Бетонный район Некрополя. Тихоня

— Винстон! Винстон! Иди сюда! — послышался крик, и я знал, чей это голос. — Винстон, ты чего замер?! — я зашел на третий круг, и от осознания этого захотелось удушиться, будучи тем самым маленьким мальчиком, которому придется прожить еще одну, не короткую и не ужасную жизнь, наполненную отчаянием, ненавистью, болью, страданиями и смертью. — Винстон! Винстон! Иди сюда! — продолжала кричать мама, лицо которой я считал давно забытым, но сейчас прекрасно видел, какой она была тогда, когда я был маленьким мальчиком. — Твое настоящее имя Винстон? — услышал я голос, которого не должно быть в этом небольшом, зацикленном мире. — Винстон... Винс-тон... — голос звучал, словно пробуя на вкус те буквы, которые в своем сложении образовывали слово, которым когда обозначали меня в мире, — Вин-с-тон... хм-м-м... — я понимал, чей это голос, потому что раньше уже слышал его. — В принципе, знаешь, неплохо! Конечно, не так хорошо, как Неон, но тоже очень даже ничего. Я не понимал, что происходит, и не мог повлиять на это. Единственное, что мне было подвластно: слушать и наблюдать... наблюдать и слушать... чувствовать ярость, боль и разочарование... смотреть на то, как я становлюсь тем, кто не так давно ворвался в башню Воздаяния, чтобы стать свободным... чтобы попытаться обрести то, чего лишился из-за зависти окружающих, разменяв себя по очень плохому курсу. — Так-с... Ну, давай, Винстон, посмотрим, каким ты был, чтобы потом стать тем, кем ты стал, — наличие этого голоса в моей голове значило, что моя история будет раскрыта, а мне этого не хотелось. — Какой милый пацан! Да еще и талантливый до кулинарии! И, конечно, я помню вкус приготовленного тобой мяса! Просто потрясающий!.. И это ты не на пике своей формы! — я пытался сопротивляться, старался прекратить то ли смотреть, то ли показывать то, какой была моя жизнь. — Ладно, как бы то ни было, я здесь не для созерцания подобных мемуаров, а по делу! И вот в чем это дело: сейчас я кое-кого сюда приведу-у-у-у! — голос отвлекся, потому что к этому моменту моя жизнь подошла к моменту, когда я убил убийцу, забрал его вещи и отправился в Погребальный квартал Некрополя, не забыв отдать, подарить все огню, прекрасно понимая, что единственный способ отвести глаза от выжившего это посеять мнение о том, что такового просто нет! Больше не существует! — Так вот оно что... — прозвучал голос, после чего кашлянул. — М-да... дерьмо история! Прямо совсем не радужно! И я теперь понимаю ту причину, по которой ты предпочитаешь быть тем, кто ты есть, не вспоминая о том, кем ты был... чтобы не сожалеть, — голос катался мне по мозгам, делая ситуацию только хуже, заставляя чувствовать боль, ненависть, разочарование и сожалеть. — В любом случае, я здесь по делу и для этого мне необходимо кое-кого сюда привести. Надеюсь, ты готов, — голос не желал замолкать, как бы я ни пытался стереть его из своего восприятия, а потом появился еще один... тот, от которого меня пробрало. — Неон? — это была Ида, и я не представлял, каким образом она очутилась в этом месте, зацикленном и показывающем, заставляющим проживать одну проклятую жизнь вновь-вновь-вновь и вновь! Беспощадно! Без остановок на выпить и перекурить! — Неон... слушай, — сказала она, и мне стало как-то настолько невероятно больно, что картинка помутнела, потускнела, а еще этим чувством прошило все пространство и те два голоса. — Тихо… тихо… не надо столько боли… — сказала Ида. — Та сущность, которая помогла тебе найти младенца, пройти под водой, она может тебя спасти, — как-то неловко, спотыкаясь о слова, проговорила Тень. — И она тебя спасет, потому что я этого хочу! Потому что до этого ты уже несколько раз спас меня от смерти! — Почему ты здесь?! Зачем?! — спросил я, получив немного воли внутри самого себя. — Не смотри! Никто не должен знать, кем я был. Я не тот... Я — чистильщик! Я — Тихоня из Погребального! Всего лишь оружие, способное уничтожать жизнь и последствия жизнедеятельности. Я — никто, замотанный в тряпки цвета смерти! — Я здесь потому, что хочу увидеть тебя таким, какой ты есть! Без обертки, оболочки, без знаков отличий, имени и прошлого. Таким, какой ты есть на самом деле! — сказала Артемида. — Потому что с этого момента мы будем завязаны даже больше, чем когда бы то ни было прежде, и пусть фатум провалится в бездну, ко всем проклятым, ко всем демонам, ко всем создателям, созидателям, надзирателям, ко всем управленцам и тем, кто на нас делает ставки! Плевать! Я хочу заключить тот контакт, который мне предлагают они… — сказала она. — О чем ты?! Что ты имеешь в виду под контрактом?! Что все это значит?! — прокричал я, и та картинка, которая все это время транслировалась мне, вся та жизнь, которую я начал просматривать и проживать по третьему кругу, дрогнула огромными чёрными линиями, которые сначала потянуло вверх, а после, резко, остервенело рвануло вниз. — Не важно! — ответила она, в который раз поставив меня в тупик. — А тут я… Тут я, просто потому, что хотела тебя увидеть! Узнать, какой ты… — сказала она как-то смущенно, словно скрывая от меня какую-то страшную истину. — В любом случае, скоро ты проснёшься и все будет как до этого. Ведь так?! Ведь все будет в порядке, да?! — она обратилась к тому голосу, который был мне известен из тех моментов сотрудничества со странной сущностью, и сейчас та сказала: «Думай об этом как хочешь». — Спасибо тебе… за… все… — сказала Тень и приблизилась настолько, что смогла обнять и поцеловать. В этот миг, полный счастья, непонимания, боли, разочарования и сожаления я понял, что все то, что со мной произошло, стоило нашей с ней встречи и этого поцелуя, и, кажется, Ида это поняла, потому как я почувствовал её улыбку сквозь этот поцелуй. В следующий миг по глазам ударил яркий свет, но тёплое, приятное, мягкое прикосновение её губ никуда не исчезло. Она поцеловала меня и наяву. Там, где я умер или почти умер… там, где я растянулся на полу, теряя венозную жидкость, чтобы наполнить мир мерзким запахом своего остывшего тела, которое устало от боли. Яркий свет пробирался сквозь веки, заставляя открыть глаза и посмотреть на проклятый мир... проклятый, в котором есть она, Тень Арк-Кайлеста, и её мягкие губы, чей вкус прекрасней любого из тех блюд, которые я когда бы то ни было готовил! Где есть она, Тень Арк-Кайлеста, которая встретилась мне в галерее, где творилось черт пойми что, и которая смогла продраться сквозь зомбированное состояние чистильщика, вынужденного существовать... существовать... влачить свое существование наподобие того, как любой из чистильщиков, выполнивших заказ, тащит тела в пункт сдачи, дабы получить чертовы монеты, на которые можно будет прожить еще один, два, три, четыре проклятых дня! — Кхм, — раздался голос Артура, который наблюдал за нами с легким презрением. — Кхм-кхм, — повторил он громче, тем самым нарушив контакт губ и душ, который я ни в коем случае не хотел прекращать. Не сейчас. — Да, граф Артур Уотерс? — спросила Ида, посмотрев на своего... бывшего мужа. — Вы что-то хотели сказать? — она смотрела на него своими невероятно зелеными глазами так, будто бы знала все о нем и, более того, прекрасно понимала его мысли. — Как... вы? — спросил он зажато, и было понятно, что на самом деле он не об этом хотел узнать, что этот вопрос — лишь проявление его воспитания, что истина заключена в той боли, которую он испытал, созерцая наш поцелуй... Что он ненавидел меня также сильно, как на самом деле любил покалеченную девушку, которой