Бетонный район Некрополя. Тихоня

— Как спалось? — ехидно спросила Тень, даже не столько услышав мое приближение, сколько почувствовав присутствие. — Удобная кровать? В этот миг я остановился. Мне казалось, что я двигаюсь достаточно аккуратно, чтобы не отвлекать её от занятия, но, по всей видимости, это было не так или её чутье убийцы давало знать о себе и предупреждало о любых передвижениях, что происходили за спиной. Одета она была в коротенькое платье, которое неоднозначно приподнималось каждый раз, когда Тень вытягивала руку вверх, чтобы взять что-нибудь с антресолей, или когда тянулась вперед. — Я не знаю, что нормальные люди едят на завтрак, у меня его вообще нет, так что будем есть то, что приготовила. До твоих шедевров мне далеко, не обессудь. На стол она поставила чайник средних размеров, из которого пахло травами и вишней. Я наклонился, чтобы принюхаться, после чего прикрыл глаза. Мне понравилось то, что учуял мой нос. В голове при этом раздалось: «Не живого происхождения, и это хорошо!» — правда, Тень, по всей видимости, смутилась от такого моего жеста. — Если не нравится запах, могу дать кофе. Но он мерзкий на вкус, а этот сбор, как по мне, идеален при таком образе жизни, как у меня... ну и у тебя тоже. Я поджал губы, округлил глаза и несколько раз мотнул головой из стороны в сторону, правда, Ида этого не увидела. В этот миг она отвернулась, чтобы поставить на стол тарелки, приборы и чашку для меня. «Интересно, она заварила мне травяной набор, а сама, получается, пить его не будет?» — подумал я и захотел написать вопрос, но Тень, словно читая мои мысли, уже приготовила ответ и даже начала его озвучивать. — Я не пью горячие напитки. Вот когда остынет, тогда станет самое оно! Ну а пока что у меня есть... так, а что там у меня есть? — она присела на корточки, открыла ящичек под стойкой, после чего произнесла задумчивым голосом: — Артуров яблочный бурбон?.. Будешь? — и я усмехнулся, однако пока что отказался заливать глотку с утра пораньше... даже несмотря на то, что это самое «раньше» для меня не наступило, оставив где-то в «поздно». — Правильно! Мне — пьющей — больше достанется! — весело хмыкнула она, после чего опустила на стол бутылку и сверкнула глазками. Спустя еще несколько секунд на столешнице появились глубокая тарелка с салатом, свежий хлеб, какое-то нарезанное ассорти, которое всучил мне граф Уотерс чуть ли не в самом конце, чуть ли не произнося: «Унучек, возьми! Иначе будешь тощим и некрасивым!», нежнейшие мягкий сыр и масло и тарелочка с фруктами. Причем, некоторых припасов я не помнил ни с момента готовки, ни чтобы Артур давал мне таковые. И, да, приготовление пищи происходило в состоянии измененного сознания, но профессиональная привычка, которая формировалась долгое и долгое время, никуда не делась, и я мог назвать все продукты, которые использовал или видел в доме. В соответствии с этим у меня появился всего один вопрос: «Получается, Ида тоже не спала всю ночь? Получается, она выходила наружу и там смогла раздобыть хлеб, фрукты и... сыр». — Приятного аппетита, Неон... — сказала она, выводя меня из задумчивости и, по всей видимости, хотела сказать что-то еще, но запнулась на полуслове. Виной этому был показавшийся из-за шкафа рыжий хвост Миста. Лисенок, судя по звуку, тащил что-то тяжелое. «Дышит очень часто. Значит спешил. Стало быть — устал», — подумал я, а через секунду появился и сам лис, с высунутым языком и несколько изнеможенным видом. Тень быстро подскочила к своему любимцу, подняла на руки, погладила по голове, и Мист моментально ответил мурчанием в стиле: «Да-да! Я — хороший мальчик!» — Неон, там, внизу, под столом, стоит миска, не мог бы ты налить в нее холодной воды нашему маленькому посыльному? Услышав слово «вода», лисенок спрыгнул с руки Тени и устремился мне под ноги. К этому моменту я успел только встать. Последующие шаги до указанного Идой шкафчика я шел, стараясь случайно не наступить или не пнуть животное, которое было на нашей стороне. Я шел и так хотел выругаться из-за крайней степени неудобства, но чистильщик не давал мне этого сделать, возможно, к лучшему. Тень в это время что-то сделала, и один из шкафов отъехал в сторону, открывая вид в какой-то то ли подвал, то ли лаз. Там же, на самом краю, стоял мешок. Ида взяла его за перевязь и оттащила на диван, что располагался вдоль одной из стен комнаты-студии. Внутри она нашла одежду для меня, о которой попросила графа Уотерса, какую-то странную коробочку и записку. Тень же была заинтересовала только в записке, которую взяла и вернулась к стойке-столу. Тут же единственной рукой она выдвинула один из нескольких барных стульев и позабыв то ли о своем коротеньком платье, то ли о моем присутствии в её доме, уселась на него в позе лотоса, открывая вид на нижнее белье и смущая меня до предела. — А тут блокнота нет, так что либо говори, либо молча ешь, — сказала она, даже не посмотрев в мою сторону. — Артур тебе привет передает. И вещи, — сказав это, она не глядя, но очень ловко, плеснула себе бурбона и с головой ушла в чтение. Лисенок жадно лакал воду, и этот звук наполнял комнату, делая атмосферу менее неловкой. Во всяком случае, для меня. «Присяду-ка я тоже и выпью травяного сбора. Так хотя бы голова будет направлена куда-нибудь... чтобы не сойти за извращенца», — подумал я и моментально претворил мысль в жизнь. Читая, Ида наматывала на палец кончик своей косы. Наличие таковой интересовало меня не меньше того, куда же Тень моталась ночью и по какой причине, но чистильщик внутри меня подавлял любопытство, заставляя молча пить травяной настой и пробовать закуски. — Нас ищут, и в катакомбы нам лучше не соваться. Артур прислал тебе одежду и набор для смены внешности. Завтра он ждет нас, утром. Это все... — сказала она и как-то нехорошо зависла на полуслове. Словно, там, в этом послании, было что-то еще... что-то такое, что взволновало... что-то такое, что заставило меня протянуть руку и ладонью осторожно и аккуратно обхватить её запястье. Тень, которая до этого смотрела на клочок бумаги, подняла глаза и тут же сказала: — Все хорошо, Неон. Но у нас остаются ещё сутки в закрытом доме. Может, после завтрака ты всё-таки испробуешь мою кровать? Думаю, твоя шикарная задница нуждается-таки в отдыхе! Я пошарил по карманам, посмотрел вокруг, но блокнота так и не нашел. У меня был всего один вопрос: «Получается, ты знаешь, что я не спал?» — и, черт, это был практически шах и мат, поставленный ей мне, и Ида это понимала. Она улыбнулась, увидев, насколько сильно я сконфужен, оказавшись в подобной ситуации, но в следующий момент я закатил глаза, сжал губы, слегка улыбнулся и покачал головой. В моем представлении это значило: «Кто знает... кто знает?! Может быть, и испробую!» — Ч-черт! — выдохнула она. — Ну... я была так близка к тому, чтобы ты сказал что-нибудь! — кажется, моя непробиваемость действовала ей на нервы и одновременно подогревала интерес. Единственное, что я нашелся ответить, это подобно её лису показать язык. Такого она от меня не ожидала и сначала несколько секунд ошарашенно смотрела на меня, после чего чуть не грохнулась с барного стула, закатившись смехом и потеряв равновесие, удерживаемое каким-то чудом. — Как же ты хорош, Неон! — сказала она. — Несмотря ни на что продолжаешь гнуть свою линию и не сдаешься. И я вижу, что тебе есть что сказать или спросить, но ты выбираешь