Бетонный район Некрополя. Тихоня

Мы прошли по мосту. Потом погрузились во тьму. Затем преодолели ледяной поток, который в этот раз ощущался не таким сильным и не таким холодным. Словно дерево, на котором мы отдыхали, имело свою собственную систему защиты в виде этой воды, обладало волей и которое, после нескольких часов, проведенных под его покровительством, одобрило меня как носителя знаний и позволило не только зайти, но и без проблем выйти! Словно путь к нему был неким испытанием, которое было выполнено. Это казалось мне странным. Попав в катакомбы, мы очутились на освещенной широкой подземной улице, которая отличалась от той, в которую нам пришлось пролезть в Некрополе. Да и там мы могли воспользоваться нормальным спуском, но тот, в заброшенной части, являлся ближайшим и, вследствие завала, безопаснейшим для нас. — Ну что ж... — негромко сказала Ида. — Пойдем, красавчик, нам пора наведаться к Артуру! — она была взволнована, чего не скрывала. — И я понимаю, что он — большой мальчик, который много всего умеет, но я все равно волнуюсь, хотя бы потому, что мы вовлекли его в реально опасные дела. Плюс, там этот проклятый младенец, за которым охотится Фрейлина и, насколько я могу понять, пока что одна. Остальные о подобном либо не знают, либо... пока что не знают... либо просто не заинтересованы ни в чем подобном. И тут возникает вопрос о том, чего же хотят другие? — она общалась со мной, не требуя ответов. Кажется, Артемида наконец стала воспринимать меня таким, какой я есть на самом деле — молчаливым спутником, который ни в коем случае не предаст и, даже ценой собственной жизни, прикроет спину и это как минимум… Как максимум — обменяет свою жизнь на чужую, а в данном случае, на одну, совершенно определенную. Спустя примерно двадцать минут, как она и обещала, мы подошли к стене. Для меня таковая была самой простой, ничем не отличающейся от других, но я понимал, что мы на месте и сейчас, коснувшись нескольких камней в кладке, Тень активирует механизм, что откроет нам вход в подвал-мастерскую. И так и случилось. Стена чуть подалась на нас, а потом начала отодвигаться в сторону, открывая перед нами следующую картину: граф Уотерс сидел на стуле, сгорбившись в три погибели над каким-то странным устройством, лежащим на полу. Над ним возвышалась невысокая фигура, одетая в несоразмерно большой медицинский халат, и пальцем указывала на какую-то часть нового изобретения — это был тот самый ловец снов, которого я притащил к Артуру. Она оказалась девушкой лет двадцати, с правильными чертами лица, слегка впалыми щеками, большими, чуть раскосыми глазами, пухлыми губками и кривым носиком. До этого, поглощенный мыслями о спасении Иды, я не обратил на это внимания, а сейчас понял, что привел к графу очень симпатичную особу, которая вдобавок еще неплохо разбиралась в технологиях. Это стало понятно, когда девушка начала рассказывать о каких-то конденсаторный катушках или чем-то таком, не отвлекаясь ни на меня, ни на Тень, а ведь мы уже вошли в мастерскую и завороженно наблюдали за происходящим. Хотелось их отвлечь, но момент был каким-то торжественно напряженным, и что-то большое внутри не давало нарушить творческую идиллию, царившую тут. — Ага! Да... а теперь подсоединяем вот эту проволочку сюда и... — Артур закусил язык, полностью сфокусировавшись на происходящем. — И все! Готово! Можно пробовать, да? — он поднял голову на ловца снов, и та, мило улыбнувшись, коротко кивнула ему. — Прекрас... о! — выдохнул граф Уотерс, наконец обратив на нас внимание. — Пришли! Целые и невредимые! Значит, срыв казни прошел успешно! — он улыбнулся! — Я за эти несколько часов... или десятков часов выпал из жизни! Она сначала мне долго обо всем рассказывала, а потом мы начали попытки соорудить подобие щита для всего дома и... получилось! Правда, не для всего дома, но того, который мы сделали, хватает, чтобы все живущие под этой крышей были в безопасности! — сказал он торжественно. — Вообще, надо вам все показать, но для начала я продемонстрирую вам новую штуку! По идее, она должна помочь разобраться с Фрейлиной... эх! Жаль, не получится опробовать, потому что нам нужен тот, кто умеет управлять субстанцией снов! — сказал он, не давая нам и слова вставить и подтверждая свою заинтересованность в происходящем. — Короче, вот! Вот такая вот штука! — он поднял с пола то, над чем только что работал, положил на ладони и протянул нам. Мы с Тенью заинтересованно посмотрели на нечто, внешним видом напоминающее пистоль, только гораздо массивнее и на вид куда тяжелее, чем огнестрельное оружие. — И что это? — Ида наконец смогла начать говорить. — Выглядит странно... так же, как и ты. Никогда прежде не видела в тебе подобной заинтересованности! Даже когда ты занимался моим обучением и мы шарились по всяким заброшенным частям нашего города, — она фыркнула и с ревностью посмотрела на ловца снов. — А это кто такая? — теперь она посмотрела на меня, но Артур и сам с большой заинтересованностью представил лаборантку. — Это... моя новая лаборантка! Бывшая похитительница или ловец снов! — сказал он. — Вон там, на столе, вы можете видеть прибор, при помощи которого каждую ночь у жителей нашего города крадется энергия. Что самое удивительное, эта энергия по своему описанию напоминает фатум. То есть на самом деле — и при своем виде, напоминающем жидкость — эта штука бестелесна как газ, но это не газ, потому что у газа все же есть какая-то телесность и плотность, а тут... Я даже не могу понять того, как из подобного можно сделать те же самые сонные свечки! — сказал он, и я обратил внимание на то, каким ярким пламенем горят его глаза. — Ладно... ладно! Пойдемте наверх, я