Исключительно назло

Часть VII. Час разговоров по душам Адепт Сяо, прозванный завоевателем демонов, поистине хорош в своем деле. Понимание этого приходит, когда Аякс, стоя в стороне и ожидая, пока еда проявит свои лечебные свойства, с удивлением наблюдает за тем, как Сяо быстрыми, изящными движениями стирает противников в порошок. В игре Сяо был одним из множества персонажей, которых он не получил из-за необходимости задонатить, потому Аякс не знаком с его стилем ведения боя и не знает преимуществ — все его познания о Сяо заканчиваются отрывками историй из реплик Чжун Ли. Аяксу кажется, что решение пропустить баннер с Сяо было не самой лучшей его идеей. Потому что, черт подери, Сяо с каждым разом прыгает все выше и выше, будто законы ебаной гравитации для него — пустой звук. Он стремительно падает, вонзая копье в землю, что со вспышкой света порождает ударную волну, сметающую несчастных митачурлов. «Система, — мысленно обращается Аякс. Он стоит с раскрытым ртом и наверняка выглядит как полный идиот, но блять… — Его можно просканировать?» Окно со статистикой Сяо сразу всплывает рядом, и Аякс распахивает глаза в удивлении. «Твою мать, да откуда такие цифры?!» Аякс невероятно гордится откровенно высокими базовыми показателями Силы, Ловкости и Телосложения Тартальи, но даже они не идут ни в какое сравнение с показателями Сяо — те зашкаливают настолько, что Аякс, упорно работая над повышением характеристик, не заработал бы такое количество за всю жизнь. И что касается уровня… «Какого хера? Две тысячи тридцать первый уровень?! Система! Ты точно уверена? Как это вообще возможно?!» В оригинальной игре максимальный уровень только девяностый, что за херня?

«Сканирование выполнено безошибочно.»

Аякс уверен, что если бы Система могла, она бы оскорбленно хмыкнула.

«Ограничений по уровням нет. Все зависит только от потраченного времени и приложенных усилий.»

Это все объясняет. Сяо бессмертный Адепт, у него есть целая вечность, чтобы становиться сильнее. Разница между смертными и божествами все более очевидна. Часть Аякса хочет знать, на что способен Чжун Ли с Сердцем Бога. С монстрами почти покончено. Копье вонзается в живот последнего митачурла, создавая волну темной энергии, взрывающейся с зеленой вспышкой. Монстр ревет от боли и валится на землю с глухим ударом, заходясь в конвульсиях, а потом наконец замирает. Кровь вытекает из раны, окрашивая траву вокруг. Аякс тихо присвистывает. — Вау, как круто ты его отделал! Я тебе искренне признате… ах! Острие копья останавливается в миллиметре от его шеи; Аякс косится на оружие, что находится в опасной близости. — От тебя несет Бездной, — шипит Сяо. Теперь, когда он рядом, Аякс может разглядеть замысловатую резьбу на темной деревянной маске и жуткое зеленое свечение, исходящее из его глаз. — Что ты забыл здесь? Бездна? Что еще за очередная херня? — Воу, воу, кажется, мы друг друга не так поняли! — Аякс поднимает руки в примирительном жесте. — Во-первых, я без понятия, что за Бездна. А во-вторых — я здесь в отпуске! Раздается знакомый механический голос:

«Новый побочный квест: Следы Тартальи (I)

Цель: Раскройте тайны прошлого Тартальи, узнав больше про Бездну.

Награда за успешное прохождение: 10 БИ.

В случае неудачи со счета Пользователя будет списано 10 БИ.»

«Погоди, я должен узнать что?!» Сяо издает смешок. — Ты же один из Фатуи, верно? — Он кивком указывает на маску Тартальи в волосах. — Сильно сомневаюсь, что кто-то из вас не слышал о Бездне, особенно боец вроде тебя. И я уже сказал, что от тебя ей несет за километр. — Откуда ты взял, что я… хорошо, ладно, понял. Пожалуйста, не мог бы ты убрать эту штуку подальше от моей шеи? — Не смей лгать мне, смертный. — Сяо испепелил бы его взглядом, если бы мог. — Я наблюдаю за тобой уже несколько дней и видел твои навыки. Поверь, я в состоянии отличить бойца от обычного человека. Так что спрашиваю еще раз. Что. Ты. Здесь. Забыл? — Но я говорю правду! — настаивает Аякс, отстраняясь от копья, и переводит дыхание; бок прорезает болью. Похоже, еда справилась не со всеми травмами. — Я понятия не имею, что такое Бездна, и я действительно здесь в отпуске на две недели! Не по своей воле, между прочим! Я бы с радостью вернулся в гавань, если бы только была возможность! Аякс застывает на месте, когда Сяо щурится в попытке понять, врет ли он. Проходит несколько напряженных минут, прежде чем Сяо наконец опускает копье. — Ты… в самом деле ничего не знаешь. — Он усмехается и высокомерно покачивает головой, что заставляет Аякса поморщиться. — В любом случае я продолжу за тобой следить, так что постарайся не разводить неприятности. — Стой, подожди, раз уж ты так много знаешь о Бездне, не мог бы ты рассказать мне… ах, да, ты уже исчез. Ну конечно. Сяо словно растворился в воздухе. Аякс осматривается вокруг, но видит лишь пустынные луга, усеянные распадающимися телами монстров. Он засовывает руки в карманы и уныло пинает ближайший камень. Блестяще, вот и первый провал при попытке узнать хоть что-то о Бездне.

«Обновление статуса! Отношения с Сяо, С-баллы: +20»

Конечно, блять. Настроение испорчено окончательно, а бок напоминает о себе ноющей болью, поэтому Аякс решает вернуться на постоялый двор, чтобы переодеться и подлечить раны. К тому же ему нужно обдумать дальнейшие действия. Но сначала стоит призвать немного воды, чтобы смыть кровь. Все же напугать Верр Голдет и постояльцев не входит в его планы.