третий путь и начинаешь выезжать на мимике и, практически, пантомимах! Вот как такое возможно, а?! — спросила она с веселым негодованием в голосе. — Неужели у меня не получится развести тебя на использование связок?! — спросила она. — Они вообще у тебя есть?! — в ответ на это, с прежней улыбкой и с тем же закатыванием глаз, я пожал плечами, и это было мое риторическое «Кто знает?», которое Тень прекрасно поняла и без использования слов. — Ладно, как бы то ни было, мне очень интересно, что для тебя подготовил Артур?! Может, завтра вместо тебя я увижу голубоглазого блондина, а?! — Ида наклонила голову и представила, скорее всего, постаралась представить меня в придуманном мне образе. — Тебе пойдет, но вот только я не люблю блондинов. В моем вкусе такие, как ты. Я смутился. Сколько лет никто не говорил о том, что я в чьем бы то ни было вкусе. Сколько лет я просто циркулировал по Погребальному, иногда по всему городу, толкая свою тележку или невероятно тяжелый рабочий стол, что служил для перевозки реагентов, щеток, инструментов и тел, от которых стоит избавиться, сдав на разборку до составных частей. — Неон, слушай, ты должен поспать сегодня. Я, конечно, понимаю, ты сильный, но ты — человек, и ты тоже устаешь. — сказала она, и это на все сто процентов утвердило мое подозрение о том, что она подглядывала за мной. Если не всю ночь, то часть таковой точно! И я должен был смутиться, учитывая тот факт, что уничтожал себя, свое тело, мысли и душу при помощи физических упражнений, рассекая в трусах по её спальне, но мне было как-то все равно. — Мы не знаем, что будет ждать нас завтра, после встречи с Артуром... — и я хотел показать ей: «Какая разница, что там нас ждет вечером?!», но Тень продолжала говорить, не покидая своего сосредоточения на том, что сказать надо. — Ешь и молча слушай, красавчик! — это прозвучало с какой-то материнской строгостью, что позабавило. — Либо ты добровольно будешь сегодня спать в кровати, либо я тебя к ней привяжу и заставлю уснуть. Кандалы у меня есть, — интонирование было выше всяких похвал и, если бы не понимание того, что Тень, как любой первоклассный, легендарный наемник, еще и актриса, я бы мог пасть жертвой такого вот намека. — Плюс, я вижу, что ночная тренировка ничего, кроме усталости, тебе не принесла. Невооружённым глазом видно, что твои мышцы напряжены и вот-вот могут начаться неприятные судороги. Зная, что ты каждый день проводишь в подобном тонусе, это — я по себе знаю — ни к чему хорошему такое не приводит! Эм... ты поел? — спросила она, а я сощурился. Мне было интересно узнать, что же происходит в её голове, о чем эта девушка постоянно думает и за кого меня принимает. Также меня мучил вопрос: «Для чего она подглядывала за мной? Не значит ли это, что она мне не доверяет?! Может ли это иметь какую-то связь с теми записками, которые передал ей граф Уотерс? Или же я просто слишком много думаю? Задаю себе слишком много вопросов, пока чистильщик-Тихоня не заметил этого?» — Как только доешь, отодвинься от стола, пожалуйста, — попросила она, и единственный ответ, который получила — это мой озадаченный взгляд. Я не только не понимал того, чего же она от меня хочет, но и что задумала, не понимал тоже. Я пытался определиться: доверять ей или нет? Но эта мысль появилась с учетом случившегося вчера вечером и перебившего все то прекрасное новостью о том, что Тень следила за мной ночью. Ида попросила меня отодвинуться от стола в тот момент, когда доем. Это время я старался использовать с умом, думая, как поступить, но потом тело само исполнило следующее: как только Ида осушила очередной бокал, рука дернулась вперед и, перехватив тонкую хрустальную ножку, забрала её из руки Тени. — Ты что делаешь, красавчик? — спросила Ида и пронаблюдала за тем, как в этот же бокал я налил ей уже остывшего травяного сбора. — Я не пью горячее. — она скривилась и напомнила мне маленькую девочку, которой захотелось повредничать, за что была награждена физиономией: «Напиток уже остыл, не будь ребенком!» — Ой, да ладно, как скажешь... — буркнула она и послушно отпила из своего же бокала. — Помню, раньше дети шутили, что если попить из одной чашки, то это равносильно поцелую... что, так понравились мои поцелуи? Отпить хочешь? — я чуть дернул головой вверх, но тут же застыл, в попытке скрыть свое положительно-удивленное отношение. — Ладно. Забудь. Доедай! — сказала она, и на несколько минут мы погрузились в тишину. Когда я почувствовал, что сыт, отодвинулся от стойки и руками показал: «И что ты хотела?» Ида спрыгнула с высокого барного стула и подошла поближе. Внимательно посмотрела на меня, словно изучая каждый сантиметр, после чего сказала: — Сними рубашку. Я напрягся от неожиданности такой даже не просьбы, а скорее, повеления с её стороны. — Да не собираюсь я на тебя набрасываться! Просто хочу помочь твоим напряженным мышцам расслабиться, — её единственная ладонь со шлепком ляпнула по лбу. — Эм... прости за двусмысленность... но я реально могу и хочу помочь. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я снял рубашку, аккуратно сложил и положил на колени. Ида зашла со спины, и спустя несколько мгновений я ощутил серию тычков пальцами. Порядок был следующим: поясница, лопатки, плечи, руки в области трицепсов. В голове сразу сверкнула мысль: «Принцип миофасциального массажа! Конечно, не совсем то, о чем идет речь, но смысл примерно такой же. Только здесь, как мне кажется, еще задействованы энергетические узлы, по типу акупунктурных точек. Интересно! Достаточно редко подобное знание встречается среди обычных людей... оно достаточно мудрёное в применении, особенно если работает профессионал и... неожиданное, если смотреть на ситуацию от лица того, кому подобное проводит легендарный наемный убийца! А ведь мне тоже есть чем её удивить! Но только не сейчас. Не в этот раз. Позже». — Готово! — сказала Тень. — Не за что. Хотя, если что, спасибо можешь сказать Артуру при встрече, — Ида говорила и говорила, а я ловил себя на мысли о том, что ни её голос, ни её запах не раздражают меня, и это было прекрасно. — Он многому меня научил. Возможно, ты это знаешь, но определенной комбинацией точек на теле человека можно добиться чего угодно: расслабления, напряжения, боли, может, даже возбуждения... но таких точек я не знаю. Я сидел и чувствовал, насколько сильно расслабились спина и руки, которые до этого пребывали в страшном тонусе, а еще... я не только знал все эти точки... когда-то давно мне пришлось пообещать себе использовать их только в самых крайних случаях, хотя бы потому, что они портили работу чистильщика, убивая жертву моментально и вводя тело в окоченение. Мы закончили завтрак, и я не позволил Иде устроить уборку, взяв все на себя. Она ушла, сказав мне: «Дом в твоём распоряжении, делай что хочешь. Но лучше бы ты пошел спать, красавчик. А мне пора потренировать покоцаную тушку, следуя твоему примеру», и показала язык на манер того, как это раньше делали лис и я. Убравшись на кухне, я сразу приготовил обед, прекрасно понимая что это, возможно, будет нашей крайней возможностью нормально поесть перед очередным забегом по всему городу в поисках черт знает чего и, главным образом, собственной убегающей жизни. Когда все было готово и несколько блюд стояли на столе, источая удивительный запах, я уже подумывал о том, что Тень права и было бы неплохо отправиться отдохнуть, как