Did you like that?

Его никто никогда не целовал. Да, невероятно — хотя нет, потому что не существует возраста, который подходит для первого поцелуя, поэтому его губы никогда действительно не касались чужих. Конечно, в своей жизни Феликс чмокал кого-то в щеку — в восьмом классе маленькую девочку, имя которой он даже не помнит, если честно. Но по-настоящему он никого не целовал, слюнями не обменивался и не обжимался. И было нормально, его не особо волновало, что он все еще никому не подарил свой первый поцелуй. Не самая важная цель, он даже не хотел понимать, какого это, да и тем более у него не было ни времени, ни даже человека, чтобы целоваться. Жизнь айдола не совсем позволяет окунуться в вещи такого рода, ну а Феликс никогда бы и не поцеловал незнакомца, поэтому, реально, ему было нормально. Или наверное было. Потому что Феликс не может избавиться от выражения лица Минхо в своей голове, когда тот, во время игры, сказал старшему, что у него еще не было первого поцелуя. Минхо посмотрел на него немного странно и скептически. Он склонил голову в сторону с серьезным видом, на несколько секунд погрузившись в свои мысли. — Ты не знаешь, что упускаешь, — ответил Минхо потом, подразнивая его и взъерошивая его волосы прежде, чем оставить Феликса одного. Тот лишь хмыкнул и пожал плечами. Не может быть, чтобы целовать кого-то было настолько… потрясающе, Феликс точно уверен. В этом нет смысла, чтобы обмен слюнями был настолько волнующим. Ликс уверен, что Минхо лжет. Но потом Чан говорит ему то же самое, рассказывая со слегка сияющими глазами о своем первом поцелуе, который произошел в одном из залов для практиков в здании JYP с другим трейни, чьё имя Ликс даже не уловил. Последний должен признать, что то, как щеки лидера слегка покраснели, а в глазах появился блеск, заставило его начать немного менять свою точку зрения, но Феликс никогда не признается в этом вслух. К тому же, сама идея того, что поцелуй является чем-то неотъемлемым в жизни, четко отпечаталась в его голове. И лишь когда Феликс собрался посмотреть дораму в их гостиной — без субтитров, потому что даже спустя три года Ли все еще пытается усовершенствовать свой корейский — и когда Хенджин присоединяется, садясь рядом и прижимаясь к нему, что-то начинает меняться. Это так странно, почти забавно — вселенная определенно пытается ему что-то сказать, парень прям чувствует. Феликсу стоило бы почитать сюжет дорамы перед началом просмотра, потому что Хенджин присоединился к нему как раз тогда, когда главная героиня собиралась поцеловать другого героя. — О, я знаю эту дораму, — тихо говорит Хенджин. Взглядом концентрируется на телевизоре, закусывая нижнюю губу. Сразу после поцелуя героиня вдается в такие детали, уж слишком подробные, как сказал бы Феликс, описывая все свои эмоции в процессе, называя их как «самые лучшие ощущения в своей жизни». Ликс смеется громко, немного скептически и трясет головой от утомления. Хван лишь на секунду переводит на него раздраженный взгляд и слегка тычет в живот. — Ты не должен так реагировать, ты должен радоваться за неё, — шепнул Хенджин, снова фокусируясь на дораме. Проходит несколько минут тишины, прерываемой лишь голосами героев, в которой Ли тщательно обдумывает, что сказать. — Я просто не понимаю, — наконец отвечает Феликс, задумчиво впутывая пальцы в чужие длинные темные волосы, массируя голову. — Потому что тебя никогда не целовали, — тихо и точно так же отрешенно отвечает Джин, мягко улыбаясь на какую-то сцену в дораме. Младший почувствовал легкое смущение. Он не помнил, чтобы лично говорил ему, и сама мысль, что Хенджин может начать насмехаться над ним, заставляла его чувствовать себя некомфортно. По-барабану, если он будет мишенью Минхо всю жизнь, но если