посвятил часть своей жизни и для которой готов был пойти на безумие. — Нормально, — ответила она, пожав плечами, после чего посмотрела на меня, спросив: — Как ты себя чувствуешь? — и этот вопрос эхом отдался в моих мозгах. Я лежал на полу, смотрел вперед и понимал, что не знаю ни её, ни людей, стоящих рядом. Внезапно я понял, что просто лежу, не могу двигаться и не понимаю, что происходит. Что весь мир уместился на небольшом стыке нескольких деревянных плит, которые привлекали меня своим совершенством и рисунком. — Эй! Тихоня? Все нормально? — девушка, что сидела рядом со мной, что нависла надо мной, повторяла свой вопрос, а я не понимал ни того, кто она такая, ни того, о чем она спрашивала, ни смысла вопроса, и просто лежал, продолжая смотреть в одну точку так, будто бы так и должно быть, хотя внутри копошилось какое-то странное чувство... словно я о чем-то резко забыл. И спустя секунду я понял, что Тихоня — это я. Чистильщик по имени Тихоня — это я, и вопрос был обращен ко мне, и что на самом деле все хорошо. Что мое тело способно на движения. Единственное, что при этом оставалось неизвестным, что за помутнение на несколько секунд сковало меня, мое сознание и мысли, выбив из существования? — Чистильщик? — появился еще один голос. Это была Ада, и я слышал по ноткам голоса сильное волнение. Кажется, волновалась не только она. Что-то мне подсказывало, что встревожены все, находящиеся в комнате, и что все они наблюдали за моим непонятным состоянием. Я поднял руку с большим пальцем, направленным к потолку. Услышал выдох облегчения. Поднялся. Посмотрел на Тень. Она, казалось, сейчас вела какой-то диалог со своей сущностью. Той самой, чей голос ворвался в мой... а что это было такое? Сон? Ужасный сон о том, как Тень дернуло зарядом непонятного происхождения? О том, как меня проткнуло бесчисленное количество игл? О том, как я своей кровью пытался оттереть свою же кровь с половиц, а потом попал в череду событий дней минувших?! Я смотрел по сторонам и подмечал, что весь в крови, измазан самой мерзкой жидкостью с самым омерзительным запахом в мире, и понимал что сном была только последняя часть... надеясь на это. — Ну вот и прекрасно, что все хорошо, — даже Артур, скрипя зубами, произнёс своё тяжелое, веское слово касаемо моего самочувствия. — А то мы думали, что дальше придется самостоятельно ворошить улей и выманивать Фрейлину. Я понимал, что на самом деле он хочет сказать другое, что граф Уотерс хотел подойти, поднять меня, схватив за грудки, и высказать все, что думал, но... что-то ему мешало. Возможно, порядочность или что-то другое, что находилось в одной связке с этим понятием, что для многих — лишь слово. — Что это было со мной? — пулей просвистел вопрос, но его быстро перебил тот, кем я стал, словами: «Чистильщик не задаёт вопросов. Чистильщик выполняет работу». С этой мыслью я поднялся на ноги, одновременно подмечая, как много на мне мелких шрамов в виде точек, что я сам превратился в сплошной шрам и что я весь в крови… своей… но почему?! — Что случилось? — второй вопрос так же пулей прозвучал в голове, и тут же пришло осознание: «Я ничего не помню. Только то, как поймал Тень, а дальше… тишина и пустота. Словно все то, что было дальше, внезапно исчезло из головы, из памяти, из меня…» — Так… я думаю, что всем нам срочно необходим отдых! — произнёс граф Уотерс. — В связи с этим предлагаю разойтись по разным комнатам, переночевать с произошедшим… и мне плевать, что сейчас белый день! А уже завтра решить, как мы поступим дальше! Взгляды всех были направлены на него, и тут моя рука сама собой показала, что мне надо облечь то, что находится в голове, в форму слов, потому что говорить я не готов. Это ввело в ступор немногочисленную аудиторию мастерской, однако Артур, быстро сориентировавшись, показал мне на стол, где, в принципе, среди чертежей можно было найти все, что мне требуется. Я подошёл, и там, найдя чистый лист и ручку, написал: «Мы с Тенью отправимся в галерею. Уверен, Ладимира мы сможем найти именно там… около той самой статуи. Это максимально тупо, поэтому этот план сработает! Не зря палач сидел там, бухал и пялился! Скорее всего, он время от времени наведывается в это место». Записку протянул Иде. Она посмотрела на меня с беспокойством, как-то осторожно, после чего забрала лист бумаги, прочитала с него вслух, а добравшись до конца, с легким кивком сказала: «Возможно, ты прав». Далее мы не стали обсуждать слова графа и просто разошлись по тем комнатам, которые тот смог предоставить всем и каждому. На этот момент уже не было страха попасться, оказаться под ударом. Тень не думала о том, что может подставить Артура. Артур не думал о том, что может стать персоной нон грата. Ада смирилась с тем, что причастна к заговору против своей хозяйки и, более того, поняла, что получает удовольствие от происходящего и сама думает о том, каким образом её можно выманить, а главное — куда? В какое место?! Я же был готов действовать. По какой-то причине мне казалось, что единственный способ вынудить Фрейлину на встречу — попросить об этом Ладимира. Мне казалось, что он на самом деле нормальный мужик, которому просто не повезло. Не известно, с чем и в чем, но случилось нечто, что сделало его таким, какой он есть... Случилось примерно то же, что было со мной! Возможно, по этой причине я и думал, что мы сможем понять друг друга при личной встрече и спокойном разговоре. День пролетел очень быстро. Даже как-то слишком... Все дело было в том, что, в очередной раз осознав свою никчёмность и слабость, я отдал себя, тело, мысли на растерзание жесточайшей тренировке под завершение которой мышцы сдали и обрушили меня на пол. В этот момент зашла Тень. Это появление было неожиданным. — Винстон? — спросила она. — Винстон — это твое настоящее имя? — она смотрела на меня, лежащего на полу, тяжело дышащего, смотрящего на неё. — Я знаю, кто ты такой... Я знаю твою историю, — сказала она, продолжая как-то странно смотреть на меня, а меня в это время снедало непонимание. «Какого демона?! Как?!» — думал я, смотря на неё и чувствуя лишь ненависть. — Как? — с трудом спросил я и обнаружил, что связки больше не болят. — Почему? — выдавил я из себя и пронаблюдал за тем, как Ида двинулась ко мне. — Нельзя... ненавижу! — продолжал говорить я с ощущением, будто бы меня предали, словно влезли туда, куда не должны были, и разворошили то, что трогать нельзя. — Ненавидишь кого? Меня? — фыркнула Артемида. — А мне казалось, что это не так, — она улыбалась, пусть и было видно, насколько ей не по себе. — Вообще, я здесь не для того, чтобы выслушивать, как ты ко мне относишься, потому что я знаю правду, — она хмыкнула. — В любом случае, я здесь, чтобы сказать тебе спасибо. — За... что? — спросил я, наконец сумев перевернуться со спины и перенести вес на предплечья. — Сказать «спасибо» за что? — я по-прежнему тяжело дышал, ощущая, насколько сильно горят мышцы, как сильно они болят и отказываются выполнять свои функции. — За то, что ты постоянно спасаешь меня, — сказала она. — За то, что всегда, на самом деле, был честен и даже не думал о том, чтобы бросить или… или чтобы сбежать, — она скрипнула зубами и словно задумалась на секунду. — …Там я перегнула палку. Это из-за того, как внезапно навалились события, — она обошла вокруг и спряталась у меня за спиной. — Винстон… мне нравится это имя. Не больше, чем то, которое тебе дала я, но теперь мы в расчете, — она хмыкнула. — Ты ведь знаешь мое настоящее, теперь и я знаю твоё, — я не