаль, и ближе к горизонту виднеются цветастые паруса нескольких судов. На северо-западе Аякс замечает что-то похожее на архипелаг с острыми скалами, стоящими под наклоном. Он указывает в их направлении: — А что находится там? — Ах, каменный лес Гуюнь, — сразу отвечает Чжун Ли. — По легенде именно там Властелин Камня во время Войны Архонтов три тысячи лет назад победил Осиала — божество, ставшее чудовищем. Видите странную форму скал? Говорят, что эти скалы — копья Властелина Камня, которыми он бился против Осиала. Ему удалось запечатать того глубоко в морской бездне, где он покоится и по сей день. (В оригинальной игре история Осиала не освещалась вовсе, он был просто древним божеством, которое Тарталья высвободил из заточения. Но Осиал здесь — не просто взятый из воздуха, а вполне настоящий персонаж, и то, что у него есть собственная история, не лишено логики. Осознание заставляет Аякса на долю секунды почувствовать, будто он не принадлежит этому миру) Он не обращает на это внимания. — Почему Осиал был заточен? Что такого он сделал? — спрашивает Аякс вместо того, чтобы зацикливаться на неприятных мыслях. — Во времена Войны Архонтов в Ли Юэ было неспокойно, многие боги бились за власть и территории. — Чжун Ли прислоняется к каменной ограде, устремляя взгляд к скалам Гуюнь. — Тогда Властелин Камня создал гавань — убежище для своего народа. С течением времени город все больше и больше процветал, а его жители крепчали и только сильнее начинали верить в свое божество, благодаря чему мощь Властелина Камня росла. Другие же боги были алчными. Ни одни подвластные им земли не могли сравниться с богатыми землями Ли Юэ, поэтому их мечтали заполучить все. Что касается Осиала — он всегда считал, что имеет право на владение гаванью, ведь Властелин Камня, построив город на берегу моря, посягнул на его территорию. — Значит, именно зависть и желание Осиала заполучить власть привели к тому, что он был заточен? — Аякс морщится и качает головой. — Похоже на обычные политические игры среди верхушек. Думаю, в этом плане боги не так уж сильно отличаются от смертных. Чжун Ли слегка посмеивается. — Пожалуй, вы правы, мистер Чайлд. Несмотря на то, что богов обычно выставляют как великих существ, обладающих безграничной силой, в чем-то они схожи с обычными людьми. Они также могут испытывать гнев и зависть, им все еще свойственна гордость. А теперь, — добавляет он и отворачивается от океана, — как насчет прерваться на чай? Я знаю одно прекрасное место, где подают самые ароматные чаи. Нам даже не придется далеко идти, это здесь, за углом. (За спиной слышится радостный гул туристов вперемешку с криками чаек, пролетающих над их головами. И это все кажется слишком реальным) Аякс улыбается. — Звучит отлично. Вперед!

***

Различия не перестают появляться. Эти тупые различия все никак не могут перестать появляться. Они преследуют его. Куда бы ни пошел, что бы ни делал, он замечает их всегда: то, какими хриплыми в конце дня становятся голоса торговцев после бесконечного завлечения покупателей, как местные жители истекают потом под палящим солнцем, как морской бриз треплет волосы и развевает одежды. Как мир вокруг него живет и дышит. Беспокойство нарастает, скручиваясь в угрожающий снести все ураган, что повергает спутанные эмоции в абсолютный хаос. «Мне это не нравится, — тихий шепот в голове на грани слышимости. — Все это кажется слишком реальным. Это перебор, хватит, мне не нравится.» Но почему? Почему его так задевает мысль, что мир вокруг него живой? — Чайлд, — зовет слегка нахмурившаяся Екатерина, — все в порядке? Вы странно притихли. — Ох, прости, нет, ничего страшного. Просто задумался, — заверяет Аякс и улыбается. — Не волнуйся за меня, все отлично.

***

(Ложь) (Аякс чувствует, как его щит начинает идти трещинами. Но все же движется дальше)

***

Каким-то чудом два месяца — два восхитительных месяца с поистине адским графиком, выстроенным ради эффективного улучшения статистики — проносятся в мгновение ока. Не важно, что для этого ему приходится тратить каждую свободную минуту на тренировки. Ничто не дается легко, Аякс в этом убежден. Он все еще мелкий упрямый придурок, одержимый идеей достичь девяностого уровня к появлению Главного Героя, и ему нужно уложиться в этот срок. (Полное отсутствие свободного времени выматывает. Но позволяет ему отвлечься, не давая тревожности шанса добраться до него) Кроме того, его отношения с окружающими улучшаются. Новобранцы перестают вздрагивать при виде него и все чаще задерживаются, чтобы поздороваться и поболтать (в основном об улучшении навыков, но Аякс только рад помочь). Импровизированная тренировка продолжает приносить свои плоды. Его коллеги — шпионы Синьоры — начинают вести себя дружелюбнее, хоть до настоящей дружбы пока далеко. Два месяца постоянных приветствий, прощаний и фраз в духе «как дела?» и «хорошего вечера» пробили их защиту настолько, что теперь они неизменно приветствуют Аякса с улыбкой. Периодические усталые взгляды, которыми одаривает его Екатерина, не исчезают бесследно, но появляются все реже и реже, и Аякс уже почти не волнуется, особенно когда количество С-баллов стремительно падает. По-настоящему его волнуют только отношения с Чжун Ли. Кажется, после той случайной встречи в книжном магазине и последующих экскурсий они с Чжун Ли цепляются за любую возможность провести больше времени, осматривая Ли Юэ — больше ресторанов, больше покупок, больше прогулок, пьес и опер. Аякс не жалуется. Каждый раз, когда Чжун Ли открывает рот, его показатель Интеллекта растет, а внутренний фанат ликует. Чжун Ли составляет ему отличную компанию, Аякс на седьмом небе от счастья. (Рассказы Чжун Ли успокаивают. Звучание его голоса — колыбельная беспокойным мыслям) Чем больше он проводит времени с Чжун Ли, тем больше видит различий между этим миром и игрой. Он замечает даже самые мелочи: когда Чжун Ли улыбается, в уголках его глаз всегда появляются крохотные морщинки-лучики, когда он пьет чай, то всегда дует на него, прежде чем сделать первый глоток, когда он снова понимает, что забыл принести мору, весь его вид кричит об испытываемом чувстве вины. (Все это, все незначительные детали — лишь очередное доказательство, насколько мир вокруг реален. Осязаем, материален, жив…) Многие простые вещи и повседневные дела становятся для него спасением. Он с головой уходит в музыку, но не получает ни единого балла навыка с тех пор, как играл те несколько песен, что знал еще с прошлой жизни. На это Система внятного ответа не дает.

