Стартовый финиш

Утро Чонгук встретил за завтраком. Из окон он видел, как рассвет окрашивает небо алым. Это мгновение всегда завораживающее. Что это — рождение нового дня или смерть ночи? Но красное небо бледнеет с каждой секундой все сильнее, становясь нежно-голубым. Погода безмятежна, солнце ярко светит на небосводе. И вспомнит ли кто-то о вчерашнем дне? Пару часов спустя Чонгук стоял рядом с отцом перед классом музыки. Воспоминания обрушились с огромной силой. Когда-то маленький Кацу просил отца разрешить ему заниматься музыкой. На это он тратил много сил, прикладывал упорство, чтобы уговорить строгого мужчину. В конечном счету даже отец сдался под напором маленького принца. Чонгук увлекался всем и пробовал много нового: игра на музыкальных инструментах, танцы, стихосложение, лепка и множество других ремесленных дел. Спасало ли это от вечной скуки? Возможно, временно. Но не навсегда. Душа Кацу находилась в вечном поиске, металась из одного края в другой и не находила для себя пристанища. Маленькой принцессе Давон было проще. Девочке родитель позволил обучаться игре на флейте и выписал хорошего иностранного учителя. Знакомство с ним входило в традиционное мероприятие, которое Чонгук никак не мог пропустить. Император толкнул дверь, проходя вперед, а Чонгук проследовал за ним, погружаясь в светлую комнату, заставленную различными музыкальными инструментами. Юная Давон сильно смущалась, вмиг замкнувшись в себе. Так всегда происходило рядом с незнакомцами: общительная и шумная девочка становилась тихой, едва заметной, до удивительного покорной. Сможет ли новый учитель разговорить ее, расположить к себе? Как быстро этот вопрос появился в голове, так же быстро он и погас. Рядом с Давон стоял Тэхен. Теперь в голове все сложилось. Вот почему парень появился во дворце лишь недавно, не имея представления, кем является Кацу. — Ваше Величество, — Тэхен выпрямил руки по швам и низко поклонился императору. Чонгук же старался сохранить лицо и смотреть на Тэхена безразлично, но вряд ли у него это получалось. — Добро пожаловать, Ким Тэхен, — император слабо поклонился, вскоре выпрямляясь и глядя на музыканта прямым, испытующим взглядом. — Вы будете заниматься с моей дочерью, принцессой Давон. А это, — рука мужчины указала на Чонгука, стоящего от него по правую сторону, — мой единственный сын, наследный принц Японии Кацу. В соответствии со своим титулом он обязан в лицо знать каждого человека, находящегося во дворце. — Ваше Высочество, — Тэхен улыбнулся и поклонился так же низко, как и императору. Чонгуку показалось, что глаза парня отчего-то блеснули. Возможно, только показалось? — Рад познакомиться с преподавателем принцессы Давон, — Чонгук слабо склонил голову в знак приветствия. — Не желаете присутствовать на занятии? — Тэхен решил пройтись по просторному классу, позволяя маленькой принцессе свободно выдохнуть. За это и Давон, и Кацу были ему благодарны. — Сегодня у меня и императрицы много дел, не терпящих отлагательств. Но, возможно, Кацу сможет поддержать сестру в первый день? — император по своей привычке давил, не оставляя сыну иного выбора, кроме как согласиться с родителем. — С огромным удовольствием, — Кацу подошел к Давон, укладывая руку ей на плечо, слабо сжимая. Вместе они стояли и провожали отца, удаляющегося из музыкального класса. Он всегда приносил в пространство некое напряжение и волнение. Поэтому сейчас, как только закрылась дверь, Чонгук и Давон облегченно выдохнули. — Принцесса Давон, Вы готовы начать занятие? Весь час, отведенный на занятие, Чонгук сидел на стуле и старался вовсе не шевелиться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Взглядом он цеплялся за сестру, словно за спасательный круг — лишь бы не наблюдать за Тэхеном. Принцу хотелось сохранять равнодушие и дистанцию как можно дольше, ведь он не привык настолько быстро открываться новым друзьям. Но Тэхен самым наглым образом разрушал его принципы одним своим присутствием. Чонгук видел в нем нечто необычное, а оттого притягательное. Казалось, одним взглядом Тэхен играл на струнах души Кацу так же умело, как и на флейте. Прекрасные мелодии наполняли комнату, солнечный свет падал на лицо Тэхена — вот он, идеальный момент, чтобы зарисовать. Вот только при Чонгуке нет материалов. Да и наглости бы не хватило. — Благодарю за открытый урок, — Кацу поднялся на ноги, как только занятие сестры подошло к концу, и поклонился ее учителю. — Надеюсь, принцесса Давон останется довольной вашими уроками. А теперь прошу меня простить. Чонгук торопливо покинул кабинет музыки и плотно закрыл за собой дверь. С каждым днем он все больше узнавал о парне по имени Ким Тэхен, но дымка таинственности по-прежнему скрывала его образ. Чонгука всегда пугала неизвестность. Он привык жить по строгому расписанию, прописанному едва ли не по минутам на ближайшие годы. — Принцесса Давон, — Тэхен широко улыбнулся и наклонился к маленькой девочке, упираясь ладонями в колени. — Ваш брат, принц Кацу — что он любит?