понимал, к чему она клонит. Единственное, чего я хотел сейчас, чтобы она ушла. Я не хотел, чтобы кто-то знал о том человеке, которого больше нет. — Уйди, — прохрипел я, постепенно поднимаясь на ноги. — Прошу. Уйди, — сказал я, покачиваясь, поворачиваясь лицом к Иде, что стояла позади. — Винстон мёртв. Есть только Тихоня — чистильщик из Погребального… остался только он! Я чувствовал, как огонь, наполнявший мышцы, перекочевал в грудь. Как тяжесть дыхания от усталости и истощения сменилась той, которая возникала, когда хотелось уничтожить… которая напомнила мне ту, что была во мне много лет назад и выжигала нутро, постепенно делая тем, кем я стал. — Нет, не уйду, — с вызовом фыркнула Артемида и подошла поближе. — Я пришла не чтобы уйти, а чтобы остаться, — она улыбнулась. — Или ты забыл о том, что я тебе сказала там, в той бетонной коробке, которую ты так долго и упорно называл домом? — Что. Ты. Сказала? — меня трясло от ярости, и так было до того момента, пока она не подошла вплотную и не обняла меня единственной рукой. Стало легче, правда, внутри все равно было мерзкое чувство, словно меня расковыряли длинной палочкой. — Не отпускай, — выдохнула она и коротко поцеловала. В следующий миг я почувствовал, как она обняла меня второй рукой, прижала сильнее и поцеловала еще раз. Яростнее, жестче, грубее. — Не... отпускай... — прошептала она, после чего добавила: — И я... не отпущу... — и очередная серия яростных поцелуев разорвала мою душу на части, перевоплотив ненависть в страсть. Даже глупая, совершенно странная мысль пронзила голову: «Я хотел бы, чтобы она стала частью меня...» Она повалила нас на пол. Удар был громким, и где-то вдалеке от него заплакал младенец, но на это было наплевать. Сейчас мы были двумя мощными бенгальскими огнями, что способны прожечь собой сталь. Сейчас не существовало ни настоящего, ни прошлого, ни будущего. Сейчас было далеко за пределами понимания. — Не отпущу! — выдохнул я, когда наконец смог набрать воздуха в грудь. Это случилось поздней ночью. Мы лежали на холодном полу в обнимку и казалось, что ради этого момента стоило прожить эту жизнь. Мы тяжело дышали и смотрели в потолок. Мы были одним человеком: с общим космосом, уместившимся между лопаток. — Не отпущу, — выдохнул я, и она прижалась сильнее. Молча. Источая самый прекрасный запах во всем мире, который смешивался с самым ужасным запахом и тем самым образовывал то, что можно было назвать реальностью, которая приняла нас спустя счастье, пускай мимолетное, но при этом бесконечное. Мы лежали на полу, и это было верхом наслаждения, это было пиком счастья. Она гладила мою грудь единственной рукой. Она просто смотрела куда-то вдаль, и так было до того момента, пока Тень не сказала: — Знаешь, мы не до конца в расчете. — О чем ты? — спросил я, не понимая, к чему она клонит. Я перебирал её практически полностью седые волосы и пытался вспомнить о том, когда они потеряли свой цвет настолько сильно. Мне казалось, что крайний раз, накануне того неаккуратного использования ей шокера, цвета было больше. Также меня волновал тот факт, что я провалился в бездну неизвестности, но я был рад тому, что из того состояния меня вернула она своим поцелуем. Хотя, конечно, сам факт моей отключки был непонятен. — Я знаю кто ты и кем ты был, — она тяжело вздохнула, а я подумал: «Откуда?! Почему?! Не хочу! Не важно...» — Ты тоже должен знать. Чтобы не было недомолвок. Только не перебивай, а то я заткнусь, — она вытянула шею и поцеловала меня в подбородок. Затем завозилась, стараясь лечь поудобней на мне и будто бы пытаясь положить голову так, чтобы слушать биение сердца. Словно она надеялась таким образом отслеживать мою реакцию. Я слегка хмыкнул и еще раз поерзал, чтобы лечь удобнее. — Мое имя Артемида Дэдвуд. Уотерс я стала после свадьбы с Артуром, — сказала она, и я вспомнил фамилию Дэдвуд, потому что её родственники время от времени приходили к нам на приемы, и я был уверен, что знал родителей особы, что сейчас лежала на моей груди. — Я была единственным ребенком в семье, и из меня пытались вырастить примерную девушку, — сказала она, и в голове всплыли воспоминания из моего собственного прошлого, которые пришлось тут же заглушить. — Наняли много преподавателей и нянечек. Я играла на нескольких музыкальных инструментах, шила, изучала литературу и языки и прочую неинтересную херню, — сказала она, рисуя указательным пальцем круги на моей груди, и в этом была какая-то такая приятная заторможенность, от которой не хотелось избавляться, частью которой хотелось стать навсегда. — И все бы было ничего, если бы я не познакомилась с соседским мальчишкой… его звали Виктор, — я почувствовал, как мое сердце задало сильного стрекача. — Он был моей первой влюбленностью, а ещё тем, кто поселил во мне зерно бунтарства, — опять несколько лишних ударов, которые даже отдались в горле. — Я сбегала с ним из дома, носилась по городу, а потом получала наказания от родителей... и снова сбегала с соседским мальчишкой, — мне показалось что она прижалась сильнее, но оказалось, что это я, неконтролируемо, обнял её крепче. — Когда мне исполнилось шестнадцать, Виктора забрали в армию, а меня через несколько дней выдали замуж по договору за графа Артура Уотерса, — я выдохнул, потому что об этой части её жизни уже более-менее догадался сам. — Он сразу понял, что жена из меня крайне ужасная, — я хмыкнул и тут же получил легкий шлепок по груди. — Но он понял, в чем из меня будет толк! И в течение пяти лет он растил меня и обучал. Он развивал во мне навыки, которые помогли мне стать Тенью, — она тяжело вздохнула, потом слегка приподнялась и посмотрела мне в глаза. — Он, наверное, сразу увидел во мне то, кем я могу стать. Ида как-то грустно усмехнулась, вернулась на грудь, положив на меня ладонь и упершись подбородком. Я чувствовал кожу ладони, теплую, мягкую, ставшую родной... — Когда мне исполнился двадцать один год, Артур сообщил мне, что Виктор в тяжёлом состоянии находится на попечении шлюх в одном из притонов. Ему некуда было возвращаться, а они проявили заботу о нем, — я хмыкнул, и Иде это не понравилось, потому что она тут же нахмурилась, однако продолжила свой рассказ о том, как она стала той, кто есть. — Артур знал, что он мне все ещё дорог, и отпустил... Несколько месяцев я выхаживала Виктора. Брала задания, чтобы хоть что-то заработать. Она закатила единственный глаз, и стало понятно, насколько ей на самом деле тяжело открывать передо мной душу, как неприятно и сложно возвращаться в те события, которые были когда-то, но которые изменили вектор развития жизни, сделав из него кривую. — Часть денег я отдавала шлюхам за кров и еду, часть уходила на лекарства для друга детства. На одном из таких заданий меня подставили. Это было так тяжело! Я чувствовал, как внутри все переворачивается, потому что думал о том, что такой судьбы не достойна ни одна девушка, а тем более она. — Виктор пришел в себя первый раз за несколько месяцев, и я пообещала ему, что вернусь... а сама не вернулась. В этот день меня официально признали мертвой. Родители и Артур стали носить траур, — сказала она и как-то очень тяжело сглотнула. Так, словно готова была сблевать, но пришлось проглотить тот ком, который подобрался к горлу. — Меня выследили и избили, выбив мне глаз напрочь. Руку отрезали тупой пилой в наказание за воровство. А умирающее тело так и бросили в подворотне, — мой кулак хрустнул так громко, так явно, но Ида не отвлеклась от своего рассказа. — Там меня нашла Варсэлэ, та