«Игра — не просто извлечение звука из инструмента. Вы должны играть от всей души.»

— И что ты хочешь этим сказать? — протестующе вскрикивает Аякс. — Я и так играю с душой! Со всей, все, дальше уже некуда! Система молчит, Аякс остается ворчать в одиночестве. И исключительно назло ей он заставляет Фатуи доставить из Фонтейна рояль. Потому что если за простое овладение инструментом тоже будут начисляться баллы, то знаете, что? Он собирается овладеть всеми. На, Система, выкуси! Пусть она и не отвечает на его насмешки, предпочитая отмалчиваться, у Аякса складывается отчетливое ощущение, что его осуждают. И баллы за игру на рояле дают с неохотой, но все же дают, так что Аякс считает это собственной победой. На самом деле то, что он добился прогресса, позволяющего получать хоть какие-то баллы, удивительно. С тех пор, как он играл на фортепиано в последний раз, прошло так много времени. Когда-то это был его самый любимый инструмент, ведь сам процесс игры умиротворял, а под сочиненные им мелодии всегда танцевали, смеясь, счастливые родители. Родители, которые потом развелись. И Аякс бросил фортепиано, взявшись за другие инструменты. С готовкой все обстоит куда хуже. На каждое успешное блюдо приходится по три неудачных и несколько убитых кастрюль даже с учетом того, что он следует каждому тупому слову в этих бестолковых кулинарных книгах. Когда ему наконец удается приготовить первый идеальный суп из морепродуктов, он едва ли не плачет от безудержной радости. Аякс рассказывает о своем успехе Чжун Ли во время обеда в Народном выборе, но тот почему-то не выглядит так, словно оценил. — Ах… вот как. Поздравляю, — выдает Чжун Ли и делает глоток чая, предварительно подув на него. Прелестно. — Спасибо, но вас будто мысленно передернуло от отвращения, когда вы говорили это, — поддразнивает Аякс. Он не особо успешно пытается взять палочками кусок острой курицы с блюда перед ним. Наблюдающий за этой борьбой уже несколько секунд Чжун Ли не выдерживает, берет ложку и с легким раздражением перекладывает курицу Аяксу в тарелку. — Попробуйте держать палочки чуть ниже, мистер Чайлд, совсем немного. Вот так, — указывает он и, когда надругательство над палочками на время прекращается, продолжает: — Я не хотел вас задеть, моя реакция никак не отражает того, что я на самом деле думаю о вашем достижении. Просто я не самый большой любитель морепродуктов, вот и все. — Не самый большой любитель морепродуктов? — Аякс недоверчиво кривится. — Каждый раз, когда мы едим в Народном выборе, вы заказываете черного окуня! И на обед, и на ужин. Единственное, что останавливает его от заказа окуня на завтрак — отсутствие того в меню в это время суток. — Я не против блюд только с мелко порубленными морепродуктами, — поправляет Чжун Ли. — К сожалению, тот суп к ним не относится. (Чжун Ли может испытывать неприязнь к чему-то? Этого не было в игре. Но этот мир больше не игра, этот мир настоящий. И Чжун Ли — тоже. Так что сейчас во всем этом есть смысл, правда?) — А я думал, что вам нравятся все блюда, господин Чжун Ли! Но почему именно морепродукты? Обычно сдержанный Чжун Ли морщится, из-за чего Аякс тихо посмеивается. — Не люблю все скользкое, извивающееся и дурно пахнущее. Назовем это неприятным воспоминанием о прошлом. (Такого не должно быть. Этого всего не должно быть) — Тогда есть ли у вас какая-нибудь любимая еда? Кроме черного окуня. Чжун Ли задумчиво мычит. — Думаю, есть несколько блюд. Например, искушение адепта. Классический рецепт требует перепелиные яйца, побеги бамбука, гребешки, морской огурец, морское ушко, плавник акулы, рыбью пасть, курицу, ветчину Цзиньхуа, свиные сухожилия, женьшень, а также грибы и таро. Тщательно отобранные ингредиенты опускаются в бульон и долго томятся на медленном огне, пока они не становятся мягкими, а вкус — насыщенным. Этим блюдом можно наслаждаться бесконечно. Легенда гласит, что оно настолько изумительно, что даже Адепты желают вернуться в мир людей, лишь чтобы снова его попробовать.

«Обновление статуса! Интеллект: +1»

Система начисляет ему баллы, в то время как Аякс все еще пытается осмыслить, что вообще из себя представляет хотя бы половина из всего названного Чжун Ли. — Еще мне нравится томленый свиной суп с бамбуком. Ветчина для него выбирается по стандартам кухни павильона Лунного моря — свежее мраморное мясо доставляется прямиком из Спрингвейла в день охоты, а бамбуковые побеги собираются в деревне Цинцэ. Все это варится вместе на медленном огне не меньше двух часов, но если держать суп на огне еще дольше, это лишь сделает его вкуснее. Хоть на приготовление требуется много времени, полученное после всех трудов идеальное сочетание мяса и молочно-белого бульона того стоит. Но лучше всего готовить этот суп зимой, когда сладкие бамбуковые побеги Цинцэ особенно нежны.

«Обновление статуса! Интеллект: +1»

— Не удивлен, что в еде, как и в искусстве, господин Чжун Ли чрезвычайно требователен, — отмечает Аякс, улыбаясь. — Я тут подумал, что могу попробовать приготовить вам одно из любимых блюд, но сейчас мои кулинарные способности оставляют желать лучшего. — Вы… хотите приготовить что-то для меня? — Чжун Ли в замешательстве склоняет голову. Нотки удивления в его голосе звучат слишком мило, заставляя Аякса энергично закивать. — Конечно! Но только когда наконец научусь готовить так, что мои блюда будет не стыдно подавать на стол. К тому же у меня всегда остается довольно много еды, а съесть все это в одиночку невозможно, поэтому будет лучше, если я поделюсь ей с вами. Чжун Ли мягко посмеивается. — Вы слишком добры, мистер Чайлд. Мне не хочется напрягать вас, — смущенно произносит он. — Я же сам предложил, так что все в порядке, — настаивает Аякс. — Если согласитесь, у меня появится мотивация научиться лучше готовить, а вы сможете съесть все, что я сделаю. Ну как? — продолжает он, наклоняясь немного ближе; голос звучит мягко, но слегка поддразнивающе. — Интересно увидеть, что я могу? — Раз вы так настойчивы. — Чжун Ли все еще смущен. — Я давно не ел сельскую усладу и хотел бы попробовать ее в вашем исполнении. Аякс понятия не имеет, что за сельская услада (ведь в оригинальной игре ее не было), но все же собирает волю в кулак: — Отлично, заказ принят! Как только она начнет получаться идеально, я позову вас на ужин и устрою настоящий пир. Чжун Ли прячет смешок в кулаке; в уголках глаз снова появляются маленькие морщинки. Он выглядит расслабленно и удивительно молодо. — Ваша уверенность в себе достойна восхищения. Буду ждать с нетерпением.

