Did you like that?

Феликс усмехается, когда чувствует, как пальцы Хёнджина проникают под футболку и начинают щекотать его бедро. Он знает, что им обоим следует подумать о том, чтобы заняться своими обязанностями, а не уединяться в углу общежития, чтобы скоротать время, но Феликса это не волнует. Не сейчас, когда у них есть немного времени, чтобы побыть вместе. Ли слышит голос Чана, который звучит на весь дом, его тон немного резкий и раздраженный, и Феликс понимает почему — оба исчезли внезапно так, что никто не заметил, и ни один не делает того, что должен: Ликс должен мыть посуду, а Хёнджин — пол в гостиной. Австралиец снова хихикает, когда старший оставляет влажный поцелуй на его шее, и стонет, когда слышит, как тот начинает слегка посасывать, но не слишком сильно, потому что им нельзя иметь видимые следы на теле. Кроме того, объяснить внезапное появление засоса на его шее было бы довольно сложно, ведь о них никто не знает. Никто не знает о том, что произошло несколько месяцев назад в его комнате, никто не знает о поцелуе, никто не знает о том, что с тех пор, как они целовались, они не могли остановиться. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как эти двое вывели свои отношения на особый и непонятный уровень, где «парни» — это громко сказано, а «друзья» — слишком слабо. С другом вы не проводите большинство свободного времени с языком во рту. Феликс, в любом случае, не задает слишком много вопросов. Ему не нужно описывать их отношения, пока он знает, что Хёнджин увлечен этим так же, как и он. Что парень более чем счастлив доставить удовольствие. Что он готов выполнить любую его просьбу. Чан снова зовет его по имени, теперь его голос кажется невероятно взволнованным. Хёнджин продолжает оставлять маленькие поцелуи на его шее, сжимает его бедра, и Феликс не может удержаться, чтобы не простонать его имя. С тех пор как они поцеловались в первый раз, Ликсу хочется всё время большего. Конечно, он по-прежнему неловок, но присутствие Хвана рядом с ним делает его смелее. Может быть, он не может выбросить из головы то обещание Хенджина, которое прочно засело там, но кто может его винить? Всякий раз, когда они прячутся где-нибудь, целуясь, Хёнджин начинает довольно-таки не невинно ласкать его тело, и блондин задается вопросом, каково это — ощущать его руки на себе, там, где ему хочется больше всего. Феликс почти поражен собой, потому что впервые в жизни он чувствует себя таким нуждающимся — его никогда никто не трогал. Лишь всего несколько месяцев назад он впервые поцеловался. Так что это довольно новое чувство для него. Теперь все иначе. Каждый раз, когда они целуются, и старший уделяет ему все свое внимание, целуя его, гладя по спине, слегка потягивая за волосы или целуя шею, Феликс возбуждается и чувствует болезненный стояк. И он знает, что Хёнджин тоже возбуждается. Вернее, Феликс физически ощущает это. Каждый раз, когда тот нависает над ним, и они прижимаются к стене, каждый раз, когда он сидит на коленях у Хвана, и при каждом малейшем движении его задница трется о промежность другого. Каждый раз, когда никого в общежитии нет, а младший на кухне, Хёнджин обнимает его сзади, прижимается к нему и начинает шептать всякие сладкие слова ему в шею, что переходит в поцелуи и вызывает стон у Феликса, который чувствует, как у старшего растет стояк. Но каждый раз они заканчивают поцелуем. И Феликс хотел бы сделать следующий шаг. Он жаждет прикосновений другого, но, признаться, он слишком труслив, чтобы попросить его о чем-то таком. Потому что каждый раз, когда они целуются и Феликсу хочется просто прошептать «Прикоснись ко мне», слова полностью застревают в его горле. — Хёнджин, — простонал Феликс, когда тот сильнее присосался к его шее. Страх, что парень мог оставить на нем засос, сочетается с возбуждением, которое, на самом деле, вызывает лишь одна мысль о том, что на его шее есть след. Хёнджин