сущность, что живёт в моем разуме и теле. — Тень впервые нормально говорила о той сущности, которую уже дважды подселяла ко мне для оказания помощи. — Как оказалось, она из мира снов, и, как бы это сказать, одна из тех, кого называют «Хозяева Снов». Она приподнялась и как-то очень нежно заглянула мне в глаза, после чего поцеловала. Долго. Мягко. Словно оттягивая тот момент, когда придется расцепить губы... будто бы не желая заканчивать этот вечер или день, или «не важно, какое время суток, главное — вместе». — Вар вырвалась из снов, потеряв из-за этого помять. Случайным, но счастливым образом она нашла мое практически мертвое тело, — продолжила Тень спустя один бесконечный поцелуй, устраиваясь на мне поудобней. — Она спасла меня, дала мне новую жизнь. Как и Артур… Он нашел работу, сделал протезы, купил дом... который сгорел. Все остальное ты знаешь. Я стала Тенью, — Ида вздохнула. — Теперь мы точно в расчете, родной, — кажется, она попыталась передразнить меня, а я думал только о том, что теперь, действительно, не важно, знает она мою историю или нет. Не важно даже то, знаю ли я о том, кем она была и как стала Тенью. Весь мир который был «до», потерял какой бы то ни было смысл, но даже несмотря на это, я сказал: «Спасибо», — после чего провел рукой по её щеке, что выглядела не так упруго, как несколько часов назад. Тень быстро сгруппировалась, поднялась, после чего ловко уселась ко мне на бедра, после чего ладошкой шлепнула по груди. — А тебе не кажется, что нам пора отправиться на переговоры с Ладимиром?! — спросила она, а затем неторопливо поцеловала, после чего поднялась на ноги и ушла в сторону душа. Через некоторое время мы поменялись, стараясь двигаться как можно тише но, кажется, в этом не было никакого смысла, потому что обитатели дома находились в движении, только были этажом ниже. К ним мы спустились спустя полчаса, переодевшись и немного изменив внешность за счет одежды и аксессуаров, париков и некоторого количества косметики… За счет протезов, которыми воспользовалась Ида. Артур встретил меня взглядом, полным ненависти и презрения, а Артемиду — полным неодобрения. Она это заметила и фыркнула в ответ. Я понимал, что граф сейчас чувствует по отношению ко мне, и, честно, внутри шевелилось что-то неприятное, но оно подавлялось счастьем. — Мы отправляемся в галерею на поиски Ладимира, — сказала Тень. — Вы уверены? — поинтересовался граф Уотерс. — Может быть, вы хотите обдумать? Поработать над тактикой? — спросил он, но мы как-то одновременно мотнули головами. Я чувствовал, что надо идти, и верил чутью Иды. Мне казалось, что её интуиция не соврет, и если она сама сказала, что пора, значит, действительно пора. Перед тем, как покинуть дом Артура, Артемида подошла к нему, положила руку на плечо и сказала: «Присмотри за ними». Я понял, что она обращается к сущности, с которой делила одно тело. Также, когда Артур дернулся, стало понятно, что теперь он слышит тот голос, который слышал и я в те редкие моменты, когда ко мне подселялось то, что Ида назвала «Хозяйкой снов». Еще, прямо у порога, граф Уотерс догнал меня и сунул в руки сумку. Он сказал: «Шокер и немного денег. Осторожней», — и этого было достаточно, чтобы показать, насколько сильно Артур обеспокоен. Забрав сумку, я почувствовал тепло от спрятанных на предплечьях кинжалов, что он подарил мне несколькими днями ранее. Спустя примерно час мы зашли в галерею. Здесь, как и ожидалось, было достаточно темно, потому что добрались мы сюда вечером, и как всегда пустынно, потому что в последнее время храбрецы поизвелись, а остальные не пылали желанием избавиться от страшного существа, похищающего путников. Мы шли по стрелкам, которые нарисовали проходчики, чтобы было проще передвигаться между входами и выходами. Мы шли рука об руку, переплетая пальцы и ожидая удара, который мог произойти в любой момент. — Не стоит этому пьянчуге знать о том, что ты обладаешь красивым голосом. Говорить буду я, — сказала Тень, после чего показала мне содержимое сумки, которая была частью её образа и которую она всю дорогу бережно прижимала к себе, — .потому что найду с ним общий язык, — она улыбнулась, продолжая демонстрировать мне бутылку очень дорогого алкоголя, видимо, украденную у графа перед нашим отбытием сюда. Ида остановила меня, подошла так близко, что её дыхание ощущалось на коже, и сказала: «Только не ревнуй», — после чего громко клацнула зубами напротив моего носа и улыбнулась. Мне это понравилось. Это показывало, насколько она заинтересована в том, чтобы слегка поддерживать вспыхнувший огонь искорками страсти! И да, пускай сам выбранный ей метод вызывал некоторое негодование, но это можно было перебороть. — Хорошо. Я доверяю тебе, — коротко сказал я и слегка кивнул. В принципе, мне ничего не оставалось, кроме как просто доверять. Ладимира мы нашли на том же месте, под той же статуей, на которую он так же взирал влюбленными глазами, словно знал ту, в честь кого была сделана скульптура, и... любил её. — Опять пьешь, грубиян, — неучтиво поздоровалась Тень как только увидела палача нашего города, который пил все ту же дрянь, которую и в прошлый раз вливал в себя по полной программе. — Снова вы? Убил бы вас, если бы мне не было плевать, — фыркнул он, повернув к нам голову. — Хм... а ты, девка, постарела с нашей крайней встречи, — сказал он, и я хотел возмутиться, но понял, что в этом нет никакого смысла, потому что за ним истина. — И я не скучал по вам, так ка вы мне не нужны... почти... а вот я вам! — он, будто бы зная нашу подноготную, хитро улыбнулся. Тень посмотрела на меня, и я тихо кивнул, мягко сжав её предплечье. — У меня подарок, — Ида подошла и поставила перед Ладимиром бутылку хорошего алкоголя. — И дело к тебе есть. Поговорить надо, — она села на пол галереи и навалилась на коробок дряни. А я сел на него. и получилось так, что Ида практически могла положить голову мне на бедро. Я прекрасно понимал, что из этого положения смогу защитить её от любого удара. — Вы навели столько шороха в моей башне. Разгромили библиотеку. Разрушили одну из лабораторий. Покалечили работников. Устроили пожар, — он потихоньку перечислял, загибал пальцы и внимательно следил за нами, ожидая подвоха. — Но вместе с этим вы дали мне понять, что одна из моих подопечных вконец обезумела, — он как-то хищно улыбнулся и даже облизнулся, после чего сделал несколько глотков. — Я сам начал понимать, что ее надо устранить. Но не хочу пачкать руки, — он подкатил глаза, дескать, сама невинность. Затем потянулся вперед, взял поставленную перед ним бутылку. Крайне ловким движением алкоголика вскрыл, отпил и вновь улыбнулся. Сразу стало понятно, что ему понравилось. — Погреба Уотерса? — спросил он, посмотрев на нас с какой-то заговорщической ухмылкой. — Сам отдал или украли? — я почувствовал, как напряглась Ида, и в следующий миг положил руку ей на плечо. — Украла, — быстро ответила Тень. — В любом случае, нам нужна ваша помощь ровно так же, как вам нужна наша, — она улыбнулась. — Мы готовы устранить Фрейлину, но вы должны помочь нам с... приглашением. Я был рад такому тону их беседы. Ладимир отпил. — Это в моих интересах, — протянул он, смакуя вкус принесенного ему алкоголя. — Где вы желаете видеть её? — спросил он внезапно серьезно, словно до этого момента только притворялся пьяным. Я быстро достал блокнот и написал там следующее: «Завтра, в час после полуночи. На пустыре, который недалеко от той пропасти, что осталась после исчезновения башни Искусств», и передал Артемиде. Она