Бетонный район Некрополя. Тихоня

Ада сделала ровно так, как сказала, и спустя несколько минут приступила к обмену преобразованной энергии снов на время, которое было отнято у Тени, по очень относительному курсу. Я же в это время отправился собирать новую порцию, чтобы потом наполнить емкость до краев. Конечно, подобное могло и не потребоваться, но терять время не было ни желания, ни возможности. Плюс, было неизвестно то, насколько хорошо или плохо обстоят дела, связанные с Тихоней, что находился в состоянии овоща и просто лежал, теперь подсоединенный к капельнице. Ассистентка закончила ритуал и вновь сползла под одну из стоек, на которой располагался «аквариум». Она без сил опустилась на пол и практически сразу отрубилась. Тень тоже некоторое время находилась в состоянии сна, а когда очнулась, почувствовала себя настолько хорошо, что сначала не поверила этому факту. Как оказалось, ей совсем немного оставалось, чтобы вернуть свой настоящий возраст, и тут, как мне казалось, самым сложным для нас было не переборщить и не превратить её в ребенка. В связи с этим сбор энергии было решено остановить на том уровне, на котором он находился в тот момент. Мне казалось, что этого должно хватить, чтобы полностью восстановить Артемиду. — Спроси у Варсэлэ о том, каким образом мы можем вернуть личность Тихони? — попросил я, когда встретил помолодевшую бывшую супругу, которая сейчас находилась на двух гранях своего состояния: счастья, что она вновь была молодой, и печали, что возлюбленный просто лежит и ничего не понимает, не видит, не слышит, просто существуя. — Хорошо... я постараюсь у нее узнать. Хотя она и без того слышала вопрос, и ты сам об этом прекрасно знаешь, — кивнула Тень. — Надеюсь, Ада достаточно быстро сможет восстановиться, чтобы закончить со мной и перейти к Тихоне... Ты просто не представляешь, насколько сильно я желаю, чтобы все это закончилось, — сказала она, посмотрев на меня так, как никогда раньше не смотрела, и в этом взгляде я не увидел былых злости на весь мир и разочарования... Там были страх, усталость и боль за близких. Мне даже показалось, что она пересмотрела свой взгляд на мою ассистентку и теперь не испытывала к ней той ненависти и ревности, которые были не так давно, наоборот, была благодарна за уже оказанную, оказываемую и ту помощь что будет оказана в ближайшем будущем. — В любом случае, нам нужно как больше узнать о Тихоне и о том, в каком он сейчас состоянии. Для этого, думаю, ты сначала поговори с Варсэлэ, а потом надо будет её подсадить сначала к ребенку, а потом уже к Тихоне. Таким образом, она сможет, ну, как минимум попробует найти хотя бы отдаленные частички их сознания, — я развел руками. — Думаю, именно в этих частичках и заключается возможность вернуть твоего чистильщика в наш мир. И да, я понимаю, что и ты об этом слышала, и она об этом уже слышала… мне просто непривычно говорить с кем-то, понимая, что его как бы и нет… — Хорошо... я поняла тебя, Артур, — ответила Тень. — Именно этим я сейчас и займусь. Не надо было второй раз мне говорить об этом, — все равно фыркнула она мне в укор. — Хотя ведь я не только повторил просьбу, я еще расширил ее тем, какой ситуацию вижу я, и предложением к дальнейшему действию. — улыбнулся я. — Вообще, я не понимаю, почему ты до сих пор не привык обращаться к Варсэлэ напрямую? Она же всегда все прекрасно слышит и реагирует на все происходящее! — Артемида пожала плечами. — И вам, гениальный граф, должно быть об этом известно, ведь вы имели счастье провести с ней некоторое время в одном теле. Или вы не столь уж гениальны, насколько хотите таким казаться? — наконец я узнавал Тень. Это было выражено в её любви не только к иронии, но и к тому, чтобы брызнуть ядом прямо в глаза. — Ладно, я понял... прикрывай свое производство желчи, — отмахнулся я. — А я пока что... думаю, поскольку энергия снов нам в любом случае понадобится... думаю продолжить собирать. Причем чем больше, тем лучше. Для тебя уже собрано некоторое количество, и, как мне кажется, этого должно хватить, чтобы вернуть тебе молодость без перебора, — я хмыкнул. — Чтобы ты не встретила своего уже не самого молодого чистильщика в облике ребенка, — я хмыкнул еще раз. — Кстати, пойдем со мной. Мне понадобится твоя помощь, — сказал я и махнул рукой. — Что сделать? — сразу поинтересовалась