это Хенджин, то… это другое. Поэтому Феликс неловко ерзает на диване, прекращая поглаживать чужие волосы, и полностью погружается в абсурдные мысли. Его плечи напряжены, а дорама полностью отодвигается на задний план. И вот, в свои двадцать лет, впервые в жизни Феликс чувствует себя смущенным, хотя Хван, естественно, все правильно сказал. — К-как ты узнал? — заикнулся парень, а желание ущипнуть Чана или Минхо за неумение держать язык за зубами начинает заставлять чесаться руки. Хенджин поднялся с прежнего положения и присел. Он взглянул в чужие глаза на секунду, а затем отвел взгляд. — По-моему, ты упоминал об этом на ♥ Kids Room, нет? Я имею ввиду, когда была очередь Чана и Минхо-хёна… — пробормотал Джин с покрасневшими щеками. Феликс даже не помнил, чтобы говорил это, и даже Минхо не запомнил, что Феликс еще не целовался, а Хенджин вот сейчас говорит ему об этом. Ли хочет сгореть на месте, правда.В общем-то, получается, что практически все знают об этом. Но самое ужасное — Хенджин тоже знает. — Но всё в порядке, Феликс… — продолжает Хван, обратив на него обеспокоенный взгляд, возможно, уловив смущение младшего. Хенджин берет его руки в свои, легко сжимая, и со всей искренностью говорит, успокаивая его. — Ты найдешь нужного человека. Фел кивает слегка, но чувство неловкости не покидает его еще какое-то время. — В любом случае, в этом нет ничего такого особенного, — Феликс немного хмурится, играясь с краем своей футболки. — Думаю… — начал было Хенджин с какой-то особенной интонацией. Феликс хочет посмотреть на него, потому что Хенджин так и не продолжает свою мысль, чем вызывает любопытство у первого. Когда он все-таки оборачивается, то старший пялится на его губы. Глаза неотрывно смотрят на них уже добрую минуту, выражение лица сосредоточенное, рот слегка приоткрыт. Хван так и продолжает молчать, а его щеки мило заливаются краской. Феликс думает, что парень, скорее всего, думает о своем первом поцелуе. В любом случае, спустя пару секунд Джин отводит взгляд. Он так и не продолжает своё начатое предложение, а Феликс и не настаивает. Что-то в этом разговоре есть необычное, с чем младший не хочет разбираться прямо сейчас. Когда, через несколько дней, он делится своими сомнениями с Чонином, так как Феликс не может держать всё в себе и нуждается в постоянном одобрении, чтобы двигаться вперед по жизни, их разговор превращается во что-то странное и смешное. — У тебя хорошенькие губы, так-то, — Чонин говорит ему, шутя, печатая что-то в своем компьютере. Феликс давится воздухом и неосознанно подносит руку к губам. — Держу пари, кто-то хочет поцеловать тебя, — тише добавляет Чонин, его тон стал немного серьезнее, хотя Ли не замечает этого. Он продолжает трогать свои губы, а мысли уносят его к другим более пухлым, чем собственные, губам, которые определенно не в форме сердечка. А когда Ликс осознает, о чьих губах он думает, то неловко ерзает в кресле и пытается заглушить любые мысли, которые текут не в том направлении. У него нет нужды кого-то поцеловать, это не главная его цель, но любопытство закрадывается где-то внутри, и Феликс неизбежно начинает ему поддаваться. Даже после последней фразы Чонина, Ликс продолжает думать о его губах, насколько их форма выглядит идеальной для идеального поцелуя. Его взгляд часто опускается, лишь на пару секунд, на пухлые губы, каждый раз, когда Хенджин разговаривает с ним лицом к лицу, каждый раз, когда Хенджин находится в нескольких дюймах от него, говоря ему что-то. И Ликс пытается не опускать глаза, но когда другой кусает свою нижнюю губу во время разговора, для младшего просто невозможно не начать фантазировать о них. Но потом он быстро трясет головой и гонит прочь те мысли. Он не может думать о таких вещах, как