прочла вслух, после чего добавила уже от себя: «Мы не хотим, чтобы кто-нибудь, кроме нее, пострадал», — и, в принципе, была права в своем высказывании. — Я вас понял, — он кивнул и протянул ей бутылку. — Выпейте со мной. Глоток алкоголя — не большая цена за такую помощь. Тень взяла, сделала большой глоток, от которого с обоих уголков губ скатились струйки алкоголя. и передала мне. Я сделал несколько больших глотков, тем самым подтверждая наш с Ладимиром договор. Спустя несколько секунд емкость вернулась в его руки. — А теперь проваливайте, — он отмахнулся от нас так, как будто бы мы рой комаров, что жаждет напиться крови. — Не желаю вас более видеть. — Но... — хотела продолжить Тень, но резко замолчала, чтобы потом сказать: — Благодарим. Я быстро поднялся и помог Иде встать с пола, после чего кивком попрощался с Ладимиром. Так мы направились на выход из галереи. — Меня напрягает подобное. Когда нет каких-то преград или проблем. Слишком гладко, — поделилась она со мной, как только мы покинули территорию башни Искусств и вышли на общую огромную площадь, позволяющую циркулировать между районами. — Как и меня, — сказал я, после чего взял её за руку и переплел пальцы. Тепло Артемиды тут же хлынуло в ладонь. — Ладно... куда теперь? — спросила она и посмотрела на меня. — Я знаю куда. Тут не далеко, — Ида подняла бровь над единственным глазом, а не пустой глазницей, в которой сейчас был протез — В бар. Нам надо расслабиться. — А не стыдно ли будет тебе идти под ручку со страшной и старой калекой? — спросила она в явной попытке съязвить, на что тут же получила ответ в свойственной ей манере. — Всеку! — сказал я и улыбнулся, после чего выпутал руку из её пальцев, чтобы слегка шлепнуть по ягодице. Тень оценила. — Шлёпнешь ещё раз, и до бара, и до Фрейлины мы не скоро доберёмся, — Ида неоднозначно улыбнулась. — Одного раза мне мало, красавчик, поэтому не провоцируй. Как только убьем эту мрачную сучку, я тебя неделю из кровати не выпущу, — она прикусила губу и сделала это так, что нечто живое, что до сих пор оставалось во мне, шевельнулось, отдавшись тем самым счастьем, о котором я столько лет думал: «Чистильщик не достоин счастья. У чистильщика не должно быть чувств. Чистильщик — биологический механизм, служащий для работы. Существующий, чтобы уничтожать жизнь и последствия жизнедеятельности в ящиках для жизни». — Так, — быстро сказала она, увидев, как я задумался. — А теперь веди меня в бар! — она посмотрела в мои глаза, и я увидел свое лицо: потеплевшее, потерявшее идеальную серость, наполнившееся жизнью, которой там не должно быть. Улыбка сама рассекала лицо каждый раз, когда я смотрел на Тень, и что-то теплое появлялось меж лопаток. Такое, что было способным согреть бетонную душу. Мы достаточно быстро добрались от примерного центра нашего города до бара, и я вновь погрузился в знакомую атмосферу. Да, здесь я был всего два раза, но за эти два раза понял, что в этом мире есть еще одно место, откуда меня не станут гнать, где на меня будут смотреть как на человека, а не как на организм, существующий для служения неопределенной цели, подразумевающей под собой совершенную чистоту. Мы зашли в бар и направились к барной стойке. Там как раз было два свободных места, которые мы заняли. Тут же я подозвал бармена, и к нам подошел большой мужчина, который, видимо, страдал от какого-то расстройства, потому что постоянно натирал, как мне казалось, один и тот же стакан, который отставлял в сторону только тогда, когда принимался за работу и начинал смешивать коктейли. Этот мужчина был моим другом и, судя по выражению лица, был крайне рад меня видеть, если брать в расчет ту улыбку, которая была на его лице, и ту охоту с наградой, назначенную за мою голову. — Вечер добрый, — поздоровался он. — «Тихоню»? — бармен подмигнул мне, и я одобрительно кивнул, хотя на самом деле мечтал о том забористом энергетическом пойле, которое предыдущие два раза он размешивал для меня с прибавлением чашечки кофе. Услышав подобное, Тень вопросительно взглянула на меня. Она приподняла бровь, и я вот о чем подумал: «Мне привычней и приятней видеть её с одним глазом и одной рукой. По какой-то причине я считаю это достоинствами великой, легендарной убийцы, которую в нашем городе знают под именем Тень». Причиной этой мысли были протезы глаза и руки, которые нельзя было отличить от реальных. — А «Тихоня» — это у нас что? — слегка заигрывая с барменом, спросила она и улыбнулась так, что тот расплылся в еще более широкой улыбке, которая отдавала неподдельной радостью. — Оу, милая леди, это самый популярный коктейль в этом заведении, рецепт его мне дал один крайне необычный мой знакомеый, — ответил бармен, который был благодарен за отличный рецепт отличного пойла, который я подарил ему накануне великих, пускай и не самых адекватных, свершений. В этот момент Ида положила мне ладонь на колено и искоса посмотрела на меня. Стало понятно, что у неё есть какой-то вопрос. — С радостью попробую. Две порции, пожалуйста, — сказала она, и после того, как бармен поставил натираемый им стакан и ушел готовить заказ, Ида задала тот вопрос, который застыл на её устах чуть раньше: — Спалился ради славы в баре? Или как так вышло, что твоим именем назвали коктейль? — она тихо хихикнула, глядя в мои глаза, а я ничего не ответил, лишь подумал: «Нет никакой разницы в том как. Мы здесь. Мы будем пить. Мы вместе… вместе… вместе, и это единственное, что имеет смысл в этом мире!» Мой друг вернулся очень быстро. Он пришёл практически сразу после того, как Ида закончила говорить. Это значило только то, насколько много этих коктейлей он сделал за последнее время. Это говорило о том, какого автоматизма он достиг в смешивании ингредиентов, из которых состояло пойло. — А ведь я тоже работала барменом, — сказала Артемида, открыв мне что-то новое о себе. — Опробуем ваш коктейль. Сказав это, она залпом опустошила стакан. Я посмотрел на это, после чего легким глотком опустошил емкость, предназначенную для меня. — Когда тут пьют этот коктейль, то салютуют и произносят: «За Тихоню!», — сказал мой друг, и я улыбнулся. Подобное мне казалось глупостью. Достаточно милой глупостью, за которую он мог неплохо так получить по шее, если вдруг правоохранители обратят внимание на происходящее. Ведь, по факту и по сути, за подобное ему могли выдвинуть обвинения в экстремизме. — Тогда еще по одной! И выпьем по всем правилам! — сказала она расслабленным голосом. Моя рука лежала на её бедре, и я чувствовал, насколько приятная, сильная, чистая энергия течет по её жилам. Я ощущал её всю одним только прикосновением, и это было здорово! Это было так, как я того не заслуживал. — За Тихоню! — крикнули мы, как только мой друг вернулся к нам с тремя стаканами, и легкая, приятная, обжигающая своей отравой жидкость скользнула вниз по пищеводу, чтобы спустя некоторое время ударить в голову и повысить процент счастья. Тень навалилась на меня и прошептала: «Коктейль с твоим именем очень вкусный, но ты вкуснее», — это заставило меня покраснеть. Не знаю, по какой причине она заставляла чувствовать себя подростком пубертатного периода, эмоциональный диапазон которого метался как тварь, загнанная в угол. — Я так понимаю, в вашем заведении славой пользуются необычные коктейли, носящие имена городских легенд? — спросила она, и мой друг тут же кивнул. — Тогда у меня для вас предложение. Коктейль под названием «Тень», — Ида хищно улыбнулась, заставив бармена слегка дернуться, сделать полшага назад, но