Бетонный район Некрополя. Тихоня

«Артур! Артур! Граф Артур Уоттерс! — я услышал странный голос в голове и тут же понял, что это та штука, которая однажды, приняв облик странной маски на лице, помогла мне пройти под водопадом, который нашла Артемида. — Ну наконец я до вас докричалась, достопочтенный граф!» В голосе звучали раздражение, ирония и что-то такое, что дало мне понять следующее: «Надо торопиться». В связи с этим я вскочил на ноги, во тьме ища брюки, всунул одну ногу в штанину, второпях поднял вторую, упал, больно усаживаясь на задницу... настолько, что в глазах потемнело... хотя это не в глазах потемнело от боли, это просто вокруг было темно, как в глубоком гроте, куда просто не попадает свет. «Давай, Артур! Там без тебя вообще никак! — прокричала сущность, которую я считал единым целым с Тенью. — Ты там прямо очень нужен!» — вот только пояснений о том, где именно я нужен и зачем, не было. То есть я понимал, кому нужна помощь и в чем, но вот конкретики не было, и это мне не нравилось. Это заставляло нервничать, думать, накручивать себя. «Ты должен отправиться к исчезнувшей башне, туда, на плато около!..» — сказала она. И я сразу же построил маршрут в голове, правда, при этом подумал еще вот о чем: «Надо поднять Аду, чтобы она отправилась со мной! Вдруг её помощь окажется неоценимой?!» «Даже не думай звать с собой эту суку!» — прокричала на меня та, кто сейчас удобно расположилась в моем прибранном рассудке, но разве я тот, кто будет слушать какую-то непонятную субстанцию, которая вроде бы есть и которой в то же время нет?! Одевшись, я отправился будить Аду. Она была не очень рада увидеть меня на пороге отведенной ей комнаты, однако ей ничего не оставалось, кроме как собраться и выдвинуться вместе со мной. По дороге она задавала разные вопросы, на которые я не мог ответить. — Ты хотя бы можешь рассказать о том, куда ты меня тащишь посреди ночи, а?! — в итоге возмутилась она и встала как вкопанная. — Я? — удивился я. — Спасать Тихоню и Тень. Им нужна наша помощь! — я поймал на себе вопросительный взгляд. — Не важно как! Просто я знаю, что это так. В голове прозвучало: «Молодец! Нечего этой выскочке знать обо мне». — А ты уверен в том, что мы не нарвемся на Фрейлину? Ты же понимаешь, что если это случится, нам жопа, — прямолинейно хмыкнула Ада. — Или ты уверен, что это не какая-то подстава или типа того, а?! — было видно, насколько она не хотела участвовать в спасении той, кто дала ей по шее. — Уверен, — сказал я и услышал голос сущности: «Фрейлина мертва, но это не отменяет того, что Тихоня и Тень нуждаются в помощи!» Ада тяжело вздохнула, посмотрела на меня как на чокнутого, однако больше не препиралась. Она сдвинулась с места, и мы побежали. Кстати, до этого она ни единого раза не видела меня в движении и, кажется, сейчас была сильно удивлена тому, что такой ветхий со стороны старикан мог так легко преодолевать такие расстояния и с такой легкостью. При этом мы двигались не через катакомбы, а пошли крышами... так же, как я когда-то учил это делать Тень... когда она была юна, глупа и вспыльчива. Спустя полчаса бешеной гонки мы наконец вышли к Змеиной башне. Точнее, к тому месту, где она должна была бы быть, если бы не местные алхимики, которые своим преобразованием создали целый городской район, больше похожий на постоянно действующее фрик-шоу и скопление различных психоделических видений. — Почему-то я не сомневался, что увижу именно вас, граф Уотерс! — здесь, усевшись на землю около двух тел, сидел Ладимир. За горлышко он держал огромную бутылку, которая своим объемом намекала на два с половиной, а может быть, и на три литра выпивки. — Ладимир? — поинтересовался я, подняв одну бровь. — Вы не сомневались, что увидите именно… Меня?.. — продолжил я, пытаясь прокатить за дурачка, ибо сталкиваться с палачом не было никакого желания, как и никакой уверенности в том, что это — хорошая идея. — Ой! Давай ты не будешь играть в дурачка! — отмахнулся Ладимир. — Она принесла мне бутылку бухла из твоего погребка! Но вопрос заключается в том, что я прекрасно знаю о том, что из твоей крепости ничего просто так унести невозможно! — палач улыбнулся. — Ладно, как бы то ни было, я пришел сюда, чтобы посмотреть на то, как справились мои наемные рабочие, и что я тут увидел! Ха! Они справились! Вот только цена... да и цены очень интересные. Он указал рукой на два тела, которые аккуратно лежали рядом с ним и на которые, наконец, я обратил внимание. Скрывать причастность к Тени теперь не было никакого смысла, поэтому я молча подошел поближе и посмотрел на неё. Ужаснулся. Она выглядела лет на двадцать, может быть, тридцать старше меня. Она была совершенно седая... хуже, частично потерявшая волосы. Все лицо было исписано глубокими морщинами из-за потерявшей