«Разблокирован новый побочный квест: приготовьте и подайте Чжун Ли идеальное блюдо «Сельская услада».

Награда: 10 БИ»

Аякс с радостью берется за его выполнение. (Он делает что угодно, лишь бы не думать)

***

(Паутина трещин расползается по его щиту все больше и больше)

***

Возможность лично пообщаться с торговцами во всех лавках и магазинах города — один из плюсов его кулинарных приключений и прогулок с Чжун Ли за все два месяца. Кажется, не осталось места, где Аякс бы что-то не покупал. Потому что он тратился и на роскошные вещи, вроде набора кистей для каллиграфии, ваз и украшений, что стоили явно больше, чем должны были, и на море обычных, как наборы кастрюль, которые приходили в негодность одна за другой после каждой провальной попытки приготовить что-либо. О том, как щедро он разбрасывается морой, знают абсолютно все торговцы. (Но знать не должны. Ведь и они, и Чжун Ли — лишь набор фраз в озвучке и прописанный кем-то характер. Они не могут быть настоящими людьми, но…) Как только он переступает порог местного продовольственного рынка, рядом тут же оказывается приветливо улыбающаяся владелица. — Мистер Чайлд! — Она буквально сияет. — Я так рада снова вас видеть! Как у вас дела? Как суп из морепродуктов? Надеюсь, он получился. — Все прекрасно, мисс Ли! Спасибо, что спросили. И да, суп вышел просто идеально. Бульон на крабовых панцирях, на котором вы посоветовали готовить, действительно сделал вкус насыщеннее. — Ну еще бы! Рада слышать, что все получилось. Вы хотите попробовать приготовить что-нибудь еще? — Сельскую усладу. Можете что-то посоветовать? Она оживляется. — Конечно, все для моего любимого клиента! Аякс ходит между лавками, собирая ингредиенты для первой попытки. Похоже, все в округе знают, что он уже долгое время пытается научиться готовить, поэтому считают своим долгом давать различные указания. — Сначала разогрейте масло, потом добавьте туда чеснок, имбирь и специи, покрошите зеленый лук, а уже после — остальные ингредиенты. Так вкус станет ярче! — Отправляйте в вок только нашинкованные овощи! И не забудьте нарезать корень лотоса тонкими, одинаковыми ломтиками, чтобы они равномерно прожарились! — Секрет приготовления идеальной сельской услады заключается в вине, на котором ее готовят — чтобы вкус был насыщеннее, вам нужно ароматное темное рисовое вино! Вот, смотрите, мистер Чайлд, у меня как раз есть подходящая бутылка! Для вас даже со скидкой! (Все они — неигровые персонажи. Они не могут давать никаких советов. Но с этим миром что-то не так. Все почему-то ведут себя так, словно они настоящие, живые люди) — Я возьму ее, — с улыбкой соглашается Аякс. — Спасибо за помощь! Уже не терпится попробовать все, что мне насоветовали сегодня. — Ах, юношеский энтузиазм! — Торговец посмеивается. — Помню, когда сам был молодым, энергии во мне было хоть отбавляй! А сейчас еле встаю с постели, чтобы пойти на работу. (У него не должно быть прошлого) — Ты мог бы продать свою лавку и спокойно уйти на пенсию, я тебе давно об этом твержу! — подает голос с другого конца прилавка его жена, после чего упаковывает вино и передает его Аяксу. — Не обращайте на него внимания, мистер Чайлд. Он только и делает, что ноет в любые свободные уши. Старый ворчун. (Она не должна уметь подшучивать) — Я в любом случае рада, что вы прилагаете столько усилий для освоения рецептов местной кухни, — продолжает она, довольно улыбаясь. — Надеюсь, что тот, на кого вы пытаетесь произвести впечатление, оценит ваши старания! — Ах, пожалуйста, не слушайте мою жену, мистер Чайлд, — добавляет торговец, неодобрительно на нее покосившись. — Она всегда сует свой нос куда не следует. — А вот и нет! Я же не сказала, на кого именно он собирается произвести впечатление! Может, на семью? Его родители или братья с сестрами наверняка будут в восторге от того, чему он научился! (У него нет родителей. У него нет братьев и сестер. Но они были в реальности — там, где он…) Аякс словно тонет. Правда ледяной водой заливается в легкие, душит и не дает сделать вдох. Ужасающее осознание бьет с размаха слишком сильно. Неужели он нашел причину, почему чувствует все это? — …мистер Чайлд? Не потому ли, что все здесь — одно большое напоминание о яркости мира вокруг. Мира, частью которого он является, мира, где он ходит, дышит и наслаждается жизнью. Хоть и не должен. Потому что все это — удел живых. И к нему не относится. — Мистер Чайлд? Боже, я что-то не то сказала? Не относится, ведь на самом деле он уже… («В первоначальном мире с вами произошел несчастный случай, в результате которого вы скончались. Однако, ваша душа была перенесена в этот мир, чтобы вы могли выполнить все незаконченные дела.») — Простите, — на грани слышимости тонким голосом; из легких словно откачали весь воздух. Внутренности сжимают тисками все сильнее и сильнее. — Я только что вспомнил… мне нужно… Фразу он не