***

Величественное здание постоялого двора Ваншу возвышается над Тростниковыми островами на массивной каменной опоре. Цветущие на крыше деревья своими густыми золотистыми кронами отбрасывают тени на пролегающую внизу дорогу, и все проходящие из Мондштадта в Ли Юэ путники могут насладиться этим островком прохлады. Постоялый двор — самое высокое возведенное руками человека здание в этой части Ли Юэ. Исходя из задумки, первые архитекторы специально спроектировали на разных этажах несколько больших балконов, с которых должен был открываться фантастический вид на округу. Поговаривают, что в ясную погоду здесь можно увидеть даже Цинцэ и пик Цинъюнь. И, конечно же, чем выше находится номер, тем он роскошнее и тем больше на него цена. Аяксу сняли как раз один из таких, чтобы он мог по-настоящему насладиться прекрасным отдыхом. Но когда Аякс поднимается по бесконечным лестницам до своего номера, то лишь проклинает своих людей и их внезапно возникшие благие намерения — каждый шаг отдается болью в поврежденном боку. — Добро пожаловать на постоялый двор Ваншу! Чем я могу… ох, мистер Чайлд! Боже, с вами все в порядке? — Добрый день, мисс Голдет, — приветствует Аякс, слабо улыбаясь и прижимая руку к боку. — Простите за то, что я тут устроил. Не повезло наткнуться на монстров к югу отсюда, но я в порядке, нужно только немного отдохнуть. И впихнуть в себя еще лечебной еды, когда пройдет время отката прошлой. — Монстры, да еще так близко к постоялому двору? — Верр Голдет выглядит встревоженной. — Я немедленно отправлю заявку миллелитам, чтобы они разобрались со всеми нежелательными гостями в округе. Примите искренние извинения от имени Ваншу за этот инцидент. Мы будем рады предоставить вам любые лекарства за наш счет. — Все в порядке, — отмахивается Аякс. — Думаю, миллелиты не найдут там ничего, потому что со всеми монстрами уже разобрался один Адепт. И он исчез сразу же. — Адепт? — хоть тон Верр Голдет мягкий, с оттенком замешательства и удивления, есть в ее поведении что-то подозрительное. — Как он выглядел? — Эм, такого роста, — начинает Аякс и показывает рукой примерный рост Сяо. — Темноволосый, носит маску и разгуливает с нефритовым копьем. Невероятно высоко прыгает. А еще его стиль общения немного… резкий? Он заставил меня отсиживаться в стороне, пока сам решал мою проблему. Но, должен признать, все это выглядело впечатляюще. Если бы Аякс во время своего небольшого монолога не следил за выражением лица Верр Голдет, он бы не заметил, как та сжала губы в тонкую линию и слегка нахмурила брови. Кажется, она знает Сяо. — Вот как, — только и говорит она. — Я скажу миллелитам посматривать по сторонам, чтобы они могли передать благодарность, если вдруг встретят его. Она желает ему хорошего дня, и Аякс ковыляет вверх по еще одной лестнице, ведущей к его номеру. — Система! — шипит он, как только дверь за ним закрывается. — Уже можно использовать еду?

«Время отката лечебных блюд истекло. Начинаю применение новых лечебных блюд низкого уровня.»

По телу проходит волна прохлады, боль в боку исчезает практически сразу же. Аякс облегченно выдыхает и наконец нормально выпрямляет спину, делая повороты в разные стороны, чтобы проверить свою физическую форму. Никакой боли, все в порядке. Превосходно. Он стаскивает с себя грязную одежду, откидывает ее вглубь комнаты и направляется прямиком в душ. — Эй, Система, — кричит он, оттирая грязь и копоть с кожи и аккуратно переходя к шраму на груди, — можешь снова прочитать мне свою лекцию про Боевую Форму? Сейчас, когда он в безопасности своего гостиничного номера, самое время вернуться к произошедшему на тот случай, если он что-то упустил.

«Боевая Форма — система, использующая шкалу для отслеживания нанесенного Пользователем во время битвы количества ударов. Заполненная шкала позволяет Пользователю применить силу, которая может помочь ему в битве. У персонажа Тарталья есть две Формы: Глаз Порчи и Форма Духа. После завершения битвы показатели шкалы сбрасываются.»

— Я тренируюсь уже два месяца, тогда почему я еще не видел эту систему Боевой Формы?

«Пользователь еще никогда не заполнял шкалу до достижения отметки.»

Никогда не заполнял? Значит ли это, что прежде он всегда слишком легко одерживал победу над монстрами, и сейчас ему нужны противники покрепче? Может, сменить тактику и освоить новый боевой стиль? Он никогда не пробовал стрелять из лука. Но хватит ли этого для заполнения шкалы? — Ладно, но что за Формы?

«Использование Глаза Порчи временно увеличивает показатели Силы, Ловкости и Телосложения. Также Глаз Порчи позволяет Пользователю совершать атаки с помощью элемента электро.»

Аякс в удивлении распахивает глаза, и это становится фатальной ошибкой — шампунь стекает с волос и попадает прямиком на роговицу. — Подожди, мне же не послышалось про электро? — говорит он после того, как промывает свои бедные глаза. — Когда Тарталья стал настолько крутым? Этого не было в оригинальной игре! В оригинальной игре Тарталью было непросто победить из-за его мощи — он был быстр, имел огромный запас здоровья и очень больно бил. Любой персонаж, который не был хорошо прокачан, отлетал в мир иной с одного удара. Но Тарталья использовал только гидро. Так что же произошло? Откуда вдруг появилось электро? — Система, тебе не кажется, что ты слишком сильно меняешь сценарий?

«Мир, в котором вы сейчас находитесь, не идентичен миру оригинальной версии Genshin Impact. Этот мир был скорректирован для удаления сюжетных несоответствий и улучшения пользовательского опыта. Пожалуйста, продолжайте усердно работать, чтобы осуществить полное погружение в мир Genshin Impact 2.0.»

Да ладно, Шерлок, серьезно? И все же этот ответ ему абсолютно ничего не дал. (Погрузиться в мир — последнее, чего он сейчас желает, ведь его преследует горькое понимание того, что он все еще жив и все еще может чувствовать, когда на самом деле должен быть…) — А что насчет другой Формы? — спрашивает Аякс снова. — Форма Духа или как там ее?

«Форма Духа — это…»

Системное окно внезапно мигает, из-за чего Аякс резко выключает воду. — Система? Эй, ты в порядке? В окне появляется красный восклицательный знак.

«Ошибка. В настоящее время информация недоступна. Пожалуйста, завершите побочный квест "Следы Тартальи".»

Интересно. Аякс берет полотенце и вытирает волосы. Итак, Форма Духа как-то связана с историей Тартальи и, может, даже с Бездной. Печально, что сейчас он не может никого расспросить. Конечно, через две недели Аякс вернется в гавань, и у него появится возможность задать вопросы об этом Чжун Ли, но проблема в том, что ответы он хочет получить уже сейчас. Единственный человек, который, кажется, что-то знает — Сяо. Аякс догадывается, где тот находится. Если бы только был способ выманить его… Аякс бросает полотенце на стоящий рядом стул и достает из своей сумки чистую пару повседневных брюк и светло-голубую рубашку с длинным рукавом. Это не похоже на его обычную одежду, которую он носил раньше, в гавани. Сейчас он скорее напоминает бедного студента колледжа, которым был когда-то. Ему нравится эта одежда. Она удобная. Он почти заканчивает приводить себя в порядок, как в дверь стучат. — О, мисс Голдет, — говорит Аякс, когда открывает дверь и замечает хозяйку постоялого двора, стоящую на пороге с подносом еды. Он осматривает поднос — тарелка ароматного супа, голубцы с грибами и миска риса. — Вы что-то хотели? — Снова здравствуйте, мистер Чайлд. Раз вы не захотели принимать лекарства, я подумала, что уж от еды вы точно не откажетесь. Примите ее в качестве извинений за произошедшее. От потрясающего запаха еды в животе Аякса урчит. Верр Голдет одаривает его легкой понимающей улыбкой, отчего Аякс издает смущенный смешок. — Не стоило. Но, думаю, теперь мой желудок не позволит мне сказать «нет». Большое спасибо, мисс Голдет. — Могу я сделать для вас еще что-нибудь? — спрашивает Верр Голдет и кивает, когда Аякс отказывается. — Пожалуйста, не стесняйтесь говорить, если вам вдруг что-то понадобится. А теперь с вашего позволения я пойду. Нужно проверить, как там дела у миллелитов. — Подождите, мисс Голдет, у меня есть вопрос, — бросает Аякс, пока она не успела уйти. На словах о миллелитах к нему в голову внезапно пришла идея. — Вы сказали, что миллелиты передадут мою благодарность Адепту, но я хотел бы знать, есть ли способ сделать мне это лично. Он… эм, — Аякс потирает затылок и кривовато улыбается, — он правда спас меня, но ушел настолько быстро, что я даже не успел ничего сказать. Он продолжает разыгрывать свой небольшой спектакль и делает вид, что не замечает, как Верр Голдет задерживает на нем взгляд чуть дольше обычного. Она действительно пытается раскусить его. — Я слышала, что Адепты любят, когда им делают подношения в виде еды или музыки, — наконец произносит она тем же непринужденным тоном, что и раньше. Кажется, Аякс прошел тест. — Но особенно они любят миндальный тофу. У Аякса больше нет вопросов, поэтому он лишь ослепительно улыбается и наклоняет голову в знак благодарности. — Спасибо, мисс Голдет! Буду иметь в виду. Он аккуратно закрывает за ней дверь и подходит к оставленному подносу с едой. Но даже набросившись на не успевшие остыть блюда, Аякс продолжает размышлять над словами Верр Голдет. Еда и музыка в качестве подношений. Неужели он сможет привлечь внимание Сяо этим? Может, Аяксу удастся заманить его на постоялый двор, если он будет достаточно настойчив. Аякс бросает взгляд на гитару, которую взял с собой, и его губы растягиваются в широкой ухмылке. Что ж, это будет весело.