***

Комната быстро наполнялась свежим, слегка прохладным воздухом — он приятно скользил в легкие, осторожно пробегался по коже, позволяя чувствовать себя хотя бы немного бодрее. Пальцы касались слегка шершавых страниц, подцепляли их и перелистывали с шуршанием, слышимым в тишине комнаты слишком громко. Казалось, в пустом пространстве даже мирное дыхание будет эхом отталкиваться от стен, но ничего подобного не случалось. Юноша наслаждался временем, которое может провести наедине с собой. Вернее, наедине с книгой и собственными мыслями, каждый раз решающими помешать процессу чтения. Все чаще Кацу задумывался, что ему бы хотелось встать с места, вырваться из собственной комнаты и говорить. Много говорить. Не важно, с кем — Изуми, Юнги, Хосок или кто-то еще. Ему просто не хотелось находиться одному, ведь поток мыслей наваливался все сильнее и грозил вновь вынудить лечь на постели и провести без движения остаток вечера. Это случалось с определенной периодичностью — строго раз в сезон. Но сейчас Чонгук чувствовал душевное равновесие. Он словно срастался с дворцом, своей собственной клеткой, становясь таким же устойчивым, нерушимым и невозмутимым. Тишина заполняла сознание или же сознание — тишину. Решить было сложно, но ясно одно — сейчас Кацу было нормально. Дверь в комнату внезапно распахнулась, впуская в закрытое пространство шум извне. Где-то переговаривались слуги, слышались быстрые, шаркающие шаги, а на пороге стояла Давон, пряча за спиной руки. Она быстро подбежала к брату и остановилась прямо напротив него. Настроение ее было заразительно прекрасным, отчего Чонгук не сдержал улыбки. — Что-то случилось? — Кацу старался смотреть на лицо сестры, но взгляд то и дело опускался к рукам, что скрывали что-то за спиной. В груди разгоралось немалое любопытство, и рождалось огромное количество вопросов, но принц терпеливо ждал. — Тебе кое-что передали, — Давон улыбнулась еще шире и наконец протянула брату презент, который до этого прятала за спиной. Плитка шоколада с прикрепленной запиской. Чонгук провел самыми кончиками пальцев по сложенному листку бумаги. «Ким Тэхен? Хотя почему я подумал именно о нем? Это мог быть совершенно кто угодно» — Ты читала записку? — Кацу медленно провел кончиком пальца по углу листа, вновь поднимая взгляд на сестру, что неподвижно стояла перед ним. — Нет, — Давон помотала головой, а губы дрогнули в неосторожной улыбке. Кацу прекрасно знал, что сестра врет, когда ее глаза так опасно блестят. — Не ври. Я вижу, что читала, — Чонгук поджал губы и слегка сощурился, наблюдая за сестрой. — Лучше сказать честно, Давон. Тогда тебя не будут сильно ругать. — Ладно, — девочка тяжело вздохнула и опустила взгляд в пол. — Я прочитала ее. — Давон, нельзя читать чужое. Это личное. Я ведь не читаю то, что ты пишешь или пишут тебе, — Чонгук отложил в сторону свой небольшой подарок и в упор уставился на сестру. Он внимательно наблюдал за ее реакцией, но со стороны казалось, словно он хочет взглядом прожечь в ней дыру. — Да все, я больше не буду. Кацу тихо вздохнул и потер переносицу. До ужаса знакомая фраза, которая обычно бросалась на ветер. Он прекрасно знал, что сестра повторит это еще не раз, но разбираться именно сейчас не было ни сил, ни желания. — Хорошо, — Чонгук выдавил из себя подобие улыбки и кивнул. — Можешь идти. Приходи, если что-то будет нужно. Девочка несколько раз кивнула и выбежала из комнаты. Юноша упал спиной на постель, чувствуя мягкость собственного матраса. Книга, совершенно забытая им, лежала где-то в стороне, и тишину комнаты больше не нарушало шуршание страниц. Но Чонгук вспомнил о подарке. Нерешительно он взял плитку и повертел ее, рассматривая с разных сторон. Молочный шоколад с цельным фундуком. Его любимый. Кто может знать об этом? Или же это случайное совпадение? Развернуть записку Чонгук не решался. Ему казалось это слишком волнительным. Он бы посмеялся сам над собой — волноваться из-за клочка бумаги, но такой была его душа. Привычка романтизировать и драматизировать все события вокруг полностью срослась с ним, а может, всегда жила в его душе. Однако юноша взял волю в кулак и пробежал глазами по записке.