минимум не о его одногруппнике и лучшем друге. Но ситуация не улучшается, даже когда тот пытается остановиться. Губы Хвана, такие, черт подери, притягательные, начинают заполнять его мысли. В добавок ко всему, может, он и не заметил, но моментов, когда чужое лицо всего в шаге от собственного, слишком много. В большинстве случаев, Феликсу было бы достаточно просто повернуть или поднять голову, чтобы поцеловать его. По ночам его мучает любопытство, какие на вкус чужие губы, насколько те нежные, и какие бы были ощущения, окажись они на феликсовых. Гребаный ты, Минхо. И Чонин тоже. Фел знает, это все их вина. Вернее, Феликс хочет убедить себя в этом, потому что он просто не может смириться с мыслью, что не только сейчас он почувствовал потребность кого-то поцеловать, но и что этот кто-то — Хёнджин. Будь это другой человек, Феликс отреагировал бы на это по-другому. Потому что, может быть, потребность быть поцелованным и закрадывается в его самые потаенные мысли, но он просто не может оправдать жуткое желание ощутить губы Джина на своих. Не может оправдать то, как чешутся руки каждый раз, когда они так близко, свою нервозность, когда старший кусает нижнюю губу, а Феликс не может отвести взгляд и не может не представить, как прекрасно было бы просто прикоснуться к ним. Его мысли заняты только Хёнджином и его красивыми губами. Черт, Феликс чувствует себя так неловко и виновато. Он более чем уверен, что если он расскажет свои мысли кому-нибудь — или, что еще хуже, самому Хёнджину, — на него посмотрят странно и рассмеются ему в лицо, решив, что парень просто неудачно пошутил. Но на самом деле это не так, и Ли начинает думать, что его жизнь на самом деле является паршивой шуткой. Чтобы сделать ситуацию менее неловкой — Феликс не может продолжать пялиться на губы друга и пускать слюнки, — Феликс проводит послеобеденное время (между тренировками, конечно) в поисках в интернете «двух целующихся людей». Он чувствует себя маленьким мальчиком и смеется от смущения всякий раз, когда понимает, чем он занимается, но парень проводит свободные часы, просматривая картинки или гифки с целующимися людьми, чтобы еще раз убедить себя, что на самом деле целоваться с кем-то еще — отстой; все никогда не идет именно так, как он надеется, потому что после просмотра желание быть поцелованным только усиливается. Поэтому Феликс запирается в своей комнате и сидит на кровати, на телефоне играет видео с двумя парнями, обменивающимися поцелуями, и Феликс не может не думать о том, как сильно он хотел бы быть на их месте, настолько сильно, что даже не слышит, как открывается дверь и Чанбин заходит в их комнату, оставляя дверь открытой. — Что ты смотришь? — спрашивает Со, складывая одежду в шкафу. Ликс даже не поднимает глаз, но его сердце стучит буквально в горле, и он быстро выключает телефон. Ладно, он не смотрит порно, но он не хочет, чтобы остальные члены группы подумали, что он странный, когда узнают, что он внимательно смотрел, как двое людей целуются, чтобы убедить себя, что поцелуи — это не то, как показывают. Феликс пытается придумать оправдание, заикаясь, но, похоже, это не помогает, потому что хён смотрит на него озадаченно и изумленно, приподняв бровь с видом человека, который сделает все, чтобы выяснить, чем на самом деле занимался младший. — Конечно, я не верю ни единому твоему слову, — усмехается Чанбин, складывая последнюю рубашку. Феликс просто громко фыркает и, смутившись, поворачивается к своей кровати и утыкается лицом между подушками. — Просто… У меня некоторые проблемы, — бормочет Феликс, а его голос заглушается подушками. Чанбин снова хихикает, загибая одну из штанин, и призывает его продолжать, одобряюще мугыкнув. И Ли не требуется много времени, чтобы выдать