Бетонный район Некрополя. Тихоня

Я стою и смотрю на колыбель, точнее, на её подобие. Даже та сущность, которая от Тени присоединилась ко мне, в шоке от того, что открылось нашим глазам, а именно: это напоминает большую стальную корзину, вокруг которой несколько конструкций из стекла, с большими круглыми набалдашниками на концах. Сами эти конструкции напоминают трубы, которые полукругом возвышаются над младенцем и которые соединены между собой снизу одной емкостью, в которую потихоньку поступает что-то вроде той вязкой жидкости, которую использовала Фрейлина. Сами же стеклянные конструкции внутри себя содержат медную проволоку, которая по спирали поднимается вверх, после чего заходит внутрь набалдашника, чем тот, внешне, напоминает новейшее изобретение под названием «лампочка». В стороне от самой колыбельной стоит то ли тумбочка, то ли стол, то ли ящик, связанный трубками с конструкцией. Из этого гарнитурного нечто исходят странные звуки, и уже от него отходит как минимум одна труба куда-то в потолок. Рядом с этим странным объектом можно увидеть большое количество ведер с водой, назначение которых не известно и не до конца понятно. Также, у всего увиденного одна интересная особенность, которая возникает раз в несколько секунд, после чего пропадает. Сама особенность заключается как раз в набалдашниках с медной проволочкой внутри и выглядит следующим образом: между всеми этими круглыми, или точнее сферическими, окончаниями труб возникает что-то такое, что со стороны напоминает мне молнии, а тот звук, который при этом возникает, схож с тем, который принято называть «громом». — Это что еще такое?! — задаёт вопрос сущность, но не получает ни ответа, ни реакции, потому что я запер свое сознание — Слышь, ты реально Тихоня! Я даже не могу тебя на разговор развести! Я даже мыслей твоих не чувствую, не говоря уже о том, чтобы слышать их! — я понимаю, что таким образом очень сильно нервирую существо, но отвечать ему не намереваюсь. — Ладно, нашей общей знакомой нужна помощь! Так что хватай младенца и делаем ноги отсюда! Плюс, эти две цыпочки... ты бы лучше их прикончил! Потому что, как только они придут в себя, они выйдут на поиски тебя, и вряд ли тебе подобное понравится!.. Или нашей общей знакомой, или вам обоим! Я и согласен, и нет, одновременно. Однако любые размышления откинуты в сторону. Вместо этого, я тянусь за ребенком и чувствую, как волосы поднимаются дыбом. В следующий миг раздается треск, и меня прошибает непонятной и очень сильной энергией поступившей в организм. Длится подобное не так долго, чтобы понять, что произошло, но достаточно, чтобы просто охренеть. Даже сущность, которая со мной, ощущает подобное и орёт словно бешеная, после чего на некоторое время замолкает. В этот миг у меня проскакивает единственная мысль, которую я спешу воплотить в жизнь, и заключается она в следующем: «Если вот этот комод связан с этой конструкцией, значит, он как-то все это дело чем-то питает. Скорее всего, этим питанием меня и жахнуло. Значит, чтобы забрать ребенка, надо перекрыть питание. Сделать это можно, раздолбив ящик!.. А если и не раздолбив, то хотя бы сломав все то, что есть внутри его». Подойдя поближе, я ощущаю жар, который исходит от приспособления, и вижу пару толстенных перчаток, которые лежат на бортике одного из ведер, и понимаю, что просто так к этой штуке лучше не лезть. Решив, что данные средства защиты рук здесь не просто так, я их надеваю и подхожу вплотную, и только после этого могу рассмотреть подобие воронки, которая встроена в верхнюю крышку приспособления. Также теперь я могу нормально посмотреть на всю эту тумбочку и вижу небольшой кружочек. Вставляю туда палец, который уже спрятан перчаткой, нажимаю в одну сторону, после чего, почувствовав сопротивление, в другую — и сдвигаю стенку. Внутри я обнаруживаю бурлящую воду и большое количество пара, вращающего какую-то замкнутую систему. Жидкость как раз подаётсяь сверху, через воронку, но никакого пламени нет, что означает лишь химическую реакцию для получения большого количества пара. Далее, испарение через какую-то трубку поднимается вверх, где я могу наблюдать странную, замкнутую систему лопастей, шестеренок и прочего. Конструкция чем-то напоминает часы, внутри которых в постоянно режиме происходит взаимодействие деталей. Также тут можно увидеть некоторое подобие сердцевины, от которой и отходили те самые проволочки, которые дальше спиралью поднимались внутри стеклянных трубок, чтобы быть встроенными в набалдашники. И все это мне предстоит сломать. Пока сущность была в отключке, я решаю обдумать варианты: «Залить водой? Сомневаюсь, что это хорошая идея... Закинуть туда ведро? Тоже такое себе... Как вариант, при помощи вот этих перчаток можно попробовать замкнуть вращение главной и самой большой из шестерёнок». Недолго думая, я снимаю с руки толстенный и достаточно увесистый кусок какой-то тепло- и с виду огнеупорной материи, после чего, подождав удобный момент, просовываю её внутрь. Механизм останавливается, после чего сильно напрягается... и я в том числе! Особенно, когда комнату наполняет странный, трещащее-свистящий звук, который не сулит ничего хорошего. Несколько секунд я провожу, наблюдая за колыбелькой и