останавливается, дует на то место, которое только что посасывал, а затем отстраняется. Несколько секунд он смотрит ему в глаза. — Прости, — отвечает он, положив голову на его плечо. — Просто у тебя такая красивая шея и… — Хёнджин пытается объяснить, тяжело дыша. Он не заканчивает фразу, а Феликс хихикает. К этому времени он уже понял его: когда старший смущен, он редко заканчивает предложение. Ли просто кивает, потому что на самом деле ему это нравится больше, чем следовало бы. Ладно, может быть, со всей этой историей он также открывает для себя что-то новое. Например, сама мысль о том, что у него на теле есть метки Хёнджина, возбуждает его до безумия, но он не хочет, чтобы их заметили другие. Он точно знает, что если бы только Чан узнал об их шалостях, он попросил бы прекратить, и Феликс понимает почему — отношения могли бы все усложнить. Но они не в отношениях и не испытывают друг к другу никаких чувств, Феликс уверен в этом. Они занимаются только ради простого и чистого удовольствия. — Думаю, нам пора, — шепнул Феликс, прикусив нижнюю губу и проведя рукой по волосам Хёнджина. Теперь те отрасли еще больше. Хван кивает и, прежде чем отодвинуться от него, невинно чмокает его в губы. Феликс не может сдержать. Да, никаких чувств. Когда они, наконец, выходят из комнаты, Джин быстро поворачивается к нему и хватает его руку, целуя ее. — Я буду у себя сегодня вечером, — шепчет Хёнджин, а затем снова разворачивается и идет в сторону голоса, который все еще зовет их по имени. Младший слабо кивает, хоть парень его больше не видит, а в животе у него порхают бабочки. Не то, чтобы что-то действительно произойдет этим вечером, но от одной мысли, что они останутся одни в его комнате, потому что Чан и Чанбин будут заняты в студии звукозаписи, у него подкашиваются ноги. Когда Феликс наконец добирается до кухни, Джисон приветствует их: — Наконец-то, голубки, — бормочет он, но его голос веселый, а блондин краснеет от этого прозвища. Вообще-то, это не в новинку — члены группы часто дразнят их, но сейчас все по-другому, и Феликс чувствует себя неловко. Боковым зрением Ли замечает, что Хёнджин незаметно посматривает на него. Ему неловко не от того, что другие могут подумать, что они пара, а от того, что Феликс чертовски боится, что те узнают, что между ними что-то большее, чем дружба, и заставят их прекратить — ради их же блага. Хёнджин смотрит на него понимающе, он знает о беспокойстве Феликса. Иногда Ликс задается вопросом, почему для другого парня это не так важно, очевидно, они воспринимают это по-разному. Джин такой… беспечный. Он не боится, что его поймают, не боится, что все закончится, он вообще ничего не боится, и Ли задается вопросом, почему. Чан смотрит на него из конца комнаты, его взгляд слишком пронзительный, и парень краснеет еще больше. Кажется, что Чан пытается прочитать его мысли, узнать каждый маленький секретик. — А теперь, пожалуйста, давайте уберем общежитие, а потом продолжим тренировки, — вздыхает Чан, берет моющее средство и направляется в ванную. Когда их лидер выходит из кухни и проходит рядом с Феликсом, последний чувствует напряжение. Чан определенно хочет ему что-то сказать, а Феликс не знает, готов ли он узнать, что именно. Он чувствует легкое беспокойство в животе и ищет глазами Хвана, но тот шуточно препирается с Ханом и, кажется довольно спокойным, поэтому младший пытается немного успокоиться. Весь день Феликс только и делает, что скучает по Хёнджину. Они почти не видятся после их утреннего уединения в общей комнате Чонина и Джисона, потому что их распорядок дня совершенно разный; изредка блондин слышит его голос, тот смеется вместе с Ханом, но не более. Он знает, что, скорее всего, они не увидятся до вечера — ведь после работы по дому Хёнджину придется бежать в танцевальную студию с Чонином, а самому Ликсу — заниматься с Чанбином. Одна только мысль о том, что придется не