Артемида, которая до сих пор была совершенно трезвой и, как мне показалось, на данный момент даже не думала о том, чтобы напиться. — Надо перенести вон ту стеклянную дуру, которую Ада черт знает где выкопала или нашла в моем доме, в комнату Тихони. С этого момента добывать энергию я буду там, потому что тебе и кастрюли хватит! А бегать туда-сюда, честно, нет ни сил, ни желания, — я улыбнулся. — Так что пойдем... хотя ты уверена в своих силах, сможешь одной рукой удержать? — поинтересовался я, и Тень фыркнула в ответ. — Слушай, дорогой, такие как я костьми лягут, но сделают, — сказала Тень. — Но я не буду против, если у тебя вдруг найдется какой-нибудь протез для меня. А лучше два. Без глаза и без руки, знаешь ли, немного тяжеловато, особенно когда ты отходишь от состояния старости, в котором каждая клеточка тела превращается в индикатор боли... причем, Артур, постоянной. Ну, думаю, не так много тебе осталось ждать до того момента, когда ты поймешь, о чем я говорю, — она хмыкнула, и мне не понравилось услышанное. — Ну, спасибо, дорогая. Получается, ты мне желаешь боли и страданий, так что ли? — я весело хмыкнул. — От кого-кого, но вот от тебя я подобного никак не ожидал, моя дорогая Арт... Тень, — сказал я, резко поймав себя на полуслове. — Ты ошибаешься, дорогой. Я тебе желаю только счастья... в любом случае, мой вопрос касаемо протезов остается в силе. Есть что-нибудь такое, чем я смогу воспользоваться? — спросила она. — На самом деле есть, и я давно подготовил все для тебя, но это не совсем то, к чему ты привыкла. Это не боевые части и выглядят не так, как ты любишь или предпочитаешь. И да, они будут демонстрировать окружающим то, какая ты на самом деле, но вот форма... — сказал я. — Короче, протезы сделаны полностью из дерева, а не из стали и покрытия под кожу... они не такие прочные, но очень красивые, потому что резные. На них я потратил несколько месяцев своей жизни, практически не покидая мастерской. — Резные? — с легким недоумение переспросила бывшая супруга. — Да... мне стало интересно попробовать себя плотником и... Короче, пойдем со мной в мастерскую. Там все хранится, и там я тебе все выдам, — сказал я и махнул ей рукой. Итак, мы отправились в подвал. Там я открыл свой шкаф, где хранил в основном готовые изобретения, которые только и ждали того момента, когда настанет их час. Там же, на специальной полке, лежала рука, а на специальной подставке — глаз, который помимо того что был деревянным, был покрыт чем-то вроде стеклянной глазури. При этом этот глаз выглядел настолько натурально, что его можно было легко спутать с настоящим только неизвестного, словно инопланетного, происхождения... На него я потратил больше всего времени и сил, чтобы добиться подобного эффекта. Передав эти протезы Тени, я ждал реакции. Она внимательно осмотрела их и только спустя несколько минут пристального изучения решила примерить. Спустя несколько секунд он уже ходила по мастерской, примеряясь к новой руке, которая не только отлично, на мой взгляд, сидела на плече, но и неплохо работала. Глаз же придавал ей загадочности, потому что отличался от оставшегося и выглядел совершенно космически из-за полностью вручную вырезанной радужки. — Удобно. Очень легко... практически не ощущается, что на мне что-то есть, в отличие от боевого, — прокомментировала Тень. — Стальной способен был придавить меня к земле, когда я сильно уставала, а этот... не-е-ет, с этим такого не будет, потому что он слишком легкий, — сказала она, и я не понял, нравится ей или нет. — А еще я хочу посмотреть на себя со стороны. Все эти узоры, это, конечно же, красиво и с моей точки зрения похоже на татуировку, но вот идет ли оно мне? Это я смогу понять, только посмотрев на себя со стороны, а для этого необходимо отражение! Плюс глаз… Я его вообще никак сейчас не могу увидеть… — Пойдем, в таком случае, наверх. Там ты и мне помочь сможешь, потому что рука выдержит тяжесть стеклянной тары, и там ты сможешь найти зеркало, чтобы посмотреть на себя со стороны. Я был несколько озадачен и напряжён. Я надеялся, что ей понравится этот подарок, но, судя по первой реакции, Тень была не в восторге или просто пока что смотрела на все скептически. — Знаешь, я готовил эти протезы на тот случай, если ты вдруг решишь остепениться и оставить где-нибудь в