тем, как работает конструкция вокруг. Решив, что теперь смогу сунуться к ребенку, я незамедлительно это выполняю и хватаю его, взяв на руки, после чего направляюсь к выходу из комнаты, где все так же лежат нянечки. Стоит мне сделать несколько шагов в направлении библиотеки, как за спиной раздаётся взрыв. Ребенок дергается на руках, но не просыпается, это хорошо, хотя задерживает меня на пути к Тени. Я решаю проверить, как там девушки, которых я оставил в условной детской. Зайдя туда, я обнаруживаю огромное количество дыма, битых стекол и огня, который охватил детскую кроватку и был готов перекинуться дальше на любые предметы. Мой внутренний голос ворчит: «Если ты их не уберешь, они сгорят, и после этого запах горелого мяса невозможно будет вывести ничем и никогда... плюс, те следы, которые останутся на полу, будут ужасными!» Подобная моральная прочистка мозгов заставляет меня потратить несколько минут на то, чтобы свободной рукой вытащить девушек из комнаты. Они все так же в отключке, и это облегчает задачу. Правда, я не могу понять причины, по которой они настолько сильно и на столь продолжительное время выведены из строя. «Возможно, давно и долго не спали в присмотре за ребенком», — думаю я, когда все сделано и два тела лежат в коридоре. В этот момент, где-то вдалеке, я слышу перепуганные голоса, которые заставляют прижать младенца как можно крепче к себе и направиться обратно в библиотеку. «Я надеюсь, Тень справилась и сейчас направляется ко мне!» —думаю я, бегая по лестницам и чувствуя одну лишь усталость в каждой клеточке своего тела, а взволнованных голосов в коридорах тем временем становится все больше, и это не сулит ничего хорошего. В этот миг голос непонятной твари, которая прицепилась ко мне, отделившись от спутницы, появляется вновь. Он звучит глухо и играет нотками недовольства. Этот голос говорит: «Что это такое было?! Что произошло?! Где ты сейчас?!», но я уже заблокировал разум и вновь вхожу в медитативное состояние выполнения простых действий. — А ведь я начинаю ненавидеть тебя, дядька, за твою молчаливость — буркает нечто, однако не продолжает раздувать тему, вместо этого приступив к диктовке того, куда лучше сунуться, чтобы как можно скорее достигнуть библиотеки. Я просто повинуюсь и следую подсказкам, транслируемым мне прямо в мозг. Добравшись до нужного места, я аккуратно приоткрываю дверь и заглядываю туда одним глазком. Обнаружив, что там все тихо, я открываю дверь сильнее и захожу внутрь. Где-то вдалеке лежит фигура в черном. Вокруг неё уже расползается мерзкая кровавая лужа, однако, даже стоя на достаточном расстоянии, я чувствую, что Фрейлина жива, а вот Тени не вижу, и это нехорошо и служит поводом зайти и осмотреться. Как только это происходит, голос неизвестной сущности вновь говорит со мной: «Обернись! Я чувствую, что наша знакомая у тебя за спиной!» Я разворачиваюсь и вижу Тень, которая сидит, прислонившись спиной к стене. Её голова свободно висит, касаясь подбородком ключиц. Я вижу, как она дышит, и это настолько хороший знак, что сущность чувствует мою радость, после чего высказывается: «Забирай её и валим, пока не стало совсем поздно! Пока чудная баба с концентратом снов не проснулась или пока нас не загребла местная охрана, которая уже суетится по коридорам и тушит тобой разожжённый пожар!» Ребёнок на руках дёргается ещё раз, открывает глаза и смотрит на меня. Его подбородок покрывается большим количеством небольших морщинок, а уголки рта направляются вниз. После чего он плачет. От этого звука Тень дёргается, поднимает голову и явно затуманенным взглядом смотрит на меня с чадом на руках. Судя по выражению лица, она и рада, и не рада увидеть меня. На раздумья времени нет, в связи с чем я быстро подхожу, сую Тени ребенка на руку, в связи с чем та громко, исключительно матом, высказывается. Как только обе руки оказываются свободными, я вновь занимаю их, только на сей раз ноша куда тяжелее и составляет вес спутницы и младенца у неё на руках. Девушка пытается протестовать, но я немного приподнимаю её, после чего коленом слегка ударяю по заднице, после чего качаю головой. Тень кривится. Я вижу, что ей есть что сказать мне. Ребенок при этом продолжает плакать. Это становится поводом для меня выпучить глаза и только выражением лица указать Тени, что её задачей будет попробовать успокоить ребенка, пока я несу всех нас куда-нибудь прочь из здания. К этому моменту в голове выстреливает план, реализация которого требует заложника. Этот самый план я показываю сущности, прицепившейся ко мне, всего на секунду приоткрыв свой рассудок, на что получаю ответ: «В этом есть смысл». «Ладно, хорошо, как вариант, — слышу я голос в своей голове. — Пусть будет по-твоему», — и я наблюдаю за тем, как неизвестная мне сущность, которая принадлежала девушке на моих руках, покидает шею и переползает на ребенка. Она забирается примерно туда же, со стороны затылка, и аккуратно обволакивает собой заднюю стенку головы. Спустя несколько секунд ребенок утихает, после чего начинает смотреть то на меня, то на удерживающую его на груди девушку. Глаза его при этом совершенно адекватные, понимающие. «Отлично! — наконец могу подумать я, освободив разум из потайного ящика личности. — В