видеть друг друга так долго, и волнение от того, что в этот вечер он снова окажется в его объятиях, не дают ему покоя ни на минуту. И все происходит именно так, потому что Феликс не видит Хвана до самого вечера. Остальное время он проводит, занимаясь с Чанбином — тот попросил спеть одну из его песен, и веснушчатый с радостью помогает ему. Возникают общие проблемы, связанные с тем, что Феликс никогда по-настоящему не переживал того, о чем поется в песне, и поэтому ему трудно правильно передать её настрой, но Со все время помогает ему советами. Когда дверь общежития наконец открывается, Феликс знает, что это он. Поэтому, стараясь не быть слишком жестоким, оставляя парня без внимания, он придумывает простую отговорку и сбегает в туалет. Как только он вошел, и его силуэт был еле заметен в дверном проеме, Феликс наблюдал за ним. Его волосы по-прежнему завязаны в пучок, парень все еще слегка потный, мышцы его рук напряжены, когда он пытается поправить свою сумку. Он божественный, и Феликс чувствует знакомые бабочки в животе. Хёнджин еще не заметил его, и Ликс не против, но прежде чем тот успевает обернуться, младший исчезает. Парень быстро возвращается к Чанбину. Он чувствует себя ребенком, но это нормально. Ему просто нужно увидеть его, чтобы почувствовать себя хорошо. После, они не видятся еще полчаса, пока не выходят покушать. Феликс буквально умирает от голода, и единственное, чего он хотел бы, это поужинать. Кухня почти пуста, потому что членам группы редко удается поесть вместе, но Чанбин сегодня с ним. Они все еще обсуждают песню, когда, наконец, заходят на кухню, видя там стоящего Хёнджина, прислонившегося к кухонной стойке с яблоком в руке. Со быстро здоровается, а Ликс молчит, он даже не смотрит на него, но чувствует, как чужие глаза прожигают его кожу при каждом движении. Джин не двигался с места ни на секунду, пока одногруппники готовили себе что-нибудь поесть. Феликс подслушал их непринужденную беседу и сосредоточился на своем ужине, изредка поднимая глаза, чтобы поймать взгляд собеседника. Младший просто продолжал игнорировать его — как он делал всякий раз, когда хотел подразнить парня. Сама мысль о том, что он так сильно скучает по Хёнджину, и это чувство может быть не взаимным, заставляет его хотеть наказать другого, но это глупо. Феликс прекрасно знает, что в голове у старшего большую часть времени находится только Ликс, он сам признался ему в этом. Он просто глупый. Поэтому, когда они заканчивают ужинать и Чанбин быстро просит его помыть посуду, а потом исчезает в гостиной, чтобы немного расслабиться перед студией звукозаписи, Феликс вынужден подойти к раковине — прямо рядом с Хёнджином, у которого в руках уже нет яблока, а руки сложены на груди. Блондин движется медленно, чувствуя себя почти добычей под чужим пристальным взглядом, и когда тот наконец приближается к нему, младший чувствует напряжение. Наклонившись к нему, фигура Хёнджина кажется еще больше, а Феликса — еще меньше, и это его только заводит. Ли быстро моет посуду, тщательно удаляя остатки пищи. А Джин рядом с ним все это время наблюдает за процессом, ничего не говоря. Краем глаза Феликс видит, как Хёнджин двигается, и вскоре вовсе исчезает из поля зрения. Его плечи слегка напрягаются, когда он понимает, что больше не контролирует ситуацию, но он не может не хихикнуть и не расслабиться, как только чувствует две руки, обхватывающие его талию, и теплое дыхание, обжигающее его ухо. Хёнджин вдыхает его запах, а Феликс расслабляется под прикосновениями другого. — Хорошо сегодня провёл время? — спрашивает старший, поглаживая его живот. Феликс слегка стонет и наслаждается прикосновениями, пока моет последний стакан. Хёнджин прижимается к нему так сильно, что первый чувствует все его тело. От его приятного запаха у него сводит живот. Младший просто кивает, прежде чем окончательно поставить стаканы на место и повернуться в