из подвала раздался громкий грохот, приправленный голимым матом. Спустя несколько секунд я стоял на лестнице и видел лежащую на полу Иду, в одном только нижнем белье. Кажется, что-то пошло не так. Возможно, рука соскользнула или просто она устала... Все же та сущность, которая возвращала ей глаз и руку, как мне казалось, требовала большое количество сил и энергии и полностью восстановиться за столь короткое время не могло... потому что это было нереальным. Я подошел, поднял её на руки и тут же услышал рычащее: «Опустил!» Мотнув головой в ответ, пошел наверх. Сначала на первый этаж, где пахло обедом и где глаза Тени вспыхнули голодными огоньками, после чего на второй, где положил её на постель и развернул на живот. Руку выпрямил вдоль корпуса, а голову повернул набок. — Ты что, подлец, делаешь, а?! — возмутилась она, но двигаться не могла, словно тело в один миг онемело. — Решил воспользоваться слабостью, так что ли?! Мне казалось, что она испугалась, хотя не понимал такой реакции. Я показался ей на глаза, после чего прижал указательный палец к губам. Потом обеими руками, направляя ладошки в пол, сделал несколько пружинящих движений вверх-вниз. Это значило: «Тише. Не бойся. Все в порядке», а сам думал: «Настало мое время отплатить тебе добром за добро». Я посмотрел на её исписанную шрамами спину, провел большим пальцем вдоль позвоночника, остановился в области, где заканчиваются лопатки, после чего поставил второй большой палец. Оттуда, двигая руками в стороны, нашел две точки и мягко надавил на них. Раздалось два щелчка, и Ида резко выдохнула. После этого я положил обе ладони на точки и надавил ими. Раздалась серия щелчков в области позвоночника. Она выдохнула еще раз. Подготовительная часть таким образом была окончена, и теперь в ход пошли все десять пальцев, которыми я нашел несколько точек, что можно было назвать энергетическими центами спины. Стоило один раз нажать на них, и все тело Иды полностью расслабилось. Кажется, она не ожидала подобного, в связи с чем высказалась, но я не слушал слов, потому что был полностью сконцентрирован на том, чем занимался, и главным образом на том, чтобы фокусировать внутренние тепло на сожженных реагентами подушечках без рисунков и полос. Далее руки опустились к пояснице, и в дело пошли большие пальцы. Ими я надавил чуть правее и, соответственно, левее ямочек. После этого расслабились и бедра, и голени, которые до этого даже не хотели нормально гнуться из-за гипертонуса. Следующим этапом и, наверное, самым сложным для меня, было касание головы. Здесь, прямо под затылком, располагались две первые точки, которые отвечали за чистоту разума, и от них еще восемь вверх с интервалом, равным паре сантиметров. Самым сложным в данном деле было найти точное расположение, и сделать это можно было, только почувствовав энергию, накопленную там. Обычно переизбыток таковой делал мысли тяжелыми и пугающими, сбивчивыми и заставляющими думать о чем угодно, но не об успехе. Как только все десять точек были вычислены, я нажал. Увидел, как Тень моргнула и улыбнулась. Продолжительно выдохнула. Глаза её закрылись сами собой, и так, с улыбкой на устах, она провалилась в сон. Мне оставалось только одно: сползти вниз, облокотиться спиной о кровать и закрыть глаза. Я понимал, что подобная, казалось бы, незначительная и даже глупая операция со стороны выглядела малоэффективной, но те, кто знали, понимали, насколько она энергозатратная и как сильно приводит не только тело, но и душу в порядок, таким образом восстанавливая внутренний баланс. Устроившись сидя на полу, я тоже задремал. В голове при этом бунтовал чистильщик-Тихоня, который кричал, что я не должен был делать этого и вспоминать о подобных навыках тоже не должен был, но мне на его изречения было наплевать. Проснулся же я от многозначительного: «Да твою же мать!» и вот тут следовало сказать о следующем: я был удивлен. Дело в том, что мое тело лежало на кровати, рядом с Тенью. Всем своим существом я ощущал её тепло и не мог понять, что, собственно, происходит! Я точно помнил, как сел и облокотился об эту самую постель! Лунатизма у меня нет и никогда не было, поэтому вариант моего подсознательного стремления к теплу можно было откинуть в сторону. И все же, как? Каким образом я оказался рядом с ней?! — Доброе утро, красавчик! Кажется, мы очень долго проспали. И скажи спасибо моему второму «я», которое не дало тебе уснуть на полу и закоченеть, — сказала она, расставив все по местам, после чего шлепнула меня по плечу, и только сейчас я понял, что одна моя ладонь лежит на её талии. Тень рывком поднялась и села на кровати с одной стороны. Я повторил действия и тоже сел, только с другой. — Вот честно, первый раз просыпаюсь в одном нижнем белье в кровати с полностью одетым мужчиной, куда катится мир? — она встала и потянулась. — Спасибо, красавчик! Я не знаю, что ты там сделал и какими принципами пользовался... явно чем-то повыше того, что сделала я, но самочувствие выше всяких похвал! Кажется, я уже даже и забыла о том, насколько хорошо может быть! — сказала она, чем обрадовала меня. «А я, видимо, ещё что-то помню», — мелькнуло в голове воспоминаниями о прошлых увлечениях. В следующий миг я услышал рык. Это был Мист, который запрыгнул на кровать. В зубах у него был специальный футляр для рукописных посланий. Тень взяла его и извлекла записку. К этому моменту я подошел и глянул через плечо. На клочке бумаги было написано: «Времени мало. Жду вас через полтора часа. А.» — и я понял, что времени у нас, на самом деле, еще меньше. — Нам бы было бы неплохо поспешить, — Тень лишь подтвердила мои догадки. — Хватай свою сумку с вещами и иди в кабинет, там сможешь заняться изменением внешности. Она немного нервно отошла от меня, и подобной реакции я не понимал ровно до того момента, пока тело само собой не подскочило от очередного звонкого шлепка по заднице. Кажется, таким образом она пыталась меня поторопить, но также, думаю, ей просто нравилось, как я резко реагировал на подобное проявление внимания. Я повернулся, улыбнулся и направился вниз, в подвал, чтобы забрать оттуда оставленную мной сумку, которая каким-то образом осталась целой и невредимой после всего того дерьма, через которое уже пришлось пройти в полном болотном объеме. После того, как сумка оказалась в руках, я поднялся в кабинет. Там я слушал, как капли воды разбиваются о странную поверхность неизвестного мне происхождения. Здесь же я обнаружил все, что могло бы мне потребоваться для изменения внешности. «Да... некоторые навыки переодевания у меня есть, благодаря работе чистильщиком, — подумал я, посмотрев на несколько париков, на набор для макияжа и одежду. — Обычно наших лиц никто не видит. Обычно я пользовался банданой и маской на лице. Обычно мне было достаточно просто переодеться... и, думаю, этот раз не станет исключением! — подумал я, и рот сам по себе исполнил странную улыбку, от которой заболели скулы. — Моя внешность зависит от одежды настолько сильно, что сложно представить. Таким образом, мне достаточно надеть лохмотья и немного измазать лицо грязью, чтобы превратиться в бомжа; умыться и причесаться, чтобы предстать в обществе почтенным гражданином; изменить прическу и надеть форму, будь то военную или полицейскую, чтобы меня приняли за немолодого, повидавшего много разного служителя закона или внешних границ нашего города». В связи с этим