заканчивает. Аякс разворачивается и бежит к гостинице. Даже когда почти падает, споткнувшись и в последнюю секунду все же устояв на ногах, Аякс не сбавляет темп. Он врывается внутрь через главный вход, бежит по лестнице, перепрыгивая через ступени. И останавливается только когда добегает до самого верха. Вытаскивать ключи и открывать дверь трясущимися руками оказывается сложно. Но замок все же поддается, и Аякс вваливается в прохладу комнаты, захлопывая за собой дверь. Приветливая тишина кутает в успокаивающих объятиях. Аякс оседает на пол, прислонившись спиной к холоду двери. В теле чувствуется слабость. «Дыши. Просто дыши, Аякс. Ты сможешь. У тебя все получится». На то чтобы успокоиться уходит несколько минут. Снаружи доносятся приглушенные радостные голоса покупателей, прогуливающихся по торговой площади Фэйюнь, и Аякс цепляется за чей-то яркий, беззаботный смех — кусочек личного счастья — словно за спасательный круг, выравнивая дыхание. «Вдох. Выдох. Ты сможешь. У тебя все получится». Блядство. Блядство. Почему эти тупые мысли никак не получается убрать? Почему сколько бы он ни пытался, заткнуть внутренний голос не выходит? Почему… («В первоначальном мире с вами произошел несчастный случай, в результате которого вы скончались. Однако, ваша душа была перенесена в этот мир, чтобы вы могли выполнить все незаконченные дела.») Аяксу хочется надрывно рассмеяться. Не верится, что из всего ебаного множества вещей его добивает именно чертов мир. Постоянная тревожность больше не удивляет. Ведь он чувствует ее буквально каждый раз, когда открывает глаза. Его трясет. Он не должен сидеть здесь, он не должен дышать, он не должен жить. Сейчас он должен быть мертв. Аякс сворачивается калачиком, обнимая колени. Мертв. Он, блять, мертв. И как бы он ни отрицал, как бы сильно ни притворялся, это ничего не изменит — его путь в прошлой жизни окончен. Он больше туда не вернется. Аякс перестал существовать два ебаных месяца назад, и об этом не знает никто, кроме него и Системы. Теперь он застрял здесь, потому что… «В первоначальном мире с вами произошел несчастный случай, в результате которого вы скончались. Однако, ваша душа была перенесена в этот мир, чтобы вы могли выполнить все незаконченные дела». Аякс заходится в резком приступе смеха. Незаконченные дела? Как их выполнить, если он даже не знает, что именно ему нужно? (Все это — не иначе как чья-то несмешная шутка. Он не знал даже в прошлой жизни, так откуда же ему знать сейчас?) Но если там он мертв, то какой в этом всем смысл? У него ничего не осталось. Ему должно быть все равно. И ему все равно. Только… «Я даже не успел попрощаться». Смехом он практически давится. Глаза жжет, легкие распирает под давлением, словно грозя лопнуть в любой момент. Из всех ебаных вещей, о которых можно сожалеть, Аякс сожалеет только о том, что не попрощался с теми, кому на него плевать. Настолько он сейчас сломлен. Мир теряет четкость, превращаясь в размытое красочное полотно. Он вытирает глаза рукавом; в движении чувствуется ярость. Боль ощущается везде, в каждой клеточке тела — пульсирует в такт с бешено бьющимся сердцем. Но внутренний голос не прекращает. «Я просто… я хотел попрощаться, даже если никто не будет скучать по мне. Я просто хотел попрощаться». Нота звучит чисто, рассекая клубящуюся в сознании тьму, словно горячий нож рассекает масло. Разрушительный хаос стихает, принося за собой тишину — как вихрь, вскруживший обломки, а потом оставивший их медленно опускаться на землю. Аякс моргает, осознавая. Он сидит за роялем, левая рука касается клавиш. Как он здесь оказался? Безупречно белый словно смотрит на него. Руки тянутся сами. Содрогая воздух, звучит вторая нота. И постепенно стихает, пока не воцаряется тишина — словно ничего и не было. Мимолетная нота, но все же ласковая. Он любил играть, потому что это успокаивало. И все еще помнит, как впервые сел за инструмент. Аяксу четыре. Он сидит на коленях отца за их фортепиано в гостиной; где-то из комнат доносится нежное пение матери. — Смотри, сынок, нажимать нужно здесь, — говорит отец, показывая правильное положение пальцев на клавишах. — Попробуй нажать несколько одновременно. Немного сильнее. Да, вот так. Звонкие, приятные на слух ноты звучат ярко. Аякс хихикает. — Молодец! У тебя отлично получается! Теперь давай-ка вот эту ноту вместе с этой. — Уже учишь Яшу играть? А не рановато ли? — Мама! — восторженно вскрикивает Аякс, когда его мать, словно вальсируя, заходит в комнату и целует его в макушку, после чего дарит поцелуй мужу. — Папа учит меня играть! — Да, милый, и у тебя прекрасно получается, — хвалит она, нежно посмеиваясь. — В самый раз. — Отец проводит по клавишам, начиная наигрывать вступление Salut d’Amour. — Может быть, наш Яша — будущий великий музыкант. Правда, Яш? — Главное, чтобы ему это нравилось. Все же хорошая музыка должна идти от сердца.