упругость кожи. Она потихоньку дышала с закрытыми глазами, словно изо всех сил цепляясь за жизнь, которая практически полностью покинула скорлупу. — Не волнуйся ты так! Тень спит. Просто очень крепко. Когда я подошел, она сидела над вот этим чистильщиком... — Ладимир указал рукой на высокого мужчину лет сорока, которого я возненавидел, но которого должен был принять, потому что... ну, как отец принимает того, кого в дом приводит дочь — Раскачивалась, гладила по голове и пыталась разговаривать, но ни единого ответа не получила, — сказал Ладимир. — И, демоны забери мою душу! Я — палач — посмотрел на это и ужаснулся! Да по спине прокатилась такая волна холода, что я понял: надо согреться! Ну, я сгонял вот за этой бутылочкой, сгреб их... кстати, Тень к тому моменту уже спала. И сел дожидаться вас, — Ладимир улыбнулся. — А теперь, давай, старик, в двух словах о том, что же здесь, собственно происходит! Я уверен, ты знаешь и о Фрейлине, кусочки которой старательно разбросаны по округе, и о том, что вообще творится в нашем замечательном городе! — его глаза перепрыгнули с бутылки на меня, а затем на Аду. Задержались на ней. Как-то слишком долго и с каким-то подозрением. — Как бы то ни было, граф Уотерс, мне безумно интересно узнать о том, что же вас связывает, но я так думаю, что вы мне все равно ни о чем не расскажете. И мне было бы интересным допросить вас и вот эту юную особу, но есть ли в этом смысл? — Ладимир хищно улыбнулся, продолжая внимательно изучать меня и Аду своим взглядом так, словно мог видеть все то, что происходит под кожей и гораздо глубже. Он вызывал опасения и даже страх, и я понимал, что пытаться сражаться с ним — себе дороже и даже куда более опасно, чем могло показаться на первый взгляд, ведь не зря он личный цепной пес императрицы. Ведь не зря его опасались все, даже Фрейлины и алхимики, которые, казалось бы, не боялись никого потому, что действовали от лица стоящей над всеми нами особы. — Вы правильно понимаете, Ладимир, — ответил я. — Как бы то ни было, скажите, что конкретно вам нужно? Вы же не просто так сидите здесь, ждете меня... не нас, а именно меня! — сказал я, стараясь отодвинуть Аду в этом разговоре как можно дальше. — Моя протеже ничего не знает о моих личных делах и здесь только в качестве пары лишних рук, которые в рамках этого вопроса могли бы оказаться... и оказываются очень даже не лишними, — сказал я, смотря на два тела, лежащих на холодной земле и прижимающихся друг к другу так, словно для этого были созданы фатумом. — Кроме ответов на вопросы, конечно… — Я хочу заключить с вами договор, — Ладимир улыбнулся. — Как вы понимаете, мне очень интересно узнать, чем же занималась моя подданная и что-то мне подсказывает, что именно вы можете развеять весь этот туман неизвестности хотя бы потому, что вы — ученый муж и один из не самых однозначных персонажей нашего государства. Вдобавок, не так давно вы взяли под свою опеку какого-то ребенка, ссылаясь на то, что таковой ваш бастард. И, храни фатум императрицу, неужели вы думаете, что все так глупы и что никто не заподозрит в подобном ничего интересного? — теперь он посмотрел на Аду. — Плюс эта парочка, которая принесла мне выпивку из вашего погреба. Плюс, факт того, что в моей башне был какой-то ребенок, который внезапно куда-то исчез, а та, чьими кусочками теперь усыпана земля, сошла с ума как раз в тот момент, когда спиногрыза не стало... — он отпил из своей огромной бутылки. — Короче, граф, перехожу к сути... хочется вам того или нет, теперь вы работаете на меня. Конечно, ничего особенного в этой работе не будет. Мне нужны ответы на вопросы. Первый: куда делась башня искусств — и это мое праздное любопытство. Второй: кто такие Фрейлины и для чего они нужны каждой башне, по какой причине они так тесно взаимодействуют с императрицей и... это уже будет третий вопрос на который вы мне ответите: кто такая императрица? — он посмотрел на нас с таким выражением лица, что я понимал — отказа палач не примет, а мы с Адой в дерьме. — Ладимир... — моя помощница сделала шаг вперед. — А вам не кажется, что вы ставите перед нами невыполнимые задачи? — спросила она. — Вам не кажется, что вы и нас переоцениваете, и приписываете нам то, с чем мы никак не связаны... Я не дал ей договорить, потому как понял, что она таким образом роет нам яму. Возможно, не самую глубокую, но мне лезть на дно не хотелось. В связи с этим я выставил руку в сторону, показывая ей: «Стоп! Остановись! Не надо!» В этот момент в голове зазвучал голос сущности, которая в какой-то момент стала частью Артемиды. Это нечто сказало: «Правильно. Не давай этой выскочке говорить за тебя. А еще лучше, забирай Тень и Тихоню и вали к себе в пансион. С остальным можно будет разобраться позже, потому что сейчас ты