я просто переоделся и слегка изменил прическу. Получилось неплохо. К этому моменту душ замолчал, и некоторое время Тень перемещалась по спальне. Я решил, что спущусь только после неё. Спустя несколько минут после того, как практически неслышные шаги скользнули вниз, я последовал за ними. Ида услышала, как я спускаюсь и игриво спросила: — А где мой красавчик, незнакомец?» — но, увидев меня, как-то нахмурилась. Видимо, мой новый образ произвел на неё не столь приятное впечатление. В принципе, мне было все равно, потому что данный маскарад задумывался только на время. А вот на Тень я смотрел с широко раскрытыми глазами. Она была великолепна. Рыжие волосы, белая кожа, пышная юбка с высокой талией и голубая блузка, застегнутая под горло. — Нам пора, красавчик, — она открыла дверь и жестом пригласила выйти, а потом, когда я проходил мимо, схватила меня за руку, развернула и чмокнула в уголок губ. — Не напрягайся, это ненадолго. К вечеру вернёшь себе свой облик, — сказала она, и я хотел сказать: «Не переживай, ты тоже скоро сможешь стать самой собой», но Тихоня не позволял мне использовать голосовые связки, а блокнот искать было не к месту и не в тему. На улице мы поймали извозчика, который приглашающе открыл дверцу кареты и попросил нас зайти внутрь. По пути мы узнали от него о том, насколько сильно взбудоражили город. Он задавал вопросы и тут же отвечал на них сам. На самом деле этот возница оказался кладезем необходимой нам информации, который сам по себе выдавал все и сразу, не требуя взамен практически ничего. Лишь редкие: «Ага», «Да», «Да ладно!» питали его интерес к беседе и провоцировали продолжать-продолжать-продолжать. Тень понимала это и по этой причине постоянно подкидывала мужчине все больше и больше дров, а тот велся и выдавал все больше и больше сплетен и рассказов, новостей и прочего, что связано с нами. Я молча слушал и смотрел по сторонам, подмечая, что на улицах стало куда больше служителей закона. Это мне не нравилось. Спустя примерно полчаса дороги извозчик остановился, попросил свой гонорар в виде поларгента, после чего исчез из наших жизней. Ида была довольна тем, сколько получилось выведать за такую, пускай высокую, но в данных обстоятельствах выгодную цену. Когда мы зашли в роскошный дом Артура, оказалось, что младенец не только не спит, что он устраивает графу Уотерс полномасштабный разнос. Тут даже две нянечки, которых тот нанял за время нашего отсутствия, не справлялись с возложенными на них обязанностями. Вот и получалось: нянечка бегала за нянечкой, за ними следовал Артур и все они ходили друг за другом, пытаясь понять, что же именно не нравится младенцу или чего именно он хочет. При этом у всех троих уже дико болели головы, а одна из женщин квохтала: — И где же вы, граф, достали такого громкого ребенка?! Я не поверю, что это ваш бастард! Можете не рассказывать сказок о том, что ребенок ваш! Я куда более охотно поверю тому, что вы нашли его на заднем дворе своего поместья с запиской: «Граф Уотерс. Мы знаем о вашем благородстве и готовы понадеяться на него! Просим, вырастите это чудо в тепле и заботе... так, как этого не сможем сделать мы... но я не поверю, что он ваш! — Артур?! — удивленно поинтересовалась Ида, как только мы вошли в дом и увидели сие представление. — У вас тут все в порядке? Просто впечатление такое, будто бы началась мировая война, которая происходит здесь и сейчас, вынуждая быстро собирать вещи! Тень рассмеялась, приковав к себе внимание Артура. — Наконец вы пришли! — на выдохе сказал он. — За время вашего отсутствия я... Я уже не знаю что делать! У вас ребенок вел себя прилично и молчал! А у меня! Ну, вы и сами видите и слышите! — он схватился за голову и запустил пальцы в волосы. «Графу Уотерс пришлось несладко, — подумал я и почувствовал, насколько напряжены барабанные перепонки. — Нет, с этим точно надо что-то делать! — внутри меня было какое-то странное чувство, что само собой повело вперед, в направлении суетящихся нянечек. — Неон? Ты чего это?! — спросила Ида, но я не обратил на это никакого внимания. Мое тело само собой двигалось вперед. Словно я прекрасно знал, что надо делать. Граф Артур Оутерс тоже наблюдал за этим и не понимал, что происходит, однако давал мне шанс, потому что искренне устал от непрекращающегося крика. Я подошел и протянул руки вперед. Одна из нянечек, что была крупнее и сердобольнее, сначала не хотела отдавать мне ребенка, но как только увидела уверенность в моих глазах, сразу протянула руки. Так ребенок оказался у меня, но несмотря на это, продолжал плакать. Мне казалось, что барабанные перепонки сейчас лопнут! А потом произошло то, чего я от себя не ожидал. — Тихо-тихо, засыпай... глазки-глазки за-кры-вай! — пропел я своим невероятно низким, тяжелым, трескучим голосом — Тихо, засыпай, баю-баю-баю-бай! — я раскачивался в такт словам, и это сработало. Я пошел кругами по комнате. Нянечки смотрели на меня с нескрываемым недоумением и уже учили слова песенки. Граф Уотерс, который, по всей видимости, вымотался за эти полутора или двое суток, зажал переносицу большим и указательным пальцами со словами: — Да вы, верно, издеваетесь? — и этот вопрос был риторическим, однако Тень быстро подхватила эти слова. — Согласна с вами, граф Артур! — сказала она, и в голосе её было столько раздражения и негодования, сколько я давно не слышал. — По всей видимости, мы с вами недостойны того, чтоб этот Господин... — она интонационно выделила данное слово. — С нами разговаривал. Оставим их двоих вместе... а нам надо поговорить наедине. Тень злилась, а я не мог понять причины. Я и связки-то начал использовать, чтобы можно было нормально поговорить. Правда, конечно, я не знал, что подействует. Просто что-то глубинное, внутреннее, подсказывало мне сделать так, и я сделал... опять же, не без эгоизма. Спокойствие малыша позволило моим барабанным перепонкам расслабиться, и это было приятно! — Прошу вас обоих пройти в мой кабинет. Тем для разговоров достаточно, — сказал граф Уотерс и устало махнул рукой. Устало, но при этом счастливо. Мне даже показалось, что он убедился в том, что принесенный ему ребенок умеет не только орать, но еще и молчать. Тень подошла ко мне и злобно шикнула: — Голос у тебя, конечно, красивый, но теперь я принципиально не хочу его слушать. И сама буду общаться с тобой только твоими бумажками!» — после чего резко повернулась на пятке и ощутимо приложилась кончиками волос по всему объему моего лица. Было неприятно, а главное — непонятно, по какой причине она так отреагировала. Ида двинулась вслед за Артуром, и я за ними, продолжая укачивать малыша, чьи глаза потихоньку начали закрываться. Так мы вчетвером оказались в просторном кабинете. У дальней стены стоял стол, над которым висел большой портрет, частично занавешенный прозрачной черной тканью — это значило, что изображенный на той части человек уже не в этом мире, но память о нем жива. Еще на картине узнавался сам граф Уотерс. Намного моложе, не такой седой и, как мне показалось, счастливый настолько, насколько счастливым мог быть мужчина или просто человек. Вторая же фигура, что была на картине, тоже сейчас находилась в комнате, и это было странно, потому что в этом человеке я узнал Тень. Да, выглядела она несколько иначе, и на своих местах были и рука, и глаз, но это была точно она. Вопросов из-за этого в моей голове возникло огромное множество, но все они были подавлены Тихоней. То есть мной самим внутри меня самого. — Вас заинтересовала картина? — спросил Артур увидев, как я всматриваюсь в лица на холсте. — Когда-то я был женат на прекрасной юной леди. Пять, почти прекрасных лет, до самой смерти Артемиды... Артур как-то печально посмотрел на Тень, и все встало на свои места, породив такое бешеное количество вопросов, с которым мое подсознание справиться не смогло, и чистильщик-Тихоня был буквально смыт этим бурным потоком. — ...