таком случае, теперь надо найти какого-нибудь клерка, чтобы подсадить ему все ту же частичку силы Тени», — мелькает в голове, после чего я покидаю библиотеку, забрав с собой всех тех, кого я просто обязан забрать. Винтовая лестница вниз, винтовая лестница наверх. Длинный коридор, по которому приходится пробежать сломя голову. Очередная лестница. Переход между одной частью башни в другую. Вновь лестница... боль в спине... боль в ногах... головная боль... и наконец я замечаю что-то похожее на рабочие комнатки, где должны сидеть всякие бумажные крысы, с головой зарывшись в дела Некрополя. Недолго рассуждая, направляюсь в любую. Таковой оказывается комната с номером что- то там, что- то там, двадцать три. Вламываюсь. С ноги. Жестко. Девушка на руках вздрагивает. Она вообще всю дорогу то открывает глаза, то проваливается в сон. Девушка на моих руках прижимается головой к груди, и такое мимолетное проявление слабости простительно, учитывая тот бой, в который ей пришлось вступить и в котором она оказалась победителем. Девушка на моих руках удерживает внимательного младенца, за спокойствие которого отвечает сущность, отделившаяся от моей спутницы и оказавшая помощь в поисках. Вламываюсь в дверь. Внутри никого нет. Это заставляет мысленно выругаться. «Идиот! Ты законченный кретин! Ты должен быть тише! Пока что должен быть тише!» — думаю я, слушая, как коридоры все больше и больше заполняются звуками, что ничего хорошего не сулит... Что говорит только о том, что нас уже активно ищут... или начинают искать... Что необходимо как можно скорее найти сопляка, который сможет довести нас до катакомб, а там, как-нибудь прорвемся, скроемся, убежим! Вламываюсь в другие комнаты, но делаю это не так жестко и не так грубо, как до этого. Спустя десяток комнат, наконец, в одной находится лысый высокий мужчина, с длинным крючковатым носом, явными проблемами, связанными со спиной, тонкими чертами лица и огромными глазами, которые выглядят еще больше благодаря немаленьким очкам с круглыми линзами и каким-то таким бешеным приближением, которое раздувает реальность в несколько раз. — Кто вы такие?! — вскрикивает мужчина спустя секундный приступ высокого крика, связанного с испугом от моего резкого появления. — Что вы здесь делаете?! — вскрикивает он и выходит из-за своего стола, и, по всей видимости, его настрой никак нельзя сравнить с пацифистским. В этот миг мне на помощь, в очередной раз, как и было задумано, приходит сущность, которая отделяется от волос девушки, что лежит на моих руках, при этом удерживает своей единственной рукой маленького, неразумного, но успокоившегося человечка. Как только с головы младенца отсоединяется сущность, мужчина ойкает. Он не ожидал увидеть нечто подобное! Он даже подумать не мог, что это нечто будет таким быстрым и наглым... Что просто так это нечто с себя не получится смахнуть и что оно может, при желании, выламывать руки, пока поднимается на шею, чтобы занять самое удобное положение для транслирования своих мыслей, что, собственно, эта странная штука и делает, добравшись до затылка. Миг спустя я вижу, как мужчина выпрямляется и замирает, боясь вдохнуть или выдохнуть. Я вижу, как его глаза мечутся по сторонам. Как оказалось через пару секунд — это момент решимости, когда он берёт все свои чувства под контроль. Ещё спустя короткое мгновение мужчина направляет руки туда, где ощущал чужеродное присутствие, и каково было его удивление, когда там ничего не оказалось. — Что происходит?! Кто вы такие или что вы такое?! — он смотрит на нас озверевшими глазами, но двинуться вперёд не решается. — А?! Что?! Откуда голос?! Что за тварь?! — практически кричит он и озадаченно дергается из стороны в сторону как душевнобольной. Следующим этапом, согласно моему плану, идёт запугивание, с которым непонятная сущность справляется просто прекрасно! Всего за пару секунд поставив мужчину на колени. И, я честно не знаю, какими способами эта штука оперировала, но точно знаю, что на себе подобное испытать не хочу! Никогда. — Вывести вас к катакомбам?! — спрашивает он и смотрит сначала на девушку, которая, несмотря на возмущенные возгласы до этого, сейчас спит у меня на руках, при этом выглядя не самым лучшим образом, а потом на меня, слегка закопченного от пожара, из которого по доброй воле вытащил двух девушек из чистильщиков. Заканчивает этот мужчина осмотр младенца, который лежит укрытый единственной рукой девушки и молча смотрит на происходящее, что является не самым типичным детским поведением. — Х-х-хорошо! — кивает он, и на самом деле мне интересно узнать, что такого наговорила та сущность, что, поначалу воинственный мужчина сейчас сжался и напоминает мелкого, трясущегося от страха зверька, который ждет, когда его начнут пожирать и есть только два варианта: быстро и без особой боли или медленно, с наслаждением пережевывая мясо с каждой сахарной косточки... Что он понимает — смерть неотвратима, а вот какая — этот выбор в его руках. — И-идите за мной... Я покажу, как выйти к катакомбам так, чтобы никого не встретить. — говорит он и смотрит на наше прекрасное трио, больше похожее на пирамидку. — Только не отставайте. Скоро утро, и станет совсем паршиво, а учитывая то, сколько шума вы уже