***

В два часа ночи Аякс распахивает двери и, оглядываясь, на цыпочках выходит на балкон своего номера с гитарой за спиной и корзиной под мышкой. Фонари на постоялом дворе уже погасли, и только яркая луна на фоне россыпи звезд освещает округу. Гости давно спят, везде царит тишина и покой. Идеально. Аякс забирается на перила, быстро подтягивается на крышу и, чуть не упав, начинает карабкаться вверх. Корзина под боком мешает взбираться, а свободная рука вдруг соскальзывает с гладкой черепицы, но в последний момент ему удается удержаться, не разбившись насмерть. Аякс облегченно выдыхает и продолжает лезть выше, пока не находит ровное место, где можно удобно устроиться. Он садится, отставляя корзину в сторону, и берет в руки гитару. Что же сыграть? Нет, вернее, что бы понравилось Сяо? Из оригинальной игры он помнит Сяо как серьезного, величественного Адепта, верного Властелину Камня и преданного ему даже после подставной смерти. И если Аяксу нужно сыграть ему, это должно быть что-то достойное, утонченное и, возможно, немного печальное. «Плевать, — думает Аякс. — Я играю Despacito». В середине песни он ощущает на себе чей-то пристальный взгляд и едва сдерживает улыбку. Аякс доигрывает последний аккорд и сразу же переходит к Dynamite, но Сяо отказывается выходить даже на BTS, поэтому Аякс начинает петь. На самом деле Аякс не профессионал, но и не ужасный певец, у него есть слух и чувство ритма, поэтому он, если очень постарается, будет звучать вполне достойно. Сейчас он не старается. Сейчас он намеренно позволяет голосу срываться в вопль в очередной раз, когда беспечно и радостно затягивает первую строчку припева: — 'Cause I–I-I'm in the stars tonight! И в последний момент едва успевает уклониться от копья, летящего ему в голову. — А вот и наш господин Адепт! — Аякс почти что сияет, выпрямляясь и прижимая гитару к груди. Сяо стоит в стороне, и по лицу, не скрытому маской, можно понять, насколько тот зол. — Ты совсем обезумел, смертный? — рычит Сяо и крепче сжимает древко копья. Кажется, Аяксу стоит начинать беспокоиться за свою жизнь. — Настолько жаждешь смерти? Ты проявил неуважение и теперь поплатишься за это своей головой. — Я думал, что Адепты достаточно доброжелательны и не убивают лю… ладно, ладно, только опусти копье, пожалуйста! Я не имел в виду ничего такого! Если только самую малость. Сяо понимает это, поэтому копье не опускает. — А теперь скажи, почему я должен сохранить твою никчемную жизнь после того, как ты проигнорировал мои слова? Кажется, я ясно дал тебе понять, но что же в итоге? Я нахожу тебя, поднимающего здесь шум посреди ночи. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты сделал утром, — заявляет Аякс. — Люди же преподносят музыку Адептам, так почему мне нельзя? — Ты называешь это музыкой? — выплевывает Сяо. — Я в жизни не слышал ничего хуже. — Это музыка популярна там, откуда я родом. — Аякс выглядит невозмутимо. Да, он говорит о настоящем мире и том, что эта музыка популярна среди его сверстников, но ведь чисто технически он не лжет. — И я правда благодарен. К тому же я принес тебе еще кое-что. Он открывает корзину, достает ложку и тарелку с чудом уцелевшим после подъема миндальным тофу и протягивает их Сяо. — Спасибо, что помог мне утром. Не представляю, что бы со мной стало, если бы не ты. Сяо фыркает, смотрит на предложенное угощение, а потом — удивительно — заставляет копье исчезнуть и забирает протянутую тарелку. Аякс чуть ли не плачет от счастья. В последний раз настолько доволен он был только когда в прошлой жизни ему удалось тунцом выманить злобную кошку из-под машины. Конечно, кошка время от времени шипела на него, пока ела, но все же. У Аякса достаточного здравого смысла, чтобы понять, что лучше сначала дать Сяо доесть, а уже потом возобновлять разговор. — Надеюсь, ты не против наконец раскрыть мне свое имя. Говорить «господин Адепт» каждый раз слишком долго. — Сяо, — следует короткий ответ. Уже неплохо. По крайней мере, пока Сяо готов с ним общаться. — Рад знакомству, Сяо. Можешь звать меня Чайлд. Сяо фыркает снова. — Тебе подходит. «Как грубо». — Могу я задать еще один вопрос? Что за Бездна, которую ты упомянул сегодня утром, когда говорил, что от меня ей, как ты выразился, несет? Взгляд Сяо на нем становится пристальнее. — Смертным не следует знать об этом. Тебе лучше держаться от нее подальше. — И как же я могу держаться от нее подальше, если даже не знаю, что это такое? — Сяо остается невозмутим, поэтому Аякс пытается подмазаться: — Давай я сыграю что угодно на твой выбор, а взамен ты чуть больше расскажешь мне об этой Бездне? Ну как? Идет? — Прекрати, — шипит Сяо, когда Аякс берет первые аккорды Toxic Бритни Спирс. — Если это все, что ты хотел — убирайся. Смертным нельзя долго находиться рядом с Адептами, ты не выдержишь воздействия темной энергии. — Погоди секунду, я… и-и-и ты пропал. Снова. Класс. Аякс расстроенно проводит рукой по волосам. Проклятье. Он почти разговорил Сяо. Аякс обиженно скрещивает руки на груди. Если Сяо думает, что был последний раз, когда он видел Аякса, то сильно ошибается. Система использует момент, чтобы напомнить о себе.