несмотря на это, он не отвел любопытных глаз от моей спутницы. Вместо этого он тут же поинтересовался: -Вы и есть Тень? — Нет, что вы! Но я её знаю. А вы, уверена, знаете мое имя. Эбола Рамин, — сказала она, привлекая все мое внимание, в ответ на которое она только отмахнулась: «Позже! Все позже». — Госпожа Маска, посредник Тени? — бармен был изумлен. Он смотрел на Артемиду как на еще одну легенду. Как на некоторую неприкосновенную персону, которая сейчас сидела прямо перед ним в компании другого легендарного убийцы. — Верно, — кивнула Ида, после чего улыбнулась, резко подняла голову и спросила: — Ну что, папаша, пустишь за стойку? Тогда я приготовлю вам этот коктейль, который называется «Тень», — я увидел, как глаза друга загорелись. Он прямо желал добавить в свой ассортимент еще одного «убийцу», в честь и за здоровье которого можно будет пить, громко выкрикивая имя. — Как я могу отказать такой, как вы?! Пожалуйста! Моя стойка к вашим услугам! — сказал он и с поклоном, выставив руку чуть в сторону, пригласил мою спутницу на свое место, и она этим воспользовалась, ловко перемахнув через столешницу легким прыжком. За дальнейшим мы наблюдали завороженными взглядами. «Да, опыт, его никуда не деть. Хоть режь ты мясо, хоть режь ты людей... — подумал я, и внезапно в голове повис вопрос: — Стоп! О чем это я? Кто все эти люди вокруг?! Что происходит?!» Я не мог двигаться. Я не понимал, что случилось. Казалось, что внезапно весь мир превратился в белое пятно, на которое я вынужден смотреть... вынужден смотреть... вынужден просто сидеть и смотреть, без возможности двигаться, без шансов на какие-то мысли, без понимания того, кто есть я и кто есть все вокруг. Я сидел и пялился перед собой. Это был кромешный ад, который отличался своей серостью, обыденностью, обычностью... который состоял из самой простой жизни и бара, в котором принято топить боль. «Ида?» — подумал я, когда Тень положила голову на мое плечо. В этот момент я увидел перед собой тот самый коктейль, о котором она говорила. Он был слоеным, как пирог, и содержал в себе все три её цвета: зеленый, как глаза; темно-алый, как кровь и те кровавые иглы, руку, глаз и длинные волосы, которые ей даровала странная сущность — Хозяйка снов; черный — в честь самого имени легендарной наемницы. Она одним легким движением осушила свой бокал. За ней последовал бармен, который долго смаковал алкоголь в желании прочувствовать каждую нотку. Я же выпил быстро. Мне это было необходимо, чтобы избавиться от какого-то странного чувства, будто бы я пропустил, как Ида готовила свою выпивку. То есть я прекрасно помнил тот момент, когда она начала, и тот момент, когда её голова коснулась моего плеча, но вот всего того, что было между, — нет. Словно этого временного куска не было вовсе. — Необычное и приятное сочетание, — смаковал бармен. — Коктейль «Тень». «Тихоня» и «Тень». Чувствую, наш бар скоро станет самым популярным. Ещё пару стаканов вам за счёт заведения! — он поставил перед нами тот коктейль, который готовился быстро, был белого цвета за счет яблочного сока и легко падал на дно желудка. — За Тихоню! — крикнули мы, и это уже была четвертая доза высокоградусного бухла, которое мы опрокинули. — Спасибо, — обратился я к дядьке, который всем своим видом показывал высокую степень довольства этим вечером. — Не стоит, приятель, — он подмигнул, забирая стаканы. — Вам спасибо! — бармен как-то загадочно улыбнулся. — Кстати, у меня тут идейка появилась! А что вы скажете, если я буду продавать эти два коктейля в паре? То есть, конечно, можно и по отдельности... но лучше вместе? Как влюбленную парочку? Что-то вроде: сет «ТТ»? — он улыбнулся. — Мне нравится! — подхватила Тень и прижалась ко мне сильнее. — Ты что скажешь? — я лишь улыбнулся и молча кивнул, после чего спросил: — Пожрать есть чего? А то мы так очень быстро накидаемся... еще нам бы день переждать. — Все есть. Все устрою! — уже тише сказал бармен. — Чуть позже обо всем сообщу, а пока что пойду, устрою вам немного жаркого, которое вот только недавно приготовилось и сейчас отстаивается на кухне. Кстати, я его несколько усовершенствовал. Попробуешь, скажешь, как тебе. Что-то мне подсказывает, что ты ценитель! Я одобрительно кивнул в ответ. Так начался наш вечер в баре, так он продолжился и так длился до самого утра, которого мы ждали, чтобы мой друг смог без лишних глаз отвести нас в свой небольшой потайной схрон, где действительно можно было хорошо отдохнуть. На любые предложения о деньгах он ругался почище сапожника и обещал избить, однако ничего не делал. Мы с Тенью понимали, что таким образом он показывает свою дружественность, и на самом деле, подобное поведение было очень милым. В потайном месте бармена мы провели день. Один прекрасный, незабываемый день. Правда, меня смущало следующее: несколько часов пропали из моей жизни. Их словно вовсе не было. Кажется, Тень тоже это заметила. Это случилось не так давно. Она трясла меня изо всех сил, когда мое сознание зацепилось за происходящее. Ида встревоженно спросила: — С тобой все нормально?! И я ответил: — Да... кажется да... а что? — Я давно пытаюсь привести тебя в чувство, а ты лежишь, смотришь вверх, не моргая, и слабо-слабо дышишь, — после этих слов она так сильно прижалась, что мне стало не по себе. — Не пугай меня так. — Артемида? — спросил я и приподнял её за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Одного только имени и заданной интонации хватило, чтобы передать столько чувств, столько смыслов, что она, считав все это, сразу ответила: — Все хорошо. Но я волновалась за тебя, — и на несколько секунд замолчала. Кажется, она пробовала на вкус то, что собиралась сказать, и думала над тем, говорить или нет. В итоге, решилась и выдала: — Ты приносишь слишком много проблем в мою жизнь. Как же хорошо живётся без мужчин! Эта фраза меня сильно развеселила, потому что примерно так же думал и я, только немного иначе. В моей голове все переживания за неё заканчивались более эгоистично: «Как же хорошо живется в одиночестве. Как же хорошо живется тогда, когда ты — орудие, инструмент, бездумная и бездушная туша, выполняющая работу!» Еще несколько часов мы провели в тишине. Нам не требовалось слов, чтобы общаться. Взглядов, движений, тепла тел и рук было достаточно, чтобы понимать друг друга, и подобное казалось чем-то волшебным, причем настолько, что за это придется заплатить. «Ничего подобного бесплатно не бывает, — думал я, — никогда не было и не будет, и если все то, что было "до", считать авансом, значит, все не так плохо! А если же полагать, что мы с ней как раз сейчас живем в аванс, в долг, в кредит, в ипотеку, то все очень плохо и очень скоро к нам нагрянет коллектор», — крутилось в моей голове. К этому моменту мы уже собрались и покинули временное убежище в доме моего друга. Да, мы попрощались, и когда это произошло. мне показалось, что дядька как-то грустно вздохнул. Словно в его голову ударило каким-то прозрением, которое тот постарался мгновенно выпустить из себя вместе с дыханием. Мне это не понравилось. Мне казалось что это очень плохой знак, а значит — надо быть начеку! Постоянно! Каждую проклятую секунду! И ждать удара в спину... Быть готовым к тому, что Ладимир нас предал или, к примеру, сохранять осторожность, подбираясь к Фрейлине, потому что за время, проведенное вне нашего присмотра, она могла научиться новым приемам: быстрее, смертоноснее, точнее. Мы шли и время от времени касались друг друга пальцами. Мы шли и чувствовали напряжение, которое