успели натворить, то я, не по своей воле, могу и не выполнить вашу прось... — он не может договорить, потому что вновь начинает слушать тяжелый голос, переселившейся к нему с младенца сущности. — Я в любом случае выполню вашу просьбу, — заканчивает мужчина с совершенно стеклянными глазами, отражающими внутренний страх. Наш заложник машет рукой и подходит к двери. Аккуратно её открывает и смотрит по сторонам. Мне не нравится подобная предусмотрительность с учётом все ближе подбирающихся голосов, в связи с чем, не жестко, не сильно, но я пинаю его под задницу, чтобы поторапливался, а не тратил время! Удар получается чуть сильнее задуманного. Мужчина вылетает, теряет равновесие, зацепляется носком о пятку и летит вперёд бородой, чтобы вычистить пол своей кожей. Вследствие подобного моего неаккуратного движения мужчина ведёт нас с разодранными ладонями и кровоточащим подбородком. Мне крайне неловко за подобное, потому что это вне основного плана, и я бы написал ему пару слов, типа: «Прости, не специально… не думал, что получится так сильно! Хотел просто, подтолкнуть, чтобы ты поторапливался…» — но руки заняты крайне важным грузом в виде младенца, который спустя несколько минут после того, как мы покинули кабинет клерка, начинает громко агукать, пищать и издавать дополнительные непонятные звуки, сильно бьющие волнами по барабанным перепонкам. Спустя какое-то время подобных завываний Тень просыпается. Она даже дёргается от неожиданности, кажется, совершенно позабыв о происходящем. Когда её глаза открываются, а тело сокращается, она несколько секунд внимательно смотрит на меня, обливающегося потом, задыхающегося от высокого темпа и повышенной нагрузки, взваленной на руки, ноги, спину и дыхательную систему. «И если бы до этого я хорошо отдохнул… если бы не потратил полночи, чтобы покрыть стены своего жилища пеной… если бы я не потратил драгоценные часы отдыха на вытравливание запаха жизнедеятельности из своей квартиры! Если бы последующий заказ не был бы таким муторным, тяжёлым и продолжительным! Если бы чистильщик пришёл часом или парой часов позже! Если бы все последующие события не были бы такими утомительными, сейчас было бы легче!» — думаю я, внимательно следя за дыханием, практически отсчитывая вдох и выдох по внутренним часам. Тень моргает, и я замечаю, как искры осознанности сверкают в единственном зрачке. Она моргает, но ничего не говорит и лишь смотрит на младенца, которого все это время, неосознанно, по-матерински нежно и аккуратно, прижимала единственной рукой к груди. Она смотрит на издающего звуки, но не плачущего ребёнка, и начинает с ним разговаривать на подобном ему тарабарском языке. Это звучит очень мило, что не пишется ни с внешностью, ни с тем, кем эта девушка являлась на самом деле. Я бегу и стараюсь думать только о дыхании, только о концентрации на своих мышцах и только о том, что мы должны добраться до катакомб до того момента, когда нас выщемят, однако иногда мысли все же пробиваются. Одной из таких является следующая: «На удивление, клерк хорошо справляется с поставленной задачей и как бы близко мы не приближались к голосам, как бы много их ни было вокруг, мы ни разу никого не встретили на всем пути». — Вот... мы... на... месте... — тяжело дыша, говорит он ровно в тот момент, когда я уже готов свалиться без сил и без памяти, совершенно потеряв способность к тому, чтобы дышать. — Здесь находится самый безопасный спуск в катакомбы из нашей башни Воздаяния. Двери открываются обычным толчком руки, — он подходит к стальной створке и толкает от себя. С характерным для таких мест звуком и даже легким скрипом петель, она открывает вид на очередную лестницу. — На этом мои полномочия все... больше я вам ничем помочь не мог... — он вновь не успевает договорить, выпрямляется в струнку и замирает. Это знак внимательного выслушивания на время подсаженной к нему сущности, которая демонстрирует прекрасные навыки воздействия на человеческие умы. — Д-да... так точно! — с армейской выдержкой выкрикивает мужчина и чуть не вскидывает руку к виску, после чего разворачивается и бежит с такой скоростью, которая присуща только спринтерам. За миг до этого я замечаю, как непонятная субстанция покидает тело заложника и летит в сторону Тени, которая по-прежнему лежит на моих руках. Не желая долго думать, я бегу вниз по ступенькам и не останавливаюсь до того момента, пока, как и в случае с канализацией, обычный коридор не превращается в широкую и длинную плохо освещенную трубу, напоминающую своей структурой лабиринт, который, однако, пусть и очень сложно, но можно выучить и благодаря которому можно без лишних свидетелей передвигаться по всему городу. Как только мы спускаемся, Тень немного оживляется. Она перестаёт играть с ребенком и потихоньку говорит мне: «Я знаю дорогу... и можешь поставить меня на землю. Я постараюсь идти сама, а то ты надорвешься, ибо я не пушинка». В ответ на подобное я лишь хмыкаю, прекрасно понимая, что то состояние, в котором она находится, никоим образом не то, когда можно вот так взять и отпустить, дав возможность передвигаться самостоятельно. — А за удар коленом по моей заднице ты мне ещё ответишь, — шикает она на меня, поняв, что ногам пока что не суждено