стороне работу убийцы, — сказал я. — Я думал, что рано или поздно это должно произойти, и готовился к этому моменту со всей ответственностью, — добавил я, но никакого ответа на это не услышал. Спустя несколько минут, когда мы все же перетащили и стойки, и аквариум в комнату Тихони, она пошла в свою комнату, чтобы наконец посмотреть свое отражение. Тень вернулась ко мне и крепко обняла. Она сказала: — Мне казалось, что эти протезы мне нисколько не идут, но я ошиблась, потому что они — великолепны! Словно ты открыл в себе художника! — То есть тебе понравилось? — спросил я, чувствуя, как нервозность отпускает удавку, которую до этого слегка затянула на моей шее. — Да, очень нравится! Они просто великолепны! — сказала Тень. — Однако, как бы то ни было, я вынуждена попросить тебя о том, чтобы ты сделал еще пару... если считать глаз и руку за один. — Какие? — спросил я вновь почувствовал напряжение меж лопатками. — Конечно же, одну боевую пару, потому что я, пока что, во всяком случае, не уверена, что смогу закончить с работой наемницы. И вторую пару, менее приметную. На всякий случай. Чтобы я всегда могла пройтись по городу, не привлекая к себе внимания, — сказала Артемида, и, в принципе, я понимал что в этой просьбе есть смысл и его немало... учитывая тот факт, что девушку без руки и глаза сложно встретить на улице просто так и такая быстро привлекает внимание зевак, а нам этого не требовалось. — Хорошо, — слегка устало кивнул я, — сделаю... хотя я все же надеялся, что ты отойдешь от дел, — я поджал губы. — И как ты мне прикажешь жить, если я отойду от дел? — поинтересовалась Тень. — На что, по-твоему, я буду жить? На твои деньги? — она хмыкнула так, словно оскорбилась. — А что, если не получится вернуть Тихоню? — спросила она. — Получается, к тебе на шею упадут никому не нужная калека, что только и умеет либо убивать, либо мешать коктейли, и коматозник? Нет, дорогой, думаю, это слишком... я не могу так много пользоваться твоей добротой. В ответ на это я только хмыкнул. Мне нечего было ей ответить, потому что я никогда не думал ни о чем подобном и никогда не расценивал её просьбы как использование себя. — Как скажешь, — кивнул я. — А теперь, думаю, тебе лучше отдохнуть перед следующим сеансом восстановления твоего времени... или поговори с Варсэлэ о том, каким образом можно постараться вернуть Тихоню. Быть может, на пару вы сможете что-нибудь придумать. Я же должен приступить к работе, иначе Ада будет не в восторге, если узнает о том, что пока она была в отключке, я просто тратил время, что называется, в никуда, хотя мог работать. — Хорошо, Артур, — ответила Тень — И я хотела бы побыть здесь, но что-то мне подсказывает, что буду мешать... И я хотела бы побыть с ребенком, но там я тоже буду мешаться одним только своим присутствием. Пойду-ка я, наверное, опустошу одну или две бутылки... так мне лучше будет думаться, да и Варсэлэ уже соскучилась по состоянию легкого опьянения и сама об этом говорит мне. Так что за бутылочкой или двумя, полагаю, мы что-нибудь придумаем. Тень мягко улыбнулась мне и покинула комнату своего возлюбленного, которого нам предстояло вытащить из забытья. Я приступил к работе. Монотонной. Не самой приятной. Продолжительной. Иссушающей душу своей концентрированностью на одном простом повторении одного действия... я отдал всего себя на выполнение поручения, данного мне Адой, и прекрасно убивал таким образом время. Я ни о чем не думал. Просто делал. Делал. Делал. Мне даже показалось, что таким образом я смог достигнуть некоторого состояния нирваны. Упокоения. — Эй! Как ты?! — спросила Ада, и я вернулся в мир. К этому моменту я практически полностью наполнил аквариум. К этому моменту мой мозг, мои мысли, покрылись толстым слоем пыли. К этому часу я перестал ждать, что кто-то придет. Я вообще перестал осознавать себя. Возможно, это было следствием воздействия на меня энергии снов. Быть может, это было той самой особенностью работы ловца снов, которая была способна укоротить жизнь... Но не потому, что ускорялись обменные процессы или что-то типа того, нет! Просто потому, что само восприятие времени изменялось. — Я?! Как?! Что?! — на самом деле, я сильно испугался. — Я... нормально... почти закончил со всем, — быстро ответил я. — А... ты давно проснулась? Я пытался собрать мысли в