должен спасти их двоих». «А я могу их спасти?» — подумал я и тут же получил ответ. «Думаю, да, можешь, но это будет непросто, и действовать надо как можно скорее». — Хорошо, мистер палач, — сказал я. — Пусть будет по-вашему, и мы вам поможем, — я уважительно кивнул. — Но сейчас нам необходимо забрать их и отправиться домой. Думаю, то, что случилось с ними, пересекается с тем, чего хотите вы. В соответствии с этим я посмотрю на то, что смогу сделать. Если же вам необходимы доказательства... их не будет, — сказал я, но тут де добавил: — Но вы можете как-нибудь зайти ко мне домой, на стаканчик виски или бурбона, мы сядем и все обсудим в более... как бы так выразиться... в более располагающей для разговора атмосфере, потому что улица, да еще и квартал искусств, как по мне, не самое лучшее место для выяснения подобного, — сказал я и тут же удивился следующему: "Они сражались здесь... не так далеко от центрального перехода между всеми башнями... почему никто не ввязался в их сопротивление? Я не поверю, что этого никто не видел". — А вы никак не причастны к тому, что этой троице никто не помешал? — спросил я напоследок, наблюдая за тем, как Ладимир медленно, покачиваясь от алкогольного опьянения, поднимается с земли и свободной от бутылки рукой сбивает пыль с задницы. — Артур-Артур! Наблюдательный ты старикан! — он улыбался. — Конечно, причастен, и моя причастность заключается в том, что я дал распоряжение, чтобы сюда никто не подходил, пока я сам этого не разрешу. Таким образом, весь квадрат находится под моей личной ответственностью. Этот человек основательно подошел к вопросу и таким образом показал свою заинтересованность. Вот только основания для меня все равно, во всяком случае пока что, оставались вне поля зрения, но я надеялся это изменить. — Ведь нет смысла толкать под пулю или на нож тех, кто ни в чем подобном не причастен! — сказал он, расставив все на места. Я взял на плечо Тихоню. Он оказался куда легче, чем выглядел со стороны. Ада взвалила на себя Артемиду, и мы быстро двинулись к катакомбам. Это было единственным верным с нашей стороны решением, с учетом того, что нас не должны были увидеть, особенно несущими два тела. Мы двигались быстро, даже несмотря на утяжеление в виде двух организмов, что своим весом давили на плечи. Ада периодически что-то фыркала и высказывалась крайне грубым образом насчет Тени, но меня это не волновало. Во всяком случае, сейчас я ничего с этим не мог сделать и поэтому решил ничего не предпринимать и просто, молча, не сбивая дыхания, двигаться к дому, где ситуация должна была проясниться. Когда мы зашли в мастерскую, спина болела. Моя помощница выглядела очень плохо, заливаемая потом, с красными пятнами на лице и огромным бело-синим треугольником смерти, который говорил только о том, что ей не хватает кислорода. Когда мы достигли моей небольшой мастерской, Тень пришла в себя и сказала, посмотрев на меня: «Спасибо, дорогой... ты как всегда прилагаешь все свои силы, чтобы спасти меня». Ада на это отреагировала крайне резко, однако Артемида никак не отреагировала на это. Она, словно постигнув что-то вечное, огромное, нетленное и безразмерно-светлое, отмахнулась от Аделаиды и посмотрела на Тихоню, который, как мне казалось, спал с открытыми глазами... Я ошибался, и об этом мне рассказала сама Тень. Она сказала: «Я расплатилась за его спасение... годами своей жизни, но у меня их взяли не так много в тот раз. Мы поделили плату... у него должны были забрать рассудок». В тот момент, когда состарившаяся Тень тяжело вздохнула от испытываемой печали, мое сердце чуть не взорвалось от переизбытка крови, попавшей в желудочки и не вырвавшейся оттуда из-за резкой остановки и повысившегося давления. Артемида сказала: — Обещали забрать и забрали... теперь он — просто овощ. Мой любимый овощ, — заключила она, и мне стало больно, а все потому, что мне было неприятно знать о том, что какой-то, пусть и легендарный, чистильщик смог завоевать мою Артемиду... но также мне было невероятно плохо от того, что она осталась в условном одиночестве, только обретя то счастье, о котором всегда так мечтала. Ада этого не оценила. — Пф... вы — прямо иллюстрация для менестрелей! Просто образец для написания плаксивых историй для всего скотного двора в виде аристократии... чтобы потом, дамочки, собираясь в книжных клубах, обсуждали ваши совместные похождения и под «проливным дождем» пускали радугу по вашей жизни, — в этом было столько сарказма, сколько мог в одной фразе уместить весь женский талант. «Внимательно слушай меня сюда! — я услышал тот голос, который разбудил меня и заставил отправиться на пустырь. — Я не знаю, как и каким образом, но ты должен спасти этих двоих. Думаю, поскольку это мое желание, я могу подписать с тобой контракт… ты