коснуться каменной брусчатки катакомб, — Я знаю все дороги катакомб, считай меня живой картой. Я доведу нас до дома Артура, а потом и до своего. У Артура оставаться нельзя, не стоит подставлять его, но необходимо где-то отсидеться. А значит, пойдем в мой дом. Считай за приглашение. Но если не хочешь, я не настаиваю, — она посмотрела вокруг, после чего зажмурилась на несколько секунд, — мы доберёмся минут за пятнадцать, выдержишь? Только слушай меня внимательно, катакомбы — это опасный лабиринт для не знающих дороги... а то свернешь не туда… И, конечно, мы в любом случае доберемся куда надо, просто потеряем гораздо больше времени, а ты и так на последнем издыхании. — в её голосе мелькают сопереживание и даже какая-то нежность по отношению ко мне. Я бегу по длинному, широкому коридору и стараюсь не обращать внимания на боль, полностью заполнившую мою спину: от шеи до задницы. Я бегу и стараюсь не обращать внимания на то, насколько сильно горят мышцы моих ног. Я бегу и понимаю: «Руки и локти будут очень сильно болеть сразу после того, как я опущу Тень с ребенком... и я бы этого не делал, но рано или поздно, в любом случае, придется», — эти мысли не дают мне покоя. Между тем, Тень продолжает давать мне указания, куда и в каком порядке повернуть. Она говорит очень тихо, от чего приходится прислушиваться, что не так просто, учитывая громкость шагов. — Сверни налево и затем в узкий проход... — говорит она и прикрывает глаза — В тот, который наподобие ниши, по правой части, — я слушаю и просто повинуюсь, потому что ничего другого в подобных обстоятельствах предпринять не могу, да и не требуется. В очередной раз последовав её словам, мы упираемся в тупик. Я крайне озадачен подобным развитием событий и вопросительно смотрю на Тень, которая тут же, пускай тихим, но командным голосом говорит: «Поставь меня на землю и забери ребенка». Без особого энтузиазма я делаю так, как мне было сказано. Боль от изменения нагрузки прошибает все тело. Также, конечно, я хочу задать большое количество вопросов насчет того места, куда нас завели её указания, но что-то внутри потихоньку говорит: «Молчи! Сейчас сам все увидишь! А когда увидишь, вопросов не останется!» — и я понимю, что этот голос совершенно прав, в связи с чем мне остаётся молча наблюдать и ждать результатов. Не могу сказать, что я спокоен в это время, скорее, крайне обеспокоен, в первую очередь, состоянием спутницы, что с трудом держалась на ногах и слегка покачивалась от кровопотери, усталости и, скорее всего, внутренних повреждений. Она подходит к стене тупика. К какому-то определенному месту. Кладёт левую руку на каменную, слегка поблескивающую от инея, поверхность, после чего поворачивается каким-то таким образом, что я совершенно не вижу её движений. Я понимаю, что делает она это специально, осознанно, не желая открывать мне какой-то секрет, и подобное поведение мне кажется совершенно нормальным. В голове даже не возникает никакого намека о вопросах. Тень заканчивает выполнять скрываемые собой действия. Спустя несколько секунд стена поддаётся и начинает двигаться в сторону. Я наблюдаю за тем, как каменная кладка расходится наподобие того, как могли расходиться зубы раскрываемой пасти зверя. — Добро пожаловать, красавчик, — она обращается ко мне и старается улыбнуться. Получается откровенно плохо. В принципе, это соотносится с внешним видом, который отражает изнеможение в крайнем проявлении. Тень заходит в небольшую комнату за большой стеной. Проходит несколько метров, после чего, с разворота отправляет своё тело в полёт, чтобы приземлиться в с виду приятное, высокое, мягкое кресло, готовое принять в себя уставшего путника или хозяина. — Не стой столбом, заходи! — говорит она, сидя с закрытыми глазами и чувствуя мое присутствие. — Смотри, проход сейчас закроется! А туда-сюда прыгать, чтобы открыть, я не стану… так что в твоих интересах шевелить задницей, — она фыркает, но это как-то настолько наигранно, что воспринимается мной чем-то милым. Я трогаюсь с места в тот миг, когда с места тронулась стена. Всего несколько секунд у меня, чтобы зайти внутрь. Сделать требовалось всего несколько шагов, и я с ними с трудом справляюсь! За то время, пока я стоял и наблюдал за наемницей, тело дубеет, как при столбняке, и когда настаёт пора начать двигаться, оно вне себя от столь ужасной идеи! Однако не может не подчиниться. «Завтра будет болеть… — думаю я. — Завтра я вряд ли смогу двигаться... если это завтра вообще наступит!» — на самом деле, мне уже совершенно все равно. По всей видимости, к этому моменту на меня нападает переутомление. Всему виной кортизол, который слишком долго и в слишком большом количестве выделялся организмом и питал собой кровь в которую также поступало немало адреналина. Состояние настолько разбитое, что я поначалу даже не обращаю внимания на то, где оказался! А это лаборатория, предназначенная для разработки разнообразных механизмов. Здесь я могу увидеть грандиозную россыпь частей для машин, шестеренок, стальных листов разного размера, которые аккуратно стоят у стены, разнообразие пружин в ящиках, всяких кожухов, трубочек, шлангов и так далее, и тому подобное. Здесь я вижу рабочий стол, вылизанный до идеального блеска! И это