«Обновление статуса! Отношения с Сяо, С-баллы: +3.

Харизма: +1»

«По крайней мере, это не очередные двадцать С-баллов, — думает Аякс, спускаясь с крыши. — Тем более, судя по улучшению Харизмы, Сяо все-таки немного понравилось, как я играл». Все же иногда важны даже маленькие победы.

***

Новый распорядок дня на время пребывания на постоялом дворе Аякс составляет довольно быстро. Утром он дерется с монстрами, днем либо посещает предложенные Чжун Ли места, либо надоедает Улыбчивому Янь Сяо просьбой научить его готовить идеальную сельскую усладу (он не забыл про побочный квест), а вечером продолжает мучить гитару. Он перестает забираться на крышу, предпочитая ей балкон, после того, как в один из вечеров ощущает на себе тяжелый взгляд Сяо сразу, как распахивает двери. Судя по тому, что ощущение не пропадает, Аякс неизменно привлекает внимание Сяо всякий раз, когда начинает очередной ночной концерт. Оставлять тарелку миндального тофу на маленьком столике снаружи входит у него в привычку. И каждое утро он возвращается, чтобы забрать ее уже пустую. Тянется восьмой день отпуска; Аякс доедает свой сытный ужин, отставляет пустые тарелки и подхватывает гитару, надевая ремешок от нее на плечо, чтобы инструмент было удобнее нести. Насвистывая веселую мелодию, берет тарелку миндального тофу и открывает дверь на балкон. Сяо уже здесь — устроился в одном из кресел, которые Аякс поставил специально для него. Аяксу требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя от удивления. Он посылает Сяо яркую улыбку. — Сяо! — восклицает он и ставит тарелку перед Адептом на стол, прежде чем сесть. — Рад тебя видеть. Честно, не думал, что ты почтишь меня своим присутвием. Сяо лишь отводит взгляд и хмыкает. Аякс пожимает плечами, поудобнее перехватывая гитару. Играет на паре струн, проверяя, не расстроилась ли она. — Что это за инструмент? Вау. Вы только посмотрите — Сяо сам начинает разговор! Неужели сюрпризы на этот день еще не закончились? — Гитара, — отвечает Аякс, нежно похлопывая по деревянному корпусу. — Пока больше известна в Фонтейне, в остальных уголках Тейвата ее только начинают осваивать. Когда-нибудь она станет широко известна, вот увидишь. — Он играет несколько аккордов. — Хочешь, чтобы я сыграл что-то определенное? Если нет, я выберу сам. Не получив ответа, Аякс начинает песню. Только когда он заканчивает, Сяо задает вопрос: — Ты упорно продолжаешь играть песни со своей родины. Зачем? — А? Потому что мне это нравится, вот и все, — честно отвечает Аякс. — И я хочу научиться играть лучше. — Лучше, — повторяет Сяо со сквозящим в голосе недоверием. — Зачем Фатуи становиться лучше в игре на гитаре? — А вот это уже грубо. То есть, по-твоему мы не можем иметь мечты и увлечения? — подначивает Аякс. Мягкое звучание аккордов наполняет воздух. — К тому же, знаешь, я не собираюсь вечно оставаться в Фатуи, нужно найти какое-то другое занятие. Подумываю податься в барды. По выражению лица Сяо видно, что такого ответа он не ожидал. — В барды? — медленно повторяет он. — Ты опытный боец и просто растратишь свое мастерство зазря. Губы Аякса растягиваются в ухмылке. Смотрите-ка, сомнительный, но все же комплимент от Адепта. Вечер становится все лучше и лучше. — Ладно, может, не просто бардом, — признается он. — Странствующим бардом. Как тебе идея? Путешественник днем, бард ночью. С путешествиями у меня никаких проблем, так что осталось только разобраться во всех бардовских тонкостях. Сяо усмехается. — Глупый ответ глупого человека. — О-о-о, ну же, хватит быть занудой. Разве у тебя самого нет никаких увлечений, кроме того, чем ты сейчас занимаешься? Не поверю, если скажешь, что ты ни о чем не мечтаешь и ни к чему не стремишься. Сяо всем своим видом дает понять, что он не впечатлен, но все же берет ложку и начинает ковырять миндальный тофу. Кажется, этот вопрос его не задел. — На моих плечах лежит благородный долг, данный мне самим Властелином Камня. У меня нет времени на увлечения. Выполнение долга — вот о чем я мечтаю и к чему стремлюсь. Оу, значит, его преданность настолько сильна. Аякс не понимает, с чего вдруг он решил, что получит другой ответ. — А что насчет свободного времени? — спрашивает Аякс. Гляньте на Чжун Ли — у него миллион увлечений, пусть и немного необычных, но все же! Взгляд, которым его одаривает Сяо, может заставить молоко прокиснуть. — Адепты выносливее смертных, нам не нужен отдых. — Физическая выносливость — это одно, я же говорю про то, что иногда хорошо просто отойти от дел на какое-то время и заняться чем-то другим. Сколько ты уже исполняешь свой долг? — Больше двух тысяч лет. — Двух тысяч? — Аякс давится воздухом. — И за это время ты ни разу не задумывался о том, что стоит остановиться и найти какое-нибудь другое занятие? Твой Архонт бы наверняка понял это желание. Судя по тому, как меняется выражение лица Сяо, Аякс понимает, что стоило промолчать. — Смертным никогда не понять истинную сущность долга и важность обещаний. На вас нет гнетущей тяжести прошлого. Ваша натура непостоянна и эгоистична. Адепты помнят о давно ушедшем, в то время как вы готовы забыть обо всем в угоду своих нужд. — Он доедает остатки тофу и встает. — Этот разговор мне надоел. Ни говоря больше ни слова, Сяо исчезает, оставляя ошеломленного Аякса в одиночестве.

«Обновление статуса! Отношения с Сяо, С-баллы: +5»