царило вокруг и обволакивало нас по окружности. Мы молчали, потому как каждый пребывал в состоянии поиска концентрации. Мы шли так, как будто бы на последний бой, после которого сможем сбежать, скрыться, исчезнуть с поля зрения любого из людей. Мы шли, а я свободной рукой, спрятав её в сумку, все время жал на рычажок, ощущая, как небольшой аппарат под названием «шокер» работает, вращая внутри странный механизм. Мы шли, а я слушал собственный голос, который твердил: «Такого заказа у Тихони еще не было. Такого тела ты еще не сдавал. Такого противника ты уже видел и знаешь, чего от него стоит ожидать... и у тебя есть как минимум два оружия». И ведь действительно. Помимо изобретения Артура Уотерса и Ады, на предплечьях я хранил те самые ножи, которые предоставил мне граф. Они были спрятаны под тонкой одеждой. Они не выпирали, они словно стали частью моей кожи и были готовы в любой момент оказаться в руках и ударить! Пронзить любую плоть! Мы вышли на плато, которое раскинулось за пропастью, образованную пропажей башни Искусств. Здесь нас уже ждала знакомая нам барышня с отсутствующей частью лица... Точнее, замененной темной материей, полученной из снов. Она прохаживалась вдоль пропасти, смотрела туда, вниз, потом в небо, словно в этом было что-то такое, философски глубокое, что-то такое, что могла понять только она одна. Она ходила по самой кромке, и так было, пока она не заметила нас, приближающихся к ней наёмников, что сейчас действовали в личных интересах и были куда опаснее нежели в прошлые встречи. — А вот и вы, дорогие ублюдки, — высокомерно воскликнула она и даже выдала широкий реверанс, при этом ни единой капли не боясь оступиться и улететь вниз, в пропасть. — Я вас, дорогие мои враги, вы-пот-ро-шу! — она играла голосом, интонациями, каждым звуком, таким образом показывая свой настрой поиграть с нами, считая себя кошкой, на которую пришёл рыпаться мышонок. — Вырву вам все органы… зашью внутрь провода и шестеренки, поиграю немного с вами, как с марионетками! А потом выброшу как мусор! Возможно, в эту же пропасть! Она говорила, стараясь держать нос как можно выше к небу, и смотрелось это нелепо, потому что при этом она ещё старалась смотреть на нас исподлобья. Это было своеобразным проявлением безумия, которое сочилось из неё во все стороны. — Винстон! — вскрикнула Тень, выставляя перед нами щит из лезвий-волос. В этот момент стало понятно, что Фрейлина пришла сюда не для длинных пафосных речей, а для действий. Быстрых. Решительных. Резких и смертоносных. Таких, чтобы разобраться с возникшей проблемой в кратчайшие сроки и наконец приступить или вернуться к поискам младенца, необходимого для завершения ритуала становления великой, всезнающей, бессмертной... — Тихоня, не лезь в этот бой, прошу тебя! — прокричала Тень с каким-то страхом в голосе. — Я же «дура, блядь», — продолжая держать щит, она поцеловала меня, после чего добавила: — Но, я, кажется, люблю тебя! — в следующий миг она избавилась от защиты, перенаправила силы и ринулась в бой, мягко оттолкнув меня назад. Черт! Сколько же в этом жесте было заботы! Сколько всего она показала этим! Сколько всего мне захотелось сказать, но я замер и просто стоял, смотрел вперед, пытаясь понять, что происходит, где я и о чем таком я только что подумал. Это было что-то важное... что-то такое, что не давало мне покоя, но не долго. А потом прозвучал голос: «Эй! Отомри! Тихоня! Слышишь?!», но я не знал о том, кто такой Тихоня, не знал этого голоса и не мог понять: относится он ко мне или просто есть и есть. «Проклятье! Только не сейчас!» — вновь прозвучал голос, и я понял, что сущность, которую Тень назвала Варсэлэ, каким-то образом прицепилась ко мне. Я не знал, когда, но сейчас она была со мной. Точнее, её часть. Как только сознание вернулось ко мне, я увидел летящие во все стороны иглы, чем-то напоминающее клинки, волосы и ругань. Я наблюдал за быстро перемещающимися по плато девушками, которые наслаждались взаимной ненавистью и тем, что могли проявить себя на полную катушку в этой битве. «Мне бы только подобраться поближе, — подумал я, вновь схватившись за шокер в сумке. — Игла должна быть выпущена практически в упор, потому что иначе будет отбита... а если будет отбита — мы, скорее всего, проиграем». Я наблюдал за тем, как Артемида обороняется и атакует, за тем, как они с Фрейлиной бьются, практически наравне... практически... наравне. Женщина в черном, с куском воссозданного при помощи эссенции снов лица была юнее, быстрее, и, видимо, те силы, которыми она обладала, за последнее время выросли настолько, насколько никто из нас не предполагал. В связи с этим я наблюдал за тем, как планомерно Тень увеличивает обороты, чтобы была возможность контратаковать, и за тем. как Фрейлина, чуть ли не зевая, подражает той, в которую я влюбился. «Настало время», — подумал я, но нога не сдвинулась с места. «Нет, красавчик, стой тут, — ответила Хозяйка снов. — Думаю, это не тот раз, когда ты можешь вот так вот взять и пойти на амбразуру. Не сегодня. Поэтому стой и смотри. А я... я не дам проиграть«». Подобный тезис заставил меня возмутиться. Услышанное высекло искры из глаз, и, превозмогая сущность, что была подселена ко мне, я все же сделал шаг вперед. «Дерьмо!» — выругалась Варсэлэ и, кажется, сосредоточилась на том, чтобы не дать мне сделать второй шаг, но и тут потерпела неудачу. В следующий миг Тень прокричала: — Нет! Неон! Не подходи! — но разве я был намерен слушать?! Из-под рубашки сверкнули два клинка. Мне пришлось оставить шокер в сумке, чтобы полностью переключиться на холодное оружие. — Двое на одну? — фыркнула Фрейлина. — Какие вы скучные! — в следующий миг она щелкнула пальцами, и всего одна игла ударила по Тени с такой силой, что она отлетела назад на несколько метров. сделала сальто назад и приземлилась на ноги, после чего упала на колено. Сейчас я заметил, насколько сильно все её тело было покрыто мелкими порезами. «Ладно. Настало время показать силы простого человека! Того, кто никак не связан со снами!» — подумал я и под прекрасный крик сущности, звучащий в голове, ринулся на Фрейлину. Тень тоже что-то кричала, но я этого не слышал. Вся моя концентрация была разделена на три точки: острие одного кинжала, острие второго кинжала, сердце Фрейлины, которую явно забавляло мое приближение. Таким образом я тоже наконец вступил в бой. Спустя примерно минуту нашей битвы, Фрейлина сдула капельку пота с кончика носа. Выражение её лица сильно изменилось, а это значило только одно — она увидела во мне полноценного противника и, кажется, была несколько напугана, ибо в прошлый раз я мог только убегать, но не мог защищаться или атаковать, потому что было просто нечем, сейчас же клинки, подаренные Артуром, прекрасно отражали иглы и давали мне возможность подойти поближе. Тень стояла в стороне и тяжело дышала. Кажется, я успел вовремя, чтобы подарить ей несколько минут отдыха. В мимолетном взгляде я прочел благодарность, однако там была и обеспокоенность. Фрейлина нервничала. Она перешла на жесткий мат, который я пропускал мимо себя. Она двигалась быстрее, напористее и все пыталась задеть меня, но попытки были тщетными. Она не знала о том, что есть такие люди, которые могли входить в состояние медитативного боя, когда все внимание фокусируется на цели, а сознание сосредотачивается на ожидании удачного момента, чтобы нанести удар. Кажется, Ида была поражена увиденным. При этом я слышал её голос, но не слышал слов. Слова превратились в кашу, в