кучку. Старался прозреть через ту странную мембрану, которая внезапно опустилась не только на мысли, но и на душу. — Да. Достаточно давно. Мы даже уже закончили преобразование того количества энергии, которое ты набрал для Тени, и даже уже все потратили и, не знаю, каким образом ты просчитывал, но получилось угадать, и она прямо молодая девушка! Она прямо огонь! — сказала Ада. — Когда я её впервые увидела, она не выглядела настолько хорошо, как сейчас... а сейчас, готова признать, что девушка-то прекрасная. Даже несмотря на отсутствующие конечность и глаз, — моя ассистентка пожала плечами. — А еще, все, что ты для неё сделал своими руками... знаешь, Артур, это — великолепно! Ты большой молодец! — её слова все больше и больше возвращали меня в нормальное самочувствие. — Эм... спа-сибо... — сказал я спустя несколько секунд тишины. — Мне приятно, что ты оценила мою работу. Честно. Приятно. Я до сих пор тяжело соображал. До сих пор с трудом подбирал слова. — Ладно, пойдем со мной. Там Тень хочет тебя увидеть. Кстати, у неё появилась мысль о том, каким образом можно попробовать достучаться до сознания Тихони. Говорит, что пока ты тут работал, а я спала, у нее получилось придумать способ, — Ада улыбнулась. — Правда, мне она пока что ничего не сказала. Говорит, что не хочет дважды повторять одно и тоже. Поэтомумы тебя ждем в мастерской, — сказала она, после чего добавила: — Не волнуйся ты так за меня. Мне даже кажется, что за последнее время у тебя на лбу появилось чуть больше морщинок. Маленьких... — она слегка покраснела. — Не надо этого. Просто давай закончим помогать твоим друзьям и отдохнем. Кстати, тебе отдых нужен даже больше, чем мне. Скажи, когда ты в последний раз спал? — Я? Спал? — спросил я и внезапно для себя понял, что не помню того момента, когда крайний раз укладывал свою голову на подушку. — А это хороший вопрос. Даже очень! — я поджал губы и покачал головой. — Да, наверное, нам надо будет хорошенько отдохнуть, — сказал я и внезапно поймал себя на мысли о сказанном «нам». Оно прозвучало так, словно мы уже давно были с ней вместе. Словно мы — какая-то пара, которая долгое время в сожительстве и что в скором времени нам предстоит отпуск. — Вот и замечательно. Я согласна на наш с тобой совместный отдых, — сказала она и зарделась. — Эм... кхм... в любом случае, скажи, долго ли тебе еще собирать энергию? Просто, чем быстрее ты тут закончишь, тем скорее мы сможем приступить к... не знаю, к чему, но чувствую, что это будет интересно. В этот момент мне показалось, что Ада начала получать удовольствие от того, чем занимается. — Ну, скоро... — я посмотрел на колбу. — Минут пятнадцать, и все будет готово. Это, кстати, последняя, перед полным наполнением аквариума, — я показал в направлении огромной стеклянной емкости. — Потом тебе придется сделать преобразование и... в принципе, после этого мы сможем отправиться на встречу с Тенью, которая нас ждет в мастерской. Я посмотрел на Аду и понял, что мне хочется, чтобы она осталась здесь и побыла со мной, пока я заканчиваю сбор энергии снов младенца. — Отлично! — сказала ассистентка. — Я могу сходить и сказать ей об этом... а могу побыть здесь, с тобой. Так сказать, могу скрасить твое одиночество своей компанией, если ты не против этого. Ада вновь покраснела, но в этот раз не одна, потому что я почувствовал как уши и щеки загорелись. Вместе с этим в голове появилась мысль: «Неужели таким образом она хочет сказать, что я... я... нравлюсь ей? Да ну... не может этого быть! Чтобы такой юной и красивой понравился такой старый и дряблый, как я?! Бред...» — Ну, что скажешь? Мне остаться или уйти? — повторила она свой вопрос, сделав легкий акцент на слове «остаться», и мне ничего не оставалось, кроме как переступить через переполнившие голову мысли и сказать: — Останься. Пожалуйста. В ответ на это она смущенно улыбнулась, после чего подошла поближе. Я сидел на небольшом стульчике и собирал энергию в колбу, расположенную в аппарате, который принадлежал Аде. Она же села рядом со мной, только на пол. Спустя несколько секунд я спустился к ней. По какой-то странной причине, руководствуясь зовом какого-то не до конца понятного мне желания, я сел таким образом, чтобы рукой касаться её руки, и, кажется, Ада была не против. Это подтвердило её действие, которое заключалось в