***

Он не хотел задеть Сяо — лишь получить ответ на поставленный вопрос, чтобы лучше понять Адепта и его мотивы продолжать выполнять свои обязанности на протяжении стольких лет. Аякс не подначивал Сяо отказаться от всех убеждений. Но это уже неважно. Сяо показалось, что Аякс предложил ему поступить именно так, поэтому вспылил. И Аякс проиграл в сапера, наступив на мину. О чем сожалел. Но мина или нет — брошенные на прощание словно выстрел слова задели Аякса, выравнивая счет. Жизнь смертных скоротечна, поэтому они не могут хвататься за прошлое так, как это делают Адепты — это не в их характере, не вяжется с их темпом, но это не значит, что люди не понимают важность долга и данных обещаний. Не значит, что люди не могут быть скованы собственным прошлым. (Аякс понимает это лучше, чем кто-либо. Он лишь хочет двигаться дальше, перестать ощущать бесконечно давящий груз сожалений, что достался ему после смерти, но прошлая жизнь застегнула на нем кандалы, не давая спать по ночам и мешая работать днем) (Может, поэтому его так задели слова Сяо) Аякс готов признать, что зашел в тупик. Он может перестать преследовать навязчивую идею узнать о Бездне от Сяо и спокойно провести остаток отпуска, но его это не устраивает. Он не хочет оставлять все завершенным на такой ноте, поэтому уже следующим вечером снова выходит на балкон и неизменно ставит тарелку с миндальным тофу на стол. — Сяо? — неуверенно начинает Аякс. — Эй, мы можем поговорить? Ответом ожидаемо служит тишина. Затем воздух словно сгущается; Аякс чувствует, как по телу бегут мурашки. Он уже чувствовал то же самое — на крыше несколько ночей назад и во время драки на Тростниковых островах, — когда на него ложился знакомый взгляд. Аякс выжидает несколько секунд и, когда Сяо так и не появляется, откашливается. — Ладно, не знаю, слышишь ты меня или нет, но давай начнем. — (Ложь. Он знает, что Сяо слышит). — Я хочу извиниться за то, что наговорил вчера. Видимо, я взболтнул лишнего, и тебя это задело. Я обдумал твои слова и, наверное, в какой-то степени ты прав. Для меня трудно понять, каково это — быть связанным чем-то в течение тысяч лет, когда все прожитые мной годы — лишь малая часть от того, сколько живешь ты. — Думаю, я уже свыкся с мыслью, что жизнь скоротечна и может оборваться в любой самый неожиданный момент. Когда знаешь, что тебе отведено всего шестьдесят или семьдесят лет — а если ты в Фатуи, то еще меньше, — невольно начинаешь желать использовать то немногое и драгоценное, что тебе осталось, понимаешь? Сделать все, что хочется и прожить жизнь на полную. Господи, а ведь в прошлой жизни он потерпел зрелищное поражение по всем фронтам. Там он мертв. Там он больше не дышит, не ходит и не живет. Аякс сглатывает вставший в горле ком и продолжает: — У смертных недостаточно времени, чтобы держаться за что-либо вечность, ради этого отказываясь от жизни. Потому что как только наше время выйдет, все мечты, все сожаления так и останутся невыполненными и неразрешенными. Все шансы провести время с семьей, с младшими братьями и сестрой, все радостные моменты: дни рождения, Рождества, выпускные и свадьбы, которые они могли бы пережить вместе — Аякс потерял все. Он больше никогда не сможет услышать, как поет его мать, как говорит отец, как подшучивает над ним Тоня, как мило ворчит Антон и как заразительно смеется Тевкр. Если бы Аякс только знал, что ему суждено умереть в двадцать два, он бы изо всех сил старался вновь наладить отношения с родителями. Может, они бы продолжали делать вид, что его не существует, но даже полученное в ответ молчание дало бы ему понять, что он сделал все возможное, боролся до конца и изо всех сил, чтобы сохранить эти последние отношения в своей жизни. Он бы обязательно попрощался. Но теперь все это — лишь погасшая мечта, что пеплом осталась лежать на потухшем костре его жизни. Аякс возвращается в реальность; ком в горле не дает вдохнуть, сердце снова сжимается, принося гребаную боль, уже набившую оскомину (ноющую и горькую, что заполняет его до отказа). — Ты прав, кажется, смертные действительно эгоисты. Мы эгоистично бережем время, которое у нас осталось, потому что для нас оно бесценно. Для богов мы, должно быть, выглядим немного легкомысленными, да? — Но, — Аякс стискивает кулаки, — это не значит, что мы не держим слово. Не значит, что мы не понимаем сущности долга. Мы делаем все, что в наших силах, используя отведенное нам время, и судить об этом бессмертному, чья жизнь гораздо длиннее нашей, думаю, вряд ли справедливо. Воздух вокруг спертый и плотный, как перед грозой. Аякс вздыхает. Внезапно накатывает усталость, приносящая с собой опустошение. — В любом случае, прости, что отнял у тебя столько времени бессмысленной болтовней. Я оставлю тофу тут. Хорошего вечера. Аякс возвращается в номер, с тихим щелчком закрывая балконные двери, и ложится спать.

***

Часть VIII. Спускаясь в кроличью нору — Яша? Где ты? Куда ты забрался на этот раз? — Ох, милый, вот ты где! Ты меня так напугал! Что ты здесь делаешь? Посмотри, вся одежда в пыли! — Ты хотел послушать, как играет папа? Красиво, правда? — Давай ты вылезешь, и мы вместе сядем послушать? Только сидеть нам с тобой нужно будет тихонечко, как думаешь, справимся? Папа репетирует перед очень важным большим концертом, ему нужно сосредоточиться. — Ну вот, видишь, как хорошо получается! Просто отлично, Яшенька.

***

Даже когда солнечные лучи пробиваются сквозь щель между задернутых штор, оставляя поверх белого шелка белья золотую полосу, Аякс не встает с постели. Только открывает глаза, осматривает окружение и выжидает. Вокруг — тишина. Вокруг — спокойствие. Здесь его никто не ждет. (В этом мире его никто не ждет) Он переворачивается на бок, накрывается одеялом с головой и вновь засыпает.

***

— Мальчик мой, ты снова пришел послушать, как папа играет? Ну же, не стесняйся, присаживайся ко мне. Давай-ка я научу тебя. — Слышишь, сынок? Как звучат струны внутри, когда ты нажимаешь на клавиши? Насколько яркими выходят ноты? Потрясающе, просто потрясающе! — Прекрасно, Яша! У тебя отлично получается! Мама будет гордиться тобой, когда услышит, как ты играешь!

***

Жил-был маленький мальчик. Мальчик был счастлив, как никто и никогда не был. Он жил в красивом доме из белого кирпича с верандой, где стояли массивные качели, и большим задним двором, в котором он любил играть вместе со своими старшими братьями и сестрами, пусть те и играли с ним нечасто. Мальчик был самым младшим и самым любимым, родители часто опекали его и уделяли ему больше всего внимания. Отец мальчика был не особо известным пианистом, а мать — учительницей в начальной школе. Они влюбились еще в юности и рано сыграли свадьбу, скрепляя данные друг другу клятвы верой, что любовь их навсегда останется такой же сильной, какой была в самом начале пути. Сперва это было правдой, и мальчик рос в идеальной семье, чей белый кирпичный дом всегда был полон любви и мягкого смеха. Здесь, в этом доме, родители мальчика учили его любить музыку так, как любили они сами. И пока музыка плыла по комнатам, все радовались и танцевали.

***

— Такой способный, прямо как отец, правда? Наш малыш Яша уже начинающий музыкант. — Тебе нравится, Яш? Не хочешь сыграть еще? — Отлично, сынок, давай сегодня попробуем сыграть кое-что новенькое. Эта песня называется «Salut d’Amour», я играл ее твоей маме, когда делал ей предложение. — Ох, Леня, ты всегда был неисправимым романтиком. — Только с тобой, милая. Только с тобой. — Ах, Яшенька, прости, что отвлекся! Спасибо, что немножко меня подождал. Ну что, готов? Первая строчка звучит как-то так…

***

— Яша, это же «Salut d’Amour»? У тебя так замечательно получается! — Ты угадала, милая. Может, потанцуем? — Конечно, дорогой. Разве я когда-нибудь могла тебе отказать?