получишь знания в обмен на помощь мне, — сказала та самая сущность, которая много лет назад спасла Артемиду от смерти и которая, по всей видимости, хотела повторить свой трюк во второй раз. — Я, когда наблюдала за вами, людьми, не могла взять в толк, почему остальные к вам привязываются?! Все эти наблюдатели, из чьей энергии состоит ваш мир! А теперь понимаю только одно: ну как вас можно не любить?! — я услышал, как нечто хмыкнуло в моей голове, после чего продолжило: — Ну что, ты готов подписать контракт и получить знания, о которых не мечтал, в обмен на спасение твоей ненаглядной Артемиды и нелюбимого тобой Тихони?» Этот голос в моей голове как-то странно хихикнул. Хотя почему странно? Он прекрасно знал о том, что я готов, чего бы мне это ни стоило... а по логике, которую мне предлагал голос, мне это и не грозило никакой стоимостью, потому что в данном случае я был наемным сотрудником, что должен оказать определенный перечень услуг. Итого, соглашаясь с этим самым голосом, я подписывал уже два контракта: с Ладимиром и той сущностью, что так любила иногда поговорить. Причем, что меня отдельно радовало — пересечение интересов. Я даже подумал вот о чем: «Такое редко бывает, когда три линии: желания, возможности и обстоятельств, выйдя из изначально разных точек отсчета, одновременно пересекают одну линию фатума или жизни того или иного человека, еще и в одном и том же месте». «Согласен», — ответил я, не покидая своих мыслей, и услышал ответ. «Ну вот и славно!» Спустя несколько мгновений я почувствовал слабость. Она была связана с чувством, как будто кто-то подключился ко мне каким-то специальным и достаточно странным приспособлением, которое подразумевало под собой две точки крепления: голова, а точнее, макушка, и солнечное сплетение. В меня хлынули знания и воспоминания. Они были странными, размытыми, словно пропущенными через призму такого существа, которое способно жить вечно и которое воспринимает информацию тотально иначе, нежели я, тот же самый Ладимир или кто бы то ни было еще из живущих... И это было странно, это было прекрасно, это было страшно, потому что я начинал понимать некоторые связи и подвязки нашего мира, которые раньше не мог представить и, соответственно, о которых просто не мог подумать. Нашел я себя лежащим на своей кровати. Рядом сидела Ада. Она потихоньку дремала и выглядела при этом так, что готова проснуться в любой момент. Я посмотрел на нее и подумал: «Странно, я же помню, как мы стояли в мастерской. Там же были Тихоня и Тень, которых мы принесли с пустыря. Я помню, как заключил два контракта, но вот того, как оказался здесь — нет... Неужели она донесла меня сюда?.. Сама? Неужели она настолько сильная, что смогла сделать это?.. Потому что, если бы она подключила нянечек, была бы суета, крики и, скорее всего, тут бы уже дежурил врач и тоже создавал бы некоторые лишние действия одним только своим присутствием, не говоря о действиях». Я аккуратно беззвучно поднялся со своей кровати и вышел из комнаты, не закрывая дверь, потому что щелчок мог бы разбудить Аду, вышел из спальни и отправился на кухню. Мне хотелось выпить. Посидеть, выпить и привести мысли в порядок. «Привести мысли в порядок?» — подумал я и тут понял, насколько много в моей голове мыслей и рассуждений, а главное, осознал, насколько много всего знаю, а ведь раньше ничего подобного, уверен, в моей голове не было. «Молодец! — прозвучал голос Варсэлэ, и я тут же подумал: «То есть эту личность зовут Варсэлэ и она, как и некоторые другие наблюдающие за нами сущности, Хозяйка снов». — Ты быстро уловил самое главное и теперь будешь прогрессировать, с каждым разом выстраивая в своей голове все больше и больше причинно-следственных связей между узлами информации. Таким образом, чем больше ты будешь думать, тем скорее ты познаешь великую истину, которая не то чтобы не каждому подвластна, которая способна многих свести с ума», — сказала Варсэлэ, обратившись ко мне как к равному. Это было приятно, пусть и не совсем понятно. Я спустился на кухню. Там достал бутылку первоклассного виски. Налил в стакан. Отпил и вспомнил о фолианте, который принесли Тень и Тихоня. Я вспомнил о том, как отдал все документы ставшему ненавистным мне мужчине, как тот спрятал все в свою сумку и ушёл. Я вспомнил о том, что он не расставался со своим хранилищем небольших вещей, и о том, что словно приросло к его телу. Вспомнил о том, что все та же кожаная сумка, немного потертая и слегка порезанная, была на нем тогда, когда я тащил его к себе домой, и о том, как я ругался каждый раз, когда таковая сползала и начинала путаться в ногах, заставляя спотыкаться и практически падать. «Вот интересно, фолиант ещё с ним или был успешно потерян? — подумал я, сделал ещё глоток виски, добавил из бутылки