всё. Со, вероятно, считает его сумасшедшим, но парень не может не довериться ему, потому что Бин действительно хороший слушатель — в этом его особенность. — Я просто хочу поцеловать Хёнджина, я продолжаю думать об этом весь день и всю ночь, я схожу с ума… — Феликс неуверенно бормочет, и на целую минуту комната погружается в полную тишину, прерываемую только его тяжелым дыханием. Феликс хнычет, как ребенок, потому что старший даже не соизволил ответить что-то, поэтому он поворачивается, намереваясь пойти и попросить кого-то другого помочь ему с его проблемами, но в тот же миг парень перестает дышать, когда его взгляд упирается в слишком высокую как для Чанбина фигуру. Хёнджин стоит на пороге их комнаты, засунув руки в карманы брюк с полуприкрытыми глазами. Феликс хочет умереть. Блондин на секунду смотрит на Бина, все еще занятого складыванием своей одежды, которого, кажется, очень забавляет эта сцена. Комната наполняется смущением и напряжением, и Феликсу хочется спрятаться, потому что это должно было остаться в тайне, и, честно говоря, он не понимает, почему старший не остановил его, поэтому быстро швыряет в него подушкой. Ликс хочет ударить его, сделать ему больно, дать пощечину и заплакать, потому что на самом деле он не готов разбираться с этим с Хёнджином, и вообще Чанбин, как хороший старший брат, должен был бы предупредить его, но тот быстро выходит из комнаты с парой брюк, все еще остающихся в его руке, прежде чем Феликс успевает полностью подняться. И младший хочет пойти за ним, схватить его за рубашку и приковать к месту, чтобы пнуть его, но Хёнджин стоит прямо перед дверью — пропустив хёна, он вернулся на свое место назад, и Феликс не может пошевелить даже мускулом. Да он даже не может смотреть на него дольше пяти секунд, потому что смущение слишком велико. Одна только мысль о том, что тот мог испугаться его слов, заставляет его неловко елозить на месте. Он хотел бы, чтобы у него не было таких желаний, ведь его жизнь была бы намного лучше. — Эм… ну… — Ли прочищает горло. В любом случае, несмотря на жуткий дискомфорт, он все еще должен объясниться перед Хёнджином. Он не может просто забыть это — даже если ему этого хочется. Но слова застревают внутри, потому что Ликс замечает, как длинные ноги Хвана движутся в его сторону, и через несколько секунд он оказывается в паре сантиметров от него. — Ёнбок… — Хёнджин вздыхает неуверенным тоном. Феликс боится поднять глаза и увидеть отвращение или злость в глазах другого, поэтому он просто продолжает смотреть на его одежду, черные брюки и восхитительный коричневый кардиган — он выглядит невероятно хорошо в таком виде. На самом деле, Хван всегда выглядит хорошо, и в этот момент Феликс вновь открыл для себя особый интерес не только к губам другого, но и ко всей его личности. — Феликс… — Хёнджин продолжает говорить, его тон стал приятнее, менее неуверенным и более понимающим. Младший прикусывает нижнюю губу, пытаясь не разрыдаться — для этого нет причин, но плач — это его способ реагировать на происходящее и особенно справляться, когда его переполняет избыток эмоций, как в этот момент. Он не готов. Хёнджин зовет его по имени в третий раз, и на этот раз он выглядит обеспокоенным. Парень осторожно берет его за подбородок и заставляет поднять голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Это не то, что ты думаешь… — Хёнджин объясняет ему. — Мне не странно… или некомфортно, — продолжает он, ослабляя хватку на подбородке. Феликс делает глубокий вдох, когда он, наконец, выслушав другого, смотрит ему в глаза, и единственное, что он видит в них, это искренность. Старший не испытывает дискомфорта, и это, несомненно, самое главное, но эгоистичная частичка Феликса не может не задаться вопросом, в который