вам покажу щит, а потом спустимся и продолжим рассказ об этой штуковине! Мне просто необходимо несколько минут, чтобы собрать всю информацию в цельный массив, а то так сразу ничего не получится. Слишком много всего вместил в себе данный прибор, хотя по своему устройству он оказался достаточно простым... И как жаль, что его не получится проверить... эх! — в голосе проскочили нотки разочарования. — Ну да ладно! Возможно, вы сами в скором времени сможете провести эксперимент. Вот ты... — он ткнул пальцем в моем направлении — Этим займешься ты, потому что не сможешь отказать! — граф Артур Уотерс хищно улыбнулся, а я просто развел руками в сторону в немом ответе: «Как скажешь». — А заключаться этот эксперимент будет в том, что ты нападешь на Фрейлину, попробовав атаковать её при помощи прибора. Сложность в том, что его надо постоянно заряжать, а для этого надо на постоянной основе нажимать на ручку. Там вращается катушка вокруг магнита, и каким-то образом все это взаимодействует, вырабатывая энергию, схожую с той — или точно такую же — с помощью которой запитаны лампы накаливания. Вот, честно, у меня никак руки не доходят до всего до этого, и я никак не могу нормально сесть и разобраться в принципах работы. Самому стыдно, но… короче… — сказал Артур. — Примерно такая же штука будет защищать нас от покушений ловцов снов. Только там мы будем использовать особенный магнит, — граф Уотерс увлеченно рассказывал о том, чего я вообще не понимал, и вел нас в комнату, которую выделил для ребенка. — А конкретнее, устройство будет защищать не всех нас, а только ребенка, и такая штука будет везде, где спит похищенный вами эксперимент Фрейлины. То есть в кроватке и коляске. Ведь нам надо оградить только сны! Ничем остальным, во всяком случае, пока что ребенок не отличается от обычного! — граф Уотерс говорил быстро, взволновано. Мы зашли в достаточно немаленькую комнату, практически пустую, в центре которой стояла колыбелька. Выглядело это не то чтобы странно, скорее, необычно, учитывая большое количество приборов, установленных вокруг детской кроватки. Всем своим видом они напоминали ту странную штуку, которая была возведена в башне Воздаяния и которую, как я понимал, видело не так много народу. Тут даже стояло много ведер с водой около примерно такой же машины, которую я спалил у Фрейлины; внутри неё двигалось огромное количество всяких шестеренок и черт пойми чего! Даже была труба-отвод, что, по всем моим предположениям, как-то аккуратно выводила дым куда-то наружу. — Единственное, ребята, если у вас есть что-то металлическое, лучше не подходите, потому что все это работает как магнит, — сказал Артур. — Подобная штука будет и на коляске, только я подключу её к колесам... Таким образом я получу некоторую смесь из той приблуды, которой ловцы снов пользуются, чтобы добывать энергию, той, которую я придумал для борьбы против Фрейлины, и вот этой, которая действует по принципу какого-то странного магнита. — А ты проверял? Действительно ли она работает и не допускает поиск энергии ребенка? — спросила Тень и искоса посмотрела на девушку. — Кстати, Артур, я вот чего не пойму... куда девалась твоя хваленая воспитанность?! — Ида говорила с легким наездом. — Эм, а ты о чем? — спросил Артур. — Можно внести немного конкретики в твое высказывание? — он посмотрел на меня, но я только развел руками, потому что не понимал, о чем идет речь. — Тю... — выдохнула Тень с негодованием. — Нет чтобы представить вот эту свою особу, но ты начал про железки и изобретения, — сказала Ида и подняла бровь над пустой глазницей. Если граф Уотерс просто нахмурился, то ловца снов это задело. Та выгнула грудь колесом и подошла к Тени. Я почувствовал, как накаляется атмосфера. Артур этого, кажется, не понимал. — Опа-па... — высказалась Артемида. — Что за боевой сурикат встал на лапки и вышел ко мне на поклон? — сказано это было настолько высокомерно, что у меня свело скулы. Тень не то чтобы не собиралась отступать; как мне показалась, она ревновла Артура к новой женщине, появившейся в его доме. Это было забавно. — А я так посмотрю, ты достаточно дерзкая, чтобы пытаться наехать на полноценного человека, да? — спросила девушка, и тут уже Иду скривило так, что это ничего хорошего не предвещало. Пришлось быстро вклиниться между ними, причем лицом к Тени. Артур же подошел и оттащил на себя ловца снов, после чего постарался оправдаться следующей фразой: «Знакомьтесь, мою ассистентку зовут Ада! Ада, знакомься, это мои друзья… эм, Тень и Тихоня», — сказал он и натянул на лицо улыбку, смотря в сторону Артемиды. — Так-то лучше. Теперь я буду знать, кому разобью лицо в том случае, если гонор не поубавится, — сказала Ада. Я, сдерживающий Тень, ладонью смачно хлопнул себя по лбу. Звук получился настолько громким, что на него среагировали вообще все. — Вот так да-а-а! Согласен с тобой, Тихоня, — быстро подхватил Артур. — И вообще, Тень, будь добра, на пару слов в мастерскую, — он посмотрел на Иду, а она лишь напрягла скулы. — Наш чистильщик пока что может пообщаться с Адой на тему того, каким образом вам в очередной раз подобраться к Фрейлине. Кстати, по-хорошему, вам бы собрать как можно больше информации или дать мне время, чтобы я собрал, — он нахмурился. — Я слишком долго торчал в подвале и поэтому вообще ничего не знаю о том, что происходит снаружи, и на данный момент ничем не могу вам помочь. — Ладно. Пойдем. Поговорим, — прорычала Артемида, продолжая с яростью смотреть на Аду. — Только дай Тихоне бумагу и что-нибудь, чем он сможет писать, — она наконец перевела глаз на стоящего рядом меня. — Видимо, наши с ним беседы если не порвали, то сильно повредили связки, и