объятиях другого, с еще влажными руками. Феликс переплетает руки за шеей, и несколько капель воды мочат рубашку Хёнджина. Находясь в полной тишине комнаты, Фел осторожно приближается к парню, пока их носы не соприкасаются. Мальчик закрывает глаза и наслаждается этим маленьким, но таким интимным моментом: руки Хёнджина на его бедрах, чужое лицо в дюйме от собственного. Феликс подходит все ближе и ближе, пока их губы не соприкасаются. Единственное, что он действительно хочет сделать сейчас — это поцеловать его. Поэтому Ликс медленно начинает скользить между губ, а хватка Джина становится все сильнее. Блондин встает на носочки, чтобы было удобнее, и в тот момент, когда он уже готов слиться с ним в поцелуе, оба чувствуют глухой звук, доносящийся из гостиной. Чанбин. Хёнджин неохотно отстраняется от него, когда тот легонько толкает его, парень извиняюще улыбается и вытирает руки о штаны, после чего выходит из кухни, оставляя старшего позади. После того грохота Феликс остался в гостиной с Чанбином, тиская его. Как и ранее, он больше не видел Хёнджина, за исключением того момента, когда заглянул к нему, чтобы сообщить, что удаляется в свою комнату. Хван пробрался на цыпочках к нему в комнату через десять минут после того, как все ушли и дверь общежития закрылась. Его прижимают к двери комнаты, и Феликс старается не хихикать, потому что ему очень не хочется, чтобы кто-то из членов группы проверял, что происходит в его комнате. Не сейчас, когда Чанбин и Чан наконец-то покинули общежитие и во всем доме стало тихо. Слышно только их хихиканье, ах, Феликс ждал этого момента весь день. Он запускает одну руку в чужие волосы и аккуратно тянет за них, приближая лицо старшего к своему, пока их губы не соприкасаются, и… — Наконец-то ты мой, — шепчет Феликс. Губы Джина вскоре отчаянно накрывают его. Их поцелуй неосторожный, хаотичный. Он влажный, их зубы сталкиваются, а руки блуждают по всему телу. Они все еще прижимаются к закрытой двери, руки Феликса все еще в его волосах, а хёнджиновы покоятся прямо над его задницей. — Я тосковал по тебе весь день, — говорит ему Джинни, одаривая его нежной улыбкой, полностью контрастирующей с атмосферой в комнате. Ли берет его за руку и ведет к своей кровати, легким толчком заставляя его лечь. Когда его голова наконец опускается на подушку, Феликс садится сверху — ноги по бокам, рукой опирается на грудь Хёнджина, чтобы удержаться, и теряется, глядя на парня под собой. Чужие глаза сияют, губы уже припухли от совсем недавнего поцелуя, щеки слегка покраснели от возбуждения — Хёнджин просто прекрасен. Желание боготворить старшего пылало в груди Феликса, который в течение этих месяцев просто бессильно наблюдал, как растет его влечение к другому. Джин так прекрасен, лежа под ним, готовый выполнить любую его просьбу, что от этого почти больно. Феликс прикусывает нижнюю губу и кончиками пальцев прослеживает контур чужих. — У тебя такие красивые губы, — выдыхает Феликс, и это правда. Если бы не эти чертовы губы, они бы не находились сейчас здесь. Хёнджин пристально смотрит на него, и Феликс не знает, о чем тот думает, но понимает, что он оценил комплимент, пытаясь слегка приподняться с подушек, чтобы поцеловать его, но Феликс останавливает, заставляя снова лечь. Блондин убирает несколько прядей волос с глаз, еще некоторое время наблюдает за ним, а затем наконец опускается, пока их грудные клетки не соприкасается, их лица снова оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга, и дыхание Хёнджина сбивается у его губ. Старший легко кладет руки на его бедра, нежно поглаживая его, а затем они опускаются на его поясницу, чуть выше задницы, снова. Феликс едва ощутимо касается щеки Джина, проводит губами дорожку от одной щеки к другой, оставляет маленький поцелуй прямо над его родинкой, затем перемещается, чтобы оставить один в уголке губ, и парень слышит, как Хёнджин тяжело вздыхает. Губы