уже раз, каково это — целовать его. Поэтому его взгляд снова останавливается на губах парня, и на этот раз Феликс смотрит на них не так уж незаметно. К черту, Хёнджин знает о его желаниях, и у Феликса нет причин скрывать их дальше. Губы Хёнджина начинают шевелиться, но его голос слишком приглушен, и Феликс не может понять, что на самом деле тот говорит. — … тоже, Феликс, — единственное, что Ли может понять. Парень несколько секунд растерянно моргает. — Прости, я не слушал… — признается Ликс, почесывая затылок. Джин молча смотрит на него, кажется, целую вечность, и его щеки становятся все краснее и краснее. — Я тоже всегда хотел поцеловать тебя, Феликс. На несколько секунд пол под его ногами словно исчезает, а ноги превращаются в желе, когда Феликс понимает, что тот сказал. Хёнджин. Он хочет его поцеловать? — С тех пор, как я впервые увидел тебя, когда ты мило надулся, потому что не смог правильно произнести слово и представился по-английски, немного смущаясь … — объясняет Хван, слегка улыбаясь, и младший на несколько секунд погружается в полную отключку. Ликс стоит на ногах лишь чудом — или же потому, что обхватил другого за плечи. Он все еще чувствует себя потрясенно, и переваривать эту информацию ему слишком тяжело. Хёнджин хотел поцеловать его с тех пор, как впервые увидел. Хёнджин хочет поцеловать его. Феликс почти теряет сознание от мысли, что парень может ответить на его желание, и ему срочно нужно присесть. Поэтому он отходит от него и отступает к своей кровати, прижимая руку к сердцу и глубоко дыша — и из них двоих это Хенджин считается драматичным? Старший начинает хихикать, и это единственный звук, который наполняет комнату на несколько секунд, Феликс так нервничает, что тоже начинает хихикать, и, наконец, кажется, что его сердце собирается успокоиться, потому что на душе легко, и беспокойство покидает его, забирая с собой напряженность в плечах. — Я думаю, Чанбин просто пытался мне помочь, — шепчет Хёнджин, положив руку ему на бедро, но не глядя в глаза. — Я написал об этом в своем дневнике, который хён прочитал… и Чонин тоже, — снова объясняет Хёнджин, неловко усмехаясь. И Феликс начинает собирать пазл воедино. Затем в комнате снова воцаряется тишина, и Феликс хотел бы спросить кое-что, но страх сделать что-то неловкое не позволяет ему открыть рот. Он не хочет портить отношения и не хочет усложнять жизнь Хёнджину, но чувствует, что просто умрет, если не скажет то, что действительно хочет. — Можно тебя поцеловать? — говорят оба в унисон, поворачиваясь друг к другу. На этот раз первым смеется Феликс. Он энергично кивает, а Хёнджин смотрит на него смягчившимся взглядом. Поэтому никто из них больше ничего не говорит, и Феликс придвигается к нему все ближе и ближе — желание поцеловать его правда делает Ликса смелее. Потому что он берет его руку в свои, смотрит него, спрашивая, в порядке ли он, в порядке ли всё остальное, хочет ли он продолжать. Хёнджин кивает, проводит рукой по его щеке, и кончики пальцев касаются его светлых волос. Ликс не знает, как это сделать, он никогда не целовал никого и поэтому не понимает, как именно начать. Их носы соприкасаются лишь немного, а младший снова напрягается, но тут Хёнджин слегка улыбается и перенимает контроль. Он двигается к нему еще ближе, пока их губы не соприкасаются, и Ли инстинктивно закрывает глаза, потому что наконец-то может почувствовать мягкость этих губ. И хотя это лишь мимолетное прикосновение, Феликсу кажется, что он на небесах. Но потом Хван отстраняется, и это чувство исчезает. Феликс в замешательстве. Парень медленно открывает глаза и, заметив улыбку Джина, не знает, шутит тот или нет. — Тебе понравилось? — неуверенно шепчет Хёнджин. Австралиец все еще не понимает, неужели это