Да, хорошее было время! Но вы пришли ко мне не за этим. Не за ностальгией и рассказами... так что, присаживайтесь! Будем решать наши насущные проблемы! — он указал на два кожаных кресла напротив стола. Сам же он сел за стол, и картина повисла над ним как странный кадр, полный сожаления, отчаяния, ностальгии и далекого, но не забытого счастья. Тень обошла меня стороной и упала в одно из кресел, быстро закинув ногу на ногу. Граф в этот момент открыл один из ящичков своего стола и извлек оттуда две толстых пачки документов, которые бросил на стол в нашем с Тенью направлении. — Вот все, что вам нужно, — сказал он. — Так же там лежат документы, подтверждающие, что ребенок — мой бастард... С этим вы можете ознакомиться на всякий случай... если вдруг не доверяете мне. — граф Уотерс посмотрел на меня как-то так странно, что мне захотелось вновь воспользоваться связками, но я не стал этого делать. — Помимо этого, там данные из разоренной вами башни, сведения по книге и еще пара важных документов касаемо фрейлины, на которую вы напали. В любом случае, обо всем об этом вслух лучше не говорить лишний раз. Я могу себе это позволить только здесь и только один раз. В дальнейшем, прошу, читайте и если что-то интересует, пишите, после чего мы избавимся от любых свидетельств нашего с вами диалога, — сказал он, после чего добавил: — И, да, если вы хотите изучить данные, лучше поторопитесь, потому что вам здесь лучше не задерживаться. И я хотел бы помочь большим, но, увы... хотя... Он посмотрел сначала на Иду, которую на самом деле звали Артемида, потом на меня, отодвинулся назад и встал из-за стола. В этот момент ребенок на руках дернулся в полудреме, проснулся, открыл глаза и потянулся к Иде. Она нервно встала и отошла в сторону, как мне показалось, подальше от меня. И я хотел встать, подойти, обратиться к ней, но вот этого мне не позволяла моя, приобретенная в погребальном районе Некрополя, натура. Вместо этого я продолжал сидеть, укачивать ребенка и наблюдать за тем, как его веки тяжелеют и потихоньку закрываются. Спустя несколько минут Артур вернулся в кабинет с двумя коробками. К этому моменту мне удалось укачать детеныша, и я был готов передать его Артуру или нянечкам. — Я не помешал? — спросил граф Уотерс и приподнял бровь, взглянув на нас с каким-то подозрением. — Нет, что ты. Мы же не разговаривали... — ответила ему Ида и как-то так ядовито выделила крайнее слово, что мне вновь стало не по себе — Ты не мог нам помешать! — после этих слов она быстро вернулась в кресло и села ровно точно так же, как и до этого. — Я взял на себя смелость подготовить для вас кое-какой инвентарь. Надеюсь, вам понравится. — Артур кашлянул, после чего протянул мне небольшой коробочек из тех двух, которые внес в комнату. — Для вас, господин, пара скрытых клинков. Они не затупятся и не сломаются. Как ими пользоваться, надеюсь, вы знаете. Я не раз слышал о вашей братии с подобными орудиями, — сказал он, а я подумал: «Да, чистильщики низшего уровня, действительно, часто используют для выполнения заказов подобное оружие, но это непрофессионально, потому что приходится работать с кровью. С кровью можно работать только в тех случаях, если не остается никаких других вариантов, как, к примеру, когда тело слишком большое и не помещается в ящик... и то данный подход позволяет подготовить и уменьшить варианты расплёскивания и размазывания жидкости жизни». Взяв в руку коробок, который оказался достаточно увесистым, я вежливо поклонился, а что-то звериное внутри меня сказало: «Учитывая то, куда мы держим путь, нам это в любом случае пригодится». В это время граф Уотерс подошел к Иде и отдал ей второй коробок. Достаточно большой и с виду куда более тяжелый, чем мой. — А это тебе, девочка. Я изготовил тебе новый костюм. Надеюсь, он придется тебе по вкусу. Артур отдал в руки Тени коробку, после чего ласково провел тыльной стороной ладони по её щеке и даже замер на несколько мгновений, словно пытаясь насытиться теплом. — Как бы то ни было... — резко продолжил он — Фрейлина жива и ищет вас. Конкретно тебя, дорогая моя, хотят поймать и зверски казнить. Прилюдно, — граф устало выдохнул, — Насчет ребенка можете не волноваться. Я его выращу и обучу как своего родного. В этом я могу поклясться. А вас прошу ближайшее время не высовываться. И, возможно, разделиться. Так вас будет сложнее найти, особенно если вы продолжите скрывать внешности. И Тени лучше не высовываться по ночам, — Артур бросил строгий взгляд на Иду. — Твой недавний ночной забег могли засечь, — сказал граф, на что та лишь фыркнула в ответ, а я понял, что был прав в своих догадках насчет подглядывания за мной. Конечно, скорее всего, не в течение всей ночи, но часть таковой точно. — Я так понимаю, что нам пора, так, Артур? — Артемида посмотрела на Артура с легким пренебрежением, сквозь которое, однако, просматривались благодарность и какая-то особенная нежность. — К сожалению... да... милая! — он откашлялся, после чего добавил: — Эм... у меня есть ещё кое-что, адресованное тебе, — из пиджака он достал конверт, который аккуратно положил ей на колени. Ида быстро открыла его, посмотрела на содержимое, которое настойчиво мне не показывалось, и выругалась: «Ублюдок!» Я наблюдал за тем, как она яростно сминает конверт и содержимое и бросает все это через плечо Артура. Тот, не оборачиваясь, словно прекрасно зная о такой реакции, просто стоял и смотрел на Тень. — Мразь! — вновь выругалась она, и я подумал, что её слова относятся к графу, но потом понял, что ошибаюсь. — Милая... — произнес Артур нейтральным, но при этом нежным и заботливым тоном, но Иду уже было не остановить. — Спасибо за все, но мы уходим, — рыкнула она, сдерживаясь, чтобы не перейти на откровенно истерический ор. — Забери ребенка у Тихони и передай ему, что мы сваливаем! — сказала она, быстро обняла Артура, поцеловала в щеку и, забрав подарок, вылетела из кабинета. Я посмотрел на Артура с вопросом в глазах. Он лишь перекосил одну сторону лица, зажмурился и слегка помахал головой. Кажется, это должно было значить: «Не бери в голову». Мне оставалось лишь кивнуть, передать спящего ребенка, собрать все документы, предназначенные для нашего дальнейшего расследования, забрать ножи, подаренные мне Графом, и пойти на выход из этого чудного дома, где меня приняли... Уходить пришлось быстро, потому что Тень была вне себя от ярости, вызванной содержимым конверта, причем, и это было удивительным для меня, она дождалась меня на улице, а потом стартанула с места с такой скоростью, с какой бегают только бегунки, что доставляют срочные донесения из башни в башню. Спустя минут пятнадцать — а если подумать, ехали мы гораздо-гораздо дольше — мы оказались в доме Тени. Она, в порыве ярости одним движением сначала сорвала с себя блузку, порвав в лохмотья и бросив в меня. Затем Ида, покинувшая реальность, приложилась протезом о стену, и