том, что она положила голову на мое плечо. В следующий миг я ощутил такой жар, такое воодушевление, что захотел вскочить с места и начать бегать кругами, подпрыгивая и поворачиваясь в разные стороны. Как только колба заполнилась, как только аквариум был полон до краев, в комнату Тихони вошла Тень. Таким образом, необходимость идти в мастерскую отпала сама собой. Артемида посмотрела на нас, на своего возлюбленного, который находился в состоянии растения, после чего зависла на несколько секунд, выслушивая указания Варсэлэ. Затем моя бывшая супруга сказала: — Нам необходимо принести сюда ребёнка. Артур, будь добр, а я пока что поговорю с Адой о том, что ей предстоит сделать. Далеко не факт, что получится, но мы должны попробовать. -То есть ты хочешь поговорить с ней наедине и не хочешь, чтобы я знал, что здесь будет происходить? — поинтересовался я, почувствовав какое-то неприятное жжение внутри. — В связи с чем такая политика? Мне внезапно захотелось добиться кристально чистого понимания. Я даже сам не понял, по какой причине. Хотя… одно предположение все же было. Оно заключалось в том, что таким образом моя бывшая супруга хочет меня от чего-то оградить. От страшного? Непонятного? Быть может, от чего-то такого, что может ранить? А может быть, и просто не хочет впутывать лишний раз, хотя я и без того впутан в это дело, как мушка в паутину. — Нет, ничего такого, — спокойно ответила Тень, вновь показывая то, насколько сильно её изменили последние дни и недели, пока она была на пороге вхождения на территорию великого фатума, откуда нет пути назад. — Просто, к сожалению, ты ничем не сможешь помочь в данном случае, — она тяжело вздохнула. — Вряд ли вообще у нас что-то получится, а если и получится, не факт, что мы останемся теми, кто мы есть, и должен быть хотя бы один человек, который сможет если не присмотреть за нами, то точно избавить от мучений, — сказала она, и тяжелый ком застрял в моем горле. Настолько объёмный, что я не смог ни проглотить его, ни выдавать из себя ни единого слова. Вместо этого я молча кивнул и с тяжёлым сердцем отправился за младенцем. Я шёл по коридорам, где мог ориентироваться с закрытыми глазами и в любом состоянии, и понимал лишь одно: совершенную пустоту в своих мыслях. То есть в голове не было ничего, кроме плохого предчувствия. Я даже не пытался сказать себе: «Не переживай ты так! Все будет нормально! Не сомневайся в Аде! Она — большая умничка, которая сможет сломить судьбу!» Я забрал ребёнка из колыбельки. Он до сих пор крепко спал. Внезапно мне показалось это хорошим знаком, и тот ком слегка провалился вниз, но потом внезапно застрял где-то в районе середины рёбер… то есть скользнул ниже по пищеводу, а после резко расширился и застрял странной, ноющей болью, способной разорвать нутро давлением изнутри наружу. Я забрал ребёнка и принес его в комнату Тихони. Девушки уже все подготовили. Емкость была передвинута, а энергия преобразована в эссенцию. Также здесь появился второй стул. Один, по всей видимости, предназначался для Ады, а второй для Тени, что было очень логично и мысль о чем вызвала у меня улыбку. Как только я зашел, меня попросили положить ребенка рядом с Тихоней. Я молча выполнил то, о чем меня попросили, и отошел в сторону. Пока девушки заканчивали последние приготовления, я просто наблюдал, а потом случилось то, чего я не ожидал. Меня попросили выйти из комнаты. Подобное заставило меня возмутиться, но любые препирательства были не в мою пользу, в связи с чем пришлось подчиниться. Мне это не нравилось. Это принудило меня вспомнить о той бутылке, которую мне подарил Ладимир. «Вот теперь я готов почувствовать и оценить всю горечь его бормотухи. Вот теперь я смогу во всей прелести перенести тот ужасный коктейль, который он бухает, сидя в галерее и наслаждаясь скульптурой неизвестной никому, возможно, кроме него, девушки», — подумал я и спустился в погреб. Взял оттуда недавно помещенную на полку бутылку, горлышко которой было запечатано сургучом, и поднялся на кухню. Сначала я хотел взять стакан, но потом понял, что подобное нельзя пить из стакана. Что это необходимо вливать в себя из горла. Вместе с этим осознанием я направился в кабинет. Дверь я оставил открытой, потому что боялся пропустить важное... потому что просто боялся за девушек и ребенка... На Тихоню, как