в порцию, что оставалась в стакане, и направился в мастерскую. — Посмотрим… если не утерян, то все написанное той странной Фрейлиной, что занималась изучением энергии и младенцев, может стать куда понятнее», — кружилось в моей голове. И тут Варсэлэ вставила свои веские пять копеек словами: «Кстати! Ты подумал, а я вспомнила! Была одна какая-то бабища, которая умудрялась связываться с нами, общаться и выведывать тайны. Мы тогда, ради шутки, решили общаться стихами и сказали, что наши слова можно переносить на бумагу так же только в стихотворной форме, дабы не оскорбить нас». — Понятно, — буркнул я в ответ. — Конечно, вы — молодцы, но из-за ваших шутеек я с трудом смог разобрать хоть что-то, — сказал я, и тут до меня дошло следующее: «Получается, она может рассказать о детях больше?! Получается, все это время Варсэлэ молчала насчет детей и...» И в этот же момент в голове начали всплывать фрагменты прошлого, в котором некоторые Хозяева снов отправлялись на Землю в качестве младенцев, чтобы прожить интересную и наполненную жизнь. Я увидел, как остальные пристально за этим наблюдали, получая удовольствие от этого как от какой-то книжки. И тут в голове возник еще один вопрос: «А возможно ли вообще забрать энергию у такого существа, как ты?» «Нет, невозможно, — ответила Варсэлэ. — Хотя каким-то образом у... — и тут сущность споткнулась. — Так, стоп, получается, сейчас один из наших находится прямо здесь! В этом доме! В облике ребенка и даже не подозревает о том, кто он и что из себя представляет… так, что ли? — прозвучало в голове. — А ну-ка, давай сначала глянем, что там с книжкой, а потом... а потом я еще раз подселюсь к детенышу, вот только в этот раз попробую копнуть чуть поглубже», — сказало бессмертное существо, состоящее главным образом из энергии. Ситуация становилась все более запутанной и интересной. Мне, как наблюдателю, это очень сильно нравилось и забавляло, однако меня это так же пугало, потому что я подписал целых два контракта, на основе которых должен был отработать, но вот как — это пока что оставалось неизвестным. Спустившись в мастерскую, я обнаружил там Аду, которая держала в руках сумку Тихони и внимательно её изучала. — Что ты тут делаешь? — спросил я — Ты же так сладко спала, сидя на стульчике... и как ты умудрилась настолько тихо пробраться сюда? — мне это было непонятным так же, как и тот факт, что наши мысли, по всей видимости, совпали. «Хотя как они могли совпасть, если Ада ничего не знала о фолианте?» — быстро прокрутилось в моей голове, и внутри зашевелилось недоверие. — Не знаю. Мне показалось, что там должно быть что-то полезное, вот и все, — пожала плечами Ада. — Мне эта мысль пришла в голову, я проснулась, увидела, что вас нет, и решила спуститься сюда, потому что подумала, что вы тут, — она вновь пожала плечами. — Вот и вся животрепещущая история. И она улыбнулась. В этот миг, уже не в первый раз, я заметил, что мысль: «А она очень симпатичная» заставляет меня сбавить обороты рассуждений, даже остановиться, чтобы немного посмотреть на нее, после чего продолжить. — Хорошо. В любом случае, я здесь за тем же, и мне кажется, что содержимое этой сумки должно поспособствовать выполнению контракта с Ладимиром, — сказал я, и Ада еще раз улыбнулась, а на лице её отразилась радость о том, что она была права. — Так-с, дай-ка сюда, посмотрим, что там есть... — я улыбнулся в ответ и взял сумку из её рук. Открыл. Посмотрел. Шокера там не было. Это меня не удивило, но все же было любопытным узнать о том, куда это приспособление делось, потому что его судьба была мне крайне интересной. С этим вопросом я обратился к Варсэлэ, но она сказала, что ей некогда было следить за подобным. Также в сумке я обнаружил ментоловую мазь, большое количество шариков из сладкой мяты, осветитель, который благодаря какому-то чуду был целым, и фолиант. Выглядел таковой хуже всего остального содержимого, но он там был, и это было прекрасно, потому что давало возможность покопаться в мыслях Фрейлин и, при помощи Хозяина снов, достать истину из всего того полномасштабного стихотворного бреда. — А вот то, что я искал… — сказал я, и Ада вздохнула, чем заставила меня поинтересоваться: — И? Что бы такая реакция могла значить? Я по-доброму улыбнулся в ожидании ответа. Ждать пришлось не очень долго, и это меня сильно позабавило. — Это же из нашей библиотеки?! — спросила она. — Нас просто не впускают внутрь. Никого и никогда. Туда имеют право заходить только Фрейлина, алхимики, Ладимир и все те, кто стоят ещё выше, — сказала она. — А когда выяснилось, что пропал экземпляр древнего писания!.. Причем каким-то образом эта информация сразу дошла до Императрицы, и, как ты можешь с легкостью догадаться, восторга от подобных новостей не было... да и Фрейлина наша