с учётом того, что таковой использовался и достаточно часто, о чем свидетельствует какой-то протез или его прототип, что аккуратно лежит на бумажном полотенце. Так же, здесь, на стенах, как трофеи, развешаны, по всей видимости, другие разработки, хозяина дома. Все и каждая привлекают меня своей уникальностью и если бы не новый голос, разрезавший тишину как мягкое масло, я бы так и продолжил бы втыкать на окружение и не обратил бы внимания на запах жизнедеятельности, который пробивается сквозь мятный туман выветривающей мази над верхней губой. — Неожиданно, — говорит седовласый мужчина, зашедший в помещение. Выглядит он задумчиво и напряженно, особенно когда переводит взгляд с Тени на меня, что говорит о том, что меня тут не ждут и видеть не то чтобы не рады, но есть некоторые вопросы о том, какого же черта меня сюда привели. — Все в порядке, Артур. Эти со мной, — говорит Тень, которая раскинувшись сидит в кресле и покачивает кистью единственной руки из стороны в сторону. — А опережая твои следующие вопросы, отвечу сразу: это чистильщик и мы с ним не вместе; ребенок не мой; наша компашка не по твою душу; я дралась с Фрейлиной; нам нужна помощь; точка! — Тень разговаривает с почтенным гражданином как с давним другом, причем очень близким, практически родственником и за подобным интересно наблюдать. — Упустила какой- то ответ? — она призадумывается, после чего продолжает: — А, забыла! Этот парень не разговаривает, поэтому говорить с тобой буду только я. А он, если и захочет что-то сказать, то напишет милую записочку на листике, — Тень смотрит в мою сторону, после чего посылает воздушный поцелуйчик, что сбивает с толку и меня, и того, в чей подвал мы ввалились без приглашения. Как только мужчина переваривает полученную информацию, он хмыкает, затем складывает руки на груди и смотрит на меня долгим изучающим взглядом. Подобное мне не нравится, в связи с чем я накидываю капюшон на голову и стараюсь как можно сильнее скрыть хотя бы верхнюю часть лица. — Ты же знаешь, я не могу не помочь тебе, милая... — начинает говорить он, но моя спутница оказывается более настойчивой. Тень перебивает Артура, чтобы раскачать качели в удобную для нее сторону. — ...И да, прости, что опять втягиваю тебя в свою жизнь, если это можно назвать жизнью, — несмотря на жестикуляцию и манеры, сейчас она выглядит как нашкодивший ребенок, ответственность за чьи действия упадут на чужую голову и плечи. Услышав это, мужчина массирует глаза большим и указательным пальцами, после чего вновь смотрит сначала на Тень, а потом переводит взгляд на меня. Тень замолкает на полуслове. От этого в комнате воцаряется тяжелая и не самая приятная по своей консистенции атмосфера, которая давит не только на уши, но и на сознание внутри неё находящихся. В связи с этим хозяин места решает начать разговор, зайдя с другой стороны. — Позвольте представиться! — он продолжает смотреть на меня. — Граф Артур Уотерс, — он почтенно чуть наклоняет голову, и я, последовав его примеру, повторяю приветственный жест полный уважения. — Друзья Тени — мои друзья, — он выдыхает, сжав зубы настолько сильно, что желваки пляшут волнами на скулах. — Я окажу любую посильную помощь, — голос Артура спокоен, но при этом таков, что внушает почтение и уважение, — Правда, увы и ах, позволить остаться вам в особняке я не могу. Тут, как нигде, вас могут заметить. — граф Уотерс разводит руками. — Поэтому, чтобы не рисковать, готов предложить другой вариант. Думаю, именно он будет предпочтительным для обеих сторон, — Артур прокашливается, после чего его взгляд наконец перескакивает с моей персоны на Тень, что, развалившись, сидит в кресле. — Я, как и обещал, выкупил твой дом, там нет никого, можете направиться туда и привести себя в порядок, — строго, но при этом как-то по-отечески мягко говорит он, обратившись к Тени. — Продуктов там нет. Пока что. Но я позабочусь об этом. Если вам необходимо что-то еще, пожалуйста, скажите об этом сразу, чтобы у меня была возможность подготовить и предоставить... — Уотерс подходит к Тени и бегло осматривает её раны, — Куда же ты опять влезла, девочка? — прошептал он, погладив щеку моей спутницы так, как это мог сделать только любящий отец, что души не чает в своем непоседливом чаде. Тень зевает. Мне даже кажется, что в какой-то момент её глаза закатываются на манер младенца, которого я продолжаю держать в руках с того момента, как опустил Тень на пол и она передала его мне. Сейчас она зевает и прикрывает глаза. Артур поднимается и отходит от Тени. Подходит поближе ко мне, после чего говорит: «Не бойся. Не стесняйся. Можешь показать мне свое лицо», — и его голос проползает колющейся змейкой вдоль моего позвоночника. В ответ я протягиваю ему ребенка, после чего достаю свою записную книжку и пишу: «Мне так удобней. Прости», — после чего вырываю страницу и передаю её Артуру. — Хорошо. Я тебя понял, — он комкает листочек, прячет в кармане штанов, после чего продолжительно и с уважением к моей привычке кивает. — В любом случае. У меня есть несколько вопросов, на которые ты и сам можешь мне дать ответ. Правильно? — спрашивает он, и это интересная тактика ведения разговора. Интересная и редкая. К которой прибегают только знающие