теперь он некоторое время будет вынужден молчать, — сказала Тень, а я благодарно кивнул. — Да-да! Конечно! Сейчас все сделаю, — Артур быстро направился к своему рабочему столу, достал оттуда кипу бумаг, после чего из ящика выудил ручку и положил сверху. — Вот! А нам надо отойти и поговорить. Тем не так много, но лучше все обсудить наедине. — Ну, пойдемте, граф Уотерс, — ответила Ида, и тут я понял, что все не так гладко, как могло бы быть. Кажется, именно об этом Артур и хотел поговорить с Тенью, и мне это не нравилось, в связи с чем я быстро подлетел к столу, написал записку и сунул её Артуру под нос. Тот прочел, кивнул и заставил меня написать еще одну, на которую он ответил покачиванием головы. «Черт! — думал я. — Это получается, Ада в курсе того, кто такая Ида и что она — это та самая легендарная Тень? — мне стало не по себе, потому что я сам, своими руками, в попытке спасти её выдал личность. — Нет! Об этом не Артур должен говорить с ней, а я! Я, потому что вина за подобное полностью ложится на меня! — думал я, но было уже поздно, потому что дверь закрылась, а побежать вслед было не самой удачной идеей. — Надеюсь, она не поубивает нас за это?» — этот немой вопрос свел бы меня с ума, но тут голос подала Ада. — Ну, давай, чистильщик, повествуй о том, о чем повествовать хочешь! — я повернулся и посмотрел на нее. Как раз сейчас за ней висела та самая картина, на которую я сам обратил внимание, впервые оказавшись в кабинете. Я мельком посмотрел на нее и попытался сопоставить внешность Иды настоящей с той, которой она была сколько-то лет тому назад! Не получалось. От подобного становилось немного легче, однако чувство, что Ада обо всем догадалась, не покидало, и это мне не нравилось. — Так что, ты будешь стоять, пялиться и молчать?.. — она смутилась, поняв что на сей раз я говорить ничего и не собирался. — Или все же напишешь что-нибудь? Я же так понимаю, вам Фрейлина нужна? — Ада отправилась ходить по комнате и внимательно изучать всякие мелочи типа каких-то непонятных коллекционных медалек, монеток, статуэток и прочего, без чего кабинет не казался бы столь теплым и живым. Отмерев, я взял бумагу, ручку и написал: «В первый раз нам помог проникнуть в башню сам Ладимир. Это очень странно, но это — факт. Во второй раз ты рассказала мне о том, каким образом пройти и, воспользовавшись тряпками... большим количеством тряпок и твоими документами, у меня получилось зайти внутрь! В третий раз мы туда явно не попадем. Может быть, ты знаешь какую-нибудь повадку своей хозяйки, которая в любом случае сработает?» Я протянул Аде записку. Она её внимательно прочитала, после чего подняла на меня глаза. Там я увидел отражение недопонимания. Причем такого, запоздалого, слегка забытого недопонимания, которое обрело словесную форму спустя несколько секунд после взгляда. — Кстати, а как ты прошел через контрольно-пропускной пункт, а?! Ты же как минимум мужчина! — спросила она и уставилась на меня как на нечто непонятное, совершившее нечто невероятное, или просто настолько нелепое, что на голову надеть не получится. Она смотрела, а я не понимал сути такого взгляда. Взяв еще одну бумажку, я написал: «Молча. Протянул документы. На меня долго пялились... как-то очень долго... а потом пожали плечами и пропустили. Вот и вся удивительная история проникновения». Я передал Аде написанное и пронаблюдал, как ее глаза скачут по словам и строчкам, чтобы вновь вернуться с сокрытых смыслов на меня. — Так просто? — хмыкнула она. — М-да. Совершенно тупо. А мне всегда казалось что наша система безопасности работает куда лучше, — она фыркнула — Ну, раз получилось, значит, получилось. Я понимал, что она разочарована. В связи с этим мне дичайше захотелось задать неудобный вопрос, и я его написал. «То есть ты ждала того, что меня схватят, так получается?» Ада взяла из моих рук очередную записку. Прочла. Фыркнула. И мне показалось, что она ничего не скажет, но я ошибся. — Да. Я этого хотела, — честно сказала Ада. — Чтобы и тебя поймали, и эту вашу Тень казнили! Без таких, как вы, нашему городу будет лучше. Можно будет нормально вздохнуть! Пропадет чувство, что тебя в любой момент могут грохнуть по заказу какого-нибудь морального урода с мешком денег, — высказалась она. — Так что да, я была бы рада, если бы тебя поймали. Именно этого я и ждала. Её ответ заставил меня задуматься. До этого момента никогда прежде я не обращался лицом к такой постановке вопроса, как правильность действий чистильщиков, которые не только чистят… «А ведь она частично права, — мелькнула мысль. — Ведь за деньги я готов в любой момент выдвинуться на поиски цели или, к примеру, в нашем Погребальном, в отделе чистки, нам выдавали задания, адрес и отправляли на выполнение... И я был готов отправиться на работу в любую минуту, а все потому, что нам даже запретили думать. Точнее, нас отучили думать и задавать вопросы. Нас сделали простым оружием. Без мыслей, без чувств, без эмоций, без всего. Способными только работать. Молча. Четко... И сдавать тела на переработку, если уничтожение тел не входило в контракт». «Ты — чистильщик. Ты не обязан думать. Ты должен только работать и чистить! — раздался собственный, наполненный злобой, голос в голове. — Тихоня. Тихоня. Тихоня. Легенда, уничтожающая любые упоминания о живых, — я слышал голос и чувствовал, как нутро начинает клокотать. — Но ты сломался. Ты стал слаб и сломался, и теперь спасаешь всяких детей, баб, богатеев. Ты стал слаб, и эта слабость доведет тебя до погребения или сжигания, или разложения на жир, кости и мясо!» — раздавалось в ушах, и от этого становилось плохо и мысли начинали путаться, заплетаясь в узел. — А чего ты