Феликса касаются кончика его носа, затем виска, скул — беспорядочная дорожка поцелуев по коже. И наконец, Ликс снова приближается к губам Хёнджина. Все опять происходит так медленно, по сравнению с несколькими минутами ранее, потому что никто из них не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Затем Джинни притягивает его к себе, заставляет их губы наконец-то соприкоснуться, и все мысли Феликса тут же испаряются. Руки Хвана спускаются все ниже и ниже, пока он не хватает его за ягодицы. Младший хихикает ему в рот, и тот тоже улыбается в поцелуй. Хёнджин целует его с изводящей нежностью. Веснушчатый прижимается к нему сильнее, он чувствует каждый изгиб тела Хёнджина своим, его слегка выраженный пресс давит на живот, а стояк растет прямо под задницей. Он неимоверно прижимается к Хёнджину, пытаясь почувствовать его рядом, почти внутри себя. Джин углубляет поцелуй, и все меняется. Все совсем по-другому, когда их языки снова сплетаются, потому что нет больше нежности, Хёнджин сжимает его задницу, пока Феликс отрывается от поцелуя, чтобы провести дорожку поцелуев вдоль его челюсти, вниз к шее. Ощущение тепла распространяется в нижней части его живота, когда Хёнджин стонет, сталкиваясь с ним бедрами. Его член дергается от этого звука. Феликс ничего не говорит, он просто прикусывает нижнюю губу в отчаянной попытке не закричать, потому что удовольствие, которое полностью захватывает его, слишком велико. Он уже невероятно тверд — желание, чтобы его коснулись, только все усугубляет, а звуки, которые издает Хёнджин при каждом малейшем движении сверху, просто божественные. Он просто хочет большего. Он не думает, что сможет долго продержаться, не тогда, когда он знает, что Хёнджин тоже это чувствует. Проблема в том, что Феликс не знает, что делать, он не уверен, должен ли он спрашивать, а еще он не хочет пугать Хёнджина, но все это становится до смешного мучительным — Ёнбок? — Джинни зовет его, и парень поднимает голову, смотря в глаза. Младший изучает его искаженное в беспокойстве лицо. Хёнджин смотрит на него с такой нежностью, что Феликс чувствует, как щемит сердце. Плавным движением Феликс слезает с него и ложится рядом, не разговаривая. Дыхание обоих парней такое тяжелое и быстрое. — Феликс, ты в порядке? — спрашивает его старший, теперь и в его голосе заметно беспокойство. Феликс поворачивается к нему и медленно кивает, член всё ещё стоит, болезненно упираясь в штаны. Он двигается к другому и нежно целует его, чтобы успокоить. — Если тебе некомфортно, мы можем остановиться, — пытается сказать ему Хёнджин, прерывая поцелуй. Феликс слегка покачивает головой и с покрасневшими от смущения щеками смотрит ему в глаза. — Все не так, — шепчет Феликс. — Совсем наоборот, на самом деле… Я не хочу останавливаться, — вздыхает мальчик, серьезно глядя на него. Феликс всем сердцем надеется, что тот понял его, потому что в данный момент он не смог бы прямо сказать, чего хочет. Хёнджин молча смотрит на него, а Феликс не понимает выражение его лица. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — спрашивает Хёнджин, проводя рукой по светлым волосам. С замиранием сердца Феликс робко кивает. Он не знает, что именно он чувствует, знакомое ощущение тепла в животе в сочетании с чем-то еще, когда Хёнджин, наконец, берет контроль, уже в тысячный раз за эту ночь, приближается к нему, чтобы поцеловать. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, где ты хочешь, чтобы тебя трогали, — Хенджин опаляет дыханием его ухо, целуя мочку, и Ли лишь хнычет от этого. Где он хочет, чтобы его трогали? Феликс действительно не знает. Он даже не может думать об этом, потому что в голове у него просто мешанина хаотичных мыслей, которые не имеют смысла, это просто несвязное Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин. Ему даже не важно, где тот прикасается к нему, он просто хочет чувствовать его руки на своем теле. Поэтому Феликс слабо шепчет: — Делай со мной все, что хочешь, — он так сильно этого жаждал, что теперь это кажется чем-то нереальным. Хёнджин целует его вдоль челюсти, вниз по шее. Феликс проводит по волосам, когда чувствует, как чужие зубы касаются чувствительной кожи его шеи, а затем и язык. Он снова стонет его имя и чувствует, как штаны становятся все теснее и теснее. Хёнджин продолжает свою дорожку, оставляя маленькие поцелуи на ключицах, его руки гладят чужие бедра, пытаясь поднять футболку, и вскоре его живот оказывается обнаженным. Джинни смотрит на него, прежде чем снова опуститься и оставить нежный поцелуй на животе, и Феликс чувствует, как дрожат его ноги. Он не знает, куда деть руки, что сказать или сделать, но старший рядом с ним, и смущение, возникшее в ту минуту, отходит на задний план, потому что все, о чем он может думать, это губы Хёнджина на нем, на его коже. Жжение. Его руки слегка дрожат, пока парень оставляет маленькие поцелуи по всей его коже. Его прикосновения едва заметны, но Феликс отчетливо чувствует их, и это ощущение, вероятно, останется в его памяти до конца жизни. Хёнджин останавливается лишь на мгновение, а затем его губы снова возвращаются на его тело, на не очень видное для остальных место. Джин посасывает его кожу, пока Феликс чувствует дрожь по позвоночнику, и смесь удовольствия и боли говорит ему, что Хёнджин наконец-то ставит ему засос. На животе, где только он и Хван смогут его увидеть. Их маленький секрет. Когда старший отрывается и дует на это место, Феликс может только стонать. Из-за Джина он чувствует себя, как желе. Вскоре футболка начинает мешать, и Хёнджин просит снять её. Ликс неловко выполняет просьбу, стесняясь — ради бога, Феликсу двадцать лет, а он чувствует себя маленьким мальчиком, потому что не перестает стесняться. Он хватается за низ футболки и Хёнджина и под внимательным взглядом снимает ее. Теперь он чувствует себя более комфортно, ведь он не один без верха. Хван продолжает пристально смотреть на него, и Ликс невольно отводит взгляд. — Посмотри на меня, Ликс, — шепчет тот, нежно взяв его за подбородок. И младший смотрит ему прямо в глаза. Выдержать взгляд другого так сложно и легко одновременно, Феликс не может этого объяснить. Но то, что говорит ему Хёнджин, один только взгляд на него, разжигает внутри огонь. Он хочет его до боли. — Ты красивый, — шепчет Хван, и его слова кажутся такими искренними, что младшего бросает в дрожь. Лицо Хвана находится в нескольких дюймах от его, его губы так близко, и на секунду младший думает, что тот хочет поцеловать его, но вместо этого Феликс чувствует, как рука Хёнджина скользит рукой под резинку штанов и кончиками пальцев ласкает промежность. Ли стонет в чужие губы, и звук превращается в прерывистый вскрик, когда его рука просовывается в трусы. Феликс закрывает глаза, пока Хёнджин покрывает поцелуями все его лицо, отчего он хихикает. Он чувствует себя так легко, но в то же время таким… живым. — Так нормально? — Джинни спрашивает шепотом как можно более осторожно. Феликс бормочет что-то среднее между «да» и «продолжай», и хотя слова произносятся так неразборчиво, старший все равно понимает его. И затем рука Джина скользит ниже. Его холодные пальцы на теплой коже члена, от чего Феликс вздрагивает. Он открывает глаза и встречается с внимательным взглядом старшего, парень закусил губу, его рука незаметно движется в трусах, и Феликс чувствует себя почти полностью обнаженным под взглядом Хёнджина. То, как пристально он смотрит на него, нежно поглаживая его член, заставляет дрожать. Феликс выгибает спину под мягкими прикосновениями. Пальцы Джина проводят по всей длине его члена, ненадолго останавливаясь на покрасневшей и сочащейся головке, затем возвращаются к основанию, к яичкам. Хёнджин дразнит его, изучая его лицо, чтобы уловить малейшую реакцию. Феликс чувствует себя таким слабым из-за