таких, как я. В ответ я киваю, после чего начинаю писать. Закончив, я погружаю руку в сумку, которая каким-то чудом до сих пор со мной, несмотря ни на что, и извлекаю оттуда фолиант, который читала Фрейлина. Передаю графу все. К этому моменту тот ловко берёт ребенка на одну руку и уже раскачивается из стороны в сторону, стараясь успокоить быстро портящееся настроение. Свободной рукой Артур берёт книгу и записку, которую прижимает к обложке большим пальцем. Внимательно прочитывает. Поднимает глаза на меня. Пристально, но коротко смотрит. Кивает. Смотрит на ребенка на руке. Направляется к рабочему столу. Там кладёт книгу. Достаёт из кармана скомканный кусочек бумаги. Кидает его на стол. Там же берёт и пододвигает поближе медную тарелочку, и кладёт внутрь написанную мной записку. Сверху водружает прошлую записку. Смотрит на стол. Открывает один из ящичков и достаёт оттуда зажигалку с изрядно подпаленным фитилем. Чиркает кружочком, который выбрасывает на смоченную бензином толстую, черную нитку, сноп искр, и та загорается. Пламя он подносит к запискам, и оно быстро перекидывается на бумагу. — Насколько мне известно, подобная информация должна оставаться только в голове, — говорит он и поворачивается ся ко мне лицом. — Хорошо. Я тебя понял. А пока что, пройдем со мной. На первое время я вас снаряжу тем, что есть в моем доме. Остальное будет доставлено позже... — он прокашливается. — Вам обоим надо отдохнуть! И, кстати, мне сложно поверить в прочитанное, но ваши раны дают мне понять, что вы действительно ворвались в башню Воздаяния. Завтра будет очень много интересных новостей, а сегодня... пойдем, соберем вас в дорогу, и отчалите на отдых и восстановление. Я киваю, и Артур, продолжая укачивать ребенка на одной руке, ведёт меня по лестнице вверх. С этого момента он больше ничего не говорит. Только делает, и подобное поведение мне напоминает мое. «Этот человек не обычный человек», — думаю я, когда хозяин дружественного дома выдаёт мне большой рюкзак и все то время, пока передаёт разные продукты, медикаменты и алкашку. Много. Спустя несколько минут мы возвращаемся в подвал. Я опять загружен по полной программе... настолько сильно, что спина ноет от груза, а плечи, кажется, вот-вот оторвутся в любой момент и обрушат на землю руки, которые до сих пор передают по телу только лишь боль, оставшуюся после переноса полутора тела через всю башню и по лабиринту катакомб! Мы спускаемся в подвал, и Артур сразу же подходит к Тени, которая мерно посапывает с закрытыми глазами. Граф склоняется над ней, после чего кладёт руку на пустое плечо, слегка надавливает и произносит: «Вставай, девочка, вам пора!», и это сказано настолько ласково, словно отец обращается к непутевой дочке, которую, однако, любит слишком сильно чтобы ругаться или чтобы пытаться изменить. От подобного мурашки бежат по телу. Тень слегка дёргается, после чего открывает глаза. Её единственный зрачок суматошно пробегается по комнате, после чего прыгает сначала на лицо гостеприимного хозяина. Казалось, будто бы она пытается вспомнить, каким образом она оказалась в тайном подземелье своего друга. Спустя несколько секунд она переводит фокус внимания на меня и будто бы прозревает. — Пока ты спала, я все обсудил с твоим приятелем, — продолжает граф спокойно и потихоньку — Также я позволил себе собрать вам еды и медикаментов, — он показывает раскрытой ладонью в мою сторону, таким образом демонстрируя огромный рюкзак. — Как только я раздобуду информацию, сразу сообщу тебе, — во второй его руке ребенок, и он радуется, что-то лепечет, иногда попискивает, но в этих звуках нет ни возмущения, ничего такого, что можно было бы назвать недовольством. Тень кивает, после чего, всего на миг, останавливает свой взгляд на младенце. Граф замечает это и говорит: «Видимо, я был бы неплохим отцом. Не находишь?» — после чего грустно хмыкает себе под нос. Затем выпрямляется и проходится по комнате, слегка покачивая малыша. — В любом случае, вам пора, но прежде чем вы уйдете, у меня есть для тебя две новости, милая. Господину Чернову ничего не угрожает. Я помог одному из инспекторов вывезти его из города и доставить в безопасное место. И второе: Мист по тебе очень скучает, а я позволил себе сделать небольшие лазы в катакомбах, которые позволяют ему пробираться из моего дома в твой и обратно. Не спрашивай о том, как я это сделал. В контексте нашей картины и обстоятельств это не имеет никакого значения. Так что, в скором времени ты сможешь его увидеть и я надеюсь, он больше не злится на тебя. Граф является образцом прекрасных манер, силы, ума и благородства. Этот мужчина настолько велик в моих глазах, что невольно в голове проскакивает мысль: «Каким образом такой, как я, оказался у него в гостях?!» Причём, меня не волнует, что связывает легендарную наемницу и этого мужчину. Я вижу, что это не простая история, и этого достаточно, чтобы принять любые взаимоотношения, но вот себя я никак не могу осознать в общении с Графом. Это что-то инородное… что- то не относящееся ни ко мне, ни к моей жизни. — Спасибо, Артур, не знаю, как и когда я смогу тебе за все отплатить, — грустно говорит Тень, глядя на него, и мне становится не по себе, потому что я тоже не знаю, как и смогу