нечто ненужное, нечто отвлекающее. Кажется, даже Хозяйка снов, частичка которой сейчас была со мной, была более, чем просто удивлена тем, на что я был способен в своем состоянии, предназначенном для вытравливания целых семей, которые не желали быть уничтоженными. «Сейчас!» — вспыхнула мысль, и я нанес удар по Фрейлине. Причем не простой удар! Он выкинул меня ей за спину. Он позволил мне легким движением запястья, воздушным движением руки срезать ей волосы вдоль затылка, зацепив немного кожи. Таким образом, отомстив за прекрасные волосы Иды. Фрейлина взревела от боли и злости. — Чернь! — обратилась она ко мне, справившись с приступом боли и разочарования. — Вот за такое... вот за это я не оставлю от тебя и мокрого места! Я поступлю с тобой так, как должен был поступить тот чистильщик, которому я тебя заказала, мразь! — она скрипела зубами и не спускала с меня глаз. Это было страшно. Артемида что-то кричала, но я не обращал внимания на это, понимая, что сейчас я тот, кто должен стоять напротив Фрейлины, и тот, кто должен получить следующий удар, освободив после себя место в противостоянии. Мне было больно и страшно и не хотелось умирать, поэтому я настраивался на то, чтобы устоять, несмотря ни на что... По этой причине я думал о следующем: «Я — чистильщик. Я — Тихоня. И я смогу переломить линию повествования этой истории таким образом, чтобы уйти в закат вместе с Тенью, оставив после себя легенду!» Фрейлина достала из-за пазухи флакончик с эссенцией снов. Она вылила весь флакончик себе на руку, и в следующий миг та превратилась в скопление длинных извивающихся щупалец. Страх усилился. Сердце забилось чаще, а в голове мелькнула мысль: «Что происходит?! Где я?! Кто это?! Почему?!» Я стоял и не мог двигаться. Я стоял и смотрел перед собой отсутствующим взглядом. Я просто стоял, потеряв ко всему интерес. — Эй! Тихоня! Винстон! Ты что делаешь?! — прокричал неизвестный мне голос, но я не ответил. Даже больше, я услышал какие-то наборы звуков, но ничего не понял. Словно все то, что я когда-то знал, или все то, что делало меня мной, исчезло, испарилось, превратилось в дым, подхваченный и унесенный ветром. Я даже не понимал, что в этот момент ко мне, застывшему, обездвиженному, приближается моя вполне натуральная смерть, принявшая облик странной девушки со странной рукой, что не сулило ничего хорошего. В следующий миг передо мной появилась еще одна девушка. Она была похожа на приближающуюся тем, что её волосы извивались подобно сотне тонких живых организмов. Она что-то кричала, но я не понимал речи. Она смотрела на меня странным взглядом... во всяком случае, именно таким мне тот казался, но я не понимал его значения, хотя на самом деле он был полон страха, любви и переживаний. При этом голос в моей голове не замолкал. Он гудел странной какофонией звуков, полных напора. Еще спустя секунду я увидел снопы искр или того, что можно было бы назвать искрами. Это Тень вступила в бой с Фрейлиной, и их силы пересеклись, выбив не столько яркие язычки света, сколько маленькие черные точки, которые с жадностью поглощали этот самый свет. Спустя несколько таких ударов я упал. Причиной тому послужила следующая ситуация: Фрейлина неистовствовала и в своем сумасшедшем желании добраться до меня нанесла по Тени такой удар, который отбросил её в моем направлении. Она, будучи подхвачена невероятной силой, сбила меня с ног, и мы вместе кубарем подкатились по земле, и если она сразу же поднялась на ноги, то я так и остался лежать, уткнувшись в землю носом, без возможности двигаться. Так я и лежал, слушая голос, что звучал в голове, но который я не понимал. «Тихоня! Тихоня, поднимайся! Ида нуждается в твоей помощи!» — это была Варсэлэ. Я услышал её, моргнул, словно пробуждаясь от кошмарного сна, и понял, что лежу на земле и не вижу того, что происходит на самом деле. А в это время Артемида, вконец запыхавшись, получив несколько тяжелых ранений, сдерживала напор Фрейлины, которая к этому моменту, тоже получив несколько тяжелых ударов и лишившись стопы, воспользовалась еще двумя флакончиками, в которых хранила эссенцию снов. Я отжался от земли, перевернулся и увидел, насколько безнадежна наша ситуация. Рука сама собой нырнула в сумку, которая продолжала висеть на мне, будто была приклеена. Там я нащупал шокер и начал непрерывно жать на клапан, приводя в движения внутренности оружия. Оно начало шуршать и жужжать. Я этого не слышал, я это только чувствовал, и это ощущение даровало надежду на то, что все будет хорошо. «Наконец! Наконец ты пришел в себя! — буквально прокричала Варсэлэ. — А то я думала, что все, конец, мы тебя потеряли! Что вот так все глупо и закончится!» — она ликовала, в то время как я посмотрел на Тень и заметил, что она резко постарела еще на несколько лет, став еще прекрасней, чем была до этого. Как только я поднялся на ноги, Ида посмотрела в мою сторону, устало улыбнулась и тоже встала с одного колена. Фрейлина сказала: — А я-то думала что ты все, спекся... но нет! И в этом заключается мое счастье! Потому что я хочу разорвать тебя на куски! Чтобы ты чувствовал, как части рук и ног будут отделяться друг от друга! Но сначала я все же разберусь с этой несносной девкой, которая неизвестно откуда получила свои силы и умудряется ими пользоваться в полноценном противостоянии мне! Женщина со скоплением щупалец вместо рук ринулась в бой. Тень с трудом смогла увернуться, и это стало тем самым моментом когда я понял: сейчас или никогда! «Ты что это задумал?! — спросила Варсэлэ. — Не-не-не! Если ты сейчас подойдешь, то все, считай на этом все и закончиться!» Этого я уже не слышал. Я раскачивался на месте, напевая слова той колыбельной, которая всплыла в моей голове, когда мы пришли к Артуру и обнаружили, что младенец, которому суждено стать великим, непрерывно плачет, наполняя дом графа суетой. «Тихо-тихо, засыпай... глазки-глазки за-кры-вай!» — подумал я и стремглав направился к Фрейлине. Движения были настолько быстрыми, настолько отточенными, настолько рефлекторными, что мозг не успевал обрабатывать информацию. Я видел лишь размазанную действительность, которая больше походила на непрерывный поток света, что настырно бил по глазам. Еще мгновение спустя в моей руке появился шокер. Меня и женщину, атакующую Тень, разделяли несколько сантиметров. Пальцы соскальзывали с рукоятки клапана, и тот щелкнул, привлекая к себе внимание врага. К этой секунде мои пальцы уже нажали на небольшую кнопку, с помощью которой оружие, выданное графом Артуром Уотерсом, выплюнуло иглу, подключенную к основному механизму внутри изобретения. Фрейлина затряслась и заорала как бешеная. Она изгибалась во все стороны и махала руками, что сейчас были представлены скоплением щупалец, и одним таким движением задела меня. Я полетел, чтобы встретиться с землей. В полете наблюдал за Идой и за тем, как руки Фрейлины вернули себе былой вид, как с лица пропал кусок восстановленной плоти и как нога подкосилась, потому что возвращённая энергией снов стопа также исчезла, нарушая опору. Я упал на землю с улыбкой триумфа. Прокричал: «Добей её, Арти!», и Ида быстрым кивком поднялась, чтобы вступить в бой. — Я тебя люблю! — закричал я и замолк, полностью погрузившись в бескрайнюю тьму неба, сверкающую над нами звездами. Последнее, что воспринял мой мозг, — это слова Варсэлэ: «Я не думала, что в оплату заберу весь твой рассудок. Прости». Так я — Тихоня из Погребального района Некрополя или подданный башни Воздания, пика Искупления — превратился в растение.