***

К сожалению, правда в том, что все это — не сказка со счастливым концом. Это история о том, как успех может принести с собой перемены не в лучшую сторону. Отец мальчика дал необыкновенный концерт, на котором среди публики оказались влиятельные люди из музыкальной индустрии, представляющие крупнейшие звукозаписывающие компании. И словно в одночасье стал знаменитым. Его имя набирало популярность, на концерты стало приходить все больше людей, а время гастролей неумолимо росло. И в фундаменте семьи — дома из белого кирпича — стали появляться трещины.

***

— Леня, ты снова уезжаешь? Это уже третий раз за две недели! — Я знаю, милая, и мне правда жаль. Павел подумал, что мне не стоит упускать возможность пообщаться с руководителями Sony Classical и RCA Records. Они могут проспонсировать следующий концерт. — Павел то, Павел се, хватит уже! Ты видишься с ним чаще, чем с собственной семьей! — Поверь, если бы у меня был выбор, конечно же, я предпочел бы видеть тебя и детей, а не Павла. — Хм. — Любимая, я знаю, что график поездок далеко не самый лучший, и благодарен тебе за твое терпение. Как ты смотришь на то, чтобы мы все вместе съездили куда-нибудь, когда я вернусь? Куда пожелаешь. — Обещаешь? И обязательно вернись к яшиному концерту, хорошо? — Обещаю.

***

Аякс спит и спит, и спит, но все же в какой-то момент просыпается, чтобы сходить в туалет и спотыкается обо что-то в темноте комнаты. Перед глазами словно пелена. Как долго он спал? И так ли это важно? Что-то подсказывает, что нет. Он ложится обратно и засыпает снова.

***

— Мам, а папа придет на мой концерт? — Не знаю, Яшенька. К сожалению, твой папа очень занят, но он всегда гордится тобой, помнишь? Зато я приду посмотреть на тебя за нас двоих.

***

Ему мерещится, будто кто-то стучит в дверь, неуверенно пытаясь дозваться его: — Мистер Чайлд? Все хорошо? Но он слишком устал, чтобы отвечать, поэтому закрывает глаза и еще раз проваливается в сон.

***

Паутина трещин снова приходит в движение.

***

— Ты пропустил уже пятый концерт Яши. А что насчет других наших детей? Ты даже не удосужился вернуться на их дни рождения и выпускной! Тебя вообще больше не волнует собственная семья? — Ты несправедлива. Думаешь, мне все это нравится? Единственная причина, из-за которой я так много работаю — это ты и наши дети! Я просто хочу, чтобы вы ни в чем не нуждались! — О, не смей приплетать сюда нас! Это стремление уже давно превратилось в жажду славы.

***

— Мама, а папа придет? — Мам, как думаешь, папа успеет к моему выступлению? — Мам? — Нет, Яша. Твой отец не придет.

***

Забавно, как быстро любая вещь может прийти в негодность из-за отсутствия внимания. Без должного ухода даже самый прочный фундамент даст трещины и однажды рассыпется крошкой. А чем отношения отличаются от фундамента?

***

— Леонид, ты не можешь вот так просто исчезать, ожидая, что я буду растить детей сама! — Мне не нужно, чтобы ты нанимал домработницу! Мне нужен мой муж, а нашим детям — их отец! — И как долго ты собираешься отсутствовать на этот раз? Месяц, два? Какой смысл тогда вообще возвращаться домой, если на следующий день ты снова соберешься уехать?

***

— Леня, нам… нужно поговорить. Я хочу развестись. Это было неизбежно.

***

— Мистер Чайлд, вы здесь? Это мисс Голдет. Я заметила, что вы не выходили из своего номера вчера. Надеюсь, у вас все в порядке. Я оставлю еду у двери, ладно?

***

— Ничего страшного, Яш. Пусть папа больше не живет с нами, ты все равно можешь с ним часто видеться. Помни, он очень сильно тебя любит. — Я знаю, что ты расстроен из-за переезда, сынок, но посмотри на это с другой стороны, как на начало чего-то нового. Только подумай, сколько новых друзей ты заведешь! — Яшенька? Я хочу тебя кое с кем познакомить. Это Петр, он мамин… очень хороший друг. Теперь он будет жить с нами, ладно?

***

— …никак не пойму. Это уже третий ужин, который я оставила у двери, но он так ни разу и не прикоснулся к еде. Может, нам нужно… позвать кого-нибудь? — И кого же мы можем позвать? В Цисин одни важные шишки, они слишком заняты, чтобы обращать внимание на дипломата, который не хочет выходить из своего номера. — Но мы не можем просто оставить его там! А если что-то действительно случилось? Подумай о скандале, который разгорится, если вдруг станет известно, что дипломат Фатуи получил травму на постоялом дворе или, не дайте Архонты, умер в своей постели! — Мы можем позвать Якшу. — Думаешь, звать Адепта лучше, чем Цисин? — …вам даже не нужно звать. Я уже здесь. Кажется, что-то случилось?

***

— Привет, пап. — Яша! Как ты, мальчик мой? Как тебе новый дом? — Все хорошо. Правда, он меньше, а еще тут нет качелей. — Без качелей немного грустно, да? Но я слышал, что теперь вы живете недалеко от моря, так что ты можешь каждый день ходить на пляж купаться, а еще строить песчаные замки и собирать ракушки! Ну разве не здорово? — Наверное. Но качели мне нравились больше. А ты вернешься к следующей неделе? У меня концерт в школе. — Я… у меня есть еще пара незавершенных дел в Париже, но я обещаю, что изо всех сил постараюсь приехать. Что ты будешь играть? — «Salut d'Amour», наверное. Я могу сыграть его даже с закрытыми глазами, так что это будет легко. — Яшенька, ты правда превосходно играешь. Но всегда помни самое главное — хорошая музыка должна идти от сердца.

***

Все эти слова — пустые. Аякс смотрел в зал, на первый ряд — туда, где должны были сидеть его родители, но видел лишь два свободных места, и где-то внутри болезненно сжималось сердце. Пусть он широко улыбался, выходя на сцену, пусть играл то, что многим не под силу, но эта музыка была лишена души. И потом он бросил фортепиано.

***

Вихрь энергии приносит с собой очертания знакомой фигуры. Фигура подходит к постели и осматривает все еще пребывающего во сне Аякса. — Ты правда все это время спал? Но… ах, а вот это уже странно. Эта аура… тебя мучают кошмары? Или преследуют воспоминания о прошлом? Ладонь аккуратно ложится на лоб Аякса — прикосновение легкое, будто ветерком по коже. — Вот как. Душевные раны, которые разбередила энергия Бездны и темная энергия монстров, запятнанных моей собственной. В воздухе повисает пауза. — Вина за это частично лежит на мне, поэтому я и должен ее развеивать. Я поклялся Властелину Камня защищать тебя от неприятностей, пусть и не могу понять, как ты смог добиться такого покровительства, чужак. Надеюсь, ты не путался у него под ногами, как это было со мной. Воздух в комнате становится заряженным, почти наэлектризованным, как бывает во время грозы. Давление не прекращает нарастать, отчего все предметы вокруг заходятся дрожью. Двери балкона внезапно распахиваются под яростным порывом ветра, вороша и развевая шторы, поднимая в воздух скопившуюся по углам пыль. Ветер проносится по комнате, кружась над кроватью и спящей фигурой на ней, словно сдувая осевшую невидимую грязь, а затем отступает тем же путем, что пришел, унося все с собой. Все вокруг приходит в норму. В комнате становится свежо и прохладно — так, что находиться здесь теперь комфортно. Кажется, Аякс тоже замечает перемены; дыхание выравнивается, и ранее неосознанно нахмуренное лицо расслабляется. Ладонь снова легко касается лба. Уже лучше. — Отдыхай спокойно, смертный, пока ты здесь, под моей защитой, ничто не сможет причинить тебе вред. И что касается твоих слов в тот день… считай, что я принял твои извинения. Я… тоже подумаю над тем, что ты сказал. Через мгновение в комнате не остается никого, кроме спящей фигуры.