***

Аякс играет всю ночь. Играет все, что помнит — будь то отрывки из классических пьес или попсовые песни, когда-то услышанные на радио, — срываясь с одной мелодии на другую, позволяя им литься непрерывным потоком. Он играет, играет и играет, пока в комнату не скользят первые лучи, окрашивая стены расплавленным золотом. И только когда солнце достигает зенита, он наконец останавливается. Аякс тихо сидит, прислушиваясь к доносящимся с улицы приглушенным звукам. Слышит шумных уличных торговцев, завлекающих всех в свои лавки, и восторженную болтовню покупателей. Ли Юэ живет, встречая новый яркий день. В груди больше не болит. Может, он слишком устал? Аякс не чувствует ничего, вместо мыслей — совершенная пустота. Он благодарен за это. (Он не в порядке, нет. Но сейчас у него есть силы продолжать притворяться)

***

В понедельник Аякс чувствует, что готов выйти на работу. Он цепляет свою обычную счастливую маску, здоровается с Владом на входе, бегло приветствует остальных сотрудников и направляется к своему кабинету, чтобы наконец приступить к работе. Его тихое по сравнению с обычным поведение, уставший вид и опухшие глаза остаются незамеченными. Либо работники банка тактично не указывают на это. В любом случае Аякс очень рад, что все молчат. Он не уверен, что мог бы объяснить это, если бы кто-то поинтересовался. В четверг в дверь кабинета стучат. — Чайлд? — слышится голос Андрея. — Вы не заняты? — Нет, заходи, заходи. Чем же я могу помочь тебе в это прекрасное утро? — Вы интересовались сроками выплат по кредитам наших клиентов, и я как раз принес свежую информацию, — отвечает Андрей, передавая небольшую стопку бумаг и усаживаясь напротив Аякса в одно из кресел для посетителей. — Здесь данные всех клиентов, включая их местонахождение, суммы задолженности и сроки погашения. Кажется, большинство из них похитители сокровищ. — Значит, они разбросаны по всему Ли Юэ мелкими лагерями, — заключает Аякс. — Будет трудно вытрясти с них долги, потребуется много людей. Возможно, больше, чем он может отправить. Нельзя оставлять это место без защиты. Но, может, ему и не придется. Есть одна идея. — Кажется, — говорит Аякс после паузы, — сейчас самое время напомнить всем, что долги стоит возвращать. Что скажешь? — Если вы хотите заняться этим, я не вправе вас останавливать. — Пусть Андрей общается так же вежливо, как и в день их первой встречи, но уже не бледнеет от страха. Он задумчиво хмурится. — Я с радостью буду передавать новую работу остальным сотрудникам, пока вас здесь не будет. Но могу ли я поделиться личными мыслями по этому поводу? Личными мыслями? Аякс сцепляет руки в замок и кладет их на стол. — Конечно, говори. — Думаю, вам стоит уехать из гавани на какое-то время. И я не только про посещение должников, но и про отдых. Все мы видим, как много вы работаете, и… если честно, мы беспокоимся. Вы выглядите уставшим. Похоже, это не осталось незамеченным. — Я в порядке, Андрей, все хо… — При всем моем уважении, простите, но я не согласен, — настаивает Андрей, и Аякс старается не рассмеяться от легкого укора в голосе. Он больше похож на заботливого дядю, чем на сурового управляющего банком, которого, кажется, пытается из себя изобразить. Аякс соврал бы, если бы сказал, что не тронут. — Фатуи в курсе, насколько вы заняты, — продолжает Андрей. — Вы встаете задолго до рассвета и идете на тренировку, после чего целый день работаете в банке, а затем снова тренируетесь. К тому же вы успеваете не только выполнять поручения Царицы и следить за новобранцами и их успехами, но еще и находите время на встречи с нашими партнерами и Цисин. Ваше усердие достойно похвалы. Аякс старается не морщиться от сказанного. Хорошо, возможно, он перегнул палку в стремлении как можно быстрее поднять характеристики, но помощь ему не нужна. — Я подумаю об отпуске, хорошо? — предлагает Аякс, но этого оказывается недостаточно; Андрей хмурится еще сильнее. — Чайлд, ваш отпуск уже начался. — Андрей тянется к стопке бумаг, которую ранее передал Аяксу, и вытаскивает три документа. — У вас есть две недели. Если вам так хочется, можете навестить этих троих в любое время, все зависит только от вас. Аякс просматривает документы и усмехается. — Они все буквально в двух шагах от Ваншу. Я не потрачу и половины дня. К тому же две недели отдыха? Две недели без получения баллов Интеллекта? Так не пойдет! — Значит, у вас будет больше возможностей выполнить эту задачу, потому что вы в любом случае в отпуске на две недели. Пожалуйста, отправляйтесь подальше от гавани и проведите свободное время, как захотите, но не забывайте отдыхать, — произнося последние слова, он пристально смотрит на Аякса. Аякс пытается протестовать или, по крайней мере, добиться сокращения отпуска, но Андрей не желает ничего слушать и при первой же возможности сбегает из кабинета. Тогда Аякс начинает жаловаться Екатерине. Она наверняка поддержит его желание из-за собственной выгоды и возможности воспользоваться его слабостью. — Знаете, впервые в жизни слышу, чтобы кто-то был против свободного времени, — протягивает Екатерина, явно не впечатлившись, и Аякс понимает, что эту битву он проиграл. — Увидимся через две недели. Пожалуйста, отдыхайте и получайте удовольствие. Вот почему несколько дней спустя Аякс, обиженный на всех и вся, оказывается слоняющимся по Тростниковым островам. Как он и предполагал, сбор долгов занял всего три часа, поэтому у него осталось еще много свободного времени, чтобы заняться… чем-нибудь. Покрывающие Тростниковые острова цветочные поля ведут к пляжам с кристально-голубой водой, что омывает растущие на берегах высокие золотые колосья. Под дуновением ветра их стебли гнутся, а верхушки покачиваются, отбрасывая на землю причудливые тени, напоминающие узор блестящих чешуек карпов кои. И Аякс по-настоящему оценил бы всю эту природную красоту, если бы его не бесило, что он болтается здесь без какой-либо цели. — Отлично, просто прекрасно, — бормочет Аякс. Он садится на найденный в поле камень, скрещивает руки и надувается еще сильнее; свежий ветер треплет его волосы. — И как тут отдыхать, если у меня в голове только одна навязчивая мысль, как бы прокачать Интеллект? Это не так. Интеллект — не единственное, о чем он думает. Потому что природа вокруг вновь напоминает ему, насколько мир вокруг реален. И как он сюда попал, а теперь вынужден жить. («В первоначальном мире с вами произошел несчастный случай, в результате которого вы скончались. Однако…») — А ну все, хватит! — заявляет он вслух. — Прекрати думать об этом прямо сейчас! Сорваться еще раз, когда его может кто-то увидеть, не хочется. Черт, Аякс не то чтобы не пытался остаться в гавани, нет, он добивался отсрочки отпуска, но его подчиненные объединились, буквально вместе выгоняя его из города. — Мы слышали, что вас отправили в отпуск, и забронировали вам роскошный номер на постоялом дворе Ваншу! — вмешалась одна из его лейтенантов после того, как Аякс был (любезно) послан Екатериной. — Со всеми удобствами и фантастическим видом на красоты Ли Юэ. Желаем вам хорошо провести время! — Никакой субординации, — ворчит Аякс, но ни один человек вокруг не выглядит хоть каплю испуганным. С каких пор все перестали называть его «господин Предвестник»? Что за неуважение? — Знаете, я вообще-то ваш начальник! — Мы в курсе. — У нее хватает наглости закатить глаза. — Пожалуйста, просто наслаждайтесь своим свободным временем и помните, что если вы вдруг попытаетесь вернуться в город, все выгонят вас обратно! И вот он здесь, сидит под палящим солнцем на нагретом камне и дуется. Может, все не так мрачно, как кажется. У него две недели отпуска. Две недели под усиленные тренировки. К тому же он взял с собой гитару, так что ему удастся использовать это время и для получения баллов за игру. Более того, Аякс сможет попросить шеф-повара постоялого двора — как он помнит, тот — мастер своего дела — научить его готовить сельскую усладу, чтобы улучшить навык кулинарии и выполнить побочный квест. Ах, вот она — превосходная продуктивность! Теперь, когда у него есть план, Аякс чувствует себя лучше. Он встает с теплого камня, отряхиваясь. — Ладно, для начала, — произносит он и хрустит пальцами, — надо найти ближайший лагерь хиличурлов.