все? Он наклоняет голову в сторону, изучает лицо собеседника, чтобы понять, действительно ли он серьезен, а затем надувается, потому что тот, похоже, не намерен продолжать. Тогда Феликс хватает другого за щеки, и когда понимает, что Хёнджин удивлен, но в то же время и заинтересован в том, что у другого на уме, он продолжает свои намерения. — Я хочу нормальный поцелуй, — шепчет Феликс, и их губы прижимаются друг к другу, как и раньше. Глаза Хёнджина расширяются на несколько секунд, но его лицо снова смягчается, когда он хватает Феликса за запястье и кивает. — Тогда я поцелую тебя как следует, — воодушевленно шепчет Хван в ответ. И блондину не приходится долго ждать, потому что старший вновь целует. Его губы снова прижимаются к его губам, руки лежат на обеих щеках, мягкость Хёнджина… чудесна. На этот раз тот не теряет времени зря. Парень начинает медленно целовать его нижнюю губу, тянет ее, слегка прикусывает, смачивает своим языком, отпускает и затем, наконец просит доступа. И Феликс послушно подчиняется, приоткрывая губы, и язык Хёнджина, его вкус, оказывается у него во рту, все чувства восприятия заполняются им, заставляет дрожать ноги. Их зубы сталкиваются, и Феликс не может не хихикать, он не знает, что именно делать со своим языком, но Хёнджин ведет его во время каждого мгновения этого поцелуя — который на вкус, как сладкая карамельная конфета. Его язык сплетается с чужим, чужая слюна смешивается с собственной. Феликс кладет руки на плечи другого, заставляя его слегка отодвинуться, чтобы отдышаться, а затем садится на него. Ничего не говоря, он берет лицо другого в руки и снова целует его. Он медленно целует нижнюю губу Хёнджина, как и раньше, прикусывает ее даже немного сильно, и старший стонет от боли, а затем хихикает, и веснушчатый извиняется. Джин гладит его спину, чтобы снова поощрить, и Феликс возобновляет поцелуй, просясь в рот. И теперь все по-другому, потому что он контролирует ситуацию, и Хван позволяет ему делать все. Но чужие руки на его спине постоянно отвлекают, и Феликс не может сосредоточиться на поцелуе, поэтому второй пользуется возможностью вернуть инициативу. Когда Ликс чувствует себя слишком слабым, чтобы продолжать, его руки со щек Хёнджина переходят на плечи, сжимая ткань рубашки своими маленькими ладонями. Он не видит фейерверка, как говорят в кино, но он чувствует тепло, распространяющееся по всему телу, чувство, от которого подгибаются пальцы ног. Он медленно двигает бедрами, потому что одна вещь, о которой ему не рассказывали все эти видео, это то, что поцелуи действительно возбуждают, и Феликс чувствует, что его брюки теперь немного тесноваты. Он продолжает двигать бедрами, пытаясь освободиться, но Хёнджин быстро отстраняется, кладет руки ему на бедра и останавливает его. Его губы блестят от слюны, глаза совершенно темные, рубашка помята. — Феликс… помедленнее, — шепчет Хван, а Феликс внимательно смотрит на него, пока не понимает, что Хёнджин тоже возбужден. — У тебя только что был первый поцелуй, — шепчет старший, убирая несколько прядей волос с лица. — У тебя не может быть двух первых раз сразу, Феликс, — шутит он, а у Феликса сводит живот. — Давай перенесем это на другой раз, — заканчивает Хёнджин, его улыбка такая милая и мягкая. Блондин знает, что парень просто дразнит его, что он несерьезен, что они никогда не смогут сделать ничего подобного, но слова Джина имеют обратный эффект, чем предполагалось, потому что младший только больше возбуждается при мысли о том, что парень шутливо обещает ему такое. Но Ли лишь качает головой, отгоняя эти мысли и глядя собеседнику в глаза. Хёнджин продолжает гладить его по волосам, и Феликс не может удержаться, чтобы не попросить, уже в третий раз за этот день, еще один поцелуй.