замолчал? — спросила Ада. — Я думала, что ты хочешь выяснять, каким образом можно подобраться к Фрейлине, — она посмотрела на меня с таким вызовом, которого я не ожидал увидеть. «Да. Именно. Выкладывай свои мысли и то, почему ты все же решила нам помочь?» — написал я, и только после того, как она прочла это, эмоции и атмосфера в комнате слегка изменились. Только после этой записки я увидел, как она улыбнулась. Положила пальцы на глаза. Немного помассировала, после чего отправилась гулять по комнате. — Ну, когда ты ушел, я вот о чем подумала: а какая разница, кому именно помогать? Хотя нет, неправильно. Я подумала, почему бы не начать помогать тому, кто ценит работу, навыки, знания, оберегает и... эм... ценит... — проговорила она. — То есть в башне таких, как я, достаточно. Нас там не то чтобы за людей не считают, но мы, при всей своей необходимости Фрейлинам, стоим рангом ниже обычных клерков, и вот это неприятно. Плюс, нервная работа, связанная с постоянным контактом со снами. Это тебе может изначально показаться, что все так просто и сны не опасны — нифига! Вы просто не знаете, какова смертность среди ловцов снов, — она развела руками, после чего добавила всего одно слово: — Огромная! — и хлопнула в ладоши, прошлась по комнате еще один круг. — А все потому, что оборудование, с которым мы работаем, уничтожает нас изнутри, и чем больше энергии снов мы воруем, тем суше становимся сами, — сказала она. — Причем я не знаю, как можно лучше объяснить происходящее... и считай это за предупреждение. Граф об этом знает и, скорее всего, сам обо всем расскажет, но коли разговор зашел в эту степь... — Ада закашлялась. Я взял бумажку и написал на ней: «А как же ребенок? А как же все те, кто живут в этом доме и подвергаются воздействию того устройства, которое граф прицепил к кроватке и которое собирается присовокупить к коляске?», после чего передал Аде. Она быстро прочла, вздохнула и ответила: — А никак. Есть и есть. Если вы быстро разберетесь с нашей Фрейлиной, значит, для вас все закончится до того момента, пока следующая не подвинется рассудком и не решит воплотить какой-то странный план в жизнь. Я вновь взял листик и снова написал вопрос: «Ты в курсе происходящего? Все ли ловцы снов знают о замысле Фрейлины?» Ада прочла, нахмурилась и сказала: — Мы понимаем, что она что-то задумала, но не более того. Поступил приказ: найти особую энергию, принадлежащую младенцу. Мы все знаем, как выглядит младенческий сон. Прекрасно понимаем, когда что-то идет не так или выглядит отклонением от нормы. В остальном: есть задание — надо выполнить. Ада смотрела на меня достаточно большими раскосыми черными глазами, и от этого мне становилось не по себе. «А по какой причине ты надеялась, что меня схватят?» — я написал свой следующий вопрос, который рассмешил ловца снов. — Ну а ты как думаешь?! — она фыркнула. — Напал со спины, отключил, притащил черт знает к кому и зачем. Потом меня начали пугать то ли пытками, то ли сотрудничеством по доброй воле! Тебе подобное не кажется слишком обширным диапазоном событий, нет? — она фыркнула еще раз. — Плюс, мне не понравился сам факт того, что ты атаковал в спину. Понимаю, что против тебя я ничего не смогла бы сделать, но все равно... некрасиво это было ровно настолько, насколько могло быть не красивым, — она пожала плечами. — Вот я сначала и думала, и надеялась, что тебя загребут и казнят вместе с Тенью, — сказала она — Этого не случилось, и теперь мы в одной лодке. Однако мое мнение о том, что таких, как вы, не должно быть, есть и остается незыблемым. Я поднял руку в немой просьбе замолчать, и написал следующее: «То есть таких, как мы, быть не должно, а такие, как ты, должны жить, правильно?». В этом вопросе, по моим ощущениям, было столько глумления, сколько в себе могли уместить слова, однако Ада уныло продолжительно вздохнула. — Таких, как я, по-хорошему, тоже не должно быть, потому что ничего хорошего мы не делаем. Воруем чужую энергию! И если бы не масштабы нашего города, если бы не количество жителей, то продолжительность жизни всех и каждого стремительно снижалась бы и приближала бы нас к полному вымиранию, — сказала она — И об этом знают Фрейлины. Об этом знают похитители или ловцы снов. Об этом знают алхимики, которые денно и нощно работают в своих лабораториях в семи… Ой, то есть в шести из семи башен нашего города, преобразуя и работая с энергией снов... перегоняя её во всякие прикольные штуки. Дверь открылась. К этому моменту я так и не смог узнать о том, каким образом мы можем подобраться к нашему противнику, у которого личные счеты с Тенью, которому нужен украденный младенец, из которого будет перекачана и подчинена вся энергия для завершения преобразования себя в великого, которому необходим был я, как часть всего ритуала. Ида выглядела чуть более спокойной, чем до этого. Как только она вошла в кабинет Артура, так сразу пронзила меня внимательным взглядом. Я этого не видел, просто почувствовал, как единственный глаз впился в мой затылок так, словно изучал мысли на наличие в них каких бы то ни было отголосков касаемо Ады. — О чем вы тут... разговариваете? — спросила Тень, и пусть её голос содержал в себе меньше негодования, все равно я прекрасно чувствовал предвзятое отношение к девушке, что теперь считалась лаборантом графа Артура Уотерса. — Рассказывала об устройте башни Воздаяния, — ни моргнув и глазом соврала Ада. — В любом случае, вам туда не надо. Самый красивый способ заявить о себе и пригласить Фрейлину на встречу: сделать эффектное заявление и самостоятельно обозначить место, — сказала ловец снов, после чего посмотрела на наше трио. — Красивое заявление? Вызов? — переспросил