тот раскрошился на составные части. Далее она резко отсоединила его и выбросила ко всем чертям. Теперь по дому ходила девушка в юбке с высоким поясом, в каком-то боди, без руки и с таким видом, словно мне необходимо узнать, что происходит, но я молчал, прекрасно понимая, что не время. Я знал, что граф осведомлен и что куда лучше зайти к нему чуть позже. Может быть, спустя несколько дней... За это время Ида не должна успеть наломать дров. А в это время лучше ознакомиться с документами и отправиться на поиски решения нашей общей проблемы, связанной с Фрейлиной. «Она будет в гневе и никогда не сможет тебя простить в том случае, если ты сейчас уйдешь, — думал я, обращаясь к самому себе, и в это время писал послание. — Потом, когда все закончится и ты найдешь её, она даже не станет с тобой разговаривать. Даже если вам придется биться плечом к плечу!» — думал я, прекрасно понимая, что сейчас нам в любом случае суждено разойтись в разные стороны, что так будет правильнее, быстрее, безопаснее. Я подошёл к Иде и протянул записку. Она посмотрела на меня как на предателя. Выхватила записку. Скомкала. Бросила мне в лицо и в следующий миг попыталась нанести удар, прикрывшись бумажкой, но это не прокатило. Я схватил её единственную руку, развернул Иду спиной к себе, автоматически прижимая, не давая биться в истерике и произнёс — тихо, на ушко — три слова: «Дура, блядь. Увидимся», поцеловал в щеку и спустя несколько секунд, не давая ей опомниться, покинул это пристанище, чтобы найти уединенное место для изучения документации и информации по фолианту: «Росток иначе зовётся — побег». Я уходил, чтобы дать ей время остыть и чтобы заняться своими делами с намерением помочь, несмотря ни на что, только подходя к вопросу о помощи нам обоим со стороны спины. Что же касаемо той записки... Я написал: «Скоро встретимся, Артемида» и, быть может, хорошо, что она её выбросила. Я шел по улице, наполненной людьми. Они шли мне навстречу, всматривались в мое лицо. Они шли, и мне бы казалось, что каждый пытается узнать во мне того самого Тихоню, если бы не было настолько наплевать, потому что внутри была пустота. Дело в том, что я попрощался с Идой не так, как того хотел. Вообще весь этот вечер прошел не так, как хотелось бы, и да, я изначально понимал, что, скорее всего, продуктивнее будет разделиться для решения всех задач, которые диктовали нам обстоятельства связанные с ребенком, фатумом, судьбой, Фрейлиной, ментальными и прочими связями, но не предполагал, что в какой-то момент все приобретет оттенки цвета глубочайшей бездны печали. Я шел и мог думать о единственном: «Как можно скорее изучить документы. Как можно быстрее просмотреть фолиант. Как можно ближе подобраться к смотрительнице башни Воздаяния. Как можно жестче покромсать эту тварь!» Я шел по улицам города и не прятал своего лица. Я шел и чувствовал, насколько сильно пахнет гнилью от каждого рядом, напротив, в стороне, позади, впереди, попутно идущего, и от этого хотелось блевать — настолько сильно я ненавидел запах человеческой жизни. Я шел и хотел намазать под носом своей мазью и закинуться несколькими мятными шариками, но понимал: «Не здесь. Не сейчас. Позже. В одиночестве». Я шел и размышлял над тем, где можно спрятаться от взоров и спокойно провести время с документами. В итоге я не нашел ничего лучше, чем отправиться в бар где-то на задворках района наслаждений. В тот самый, которому я подарил коктейль под названием «Тихоня». «Надеюсь, бармен сможет вспомнить меня и не станет предпринимать никаких глупых, быстрых, отчаянных или откровенно тупых действий. Надеюсь, он проявит благоразумие и... просто нальет мне несколько стаканов той своей бодрящей ерунды... опрокинет со мной пару «Тихонь» и оставит в покое», — думал я, стараясь абстрагироваться от мыслей о Тени, с которой получилось откровенно некрасиво. Причем, отсутствие красоты, в первую очередь, складывалось из её поведения и уже потом — из моего ухода. Во всяком случае, так мне казалось. «И все бы ничего, но как можно выйти на Фрейлину? — думал я, постепенно приближаясь к бару и пропуская мимо себя безумный поток людей. — Есть ли хоть один способ приблизиться к ней, чтобы узнать о замыслах и планах? Зайти и выйти незамеченным? — я сильно хмурился, держа руки в карманах брюк и смотря исключительно под ноги. Я сильно горбился и, по всей видимости, со стороны вызывал крайне странное впечатление, потому что люди не то чтобы все чаще оборачивались, но смотрели на меня каким-то неоднозначным взглядом. «Да что происходит?!» — в итоге подумал я, остановился и посмотрел вокруг. Все оказалось до банального просто: рукав был сильно порван, рука с порезанным плечом сильно кровоточила, и всю дорогу я оставлял за собой точечный или капельный кровавый след. Словно красную нить от себя до дома тени протянул я свою кровь, и вот только сейчас заметил это. Тут же полностью сорвал рукав и перевязал порез. В голове раздалось: «Надо залить бухлом!» — Что именно? Порез или душу? — спросил я у голоса внутри, и тот ответил: «Всё» — и был прав в своем высказывании. По всей видимости, за секунду до того, как я ушел, Тень успела полоснуть по мне чем-то... или, быть может, это была та сущность, что оберегала хозяйку... А может быть, они обе решили напасть на меня, но в последний миг передумали. Я этого не знал и знать не хотел. И без этого было паршиво внутри... и без этого было чем заняться в попытке спасти не только её, но и себя. Спустя еще немного времени я нашел тот самый бар, в котором провел ночь до начала активных действий. Зайдя туда, я почувствовал древесный запах, который смешивался с потом, кровью и болезнями, что изменяли запахи. Зайдя в бар, я закрыл нижнюю часть лица предплечьем и быстро направился к бармену. Тот мужчина стоял на прежнем месте и натирал стакан. Когда я подошел, он взглянул на меня, и вмиг его глаза открылись настолько широко, насколько только могут открыться глаза у человека. Узнав меня, он сильно удивился и в то же время испугался, но не сказал при этом ни единого слова, не издал ни единого звука, а вот я — наоборот. — Туалет где? — спросил, я и выражение лица бармена изменилось. Он наклонил голову в сторону, усмехнулся и ткнул пальцем в совершенно определенном направлении. Кажется, он был заинтригован тем, что я заговорил и по этому поводу решил помочь... Или же, как вариант, пока я буду мазать мазь и жрать свои мятные шарики, он вызовет сюда правоохранительные органы, и тогда мне придется раньше времени пустить в ход подаренные графом Уотерсом ножи. «Припудрив» носик, я возвратился в зал. Там, за стойкой, стоял мужчина, сложив руки на груди в замок. Он посмотрел на меня снизу вверх и остановил свой взгляд на моих глазах. Затем, даже не задавая никаких вопросов, развернулся и начал что-то мешать. — Сядь, — тяжелым голосом бросил он мне, и я присел. — Потом выпьем твоего рецепта, а сейчас я вижу, насколько тебе нужно взбодриться и заняться каким-то важными делами, — сказал он. — Я тебя отвлекать не стану. Сиди, студент, учи свои книжки и конспекты. «Черт! А этот дядька хорош! Он прекрасно чувствует ситуацию и читает посетителей. Он как пример сотрудника месяца — знает, чем угодить клиенту», — подумал я, а в это время бармен продолжал: — Тот коктейль, который ты мне подкинул, из-за последних событий не просто разлетелся! Его теперь хлещут у меня под запись и в строгом