сильно получила по заднице за это, — она хмыкнула. — Я вот только одного не пойму... как при том, что императрица быстро узнала о пропаже печатного издания, отреагировала она только на это и ничего не сказала касаемо проникновения в башню тех, кого там быть не должно? — она посмотрела на меня. — Догадки есть? — Игры внутреннего двора, в которые нам лучше не лезть от слова совсем. У нас есть задание, которое мы должны выполнить в том случае, если хотим остаться в живых. Я, к примеру, умирать не нацелен и поэтому хочу приступить к изучению вот этой самой книжечки. Если тебе интересно, можешь присоединиться и почитать вместе со мной, быть может, появятся какие-то мысли касаемо содержания, — я улыбнулся, прекрасно понимая что все её предложения пройдут мимо меня хотя бы потому, что сейчас со мной была сущность, которая принимала непосредственное участие в том, чтобы вливать в ушки существованца как можно больше стихотворной лабуды. — А можно, да?! — спросила она, сверкнув любопытством из своих глаз. — Просто мне всегда было интересно узнать, что же в таких книжках написано, а теперь... блин! Это очень круто! Спасибо! — она чуть ли не запрыгала на месте наподобие того, как делают маленькие девочки, когда получают в подарок что-то, чего давно хотели. Это было очень мило и заставило меня улыбнуться. Варсэлэ реагировала на это менее благосклонно. Она сказала: «Слушай, старик-похабыч, ты бы не отвлекался от основной работы, а то и растение, и Тень превратятся в прах! Так что, дядя, сфокусировался и начал арбайтен!», чем заставила меня рассмеяться и приковать к себе полный недоумения взгляд ассистентки. — Не обращай внимания, — быстро сказал я, — Так, кое-что вспомнил, не более того, — я отмахнулся и быстро подошел к рабочему столу, чтобы положить на него фолиант и раскидать вокруг как можно больше чистых листов бумаги, на которые потом я буду записывать разнообразные сведения, проводя их через дешифратор, расположенный в моей голове. При этом я подумал вот над чем: «Слушай сюда, Хозяйка снов. Я рад и благодарен тебе за помощь с Артемидой, за то, что ты не дала ей помереть, дважды... но ты тоже знай свое место! Думаю, без человеческого тела ты не особо на что способна, потому что являешься чем-то серединным. Так что если тебе дорога Тень и этот... короче, не мешай мне быть самим собой». «Ладно. Хорошо, — ответила Варсэлэ. — Молчу... но и ты не зазнавайся. Факт того, что я не ответила тебе сейчас, не говорит о том, что не отвечу потом. Можешь считать это подарком в честь сотрудничества». Хозяйка снов говорила так, что я слышал её недовольное рычание, однако она знала о том, что я не дам Артемиде умереть. Что я приложу все усилия, чтобы вытащить её с того света! Кстати, в этот момент к нам спустилась одна из нянечек, нанятых для ребенка, и сказала, что старушка без руки и глаза пришла в себя и просит меня подняться к ней в комнату. Узнав об этом, я быстро побежал по ступенькам наверх. Спустя несколько секунд я зашел в темную комнату, которая раньше, когда мы жили вместе под одной крышей, принадлежала Тени. Свет сюда не проникал из-за тяжелых штор, которые не позволяли ему пробраться извне. Однако когда дверь приоткрылась, то пространство жадно втянуло в себя все волны. — Артемида? — прошептал я. — Артемида, я зайду? — спросил я скорее из вежливости и замолчал в ожидании ответа. — Да, конечно... ты можешь не спрашивать об этом в собственном доме, — протрещал голос, который только общим контуром звуков напоминал тот, к которому я так привык за столько лет… который состарился вместе с телом. — Хорошо... спасибо, — как-то неловко сказал я. — Эм... как ты... как ты себя чувствуешь? — спросил я, следуя в самый центр комнаты. — Кстати, ты не будешь против того, если я распахну створки штор и впущу сюда немного света? — мне было несколько неудобно спрашивать об этом, потому что я не мог представить того, какой может быть реакция моей супруги... моей условной… моей документально мертвой супруги, к которой я относился, скорее, как к дочке. Резкой, непоседливой, вечно попадающей в проблемы любимой дочке, за которую любому готов глотку порвать зубами или рот, собственноручно разорвать. — Конечно, открывай... даже больше, я попрошу тебя приоткрыть окно, а то мне кажется, что здесь невероятно душно, — сказала та, кого боялся весь наш город и которая сейчас не вызывала страха... Ничего подобного... только грусть, целеустремленно проламывающую любые мечты девушек и женщин всегда оставаться красивыми, молодыми, слегка наивными, глупенькими, а главное, при всех перечисленных качествах, любимыми. Я подошел к окну, открыл и почувствовал, как прохладный воздух проник в помещение. При этом стало очень комфортно, и этому так же способствовал свет, который проник сюда и