Артур, которому не понравилось то, что он услышал. — И как ты представляешь воплощение этого в жизнь? — Этим займусь я, — сказала Тень, и я понял, что мне совершенно не нравится такое проявление инициативы с её стороны, потому что ничего хорошего это под собой не подразумевает. Я хотел возразить жестом, но меня опередила дерзкая Ада, которая продолжала пылать желанием выяснить отношения. — И что калека сможет сделать? Кто бы мог подумать?! Легендарная Тень — всего лишь поломанная кукла в песочнице императрицы и фатума! Да как... — договорить ловец снов не успела, так же как не успели среагировать ни я, ни Артур. Тень оказалась настолько быстрой, что движения можно было сравнить с полетом свинцовой пули, вырвавшейся из дула. Она каким-то не совсем понятным для меня выбросом тела вперед сбила Аду с ног, после чего практически слитным движением, что продолжалось ударом с локтя, отправила ловца снов лицом на один из столов Артура. Далее только за счет природной гибкости Тень своей ногой прижала её шею к столешнице, а единственной рукой, перехватив обе руки, натянула их на манер поводьев на себя, крепко сцепив запястья. Выглядела эта картина несколько странно. — Еще хоть слово, сказанное по отношению ко мне без должного уважения, и я тебя убью, сучка, — злобно прошипела Тень сквозь зубы. — Благодари Артура, я обещала ему не убивать тебя, пока... — Ида наклонилась ниже, чтобы быть поближе к своей жертве и чтобы слова преодолели меньший путь, чтобы пробили в мозг до самого основания личности. — Каково тебе? Тебя одолела калека! — спросила она, слегка дернув на себя. В следующий миг Тень отпустила свою добычу, после чего громко и задорно рассмеялась, получая удовольствие от проявленной силы и от того, что поставила девочку на место. Она подошла ко мне, развернулась, после чего оперлась спиной о грудь. Я пытался понять, в связи с чем такое хозяйское поведение, которое мне не понравилось. То есть в других обстоятельствах, иной обстановке и мысли бы плохой не появилось, но вот в таком контексте меня это неприятно полоснуло по восприятию. — Мне абсолютно не интересны ваши разговоры о орудии и устройствах, но я буду вынуждена все выслушать, так что валяйте, — сказала Тень и покровительственно взмахнула единственной рукой. В ответ на это Артур, нахмурившись, посмотрел сначала на свою бывшую воспитанницу и, документально, погибшую супругу, а потом на меня, озадаченно смотрящего вниз. «М-да...» — подумал я, подошел к Иде и положил ей руки на плечи, оттолкнул чуть в сторону, тем самым поставив на ноги, и потянулся к столешнице, потому что там лежала бумага. Затем, на двух листах я написал две записки. Одну для Артура, вторую для Иды. Положил ручку на деревянную поверхность. Аккуратно взял послания и передал адресатам. Они уткнулись носами в мной написанное. Артемида прочла: «Родная, я все понимаю, но полегче на поворотах. Тебя сильно заносит, и мне это не нравится», после чего она подняла на меня глаза. Для графа Уотерса предназначалось другое послание, которое содержало в себе вопрос о его предложениях касаемо того, каким образом можно с минимальным риском оставить или сделать хорошее, заметное сообщение для Фрейлины. Я знал, что он сможет что-нибудь придумать и посоветовать нам. Да и как бы Артур ни хотел, теперь он по самую макушку погряз в болоте из дерьма, и виной этому были мы, Тень и Тихоня, и каждый из нас держал его за ногу и тянул вниз. Прочитав мое сообщение, Ида фыркнула, вздернула нос к потолку и отошла еще в сторону, где оперлась на стену, чтобы взирать на всех собравшихся в комнате. Единственный глаз при этом был обращен не столько на нас, сколько на диалог в черепной коробке, и я знал что происходит... уже привык к подобному. Это значило только то, что Тень ведет диалог с сущностью, которая... И тут я понял, что кусочек непонятного существа до сих пор находится на мне и, быть может, ворошит все мои мысли, помыслы, все то, из чего состою я… мое прошлое… то, о чем нельзя вспоминать, на что ни в коем случае нельзя опираться… то, кем я никогда не смогу стать, потому что теперь я — Тихоня, чистильщик из Погребального. «Красавчик, а ты не только не глуп, но ещё силён, наблюдателен и умеешь скрывать все свои мысли, но вот то, о чем ты только что подумал, прозвучало слишком громко! — сущность рассмеялась, после чего задала свой вопрос: — Почему?.. почему тебе нельзя вспоминать?» — спросило это нечто. Ответ сам собой вырвался из клетки: «Чтобы не сожалеть». Он донёсся до существа, которое с жадностью выслушало каждый внутренний звук, представленный голосом рассудка, после чего это нечто сказало: «Ладно, коснись Артемиды, мне с тобой стало скучно», и я подошёл поближе к Тени, что до этого момента сверлила взглядом рисунок ковра под ногами, аккуратно положил ей руку на плечо. Она дважды дёрнулась и подняла единственный глаз, чтобы задать короткий вопрос: «Чё?», на который я ответил жестом типа: «Послушай, пожалуйста Артура… от этого зависит будущее». — Ага… да… хорошо… — сказала она с напряжённо отсутствующим видом, а спустя секунду её взгляд изменился и сфокусировался на моем лице. Ида сощурилась, и я понимал, что сущность чем-то с ней делится, но бояться мне было нечего. — К сожалению, у меня никаких особых предложений насчет сообщения для Фрейлины нет. Думаю, будет глупым кого-то убивать, подвешивать и так далее. Здесь необходим какой-то изящный способ донести информацию, — Артур посмотрел на Аду. — Если хочешь предложить свою кандидатуру на доставку сообщения, думаю, откажусь от подобного. Но не потому, что не доверяю, а потому, что переживаю о том, что ты больше не вернешься по причине скоропостижной смерти от