количестве! Так что сегодня за мой счет. Спасибо! Бармен поставил передо мной тот самый коктейль, о котором я мечтал, когда мы с Тенью пробирались через канализацию и потом, в башне Воздаяния. Этот коктейль прекрасно приводил в чувства и даровал прилив сил. Мне все было интересно узнать о том, что в себя включало это странное пойло, но спрашивать я об этом не хотел, и причины для этого было две: первая заключалась в том, что мне сейчас надо было как можно реже общаться записками, и все из-за поисков не совсем стандартного чистильщика; вторая была куда проще — я вообще не хотел использовать голосовые связки, считая свой голос — как и свой запах — самым отвратительным, что только можно придумать не только в этом, а во всех мирах. Выпив пойло и насладившись послевкусием кофе, что подавалось как раз после основного коктейля, я наконец смог приступить к изучению документов, что выдал граф Артур Уотерс, и скажу честно, бумаги было использовано настолько много, что, оценив весь объем, я понял, что читать все нет никакого смысла и что найти полезную информацию из всего написанного будет несколько проще выборочным способом. В связи с этим, читая странички по диагонали, я начал выискивать слова-якоря, цепляясь за которые, выуживались разнообразные детали типа: «Вы молодцы, что украли ребенка, потому что его жизнь теперь полноценно связана с жизнью Фрейлины, и от того, кто первый умрет зависит будущее оставшегося в живых» и «Если воспринимать все написанное в принесенной вами книге, то да, действительно, в мире время от времени появляются такие дети, что являются перерождением Великих, но чтобы стать следующими таковыми, требуется время и соответствующее воспитание. Чтобы найти таких младенцев, раньше применяли какие-то древние техники, о которых ничего, кроме кровожадности, не сказано... Зато сказано о том, что когда появились собиратели снов, таких деток стало куда проще вычислить. Для этих нужд были не только выведены, но и обучены ловцы снов, которые и сейчас потихоньку циркулируют по всему нашему городу ночами и аккуратно, с помощью специальных аппаратов, собирают эссенции, и они же, чувствуя энергию, впервые заметили, что у младенцев таковая не только гораздо более вязкая и тяжелая, но и энергетически иначе наполненная. Так были разработаны другие аппараты, большей емкости, чтобы хранить детскую сновидческую энергетическую эссенцию. И вот однажды был замечен ребенок, чьи сны были совершенно другими. Такого доставили одной из первых Фрейлин, которая изучала эту девочку и наблюдала за ней, и чем старше ребенок становился, тем более интересной становилась та энергия, а потом и вовсе стала такой, которую лишь единожды встречали у Архонтов. В принципе, в тот день та девочка присоединилась к нашим высшим силам. Та же Фрейлина еще раз встречала такого же ребенка и вновь описала все в подробностях: от особенной технологии преобразования снов в некоторые концентраты, эссенции, жидкости и газы, до использования и так далее, и тому подобное… Второго ребенка, который был мальчиком, она тоже отправила к Великим, только сама уже не пошла на ту встречу. И под самый конец своего существования все та же достопочтенная дама описала некоторый теоретический процесс того, каким образом можно обмануть судьбу, забрав энергию и сны от младенца себе, чтобы получить возможность уйти к Великим или вместе с ними. Этой же Фрейлине и принадлежит данный труд...» «Росток иначе зовется — побег» — это не просто название, это практически инструкция. Странно завуалированная, но прекрасная по своему звучанию инструкция о том, каким образом можно покинуть этот мир! Правда, покинуть не в рамках смерти, а в рамках возвышения...» — подумал я, после чего решил самостоятельно ознакомиться с фолиантом, открыл с середины и начал читать. Почему именно с середины? Потому, что мне не было дела до вступления и первых пояснений, я хотел просмотреть схемы и прочее-прочее-прочее, но столкнулся с одной проблемой: мало того, что все было написано в стихах, так еще и ни единого чертежа я в итоге не нашел. Я даже пять раз перелистал все издание, но ничего напоминающего схему или что-нибудь типа того так и не нашел. «И как Артур во всем этом разобрался, вычитывая стишки? А что насчет схем и чертежей, о которых он писал?! Или тут сказано только о их наличии, а где именно они хранятся и как выглядят — дело десятое?» — беззвучно фыркнул я, и в этот момент бармен громко щелкнул по столу, ставя передо мной стакан. — За Тихоню! — сказал он и поднял коктейль и никто не обратил внимания, потому что все уже знали о том, что данная алкашка — фишка данного заведения. — За. Тихоню, — через паузу, через силу, через ненависть к своему голосу все же произнес я и одним глотком осушил граненый хрустальный сосуд. Как только это произошло, я понял, что должен делать дальше. Я также сообразил, что граф Уотерс на самом деле находится в опасности точно так же, как Артемида и я, и что с этим непременно надо что-то делать, причем быстро. «Черт! Артур! Ты гениален! Но за этой гениальностью, по всей видимости, ты забыл о том, что ребенок не простой и что тебе не удастся спрятать его сны от тех, кто за ними придет! — беззвучно выругался я. — Однако это прекрасный способ поймать кого-нибудь! Уверен, Фрейлина уже дала распоряжение на поиск и что сейчас сны не собираются... Что сейчас все силы брошены на поиски особой энергии! Той, которая ей нужна, чтобы стать великой! — зубы скрипнули, и мне показалось, что таким образом я умудрился содрать эмаль. — Интересно, а есть ли возможность оградить поток энергии, таким образом не давая ему распространяться? Сделать что-то вроде звукоизоляции для этого спиногрыза, и таким образом обезопасить и Артура, и самого ребенка от посягательств? — подумал я, после чего заключил: — Как бы то ни было, сначала надо поймать ловца снов, а потом уже можно будет заигрывать с реальностью и экспериментировать!» Рука сама скользнула в сумку, достала оттуда имперлик, который смачно лязгнул по столу. Увидев это, бармен подлетел ко мне как озверевший, схватил за грудки и встряхнул. Поскольку подобного я от него не ожидал, то вообще не сопротивлялся. — А вот этого не надо, братишка! Я же сказал, за мой счет! — ладонью он сгреб монету и кинул мне в сумку, после чего отпустил и крепко обнял. — У моего бара рассвет благодаря тебе! Так что если будет совсем плохо, приходи! — шепнул он, улыбнулся по-доброму и отпустил, причем на это никто не обратил внимания. Я вышел из бара и подумал: «Какая прелесть! У меня появился еще один друг! Я прямо отжигаю в последнее время», но сразу после этой мысли наконец внутри меня поднял голову Тихоня. Он напомнил мне, что мы — лишь орудие, инструмент, лишь форма какой-то странной машины, которая убирает пятна, запахи, вещи и все остальное, что можно подвести под черту с названием «жизнь» или «жизнедеятельность». Как только ко мне вернулось это осознание, мысли стали холодными, уставшими, и единственное, чего мне хотелось, поскорее со всем разобраться и постараться скрыться от любых взглядов. Забиться в угол и там встретить даже не старость... Старость — глупость для тех, кто взволнован количеством волос на голове и состоянием кожи на разных участках тела. Я же был готов встретить одиночество. Замереть в этом состоянии, выдохнуть и больше не вдыхать, чтобы не впускать пыль внутрь себя. Я вышел из бара и сразу