прикосновений, а тот факт, что его никогда не трогал никто, кроме него самого, только усиливает все ощущения. — Хёнджин, — хнычет Феликс, потому что, как бы он ни любил медленные ласки, в этот момент он жаждал большего. Хван усмехается, затем крепко обхватывает его член полностью, вместе с головкой. Ощущение, когда чужая рука обхватывает его член, просто ошеломляет. Крик застывает в его горле, когда старший слегка сжимает пальцы вокруг его члена. Он двигает рукой вверх-вниз в болезненном медленном ритме. Его губы приоткрылись, щеки покраснели, и Феликсу кажется, что он горит. Волосы разметались во все стороны, он чувствует себя почти ужасно, но то, как Хёнджин смотрит на него, убеждает его в обратном. Пока Джин водит по его длине вверх-вниз, периодически сосредотачиваясь на кончике, размазывая смазку по всему члену, чтобы облегчить скольжение, Феликс находит в себе силы посмотреть парню в лицо. Он открывает глаза и понимает, насколько тот выглядит очарованным, непрерывно шепча красивый, красивый, красивый. Ликс чувствует себя таким желанным, как никогда в жизни, и это заставляет его чувствовать, как сводит живот. Потому что он хочет его так же сильно. Он продолжает выстанывать имя Хёнджина. Звуки, вырывающиеся из его рта, непонятны, чужое имя превращается в прерывистый шепот, когда старший увеличивает скорость своих движений. Он надрачивает всё еще в штанах, и трение, возникающее от касания о ткань трусов, слишком невыносимы для него. Феликс приподнимает бедра в отчаянной попытке увеличить трение. Джинни подносит два пальца другой руки к его рту. Блондин открывает глаза — которые он снова закрыл, сосредоточившись на удовольствии, которое тот доставляет ему, — и смотрит на него. Хёнджин прижимает пальцы к его нижней губе, и Феликс не совсем понимает, что на самом деле хочет другой, но когда он слегка приоткрывает рот и обхватывает кончики двух пальцев, то готов поклясться, что видит, как зрачки парня напротив невероятно расширяются, дыхание становится все быстрее и тяжелее, движения на его члене все более хаотичными. Пальцы Хёнджина скользят в рот, Ликс медленно облизывает их, поддерживая зрительный контакт. — Твой рот такой тепленький, — выдыхает Хёнджин, его голос дрожит. Феликс даже не знает, что именно он делает, но старший смотрит на него так, что он думает, что делает все правильно. Младший сосредоточенно сосет его пальцы, втягивая щеки, а Хван прикусывает губу, сдерживая стон. Член Феликса дергается в чужой руке при мысли, что именно он является причиной того, что Хёнджин так возбужден. Пальцы касаются задней стенки его горла — они такие длинные, что на секунду Феликс задумывается о том, каково это — ощущать их внутри себя, но эта мысль длится недолго, потому что Феликс громко стонет. Рука Хёнджина такая теплая и приятная, что Феликсу кажется, что он чувствует исступление. Он так долго был лишен этих прикосновений, что уже не может терпеть, узел внизу живота говорит ему, что он скоро кончит. Ему хочется плакать, потому что он не хочет, чтобы удовольствие закончилось так быстро, но парень не может больше сдерживаться, не тогда, когда Хёнджин вынимает пальцы из его рта и вовлекает его в хаотичный, жадный, отчаянный поцелуй. Ликс хватается за чужие плечи, когда чувствует себя слишком слабым, прячет свое лицо в изгибе шеи Хёнджина, шепча его имя. Его дыхание такое тяжелое и неровное. Джинни продолжает без остановки доводить его до оргазма, пока тот не изливается, и рука старшего не заполняется им. Феликс, наконец, достигает своего пика. Его глаза закрыты, лоб весь в поту, и требуется минута, чтобы прийти в себя. Хёнджин целует его прямо под ухом, а затем шепчет: — Ты в порядке, солнышко? — самым глубоким и хриплым голосом. Феликс кивает. — Это было… невероятно, чудесно, — выдыхает блондин, поднимая голову с его плеча в тот момент, когда чувствует в себе силы продолжать. Хёнджин целует кончик