рук одной женщины, жаждущей власти, — сказал он и посмотрел на нас с Тенью. И в этот миг я подумал не о Фрейлине, а о том, кто стоит выше в пищевой цепи власти и может съесть небольшую фигуру в черной маске. В связи с этим я отправился к столу, чтобы написать там следующее: «А что, если мы наведем на себя Ладимира? Что, если используем его в качестве того, кто передаст наше сообщение? Ведь подобное поведение в его интересах и как защитника нашей императрицы и как того, кого могут подсидеть на его месте?!» Эту записку я отдал Артемиде, которая продолжала неоднозначным взглядом сверлить меня так, будто бы вела оживленный диалог в пределах собственных мыслей. Как только записка была передана, прочитана, а информация усвоена, Ида сразу оттолкнулась от стены, стукнула меня плечом и направилась к выходу из помещения, не обращая ни на кого внимания. От подобного я откровенно охренел. «Опять настроение скачет как кролик, зараженный бешенством, спешащий совокупиться со всем, до чего дотянется или успеет добежать до момента своей внезапной гибели», — мелькнула мысль, в то время как граф Артур пошел Тени наперерез, задавая свой вопрос: — Куда ты? Он хмурился и всем своим видом выражал крайнее недовольство происходящим — и ведь имел право! Ему пытались устанавливать правила в его доме. — Я вам тут без надобности. Мои методы, как и я, слишком... примитивны и грубы. Так что не буду вам мешать, лучше пойду выпить. А мне и не интересны эти ваши приспособления. Удачи! — мне показалось или, говоря это, Тень действительно пыталась передразнить манеру Ады и её голос. Как бы то ни было, Артемида ушла, бесшумно закрыв за собой дверь и оставив нас с вопросительными выражениями лиц и мыслью: «Какого черта?!» Я решил остаться внизу, полагая, что Ида хочет немного побыть наедине со своими мыслями. Плюс, я не считал, что должен туда-сюда бегать за взрослой, умной и самодостаточной девушкой, ибо это могло бы быть воспринятым как неуважение. Хотя что касалось Тени... она не только заставляла меня думать о ней, но и постоянно заводила все мои размышления в какой-то тупик с одной только мыслью или эмоцией, которую можно уместить в один слог: «Чё?» Артур пожал плечами, подошел к столу, сгреб с него прибор для борьбы против Фрейлины и начал рассказывать мне не только его устройство, опять вдаваясь в подробности, только теперь более наглядные, но и вращая оружие в руке во все стороны. — Я так понимаю, пользоваться этим... я не знаю, как назвать подобное... пусть будет «шокер»… — сказал граф Уотерс. — Раз использовать его будешь ты, так тебе и слушать о том, как все работает и каким образом применять. Так он начал свою лекцию, и после этого уже несколько минут не затыкался, накидывая мне все больше и больше информации до момента, когда дверь открылась и в мастерскую вернулась Тень с бутылкой и в ужасном настроении. — Милая?.. — обеспокоено спросил Артур, внимательно наблюдая за движениями Тени и пытаясь понять, что именно она готова выкинуть в этот раз. Ада тоже что-то попыталась сказать, но как только первые звуки слетели с её губ, Ида быстро подняла руку с горлышком, зажатым в пятерне, выставила средний палец, как-то по лисьи улыбнулась, после чего начала показательно долго пить. Даже несколько капелек сорвалось с уголков губ и скатились по подбородку. Артур тяжело выдохнул, после чего продолжил лекцию, все больше и больше угнетая меня своими рассказами, демонстрациями и прочим, не давая мне возможности взять устройство в руки, покрутить, внимательно осмотреть и попробовать. При этом он как-то рефлекторно постоянно нажимал на рычажок, и каждый раз после этого слышалось протяжное, тяжелое шуршание всего того, что находилось внутри и вращалось там по каким-то строго установленным правилам, таким образом напоминая нашу планетарную систему, где вроде бы и правил Хаос, но как-то совершенно распланировано, размеренно, по сценарию. Практически допив содержимое бутылки, Тень поставила её на стол, подошла к Артуру, который крутил устройство в руке, и ловким движением отобрала. Сама покрутила в руке, после чего выставила руку вперед и выстрелила в специально установленную мишень для проверки дальности и точности действия шокера. Тень нажала на кнопку, что пряталась под рычажком. Из дула вылетело что-то наподобие иглы, что стремглав преодолела несколько метров и воткнулась в красный кружок и протянула от себя тонкую, практически незаметную линию. Далее Ида, то ли случайно, то ли намеренно нажала на рычаг, и та самая нить смачно заискрила синим и белым, таким образом напомнив молнии. — Это что еще такое?! — возмутилась Артемида, быстро положила шокер на стол, что стоял в зоне досягаемости руки. Никто бы не подумал, для чего именно она освободила ладонь, а сделано это было, чтобы прикоснуться к только что искрившейся нити. Такого никто не предполагал. Такого никто от неё не ждал, и, в принципе, все должно было быть нормально, но... Сначала Иду слегка дернуло, и несколько её волосинок поднялось дыбом. Она громко фыркнула, выругалась и отошла в сторону. Потом сказала, насколько все это тупо и, цитирую: «Ту бешеную суку такой дичью не пробить!», после чего рассмеялась, а спустя секунду положила руку на голову. Мне это не понравилось. Я сорвался с места и подскочил, как оказалось, не зря. Тело Тени как по щелчку пальцев расслабилось. Я подхватил её. — Тихоня! — вскрикнул граф Уотерс, а я лишь тяжело выдохнул от боли. Связано это было с тем, что Ида, точнее, все её тело, всего на несколько мгновений раскинуло во все стороны очень много кровавых игл, и множество из них прошили меня насквозь. В глазах потемнело, но я не вырубился. Вместо этого, пачкая кровью