направился к дому графа Уотерса. По дороге я принял одно важное решение, которое заключалось в следующей последовательности: перво-наперво я снял сумку с плеча, ремень обмотал вокруг пояса и спрятал под рубашкой, заправив таковую в штаны; далее, скрывшись в одной из подворотен, сорвал второй рукав и повязал его вокруг головы. Следующим шагом стало расчленение штанины посредством растяжения, таким образом, одна нога оголилась по колено, а тот кусок материи, что был оторван, направился в сумку. Прекрасные туфли, которые передал мне граф Уторес, также были преданы видоизменению при помощи одного из клинков. Таким образом, я получил подобие сандалий, которые очень странно смотрелись поверх носков. Довершался образ тем, что оставшаяся штанина была заправлена поверх обозначенного носка. Вишенкой на торте стала лужа. Чистильщик внутри меня долго протестовал, но в итоге сам и направил меня искупаться в грязи и он же подсказал: «Я должен набрать грязи и ляпнуть прямо на макушку». В таком виде я явился к дому Артура и сел на противоположной стороне улицы. К этому моменту солнце возвысилось над нашим городом, чтобы через несколько часов спрятаться, скрывшись под тучами. Так начался дождь, продлившийся вплоть до ночи. «Ну что ж... если нас уже ищут, значит, ищут и ребенка. Если ищут ребенка, то уже не первый день, и при большом везении мне придется ждать не очень долго, — думал я, не спуская глаз с дома графа Уотерса. — На самом деле, это очень странно — охотиться на тех, чье присутствие всегда сокрыто от глаз... пытаться поймать того, кого мало кто когда бы то ни было видел! Это очень странно — быть ловушкой для поимки фантастической твари, — думал я, вдыхая сильный ментоловый запах мази, от которого слегка кружилась голова. — Хорошо, что сейчас ночь и на улице этого спального района пусто. Хорошо, что на меня и днем никто особо не обращал внимания. Хорошо, что я превратился в того, на кого даже смотреть неприятно, не то чтобы обращать внимание. Хорошо, что я изменился до того состояния, которое на постоянной основе укрепилось внутри», — думал я сидя на дороге, прижавшись спиной к зданию какого-то гастронома. Кстати, за прошедший день мне накидали столько феров, что на таковые я мог бы несколько раз напиться до состояния комы. Возможно, именно этого мне и желали те, кто подкидывал монетки. Быть может, они думали: «Давай! Напейся и умри счастливым! Напейся до потери пульса и покинь этот мир!», но не обращали на меня внимания. Скорее, все эти люди были обращены внутрь себя и там искали какое-то сострадание или пытались выкупить что-то вроде собственной души — и не важно, у кого. Я сидел, смотрел вперед и ждал появления, и то ли сам фатум слушал, наблюдал и был заинтересован в том, чтобы посмотреть продолжение этой истории, то ли просто стечение обстоятельств, но перед зданием графа Уотерса появилась странная фигура, полностью затянутая темно-серыми тряпками. Причем именно этот цвет одежды практически полностью скрывал человека, доставшего предмет, по своей конструкции напоминавший пистолет, и направившего его в сторону дома Артура. К этому моменту я успел разуться и потихоньку подкрадывался к ловцу снов. — Нашел! Прекрасно! — сказал он, озвучивая свои мысли так, будто бы на самом деле он озвучивал мои. — Фрейлина будет очень довольна! Осталось лишь сообщить ей об этом месте! — прошептал ловец снов и приготовился к тому, чтобы побежать в сторону башни Воздаяния, но был перехвачен мной. Подойдя со спины, я сделал захват и перехватил устройство для ловли снов. Заломил руку и передавил шею в определенном месте; как и планировалось, человек в темно-сером отрубился. Его тело обмякло в моих руках, и это было прекрасно, так как все происходило буквально на пороге дома графа. Это позволило не бегать туда-сюда с заложником, а спрятать устройство за пазуху, взять тушку на руки, подняться по ступенькам и нажать на кнопку звонка. Спустя секунду раздался детский плач. Громкий в ночи, но такой, который никто не услышит среди белого дня. Затем я услышал, как началось движение в рамках дома и недовольное бурчание на тему того: «Кого же в столь неопределенный час принесла нелегкая». Дверь открыл сам граф. Он посмотрел на меня, держащего на руках некую фигуру в темно-сером, и скривился то ли от непонимания, то ли от омерзения, то ли от отрицания того, что он видел. — Кто вы такие и что вам нужно? — спросил Артур, не признав во мне меня. — По какому поводу вы беспокоите меня посреди ночи? До этого момента граф Уотерс казался мне более благосклонным к людям, но сейчас он выглядел как знатный говнюк, которому так и хотелось плюнуть в лицо, хотя я понимал такую реакцию и, будь на его месте, наверное, повел бы себя точно так же. Плюс, проснувшийся младенец явно отягчал всю его лояльность и доброту. Мне хотелось написать ему о том, кто я такой, но руки были заняты, а скакать туда-сюда в попытке что-то рассказать пантомимами не хотелось. Я-Тихоня протестовал насчет очередного использования связок, но иного выбора не было. Поэтому я прямо сказал: «Тихоня», и глаза Артура округлились. Кажется, его удивило услышанное, однако больше он не стал меня задерживать на пороге и лишь поспешно запустил внутрь, после чего рукой поманил в подвал. Спустившись туда, где каждый мог бы чувствовать себя в безопасности, мы сначала связали тело, после чего он обрушился на меня: — Ты какого черта здесь делаешь?! Почему ты не с Артемидой?! Почему она сама по себе? Я жестом попросил его дать мне ручку, или перо, или карандаш и листок, чтобы я смог рассказать обо всем, что произошло, и спросить, что тот имел в виду, интересуясь: «Почему она сама по себе?». Прочитав, Артур лишь кивнул, никак не прокомментировав моего вопроса касаемо его интереса. Кажется, он решил скрыть некоторую информацию, но вот для чего — это было загадкой. — То есть ты думаешь, что этот человек сможет вывести тебя напрямую к Фрейлине, так? — спросил граф Уотерс, и я кивнул. — Ты думаешь, что мой дом нуждается в защите... И, учитывая тот факт, что ты втащил ко мне ловца снов, которого тут же отловил, я склонен верить тому, что ты прав, но вот как? Я таких технологий не знаю, даже не слышал о подобном! Я имею в виду — о тех, которые позволят защититься от ловцов снов… А ты мне предлагаешь реализовать то, о чем, возможно — и то не факт — знают только Императрица, Великие и, быть может, Фрейлины… Касаемо последних — и те не все, — сказал он, и я попросил вернуть мне пишущую принадлежность и листок бумаги. Как только желаемое было передано мне, я написал: «Обратный принцип ловли снов», и Артур задумался, после чего посмотрел на связанное тело, а я в свою очередь достал из-за пазухи то самое устройство, похожее на пистоль. Граф с интересом посмотрел на предоставляемую ему технологию и практически вырвал её у меня из рук. Я понял, что он не просто заинтересован, а в крайнем варианте возбужден, ибо ничего подобного раньше не встречал, а после изучения фолианта так и вообще грезил о том, чтобы покопаться в технологии. — Как бы то ни было, у нас очень мало времени, — сказал граф, наблюдая за тем, как ловец снов начинает приходить в себя. — Ты, я так понимаю, не знаешь о том, что Тень поймали и собираются казнить. Послезавтра. Утром. Не я, мое тело сделало несколько шагов назад, а руки постарались найти или поймать что-нибудь такое, что позволило бы не упасть на пол.