***

«Обновление статуса! Сила: +10, Ловкость: +10, Телосложение: +10»

«Обновление статуса! Сила: +10, Ловкость: +10, Телосложение: +10»

«Обновление статуса! Сила: +10, Ловкость: +10, Телосложение: +10»

Аякс рукавом вытирает пот со лба, пока в окне продолжают мелькать сообщения об обновлении. Сколько лагерей он уже разгромил за те два дня, что находится здесь? Около пятидесяти? Такими темпами в округе не останется ни одного. Но, с одной стороны, его способности резко улучшились. С другой — господи, как же ему скучно. Просто чертовски. — Эй, Система, сколько сейчас?

«Шесть вечера.»

Аякс вздыхает и отзывает клинки. Движением руки вытягивает воду и скручивает ее в объемную сферу, оставляя парить в воздухе, после чего заставляет течь из сферы тонкую струйку, под которой смывает с рук кровь. Он научился убирать за собой! — Рановато, но на сегодня все, — говорит Аякс Системе. — Если не успокоюсь, хиличурлам грозит вымирание.

«Верно. Количество монстров на Тростниковых островах сократилось на 35%. Возможно, завтра Пользователю стоит отправиться в другое место.»

Рядом с системным окном высвечивается карта Тейвата с мигающей точкой, которая показывает его местоположение, и списком всех мест, где появляются монстры. — Хм-м, куда бы пойти, — мычит Аякс и двигает карту. — К долине Гуйли? Или можно чуть дальше, в деревню Миньюнь. Внезапно его охватывает странное чувство, заставляющее напрячься, отчего волосы на руках встают дыбом. Аякс быстро сворачивает все системные окна и оглядывается. Вокруг только цветущее поле. Больше ничего. Странно. Но почему тогда он чувствует, будто за ним кто-то наблюдает? — Ау! — кричит он. — Здесь кто-нибудь есть? Ответом ожидаемо служит тишина. Аякс пожимает плечами и выдвигается в сторону постоялого двора, не сводя глаз с любого подозрительного силуэта. Пусть он никого не видит, но чувство не исчезает. Ладно. Все нормально. Аякс с радостью разберется со шпионом, если тот все же покажется. По крайней мере, у него появится хоть какое-то новое развлечение.

***

Третий день вынужденного отпуска начинается так же, как и все предыдущие дни. Аякс встает до рассвета, приводит себя в порядок, делает завтрак на скорую руку, собирает вещи и еду и выдвигается в путь. Теплый свет фонарей с постоялого двора не может дотянуться далеко, поэтому на землях, простирающихся за его пределами, царит кромешная тьма, что на горизонте сливается с небом. И звезды, и луна все еще видны, готовые вскоре исчезнуть, как начнет светать. Аякс спускается по деревянной лестнице и направляется на юг. Чем дальше он идет, тем плотнее клубится туман вокруг, и тем холоднее становится. Аякс дрожит. Он понимает, что легко справится с любыми монстрами, но все вокруг выглядит слишком жутко. «Просто… не обращай внимания, Аякс», — мысленно обращается к себе он. Нужно просто размяться, уложив пару слабых монстров, чтобы отвлечься от нагоняющего ужас окружения. Пустяки. Лагерь попадается случайно и очень кстати — Аякс спотыкается об одного спящего на земле хиличурла. Тот гневно вопит, чем будит остальных, и вскакивает, размахивая дубиной. Аякс материализует клинки и готовится атаковать. Драться с ними довольно просто. Аякс бьет в самые удачные моменты и играючи обходит все выпады хиличурлов. Все движения плавные — под стать подвластному элементу, — но каждый выпад, каждый удар быстр и неумолим. Он делает шаг назад, уклоняясь от чужого удара. Его стиль ведения боя сродни надвигающимся приливам, что сметают все на своем пути, а затем отступают так же быстро, как появились. Истощенные и израненные враги падают перед ним один за одним. Аякс слышит булькающие звуки, которые издает задыхающийся хиличурл с перерезанным горлом. Справиться с митачурлом со щитом сложнее, и Аякс уже не в первый раз проклинает свой гидро Глаз Бога. Пиро — вот лучший элемент здесь! Пиро! Он отпрыгивает назад, избегая опасного удара щитом, который откинул бы его, если бы он не был достаточно быстр. Аякс разворачивается, соединяя клинки на манер копья, и собирается ударить монстра в спину. Но ноги подкашивает от боли, пронзившей бок, и он валится на землю. Место удара горит, Аякс шипит от боли. Блядство. Как он пропустил этот удар? Второй митачурл уже замахивается на него массивным щитом, но Аякс успевает уклониться, поднимаясь рывком, и стискивает зубы, когда по телу от потревоженной раны проходит волна агонии. «Система, — мысленно обращается к ней Аякс, — накачай меня какой-нибудь лечебной ед…» — но закончить не успевает. Он замечает, как из тумана выходят два митачурла с топорами. Вашу ж мать, какого хера? Откуда их столько взялось? С этими митачурлами что-то не так. Они ведут себя более злобно, даже жестоко. Ублюдок со щитом, что раскроил его бок, бьет сильнее, чем все предыдущие сволочи, с которыми Аякс имел дело в последние дни. «Система, у тебе есть что-нибудь, чтобы я мог остановить их?».

«Вы достигли первой отметки Боевой Формы и можете использовать Глаз Порчи. Активировать Глаз Порчи сейчас?»

Аякс уворачивается от удара топором и делает выпад, вонзая копье митачурлу в грудь. Чтобы убить ублюдка этого недостаточно, но хватает, чтобы заставить его кричать от боли. «Погоди, что за отметки? И с каких пор они у меня есть?».

«Отметки Боевой Формы были у Пользователя с самого начала. Пользователь, нанося удары, заполняет шкалу заряда Боевой Формы. Заполненная шкала позволяет использовать силы, которые могут помочь в бою. У персонажа Тарталья есть две Формы — Глаз Порчи и Форма Духа.»

«И ты рассказываешь мне это только сейчас?!». Аякс снова уклоняется от удара митачурла; бок нещадно болит. Он бьет наотмашь, описывая копьем дугу. Митачурла отбрасывает назад. «Система! Активируй Глаз По…». Зеленая вспышка обрушивается на землю, поднимая в воздух клубы грязи и пыли. Аякс едва успевает закрыть лицо руками, но буквально за долю секунды ему удается разглядеть низкую фигуру, что выпрямляется и вертит в руках копье, готовясь нанести удар. Аякс не видит лица, только ярко светящиеся зеленые глаза. Это выглядит до странного знакомо. А затем загадочная фигура говорит. — Это работа Адептов, смертный. Уходи отсюда, если хочешь остаться в живых. «Ах, — думает Аякс, — похоже, прибыл наш любимый мистер мрачный Адепт».