и прежде, мне было наплевать, потому что единственное, что я чувствовал по отношению к нему, это ревность. Да, уже не такую сильную, не столь сильно выжигающую нутро, но... она была и на данный момент никуда не намеревалась деться. Плюс, я хоть и обещал Варсэлэ спасти и его, но я этого не хотел. Искренне... даже несмотря на то, что желал счастья Артемиде. Так я сидел в своем кабинете, потихоньку отпивал из бутылки, погружаясь на её донышко, и ощущал, насколько сильно жидкость бьет по сознанию. «Вот это да! Вот это силища! — думал я. — М-да... при следующей встрече я должен выкупить у палача целый ящик этого яда, чтобы, в случае чего, всегда можно было переместиться в другой мир, наполненный горечью», — думал я, продолжая ждать вестей от девушек, которые заперлись в комнате и уже продолжительное время не выходили оттуда, выбросив меня на самый край фатума, где было одиноко, холодно и страшно... куда из всех щелей, подобно паразитам, лезли скверные мысли, наполненные отчаянием. Я не знал, сколько времени прошло с того момента, когда я осел в кабинете с бутылкой дряни. Не знал о том, на сколько времени потухло мое сознание от выпитого. Я даже не брался утверждать, что остался в живых от того яда, что влил в себя, но когда я очнулся, все оказалось не так плохо, как я сам себе придумывал все то время, пока был в неведении. Оказалось, что преобразование прошло успешно. Оно страшно вымотало девочек, но они смогли добиться возвращения Тихони, его личности, его способности мыслить в тело, которое достаточно продолжительное время пролежало без какой бы то ни было подпитки. Таким образом, я смог выполнить контракт, подписанный с Хозяйкой снов чужими руками. И да, Ада сказала мне: — Нам придется сделать еще один полномасштабный заход на восстановление памяти и личности Тихони, чтобы зафиксировать все на своих местах, но теперь будет проще, а все потому, что Хозяин снов, который переродился в теле ребенка, заинтересован в том, чтобы больше не оказываться по ту сторону от фатума… оттуда, откуда он самостоятельно не может выбраться. В связи с этим мне дали распоряжение еще раз пополнить емкость до краев. В этот день дом наполнился голосами, криками младенца и жизнью, которая до этого замерла в рамках исследования и решения проблемы. В этот день мой дом стал похожим на тот, в котором проживает огромная и, меж тем, счастливая семья, которая любит пошуметь, поговорить, и члены которой не боятся быть теми, кто они есть на самом деле. После возвращения личности Тихони добывать энергию снов из Хозяина снов, который переродился в облике ребенка, стало куда тяжелее. Это обуславливалось тем, что тот ожил, начал крутиться, стараться общаться, время от времени плакал и практически не спал... а когда не спал, совершенно не излучал никакой энергии, хотя до этого таковая изливалась из него постоянно и можно было собирать, собирать и собирать. Сейчас же мне приходилось ловить удобные моменты. Причем даже Варсэлэ никак не могла помочь мне с этим. Она попыталась пару раз, подселяясь к ребенку, но единственное, чего получалось добиться — его спокойствия, и причиной тому был их с Хозяином снов разговор о вечном. Я даже начал подумывать, что мы изначально совершили ошибку, не собрав достаточное количество. В любом случае, деваться было некуда. Я был вынужден работать и днем, и ночью, когда ребенок засыпал. Однако из-за жизни, наполнившей мой дом, это воспринималось достаточно просто. Мне так и не рассказали о той причине, по которой меня отстранили от преобразования, связанного с возвращением Тихоне разума. Сколько бы я ни спрашивал, от меня лишь отмахивались. Причина была не ясна. Я не знал даже, о чем и в каком направлении думать. Единственное, в чем был уверен, что таким образом меня ограждают от какой-то страшной или неудобной правды, и, конечно, я всем телом и каждой клеточкой разума ощущал какую-то несправедливость, связанную с этим, и постоянно пытался переступить через эти ужасные чувства. Спустя почти неделю мне удалось заполнить емкость энергией. Тогда, можно сказать, сразу девушки повторили ритуал. В этот раз они тоже попросили меня побыть по ту сторону. Как бы прискорбно, как бы обидно мне ни было от этого, пришлось подчиниться. Через несколько часов преобразование было окончено, и все вышли из комнаты Тихони. Ребенок