***

Экстра I. Сяо Властелин Камня является ему во сне, чтобы отдать приказ. — Мой верный Якша. — Золотое свечение разбавляет мутную синеву, заполонившую порожденный сознанием Сяо мир. Сила его чувствуется не только в словах, но и во всем вокруг — в свете, в появляющихся кристальных бабочках, что парят рядом с Сяо. Сяо встает на одно колено и склоняет голову, как подобает верному слуге. — Господин, — тихо произносит он, не поднимая глаз. — Чем могу быть полезен? Свечение усиливается, расползаясь по полу в том месте, где стоит Сяо. Он не двигается, только моментом бросает на него взгляд — уже привык. — Мой старый друг, пожалуйста, поднимись. Я попрошу тебя об одной услуге, от которой ты вправе отказаться, — продолжает Властелин Камня. Сяо чудится, что голос его доносится словно отовсюду, как звон колокола, эхом отскакивающий от стен пещеры. — Я говорю это, потому что она довольно… необычна. Сяо хмурится и встает. Мир вокруг — водоворот синевы и золота. Властелина Камня не видно нигде. — Что вы имеете в виду, господин? Я выполню любую просьбу. — Я ценю твою преданность, но позволь мне высказаться перед тем, как примешь решение. Я прошу тебя присматривать за одним смертным и оберегать его. Он родом из Снежной, один из лейтенантов Крио Архонта. На две недели он остановится на постоялом дворе. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы ему не причинили вреда. Сяо выгибает бровь. — Вы желаете, чтобы я защищал чужака? Чужака, который служит Крио Архонту? — Просьба в самом деле необычна. — Могу ли я поинтересоваться, с какой целью? Если он представляет угрозу для Ли Юэ, не лучше ли будет, если я его устраню? — Он заинтересовал меня, — отвечает Властелин Камня, не отрицая слов Сяо. — Я хочу узнать о нем больше. Значит, Властелин Камня желает изучить смертного, что прибыл сюда из других краев и поклоняется другому богу. Сяо не видел этого человека, но одно знает точно — кем бы он ни был, такой интерес Властелина Камня под силу завоевать только чем-то поистине необычным. Сяо вынужден признать, что ему любопытно. Он кланяется снова. — Я позабочусь о том, чтобы смертному не причинили вреда, мой господин. Его он замечает сразу же, как только ступает на земли долины Гуйли — рыжие волосы с маской Фатуи и характерная для жителей Снежной одежда бросаются в глаза. Если бы Сяо не видел все атрибуты Фатуи и не знал ничего о смертном, он бы никогда не догадался, кем тот является на самом деле. Он не выглядит подозрительно. Он высок, выше Сяо, но при этом довольно худощав; голубые глаза, светлая кожа, и миловидное лицо создают впечатление, что человек перед ним скорее чей-то избалованный богатенький сынок, но никак не опытный боец. И когда обижается, он выглядит сущим ребенком. Неужели именно он — тот, кого руками Сяо желает защитить Властелин Камня? Неужели именно этот человек привлек внимание его бога? Но как? Сяо продолжает наблюдать издалека, пока тот собирает долги с похитителей сокровищ. Ему скучно. Человек не дерется ни с кем, лишь заходит в лагерь с вежливым приветствием и размахивает какими-то бумагами, пока остальные в спешке собирают все деньги, которые задолжали. На это уходит несколько часов. Судя по тому, с каким удрученным видом человек падает на камень после, Сяо понимает, что он тоже не впечатлен. А потом он, кажется, обижается на что-то еще больше. Ребенок. Властелин Камня просто сделал из Сяо няньку. Должно быть, это какая-то шутка. Но этот великовозрастный ребенок неожиданно находит новое занятие и подрывается с камня, убегая прочь. Прямо к лагерю хиличурлов. И неимоверно быстро стирает его с лица земли. Как поступает и со всеми следующими, на которые натыкается, проявляя по-настоящему безжалостную силу, что сметает все на своем пути. Сяо недоверчиво щурится. Похоже, Властелин Камня был прав — в чужаке кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Он не нуждается в защите. Сяо не понимает, почему Властелин Камня счел это необходимым. Сяо продолжает наблюдать за чужаком все следующие дни — время от времени даже пристальнее, чем хотелось, ведь он, кажется, напрягается всякий раз, как Сяо следит за ним внимательнее обычного. В такие моменты Сяо отступает, пока тот не расслабляется и не возвращается обратно к своим делам. Сяо выясняет сразу несколько вещей. По осевшей на человеке энергии можно сделать вывод, что тот как-то связан с Бездной. (И Властелин Камня по-прежнему желает, чтобы он защищал этого человека? У Сяо все больше и больше вопросов). А еще выходец из Снежной обожает драться. Он тратит бесчисленные часы на изничтожение монстров в округе, и когда понимает, что никого больше не осталось, перебирается в другое место и продолжает уже там. Этого Сяо понять не в силах. Зачем кому-то сражаться, если у него есть выбор, что позволяет прекратить? Будь выбор у Сяо — он бы сложил оружие, променяв сражения на тихую и спокойную жизнь. Но оттягивающий плечи долг не позволяет. Сяо представляет жизнь, в которой ему больше нет нужды сражаться, где руки больше не сковывают кандалы кармического долга, что причиняют неимоверную боль, удерживая в мире, полном вечных страданий. Жизнь, в которой он может просто… свободно идти, куда пожелает. Для Сяо нет мечты совершеннее этой. (Став свободным, Сяо ненадолго отправился бы в Мондштадт навестить Анемо Архонта. И наконец набрался бы смелости поблагодарить его за все те песни, которые тот дарил ему — песни, что успокаивали его боль и очищали разум столько раз, что уже и не сосчитать. Став свободным, Сяо предложил бы Архонту путешествовать вместе, подарив ему возможность слагать песни и петь в удовольствие, петь в радость, пока Сяо стоит на страже покоя, оберегая) Но это невозможно, и Сяо отбрасывает глупые мысли, пока те не разбудили обиду где-то глубоко внутри, прямо в сердце. Сяо отбрасывает, пока те не причинили вреда, пока он сам не стал настолько глуп, чтобы позволять себе мечтать. И именно в тот момент, когда Сяо позволяет своим мыслям оказаться где-то далеко, человек нарывается на неприятности. Он не успевает остановить удар — человек падает и шипит от боли полученной раны. То, что на хиличурлах порчей осела его темная энергия, порожденная кармическим долгом, Сяо замечает не сразу. Но это его вина, и ему придется принести за это извинения. Не теряя ни секунды, Сяо появляется, чтобы убрать причиненный им беспорядок и убедиться, что человек жив. К счастью, все обошлось, он оказался в порядке. И слишком разговорчивым. Отлично. Сяо не разыгрывает из себя ласкового, когда… задает ему несколько вопросов. Он давно хотел немного поговорить с этим человеком, чтобы наконец понять желание Властелина Камня его защитить. Это должно быть интересно.