его носа, а затем вынимает руку из брюк. В комнате все еще ощущается странная атмосфера. Веснушчатый секунду смотрит на его руку, в голове мелькают воспоминания о том, как он держит пальцы Хёнджина во рту. Он не знает, как себя вести, ведь старший все еще над ним, с, как Феликс думает, болезненным стояком и грязной рукой. Поэтому, когда мысли путаются, Феликс просто решает отключить их и действовать импульсивно. Он просто хочет доставить удовольствие и Джину. Феликс смотрит другому в глаза и, как и ранее, берет его руку, подносит к своим губам и, сохраняя зрительный контакт, начинает облизывать длинные пальцы — да, он видел нечто подобное в порно, и тогда он только сильно скривился, но сейчас, когда пальцы Хенджина касаются задней стенки его горла, и он чувствует вкус собственной спермы, все по-другому. — Ликс, прекрати… — шепчет Хёнджин, пристально глядя на него. Как будто он хочет трахнуть его. Младший начинает задаваться вопросом, действительно ли тому нравится это, просто наблюдая, как он сосет его пальцы — и если это так, Феликс будет иметь это в виду. Хёнджин не двигается, и Ли не намерен останавливаться. — Если ты не остановишься сейчас, — бормочет Джинни, его взгляд прикован к губам Феликса, которые обхватывают его. — Если я не остановлюсь, то что? — спрашивает Ликс, когда чужие пальцы покидают его рот. Хёнджин встает на колени, резко хватает его за подбородок, не причиняя боли, рукой, все еще влажной от слюны, и приближается к нему — Феликс никогда не видел эту сторону одногруппника, и одна мысль о том, что старший действительно может быть таким грубым, только снова заводит его, хотя он только что испытал оргазм. Он хочет увидеть больше эту его сторону. Хёнджин надавливает пальцем на его нижнюю губу и всего в сантиметре от говорит: — Я трахну твой красивый ротик, — и Ли не знает, серьезен он или нет, и каковы реальные намерения другого. Черт, он даже не знает, каково это, когда кто-то трахает его рот, но одна только мысль об этом вызывает у него бесчисленные бабочки в животе. И Феликс тоже встает на колени и наслаждается удивленным выражением лица Хёнджина, когда шепчет ему: — Тогда сделай это. Взгляд Хёнджина тут же смягчается, и Феликс понимает, что тот просто дразнил его, но одна мысль о том, что его член действительно будет у него во рту, заставляет его сходить с ума. — Я пошутил, солнышко, тебе не обязательно делать это, — говорит ему Джинни и быстро чмокает его в губы. Парень собирается встать с кровати, но Феликс останавливает его, схватив за запястье. — Я тоже хочу, правда, — уверяет его младший. В его голосе звучит такое отчаяние, что становится почти неловко. Хёнджин указывает на свою промежность, и Феликс быстро опускает глаза, его трусы действительно испачканы. Когда он снова поднимает взгляд к лицу другого с вопросительным взглядом, тот мягко улыбается ему. — Я бы очень хотел, чтобы твои красивые губы обхватили мой член, но я уже… — признается Хёнджин, и он не звучит смущенно. Феликс слегка краснеет и смотрит куда-то в сторону. Хван взъерошивает его волосы, снова опускается, а затем оставляет поцелуй на его волосах. — Но мы все еще можем принять душ вместе, — шепчет парень ему в ухо. — В следующий раз, нам некуда спешить, — снова шепчет Хёнджин, помогая ему встать с кровати. А Феликс просто хватается его за руку. Сейчас два часа ночи, в доме полная тишина, а Хёнджин только что отдрочил ему. Он невероятно устал и хочет спать. И то что старший моет его в душе и делает ему приятный массаж не помогает, но когда они возвращаются в комнату и Джин обнимает его, Феликс чувствует себя счастливым и удовлетворенным. Этой ночью к нему не только впервые прикоснулся другой парень — черт возьми, к нему прикоснулся Хенджин. Но он также чувствует что-то необъяснимое. Если говорить честно, всё началось задолго до этой ночи. Он просто не готов признать это. По крайней мере, пока не готов.