при этом стал вести себя иначе. Он словно в очередной раз изменился и теперь представлял собой осознанный организм, который прекрасно знал, кто он и что из себя представляет. Во всяком случае, мне так показалось, когда я посмотрел в его глаза. Прошло несколько дней. Тень и Тихоня съехали из моего дома в направлении пепелища, которое принадлежало моей бывшей супруге. Ада и ребенок остались со мной. Со мной также остались тяжелые мысли о неизвестности нашего общего будущего. Почему-то мне казалось, что на этом наша история не закончилась. Я думал, что будет продолжение, в котором Ладимир займет не последнюю роль... в котором мы столкнемся с Фрейлинами, и нам поможет разработка, которой будет пользоваться Тихоня и которую мне придется модифицировать для себя... в котором Тень и Ада станут ключевыми фигурами, потому что Ада сама стала обладательницей уникальных способностей преобразования энергии снов и управления эссенцией на уровне государственных алхимиков и Фрейлин. Кстати, сколько бы потом она ни пыталась объяснить мне то, каким образом делает преобразования, сколько бы времени Варсэлэ ни потратила на попытки помочь мне совершить минимальное, простейшее преобразование, все было напрасно, в связи с чем был сделан вывод, что не всем сподручно и дано, не все способны к подобным действиям, и нам очень повезло что у Ады получилось. Хотя, возможно, причина также заключалась в том, что до этого она всю жизнь контактировала с энергией снов. Спустя несколько дней после того, как Тень и Тихоня съехали, Ада зашла в мой кабинет. Я как раз занимался вопросами хозяйства и работы, на которую должен был забить на время, пока разбирался с проблемами друзей. Она зашла в кабинет, подошла, села на стол и закинула ногу на ногу. Подобное её движение показалось мне крайне странным. Ада села на стол и посмотрела мне прямо в глаза, после чего сказала: — Граф, скажите, как долго я могу оставаться в вашем доме? — и этот вопрос загнал меня в тупик. — Эм… ты хочешь съехать? — спросил я, ощутив мгновенное опустошение. — Если это так, я не вправе тебя держать в этом доме, — произнёс я, после чего зубы сами собой сжались до боли в скулах, но не надолго. Дальнейшее меня завело в ещё больший тупик, лишив дара речи. — Нет… не хочу, — ответила Ада. — Я бы даже немного перефразировала формулировку… Даже нет, не формулировку, а полностью всю постановку вопроса, — сказала она и заметно замялась. — В общем, я очень рада быть вашей ассистенткой… рада тому случаю, который привёл меня к порогу вашего дома и который затащил к вам в мастерскую для того напряженного разговора и… В общем, не знаю, как вам об этом сказать или как задать вам вопрос, который уже некоторое время крутится в голове, — она перевела взгляд с моего лица на коленки. — Короче, как вы ко мне относитесь? — она старательно смотрела вниз, пряча лицо под копной чёрных густых волос. — Я… как отношусь? А? — неловко переспросил я. — Эм… прекрасно отношусь, — сказал я. — И, честно говоря, если хочешь остаться, оставайся, конечно. Я не против, только за! Мне было неловко говорить об этом. Вдобавок, я не совсем понимал той причины, по которой Ада решила поднять этот вопрос. — А все же... — сказала она. — Как вы, граф Артур Уотерс, относитесь ко мне? — вновь спросила она, таким образом говоря мне, что я не совсем правильно воспринял вопрос или ответил не совсем полно. — Я? Как отношусь? — переспросил я и нахмурился. — Возможно, я не совсем правильно понимаю... Поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду? — спросил я, смотря на Аду, изучающую коленки. — Ну-у-у... — протянула она, после чего махнула головой из стороны в сторону, быстро поднялась и сказала: — Ладно... нет... ничего такого особого. Я поняла, что вы ко мне хорошо относитесь, и этого более, чем просто достаточно, — протараторила Ада и попыталась уйти, но я ловко остановил, поймав её руку. — Так, нет, подожди, пожалуйста, несколько минут, — сказал я — Мне все же интересно узнать, что именно ты имела в виду под своим вопросом? — поинтересовался я и почувствовал, как она попыталась вырвать руку из моих пальцев, но как-то неуверенно, словно без желания вырваться. — Так... Ада, постой, пожалуйста. Давай, наверное, мы разберемся с этим вопросом так, чтобы раз и навсегда, потому что, насколько мне известно из