***

Вот только ничего интересного в этом не оказывается; человек — полный идиот. Какой уважающий себя Фатуи не слышал о Бездне? Сяо в замешательстве и уже серьезно жалеет о своем желании поговорить.

***

Сяо думает, что на этом его взаимодействие с человеком заканчивается. Он более чем счастлив снова скрыться в тени и наблюдать издалека, пока тот проводит здесь остаток отпуска. Но в этот же вечер появляется давно позабытое чувство, словно его кто-то… зовет? Нет, больше похоже на молитву или совершение подношения. Подношение? Ему? Спустя более чем тысячу лет? Зов становится все сильнее. Сяо вздыхает, готовый мягко отругать смертного, что отважился просить помощи у Защитника Якши, прежде чем сорваться на поиски источника. Желание отпадает сразу же, как только Сяо ступает на крышу и видит этого проклятого человека, что перебирает струны деревянного инструмента, совершенно не похожего на традиционную пипу. По тому, как тот обращается с инструментом, Сяо понимает, что человек держит его в руках не впервые. Музыка у него получается живой и яркой. И совершенно не подходит для призыва Сяо, Завоевателя демонов и Защитника Якши — слишком сильно пропитана чистым, неподдельным весельем и звучит в такую рань. К тому же, будто остального было мало, доносится с крыши. Сяо крепче сжимает копье. Это неуважение. Проявление наглости после всего сказанного им, Сяо, ранее. Музыка смолкает, напряженные плечи опускаются. Но через мгновение игра возобновляется и становится еще громче и неприятнее. Следом раздается душераздирающий вой, похожий на тот, что издают слоняющиеся по склону Уван неприкаянные души. — 'Cause I–I-I'm in the stars tonight! Сяо швыряет копье. Но, к сожалению, промахивается.

***

Человек знает достаточно, поэтому в качестве благодарности предлагает ему миндальный тофу. Даже если блюдо не было приготовлено им, Сяо достаточно одних лишь намерений, стоящих за этим жестом (смесь искренней благодарности, толики любопытства и радости, возникшей от его появления накрывает Сяо ласковой, успокаивающей волной). Миндальный тофу — и без того мягкий и восхитительно нежный — становится лишь слаще из-за осознания, что он — проявление неподдельного желания поблагодарить. Сяо осознает, что та музыка не была… выражением неуважения, желанием выместить злобу — скорее безобидным детским поддразниванием. Сяо начинает понимать, чем он заинтересовал Властелина Камня. Он ходячее противоречие — воин Бездны и лейтенант Крио Архонта, способный на проявление искренних, чистых чувств. Это сулит Сяо новые неприятности, и он тяжело вздыхает, когда наконец оказывается один.

***

— Мой Якша, — сквозь сон доносится глубокий голос Властелина Камня. Сяо преклоняется. — Как продвигается твоя миссия? — Мой господин. — Сяо склоняет голову. — Большую часть времени смертный проводит на постоялом дворе, время от времени выбираясь к руинам долины Гуйли, чтобы устроить там тренировку. В остальное время он… Сяо пытается подобрать правильные слова. Как он вообще может описать увиденное? — Сяо? Пожалуйста, встань. Неужели он сделал что-то? Ты можешь говорить начистоту — прежде всего в тебе я ценю честность. И Сяо прорывает. — Я не понимаю ваше намерение охранять его, господин! — восклицает он. — Этот смертный просто великовозрастный ребенок! Он только и делает, что слоняется по долине, ввязываясь в драки, словно одержимый. А когда ему надоедает, он начинает приставать к работникам кухни. И каждый вечер считает своим долгом создавать ужасный шум, который зовет музыкой. У него хватает наглости называть это благодарностью мне. Никогда не слышал подобной глупости. Это неуважение! Но, по крайней мере, он принес мне миндальный тофу. — …Чайлд делает тебе подношения? — Я… — Сяо замолкает. Почему в голосе Властелина Камня слышится обида? Из-за чего он так расстроен? Сяо кажется, будто в его словах есть… зависть? Но это не может быть правдой. Должно быть, он что-то не так понял. — Чайлд, господин? Вы знаете его имя? — Я узнал его путем… наблюдений. — Почему Сяо снова кажется, что он что-то недоговаривает? — Говоришь, он делает подношения в знак благодарности? Но за что? Сяо вздыхает. — Он попал в неприятности, наткнувшись на зараженных темной энергией хиличурлов. Я вмешался в бой, чтобы помочь. Пусть он был лишь слегка ранен, я прошу прощения за то, что не смог защитить его как подобает, мой господин. — Теперь ясно. Тебе не нужно извиняться. Это было неизбежно, и если бы ты не вмешался, боюсь, все обернулось бы куда хуже. Думаю… желание поблагодарить тебя вполне обосновано. Недовольство проскальзывает в его тоне снова. Сяо не может сопротивляться подозрению, постепенно завладевающему мыслями. — Господин, вас тревожит, что смертный делает мне подношения? Если вы пожелаете, я скажу ему прекратить. — …нет, что ты, конечно же нет. Все в порядке. Не стоит. Ты сказал, что Чайлд досаждает работникам кухни, верно? Он что-то замышляет? Даже Сяо, который верит Властелину Камня на слово, сейчас не может закрыть глаза на его откровенную попытку сменить тему после того, как тот соврал. Неужели Властелин Камня действительно желает, чтобы смертный прекратил подношения? Или, может, Властелин Камня желает, чтобы эти подношения были для него? Сяо гонит эти мысли прочь сразу же, не задумываясь об этом ни на секунду. Абсурд. Это не может быть правдой. — Смертный настаивал, чтобы работники научили его готовить идеальную сельскую усладу, — отвечает Сяо, пожимая плечами. — Я не знаю, что послужило причиной. Но он настроен решительно. — О. — И вдруг сияющее золото, что ранее медленно расползалось по мутной синеве этого иллюзорного мира, ярко вспыхивает, прогоняя тьму и наполняя пространство вокруг теплом — Сяо будто дремлет на залитом солнцем лугу; мышцы расслабляются под согревающими все естество лучами, что мягко касаются тела. Его господин счастлив от этого открытия. Поистине счастлив. Неужели из-за затеи смертного приготовить сельскую усладу? Кто же он такой, раз смог подобным образом повлиять на Властелина Камня? Кажется, Сяо пора снова наведаться к смертному, чтобы понять его лучше.

***

Аякс, который уже собирался лечь спать, удивленно смотрит на появившееся системное окно.

«Обновление статуса! Отношения с Чжун Ли, Д-баллы: +2»

Какого хера? Как?