***

Экстра I. Екатерина — Спасибо, что пришли сегодня, — говорит Екатерина, начиная собрание, когда все занимают свои места. — Есть ли какие-то организационные вопросы, которые нам стоит решить перед тем, как начнем обсуждать новую информацию? Все мотают головой, Екатерина продолжает: — Раз так, то давайте сразу к делу. Кто-нибудь заметил, как Авангард делает что-то странное, о чем нужно написать в нашем отчете для Синьоры? — Ничего, — докладывает Влад. — Каждый раз приходит на работу вовремя, к тому же он довольно бодр и вежлив. Ни разу еще не было такого, чтобы он не пожелал мне доброго утра. — В его внешнем виде есть что-то необычное? — Не совсем? — Влад пожимает плечами. — В смысле, все как обычно, ничего нового. Та же форма, та же красная маска. Насколько я могу судить, он каждое утро выглядит безукоризненно. — Могу сказать то же самое. Ничего необычного, — добавляет Надя. — Он действительно лично ходит на встречи с нашими партнерами. Только, кажется, больше всего времени тратит на представителя ритуального бюро, но мы уже доложили об этом Синьоре, она не заинтересована. — Он же тут как дипломат. Неудивительно, что Синьоре не интересно слышать о его хорошем поведении, — бормочет Влад. Всем давно известно, что недолюбливающей Тарталью Синьоре нужен только компромат на него, который она может донести до Царицы. — У меня тоже пусто, — вздыхает Екатерина. — Он просто… выполняет свою работу. И хорошо относится к остальному персоналу банка. Кажется, Андрею он даже нравится. — Ну, он ведь правда вернул ему кабинет, а не, знаете, — Надя проводит большим пальцем по шее. — Все еще не могу в это поверить, кстати. Говоришь, он даже часа не просидел в этом красивом месте и просто сразу настоял на том, чтобы ему выделили кабинет поменьше? Екатерина кивает. Это удивительно, ведь она ожидала, что Авангард будет высокомерен, как и любой другой Предвестник. — Он только взглянул на кабинет и сразу сказал вернуть его настоящему владельцу. Настаивал, чтобы ему выделили что-то поменьше, а еще заявил, что такие кабинеты лучше отдавать тем, кто действительно разбирается в делах банка. Если честно, я с ним согласна. Даже… приятно, что он осознал это. Когда она наблюдала за тем, как Авангард отмахивался от необходимости оставить этот офис исключительно из-за своего статуса, Екатерина была вынуждена признать, что он ей даже чем-то нравится. Вряд ли другой Предвестник на его месте поступил бы так же. Не Синьора точно — она наверняка потребовала бы расширить кабинет, даже если бы пришлось снести пару стен. К тому же Авангард всегда… довольно вежлив с ней. Трудно недолюбливать человека, который каждый раз искренне рад встрече, постоянно улыбается и машет рукой. — У меня есть кое-что, — поднимает руку Феликс. — Вы… не заметили, что в последнее время Авангард почти не спит? — Погоди, ты о чем? — уточняет Влад. — Он замышляет что-то? — Нет-нет, я не об этом, — качает головой Феликс. — Просто, ну, его трудовая этика негуманна, вот! Я слышал разговоры новобранцев, которые дежурили в ночную смену. Кажется, он встает на рассвете, чтобы пойти тренироваться. Но я копнул чуть глубже, и вот, — Феликс вытаскивает из кармана сложенный лист, — думаю, у меня получилось составить его распорядок дня. Все вглядываются в написанное на листе.        «Четыре утра (?) — Т просыпается        Пять утра — Т выходит из отеля и отправляется в глушь. Проходит час. Монстры уничтожены.        Шесть утра — Т возвращается в отель, приводит себя в порядок, возможно, ест и разбирается с делами Фатуи (подтверждено несколькими людьми, которых Т в это время лично просил доставить новые письма).        Восемь утра — Т идет в Банк Северного королевства.        Полдень — Т возвращается в отель на обед. Иногда обедает с деловыми партнерами, чаще всего — с консультантом ритуального бюро Ваншэн.        Час дня — Т снова приходит в Банк. Время может измениться, если запланировано еще несколько встреч.        Пять вечера — Т идет обратно в отель, предположительно, чтобы переодеться и освежиться. Затем опять уходит в глушь на тренировку.        Восемь вечера — Т возвращается в отель на ужин, после возобновляет работу над делами Фатуи (снова подтверждено людьми, доставляющими почту или отчеты разведки в его комнату). Возможен досуг. Люди сообщали о звуках музыки, доносящихся из комнаты Т.        Полночь — музыка прекращается, Т ложится спать.» Влад присвистывает. Екатерина мысленно соглашается с ним. — Как я уже сказал, — продолжает Феликс, складывая лист и убирая его в карман, — безжалостный рабочий график. Кстати, это распорядок только на будние дни, в выходные у него еще больше тренировок, встреч и дел Фатуи. Такое ощущение, что у этого человека аллергия на отдых! — Черт, да как он вообще еще не свалился в обморок от истощения? — задается вопросом Надя. — Один только взгляд на эту бумажку заставляет меня чувствовать усталость. — Говорят еще, что наш Авангард любит пить очень много кофе и практически каждый день поглощает тонны сладкого. Уголки губ Екатерины приподнимаются. Почему Авангард так похож на ее младших братьев, когда те во время подготовки к экзаменам живут только на кофеине и сахаре? Это осознание отрезвляет. Авангард ведь не старше любого студента. И слишком молод, чтобы быть Предвестником. — Такими темпами он правда может упасть в обморок, так что, думаю, нам стоит следить за ним, — нахмурившись, бормочет Влад. — Просто представьте, что случится, если всем станет известно, как Одиннадцатый Предвестник потерял сознание из-за истощения. Это сразу выставит всех Фатуи в Ли Юэ не в лучшем свете. Ведь зачем Предвестнику работать до седьмого пота, если он может передать часть своих обязанностей доверенным людям? Но у Екатерины есть еще одна причина, из-за которой она не хочет, чтобы все пошло по этому сценарию. Она… не ненавидит Авангарда. После той травмы он стал слишком добр, и сейчас Екатерине больно наблюдать, как он собственноручно доводит себя. — Мы можем следить за ним. Скажем Андрею и остальным, чтобы они делали то же самое, — предлагает Екатерина. — Если что-то пойдет не так, мы вмешаемся. Феликс моргает. — Вмешаемся? И как же? Отправим его в отпуск, или что? Екатерина пожимает плечами. — Да, если придется. Это лучше, чем пустить все на самотек и позволить ему себя изводить. — Тогда что мы скажем Синьоре? — спрашивает Надя. — Доложим ей об этом? — Не думаю, что ей хочется лишний раз услышать, как усердно работает Авангард, — качает головой Влад. — Предлагаю не говорить ничего. Что-то мне подсказывает, она не будет рада тому, что мы хотим помочь Авангарду. Очередной секрет от Синьоры. Екатерина уверена, что если их когда-нибудь поймают, преданность Предвестнице будет поставлена под сомнение. Но почему-то эта (вполне реальная) перспектива уже не пугает ее так сильно, как пугала когда-то.