ли вообще отплатить за подобную доброту к себе… Пускай и через призму девушки, которая привела меня сюда. — Ты мне ничего не должна, девочка. Просто оставайся в этом мире, — Артур помогает Тени подняться с кресла, второй рукой продолжая удерживать полностью расслабившегося ребёнка, смотрящего на него большими, практически чёрными глазами и улыбающегося беззубым ртом. После этого граф Уотерс поворачивается ко мне и подаёт руку для рукопожатия. Не раздумывая, я протягиваю свою и даже слегка кланяюсь. Подобная доброта к моей персоне кажется чем-то неестественным. Вообще, к моему брату никто никогда не проявляет ничего подобного. Обычно нас остерегаются и боятся из-за нашей манеры молчать. Мы знаем, что людям это кажется странным и даже противоестественным, а все потому, что немота заставляет сомневаться в намерениях и целях... не позволяет просчитывать и не дает возможности вывести на эмоции. — Вам пора. Я дам вам знать, когда вы должны будете снова сюда прийти, —говорит граф Уотерс, уходя из подвала, а ребенок в его руках будто машет нам на прощание. — Нам пора, красавчик, — пошатываясь, Тень подходит к стене и снова производит непонятные манипуляции, что открывают перед нами странную дверь в виде отъехавшей в сторону стены. — Не волнуйся, идти недалеко... — она тяжело вздыхает. — Я вижу, насколько сильно ты устал, и то, с какой любовью тебя загрузил Артур... Не волнуйся, скоро сможешь все скинуть и отдохнуть, дорогой, — она идёт вперёд, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Тень иногда останавливается, чтобы посмотреть по сторонам. Я понимаю, что она тоже очень сильно устала, и прежде, чем сориентироваться, ей приходится внимательно изучить коридоры, по которым, несмотря ни на что, мы двигаемся достаточно быстро. То ли благодаря этому, то ли благодаря какой-то магии самих катакомб минут через пять мы оказываемся около очередного спрятанного механизма, о котором знает только хозяйка и, по всей видимости, граф Артур Уотерс. — Добро пожаловать, Тихоня, — говорит она и через секунду скрывается в темноте прохода. Я же немного медлю, после чего ступаю в неизвестное мне помещение. Действие мятной мази под носом заканчивается. Это я ощутил еще у Артура и это не самая приятная из новостей, которые только могли сопровождать меня на пути по городу или в чужих жилых квадратах, которые мне хотелось освободить от любых запахов... включая и свой собственный. Действие мятной мази под носом заканчивается, и это та самая причина, по которой я медлю, перед тем как зайти, но как только стена начинает свое движение в сторону закрытия, я решаюсь и запрыгиваю внутрь. — Да будет свет! — с сарказмом ляпаетТень, и через миг здесь загорается электрический свет, который говорит о достаточном состоянии или моей спутницы и сейчас хозяйки дома, или её покровителя в лице Артура, или их обоих. — Проходи, не стесняйся. Можешь чувствовать себя как дома! — она поводит единственной рукой... Обычно это движение предназначается для двух, и от осознания этого мне становится так же не по себе, как и от мысли: «Если я начну чувствовать себя как дома... то начну надраивать стены, пол и потолок, чтобы избавиться от запаха!» Оказываюсь я в небольшом помещении, которое отличается от того, которое было у Артура. Здесь располагаются стеллажи с какими-то книгами, огромный шкаф, похоже, платяной, стол с полками и ремонтным оборудованием, несколько тумбочек и полочек в углу. Также здесь есть лестница, ведущая куда-то наверх. — Надеюсь, ты не из стеснительных, красавчик. Нам необходимо привести вещи в порядок. Раздевайся, — устало говорит Тень, после чего медленно ковыляет к шкафу и открывает его. Там я вижу полки с одеждой, масками, а внизу располагается автомат для мойки и сушки вещей, дверцу которого она тоже открывает. Подобную вещь я вижу не впервые, но каждый раз — как первый. Привычными движениями, но очень медленно, Тень начинает снимать с себя одежду. Как-то машинально я отворачиваюсь и уставляюсь туда, где до этого был проход. Глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Выдыхаю и вспомнаю о тяжелой ноше на плечах. Машинально, но мягко, скидываю рюкзак на пол. Из него звучит слегка глухое «дзинь», которое высекает мысль: «Напиться» — и впоследствии организм сам глотает слюну. — Эй! Эй, ты чего? — обращается ко мне Тень, и я думаю, что та переоделась, после чего оборачиваюсь. Как оказалось, я ошибаюсь. Передо мной предстаёт прекрасная девушка в черном боди, чье тело плотно и сплошь покрыто большим количеством рваных ран и шрамов. — Помню я, что красный вариант тебе больше нравится, но прости уж, придется тебе потерпеть вид драной калеки, — грустно хмыкает она, а я не понимаю этого чувства, посланного ей в моем направлении. — Разденешься и закинешь вещи в аппарат, закроешь дверь, повернешь левый вентиль и нажмёшь на чёрную кнопку, понял? — она слегка наклоняется вперед и упирается одним кулаком в бок. — Понял? — повторяет она, после чего я согласно киваю. Тень машет на меня рукой, типа: «Да что с тебя взять-то?», после чего направляется вверх по лестнице. Я остаюсь внизу, с рюкзаком у ног, аппаратом для стирки вещей впереди и полным отсутствием желания рассекать по чужому дому с голой задницей.