«Небольшой подарок — твой любимый шоколад. Пробуй его и вспоминай парижского красавца»

Чонгук несколько раз пробежался взглядом по записке, после чего опустил ее на грудь и накрыл сверху ладонью. Строчки крутились в мыслях, почему-то заучившись наизусть, а перед глазами всплыло лицо парижского красавца. Некоторые лица быстро меркли в памяти, сливаясь в единую серую массу. Но не это лицо. Тэхен был действительно красив, и спорить с этим было по меньшей мере глупо. Чонгук всегда называл себя эстетом, наслаждаясь красотой природы, человеческой красотой. Но в этом случае Тэхен запомнился не только в эстетическом плане. Он не был, как это называют, банальным красавчиком. Во всем его образе читались нескрываемое обаяние, харизма, загадочность, легкость. Все это соединялось в нем и рождало, казалось, полную противоположность самому Чонгуку, что жил столько лет взаперти. Пролежав так еще несколько минут, Кацу поднялся с постели, сложил записку и оставил ее в ящике прикроватной тумбочки. Вроде обычный листок бумаги, он мог бы выбросить его, но что-то внутри заставило юношу сохранить эту часть подарка. Уже спустя пару минут принц с ногами забрался на кровать, уплетая дольку за долькой своего любимого шоколада. И он не мог не вспоминать в этот момент Тэхена, словно дал ему немое обещание. Подобные подарки всегда радовали принца, который в душе, пожалуй, оставался ребенком. Прежде подобные подарки делал лишь Юнги, провинившись, ведь прекрасно изучил характер Кацу — стоит искренне извиниться, подарив юноше небольшую шоколадку в знак внимания, как он не сможет злиться дольше еще пары секунд. Шоколад закончился слишком быстро, и Чонгук вышел на небольшой балкон, чтобы проветрить голову, в которой вновь родилось слишком много мыслей. Но стоило ему опустить взгляд чуть ниже, как руки плотно обхватили перила. На мосту, посреди дворцового сада, стоял Тэхен и смотрел прямо на него, даже с такого расстояния стараясь поймать чужой взгляд. Несколько секунд Кацу стоял без движения, но после неуверенно махнул рукой. Юноша видел, как широко улыбнулся Тэхен, помахав ему в ответ. Заразительная улыбка заставила принца усмехнуться, отводя взгляд в сторону. «Что за ты человек? Зачем так настойчиво искать со мной общения? Неужели ты думаешь, что я не сломаю тебя, Тэхен?»