***

Аякс в растерянности смотрит на оповещение об обновлении статуса, что показывает уменьшение баллов Сожаления в отношениях с Екатериной, Феликсом, Владом и Надей. А? Но за что?

***

Экстра II. Чжун Ли Одиннадцатый Предвестник остается для него интересной личностью, и чем лучше Чжун Ли узнает его, тем занимательнее становится. Один из выводов, который делает Чжун Ли — путешествия ему явно в новинку. Одиннадцатый восхищенно рассматривает даже самые обыденные и незначительные вещи, вроде одежды людей и заходящих на пристань кораблей. И он все еще слушает длинные истории Чжун Ли с улыбкой, иногда прося рассказать чуть больше. Чжун Ли весьма… польщен таким вниманием. Он помнит о том, как легко уходит в воспоминания, заставляя собеседников заскучать, но с Чайлдом этого можно не бояться — тот выглядит слишком довольным, когда Чжун Ли начинает очередной долгий рассказ. Второй вывод: его желудок — бездонная яма. Чжун Ли совершает это открытие во время их третьей встречи, когда показывает Чайлду порт. И Чайлд почти что загорается при виде огромного количества еды. Он направляется к первой попавшейся лавке, чтобы купить сладости. А затем еще к одной, и еще, и еще, и так до тех пор, пока сладости становится уже невозможно взять в руки. Но даже так он смотрит на другие лавки, до которых не успел добраться, с видом побитого щенка. — Могу помочь вам подержать часть, — предлагает Чжун Ли, не скрывая веселья. — Но, думаю, вам стоит сначала доесть остальное. — А, я быстро с ними расправлюсь, все нормально, — лучезарно улыбается Чайлд. Чжун Ли замечает сахар в уголках его губ и тихо посмеивается, подавляя желание протянуть руку, чтобы убрать его. Как и сказал, Чайлд доедает свои сладости и, когда руки становятся вновь свободны, бежит к лавке с танхулу. — Вы так рьяно уплетаете это, будто не ели уже несколько дней, — не может не поддразнить Чжун Ли. — Но я рад, что вам нравится. Не забудьте о конфетах из сахарных нитей. — О, господин Чжун Ли, не смейтесь надо мной! Еда — моя слабость, не могу ничего с собой поделать! К тому же во всем виноват мой быстрый метаболизм. Я голоден всегда, так что где-то через час, наверное, снова захочу есть. Хорошо. Для своего роста Чайлд выглядит слишком худым. Это заставляет старческую натуру Чжун Ли мысленно недовольно фыркнуть. Чайлду стоит есть больше. Они встречаются снова и снова, гуляя по городу, наслаждаясь хорошей едой, делясь историями и заглядывая в далекие от туристических троп уголки. И, конечно же, Чайлд все еще щедро оплачивает большую часть их покупок и походов в рестораны, всякий раз отказываясь от чего-либо взамен, ведь, как он считает: «друзья ничего не должны друзьям». Приятно, когда кто-то готов отдавать, не желая ничего получить в ответ. Рядом с Чайлдом Чжун Ли начинает ощущать себя свободнее. Привязанность к этому человеку неожиданна. Чжун Ли понимает это, когда Чайлд предлагает приготовить ему любое блюдо. Дракон, дремлющий внутри, снова с интересом поднимает голову. Возможность получить подношение, что будет сделано исключительно с намерением угодить ему, звучит поистине восхитительно. Чжун Ли сильно изголодался по подобному. Неохотно, но он все же проникается симпатией к этому негоднику. И начинает беспокоиться, когда в моменты воцарившейся тишины замечает, насколько потерянно, даже печально выглядит Чайлд. Невозможно угадать, когда это случится в следующий раз. Они могут говорить о чем-то незначительном, вроде нового блюда в Народном выборе, но Чжун Ли все равно заметит — тихая грусть проскользнет на мгновение, а после рассеется, словно дым. Чжун Ли не знает ее причину. У Чайлда (очень) плотный распорядок дня, он много тренируется и работает, но, кажется, делает все это с удовольствием. Он не может найти выход, поэтому приходится оставить все как есть, пока он что-нибудь не придумает. А потом Чайлд начинает приходить на их встречи совершенно измученным. Видя осунувшееся лицо и темные круги под глазами, Чжун Ли начинает беспокоиться еще сильнее. Он готов сделать хоть что-нибудь, пусть и не знает, что именно, но его опережают. — Они заставили меня уйти в отпуск и теперь выгоняют из города! — жалуется Чайлд во время обеда. — Из-за того, что я слишком много работаю, представляете? Что-то подсказывает Чжун Ли, что если он покажет, насколько рад это слышать, Чайлд не оценит. — Вы с ними не согласны? Чайлд кривится. Он пытается подцепить палочками больше еды, но пусть выходит не всегда, все же видно, что он научился справляться с ними немного лучше. — Я, конечно, чувствую себя немного уставшим, но не до такой же степени! Мешки под глазами Чайлда вынуждены с этим не согласиться. — Могу я задать вопрос? — произносит Чжун Ли, отпивая чай. — Когда в последний раз у вас был выходной, в который вы не делали ничего? Когда вы не тренировались, не трогали папки на столе, не отправляли никакие письма или не составляли отчеты? Повисшая между ними тишина довольно красноречива. — Понятно. Думаю, ваши люди поступили правильно. Чайлд стонет. — Ну нет, и вы туда же, господин Чжун Ли! Я надеялся, что хоть кто-то встанет на мою сторону! И что мне теперь делать с этими двумя свободными неделями? Чжун Ли прячет улыбку за стенками чашки. Молодой Предвестник не только выразителен, но еще и слишком драматизирует. — Куда вы собираетесь направиться? Возможно, я смогу предложить вам несколько интересных мест. — Тростниковые острова, постоялый двор Ваншу. — Ах, мне хорошо знакомы его окрестности. К югу от постоялого двора есть руины, которые могут вас заинтересовать… Пока Чжун Ли перечисляет все места, ему в голову приходит странная мысль: было бы неплохо поговорить с якшей, чтобы тот следил за Чайлдом. Беспечность и безрассудство точно приведут его к неприятностям — это лишь вопрос времени.