деревянные половицы, я прошел через мастерскую, чтобы положить Иду на более удобную поверхность в виде небольшого кресла, поперек. «Потрачено! — с этой мутной мыслью я отшатнулся чуть назад, как только действия, принимаемые мной за работу, были выполнены. В голове при этом звучало: — Мерзкий запах. Ужасный запах. Блевотный запах. Мой запах. Моей крови. Запах моей жизни — отвратительной, бесцельной, просранной, обретенной и вновь просранной», — думал я, постепенно отодвигаясь назад и чувствуя только, насколько тяжело становится дышать. — Тихоня? — как-то неоднозначно спросил Артур, привлекая мое внимание. — Ты... как? — он был озадачен и даже испуган. — Все нормально!? — подхватила Ада, которая тоже смотрела на меня с волнением и каким-то сожалением. Но мне на это было наплевать. Когда Тень пошатнуло после того легкого удара, я даже не заметил, как бутылка сползла со стола и разбилась под ногами. Сейчас я это видел и думал как чистильщик. «Убрать... надо убрать... смести стекло... вывести запах... убрать! — звучало в голове, и я тронулся с места, после чего наконец ощутил мокрые пятна по всему телу и охлаждающую теплоту. — Запах... мерзкий запах меня. Моей жизни. Моей крови. Его тоже надо смыть». Я посмотрел под ноги и увидел, сколько же следов оставил после себя. Тут же снял верхнюю часть униформы ловца снов, которая до сих пор была на мне, и увидел количество дыр, рассыпавшихся по всему телу. — Я... все... уберу... — прохрипел я, подняв глаза на Артура. Тот просто стоял с открытым ртом и словно не знал, что делать. Ада была такой же. А я опускался на колени, позабыв о разбитой бутылке, сжимая в руке скомканную, насквозь пропитанную кровью униформу ловца снов. — Все... уберу... ни... капли... не... останется. С придыханием, с бульканьем, с полным отсутствием понимания своих действий я начал тереть одеждой, измазанной в крови, по полу, размазывая мерзкий запах собственной жизни, и длилось это всего несколько секунд, после чего меня настигли тьма и тишина. Но ненадолго. Спустя несколько секунд мрак отступил, и я смог посмотреть вниз, на руки, и понял, что они такие маленькие, какие могут быть только у детей. Потом я внимательно посмотрел ниже, на ноги, и обнаружил на себе небольшие брючки и небольшие туфли. Я сам стал маленьким и внимательно изучал себя так, словно впервые видел. Я осматривал руки и ноги, уделяя особое внимание каждой клеточке, и так было до того момента, пока взор не зафиксировался на подушечках пальцев. Они были исписаны тонкими канавками, мелким-мелким протектором, образующим уникальные следы. — Винстон! Винстон! Иди сюда! — послышался крик, и я знал, чей это голос. — Винстон, ты чего замер?! — это мама. Она кричит и машет мне рукой, и я вспоминаю, что я замер на фамильном участке. Что до этого я бегал, развлекаясь игрой в мячик, а потом остановился и замер... прожил целую жизнь, которую считал такой реальной, и вот вернулся домой. Именно по этой причине взгляд зафиксирован на подушечках пальцев, потому что там рисунок, которого быть не должно! Или, о котором я думал, что его там быть не должно. — Винстон! Пойдем! — мама продолжает кричать и снимает с головы широкополую шляпу, начиная размахивать ей, подзывая меня. Прекрасная погода, легкое и яркое солнце на небосводе, которое ласкает лицо теплотой. Травка зеленая и пахучая, и длинная жизнь впереди, которая выглядит далекой и полной счастья. — Да, мама! Иду! — кричу ей в ответ и бегу со всех ног, не забыв при этом забрать мяч. — Мама, а можно сегодня я побуду на кухне? Мне интересно посмотреть, как все происходит?! — я наконец могу задать тот вопрос, который давно сидел в моей голове, и мама, слегка нахмурившись, отвечает мне вопросом на вопрос: — Ты же понимаешь что готовят обычно только люди второго сорта? Те, кто вынуждены работать руками, а не головой? — и я осознанно киваю. — Конечно, понимаю! Но мне интересно! — отвечаю я, и она выдыхает так, словно почувствовала легкость внутри. Моргаю, после чего нахожу себя стоящим напротив столешницы, с ножом в руке, нарезающим помидор тонкими ломтиками. Это шокирует меня настолько, что одним неловким движением я попадаю по пальцу. Начинает сочиться алая юшка, от которой мне становится противно. Как-то машинально засовываю порезанный палец в рот, слюной обрабатываю порез, ощущая кровь на языке, а потом смотрю на поврежденное место и понимаю, что будет шрам, и этот шрам я прекрасно помню, и тот момент, когда он исчез, скрывшись под другим шрамом от ожога, тоже помню. — Проклятье! — срывается с губ — Порезался... — в этот момент в голове зарождается понимание того, что я не управляю реальностью, а только наблюдаю за ней так, как если бы забрался в собственную голову, подвинулся в сторону и начал наблюдать за тем, как я, который был когда-то, проживал целую жизнь. — Эй! Принесите мне кто-нибудь бинт! Хочу замотаться! И это, отцу и матери не говорите. Хочу сделать им сюрприз... волнуюсь... вот и порезался! — кричу я, чувствуя душевный подъем и то, как моя мечта готовить потихоньку сбывается. При этом я чую прекрасный, пусть и горячий дух, который доносится со всех сторон. Наконец, я понимаю, насколько вокруг шумно и многолюдно и что все в белых, красивых халатах и шапочках, которые практически полностью закрывают лоб. «А во сне я был в сером… всегда был в сером», — доносится голос рассудка. Вновь моргаю и вновь оказываюсь в другом месте, правда, на этот раз не так далеко во времени. Всего лишь спустя час. Я стою перед отцом, который сверлит меня взглядом, перед матерью, которая с опаской переводит глаза с меня на отца и обратно. Я чувствую, насколько сильно помпа внутри организма долбится о грудную