осветил лицо Артемиды, на которое я не смог смотреть без боли. Кажется, в этот миг она вела какой-то внутренний диалог то ли с самой собой, то ли с той самой Варсэлэ, которая сейчас донимала меня время от времени своим голосом, своими желаниями и предложениями. — Скажи мне, Артур, как я выгляжу? — спросила она, посмотрев на меня своими зелеными глазами, которые потеряли насыщенность и стали отдавать серым, как погребальный район Некрополя, цветом. — Ты... ты выглядишь... ты... — я не мог выбрать, что сказать. — Ты выглядишь хорошо для старушки, которая прожила целую жизнь и которая готова покинуть этот мир, — я решил быть честным, и она хмыкнула в ответ на мою искренность. — Но несмотря на это, мне кажется, что ты выглядишь счастливой. Конечно, не без печали под сердцем, но кто способен прожить целую жизнь, не сохранив в себе ни единого расстройства и грустной мысли? — спросил я и как-то так улыбнулся, что почувствовал собственную старость. — Красивые слова, — сказала Артемида. — Как там мой Тихоня? — спросила она. — Жив? Сознание к нему не вернулось? — в тускло-зеленых глазах сверкнула не менее тусклая молния надежды и тут же потеряла свое сияние, увидев мой взгляд. — Варсэлэ! Ты же обещала... — прошипела она, и я понял, что сейчас она разговаривает с сущностью, которая покинула свою среду обитания ради интереса и сильно привязалась к той, в чье тело по случайности вселилась. — Жив, — коротко ответил я, в очередной раз почувствовав укол ревности. — Жив. Растение. Лежит. Моя прислуга, появившаяся в этом доме только из-за ребенка, присматривает за ним как за большим, молчаливым, неподвижным... ребенком... — сказал я и тяжело сглотнул ком, который внезапно возник вместе со страхом о том, что я и сам мог быть на его месте и просто лежать, лишенным рассудка и смотреть в... потолок. Не сводя глаз и даже не думая о том, что что-то подобное можно сделать, потому что «думать» — это больше не обо мне... просто быть, существовать, гнить на одном месте. — Варсэлэ! — вновь прошипела Артемида и вновь замолчала. Я понимал что сейчас она общается с той, кто сидит в её теле и из какого-то личного интереса поддерживает жизнь в столь хрупком старческом организме, который по всем внешним признакам и после всех понесенных увечий давно должен был сдаться и отправиться навстречу к... точнее, дух, который живет в теле, должен был отправиться куда-то очень и очень далеко. — Она сказала, что ты подписал с ней некий контракт?! — с недоверием и даже злостью спросила Артемида. — Ты что, совсем дурак?! Совсем с ума сошел?! Или два показательных примера — слишком мало для гениального графа Артура Уотерса?! — спросила она, но я лишь усмехнулся, сразу поняв, что она не дослушала того, что ей пыталась донести сущность. — Да. Все правильно, — ответил я. — Только у нас особый договор. Такой, при котором меня нанимают на работу, а не тот, в котором я о чем-то прошу так называемых Хозяев снов, — я улыбнулся. — Так что, родная, не спеши с выводами и высказываниями. Думаю, в скором времени я смогу вернуть тебе потерянные в битве с Фрейлиной годы, — сказал я и нарочно остановился в своей речи без желания произносить не страшное прозвище одного страшного человека, который не только искусный убийца, но еще и вор, похитивший... или рэкетир, отобравший у меня единственного близкого человека... — Я понимаю, почему ты не хочешь говорить о Тихоне, но тебе придется принять его, — сказала Тень — Пойми, без него меня не было бы, потому что он, нравится тебе или нет, спас меня столько раз, сколько не удалось сделать даже тебе... и я понимаю что могу быть несправедлива к тебе после всего того, что ты для меня сделал, но и заслуги Тихони отрицать нельзя... а он заслужил. Несмотря ни на что! И пусть его нельзя назвать героем в стандартном значении, он — герой... был героем, потому что иначе не мог, — сказала она с грустным, тяжелым вздохом, от которого мне стало не по себе. — Ладно... я тебя понял... не продолжай, — тяжело, практически скрипя зубами, сказал я. Мне было неприятно этого признавать, но Артемида была права, и если бы не Тихоня, её уже давно прилюдно казнили, и это было бы куда хуже. И самое паскудное заключалось в том, что я ничем не мог бы ей помочь! Никак не смог бы защитить от помоста... ничего не смог бы сделать, а этот внезапно появившийся в её жизни мужчина… ему было наплевать на свою жизнь, в связи с чем он как безумный ринулся вперед, чтобы спасти, и спас... — Ты мне лучше скажи, как ты себя чувствуешь?! Сможешь немного потерпеть в ожидании того, когда я вас вытащу с порога того света? — спросил я и посмотрел на Артемиду с нежностью. В этот миг в голове прозвучал голос Варсэлэ. Она практически замурлыкала словами: «Признайся уже себе в том, что она твоя дочь. Любимая дочка, к которой у тебя исключительно платонические чувства, и начни искать кого-нибудь другого. Не лучше, не хуже... просто другую! Которая сможет дать тебе тоже, что ты сам сможешь ей дать». Хозяйка снов говорила медленно, размеренно, перебивая в моей голове и в моих мыслях то, о чем говорила Артемида, на которую, в её нынешнем состоянии, я не мог смотреть без боли. — ...Держусь, — услышал я последнее, что сказала Тень, кивнул с таким видом, словно все понял, и развернулся, чтобы уйти. — Если тебе что-то понадобится, можешь обращаться к нянечкам или просто орать на весь дом и тогда кто-нибудь быстро подойдет, — хмыкнул я, после чего вспомнил о маленьком ребенке, который также живет в этом доме, задумался и сказал: — Хотя лучше не очень громко кричи, потому что в доме есть тот, кто быстро заводится и медленно-медленно-медленно возвращается в состояние... короче, в более-менее тихое, — хмыкнул я. — Так что, наверное, мне нужно придумать какую-нибудь интересную штуку, чтобы можно было услышать тебя и чтобы это не убивало всех обитателей дома последствиями. — Просто принеси мне треугольник, и все, — сказала Артемида, чем ввела меня в ступор, а заметив это, хихикнула. — Музыкальный треугольник. С таким небольшим типа молоточком, которым так вот тюк по краешку — и зву-у-ук рекой. Вроде бы и раздражать не должно, и звонко, и не настолько люто, как, к примеру, если ты дашь мне колокольчик, который будет не только громким, но и просто раздражающим, — она потихоньку рассмеялась. — А вот этот вариант мне нравится, — сказал я — В таком случае, кто-нибудь тебе сегодня занесёт из музыкального магазина треугольник. Я посмотрел на неё, на лицо, исписанное морщинами, на носогубный треугольник, который сейчас сильно выделялся из-за складок от носа и вокруг рта. Ужаснулся. Подумал: «Пусть если она — моя дочь, то точно не должна покинуть этот мир раньше меня… дети не должны умирать раньше родителей». Вздохнул. С тяжёлым сердцем подумал о её настоящих родителях, что даже не пришли ни на панихиду, ни на условное погребение. Которые отдали её мне в обмен на собственное спокойствие… «А что подвигло меня влезть в подобное дело? — подумал я и попытался вспомнить о том, каким был лет сколько-то там назад. — Мне предложили, и я согласился? Так ли это было?» — на этой мысли я порядочно завис по дороге на кухню, чтобы поговорить с уже проснувшимися нянечками, что суетились, внимательно присматривая за детенышем. — У меня к вам, дамы, есть просьба. Не срочная и срочная одновременно. Заключается она в том, что одной из вас надо будет сгонять в магазин музыкальных инструментов и приобрести для старушки, что в комнате прошлой хозяйки, треугольник, — сказал я — Так она сможет позвать того, у кого свободные руки, на помощь... чтобы не повышать голоса. Думаю, отличное решение, с учетом того, что за ней сейчас необходимо присматривать так же, как вот за этим пирожком! — как-то слишком мило сказал я, посмотрев на ребенка, сидящего на небольшом стульчике. Настолько, что самому это показалось странным, а потом я понял, что так и должно быть. «Именно так я и должен относиться к этому чаду, потому что если буду проявлять холод, то ничего хорошего не получится... — подумал я. — Ведь детям необходимы тепло и забота... а пока что этот малыш только и видел, что холодные, серые, бетонные стены погребального района Некрополя, где царит тишина; потом не менее холодные стены башни Воздаяния, где вообще творилось фатум знает что; а теперь он здесь, у меня, где за ним бегают наемные рабочие, а я отношусь к тому, кого оформил как своего собственного, как к чужому человеку... не-е-ет! Так нельзя! Таким образом, я лишь сотворю одного несчастного, которому от жизни необходимо только одно — как можно скорее прожить... выпить до конца». «Интересная мысль, — сказала Варсэлэ. — Да... хрупкая составляющая адекватности вашего мира держится только на таких людях, как ты, граф Артур Уотерс. В противном случае все уже кануло бы в пучину отчаяния, боли и непонимания... эх, вот бы потеха была! Но потеха только в рамках того, кто за этим наблюдает! Вас же разрывала анархия, безумие, совершенное отсутствие рамок», — Хозяйка снов говорила потихоньку, с каким-то садистским наслаждением. «Таких как я поэтому и не любят, потому что мы думаем не только себе, но и об окружающих, и о том, как поступить лучше, логичнее, красивее, а главное — разумнее! Ведь разум нам дан не просто так, не чтобы в носу ковыряться было удобней, а чтобы размышлять», — ответил, я не покидая границ черепной коробки. К этому моменту я взял ребенка на руки и под вопросительные взгляды нянечек отправился в мастерскую, слегка подпрыгивая на каждый шаг и сюсюкая с ребенком... стараясь переступить через себя в восприятии его как собственного.