клетку и насколько мне страшно. — Этот ужин приготовил я. Мне нравится эта работа! Она творческая! Великолепно пахнет! И позволяет работать ножом! — произношу я. — Отец, позволь мне стать поваром и поверь: несмотря на второсортность самой профессии, я смогу возвысить нашу фамилию! — смотрю на отца, который переводит свой взгляд с меня на тарелку, после чего указательным пальцем проводит по краешку с соусом, который так же приготовил я, чтобы попробовать его на вкус. — М-м-м... — глаза отца закрываются от наслаждения. — Проклятье! Я взбешен и вне себя от счастья! — произносит он. — Найти себя, наверное, самое сложное, что только может сделать человек в своей жизни! Но не этого я для тебя хотел! Не об этом я мечтал! — я вижу два огня в его глазах: счастья и разочарования. — Ладно... ладно... я подумаю. — отвечает он мне, и мои веки закрываются, чтобы перемотать время вперед, где я стою в самом центре огромного кабинета отца. Он исподлобья смотрит на меня, словно пожирая взглядом, после чего произносит: — Винстон?.. Эм, присядь пожалуйста, — и его раскрытая ладонь указывает на один из стульев, стоящих по ту сторону стола, и я молча подчиняюсь. — Давай так... — продолжает он, как только я присаживаюсь и складываю ладошки, чтобы зафиксировать их между коленями. — Ты можешь продолжать обучаться кулинарному мастерству, ты можешь даже работать поваром, где захочешь и когда захочешь, но у меня будет несколько требований, — говорит он, и я помню этот разговор так, будто бы он был вчера! Я помню каждое слово отца: — Но при этом ты должен изучить медицину и на всех мероприятиях будешь радовать нас и наших гостей своими блюдами! Моему счастью нет предела. Папа не только услышал меня, он также принял мою страсть, пусть и высказал свое пожелание, на которое можно будет подзабить спустя некоторое время... Веки вновь сокращаются, а в следующий миг я — уважаемый человек среди аристократов, который действительно смог вывести своими кулинарными шедеврами фамилию на новый уровень и теперь мы как никогда близки к престолу. Вот почет, деньги, гордость родителей, которые пусть и разрешили, но до поры до времени не испытывают восторга от моего призвания. Вот женщины, любовь грязная и быстрая, приправленная вином и стонами, запахами и ароматами. Вот я убиваю чистильщика, убившего всю мою семью... пришедшего, чтобы избавиться от нас, как от пыли. «Опять... я опять проживаю все это! Я прекрасно помню обо всем и проживаю это сызнова?!» — раздалось истерикой и паникой в голове, когда я понял, что моя жизнь вырвалась из-под контроля разума и проматывается-проматывается-проматывается! А я помнил обо всем и не хотел вспоминать, потому что давно похоронил! Потому что не хотел эксгумировать останки того, кем я был! «Опять...» — вырвалось из разума в то время, как в голове рождался план о том, что единственный способ отомстить заказчикам: самому стать чистильщиком. Опять я надеваю его униформу и плетусь в чертоги Погребального района! Второй раз я тащу за собой тележку убитого мной чистильщика и размышляю над тем, как найти, что сделать, каким образом отыскать заказчиков моей семьи. Зажмурившись, стараюсь прогнать этот кошмар, но когда открываю глаза, погружаюсь в разговор о первой семье, которая заказала мою фамилию чистильщикам, после чего, зная, сколько стоят услуги, переодевшись, достав деньги из фамильной нычки, иду делать заказ... Нанимаю сам себя и спустя несколько дней собственноручно уничтожаю всех до единого, предварительно вытащив еще немного информации об еще одной династии аристократов, которым моя слава перешла дорогу, а теперь готова растерзать меня на части! Стереть в порошок! Превратить в эфир, фатум!.. К этому моменту на поиски потрачено около десяти лет и почти все средства той семьи, которой больше нет и никогда не будет. По второму кругу я проживаю поиски, наем самого себя и очередные поиски, убийства-убийства-убийства, работу-работу-работу, то как я превращаюсь в чистильщика по имени Тихоня-Тихоня-Тихоня! С силой закрывая глаза, с желанием проснуться, стараюсь двинуть руками или ногами, завопить, но все тщетно, и вместо пробуждения я оказываюсь в моменте спустя пятнадцать лет со дня убийства присланного к моей семье чистильщика. Я вновь стою на самом пороге особняка, одевшись поваром, который приготовит невероятные яства и поставит на стол новым хозяевам! Который приготовит им последние их яства и сотрет с лица земли, из существования любое упоминание! Так же, как они попытались это сделать с моей семьей... так же, как они это... сделали. «Не-е-ет! Хватит! Ненавижу!» — мои глаза закатились. Челюсть сама собой выдвинулась вперед. Лицо тряслось от постоянного сокращения мимических мышц! А я продолжал орать в попытке больше не проживать свою жизнь заново! В надежде что все это закончится. Но нет: работа-работа-работа, убийство-убийство-убийство, реагенты в большом количестве, серые холодные стены, безвкусная, бесформенная еда, отторжение запахов, отрицание своей личности и себя, отказ от жизни и тупое существование до момента, пока не появится цель сбежать из этого ада! После этого: начало сбора средств и вновь кровавая баня без крови, потому что кровь плохо выводится; каждая фера в копилку, и снова я отбираю жизни без мыслей, без сожаления, без души, что должна прятаться в организме, где-то среди органов. Так я прожил все по второму кругу, пока не добрался до последних дней, где повстречал того дядьку, что теперь продавал коктейль «Тихоня» и неплохо зарабатывал на этом, где познакомился с графом Артуром Уотерсом, поймал ловца или похитительницу снов по имени Ада и... влюбился в живую легенду нашего проклятого города!