личного опыта, подобные вопросы, если их оставить без внимания, ни к чему хорошему не приводят, а я подобного не хочу. Было пару раз... повторять нет никакого желания. Поэтому, моя дорогая Ада, я прошу тебя объяснить мне, для чего ты спросила о том, о чем ты спросила. Ада стояла в шаге от меня, не поворачиваясь. Её запястье по прежнему было зажато моими пальцами, причем достаточно сильно, но не настолько, чтобы после этого остались синяки на красивой белой коже. Она слегка поежилась, после чего наконец повернулась. — Ну... в общем... — ассистентка мялась на месте. — Ну... нет, давайте просто забудем этот разговор! — сказала она и вновь попыталась вырваться, но я не дал ей такой возможности. — Артур, прошу, отпусти, — Ада изменила интонацию, манеру и обратилась ко мне на ты. — Я же говорю, что эта тема закрыта. Так что мне не хочется возвращаться к разговору. Забудь. Данная подача меня никак не зацепила, не задела и не внушила никакого страха. — Ада, прошу, послушай внимательно, — ответил я, не выпуская запястья из плена пальцев — Повторюсь еще раз, сказав, что прекрасно понимаю, что такие вопросы обычно задаются далеко не просто так... что за ними есть определенный смысл, и этот смысл... В общем и целом, я могу догадаться, но могу и ошибаться в своих догадках. Я уже не молод и, знаешь, мне не хочется совершать глупых ошибок. Я не хотел произносить того, что на самом деле было у меня на душе. Не знаю, почему, но сработали какие-то условные стопы, что не давали мне взять и сказать: «Ты мне небезразлична. Я хотел, чтобы ты осталась в этом доме не только в качестве моей ассистентки, но и... но и...» И вот это самое «но и...» сжимало не только горло, но и что-то более глубинное, что являлось мной. — Артур, прошу, не надо... давай не будем развивать эту тему. Мне неудобно, и, кстати, становится больно, — сказала она, и в этот раз голос моей ассистентки прозвучал совершенно иначе, с мольбой. — Я думаю, что совершила ошибку, начав этот разговор. Думаю, сейчас самое время, чтобы его полностью завершить и больше никогда не возвращаться, — сказала она, и я отпустил её руку. Мне ничего не оставалось, кроме этого, пускай внутри все выедало бесчисленным количеством пускай маленьких, но голодных и зубастых паразитов. — Как скажешь, — тяжело выдохнул я. — В таком случае, разговор закончен, точка поставлена. Мне было не по себе от сказанного и, по всей видимости, ей тоже. Мне показалось, что она не этого ожидала... что надеялась на что-то другое, и вот я, собственными руками, взял и выбросил все в мусорное ведро, после чего бросил туда спичку и предал пламени. — А что, если ничего не хочу говорить? — хмыкнула она и даже слегка всхлипнула. — Что, если... если я хотела послушать, а не поговорить... хотя «послушать» — слишком громко сказано. Было достаточно всего нескольких слов... — она хмыкнула, после чего всхлипнула. Случившееся казалось мне лютой глупостью, которая случилась сама собой. Которая просто возникла в наших с ней жизнях, и через которую, по какой-то причине, не мог переступить я и через которую не могла перешагнуть Ада. — Будь фатум проклят! — ругнулся я. — Ада, я не понимаю... Неужели ты хочешь услышать от меня что-то вроде: «Оставайся со мной и будь хозяйкой этого дома?» — спросил я и кашлянул. — Или ты хочешь услышать что-то вроде... гори фатум холодным пламенем преисподней... «Не хотела бы ты стать графиней Уотерс?!» — произнес я достаточно резко, быстро и грубо. — Или же, наоборот, ты надеялась на то, чтобы я сказал: «Моя многоуважаемая Ада, мне на вас совершенно наплевать. Вы можете продолжать жить в этом доме в качестве моего протеже и ассистентки, но не более того!» — я закипал от ярости, вызванной непониманием и пониманием одновременно. — Да! — крикнула Ада, не поясняя, что именно «да». Я заткнулся, продолжая тяжело дышать через ноздри. Я смотрел ей в спину и пытался понять. что творится в её голове и у неё на душе. Ада, в свою очередь, молча стояла, до крови сжав кулаки и подняв плечи настолько сильно, что те практически касались мочек ушей. Пауза затягивалась. Она не только увеличивала давление на нас, как на действующие лица, но еще и звенела последним произнесенным «да», у которого не было четкого определения, учитывая тот факт, что это было ответом на несколько мной изложенных вариантов. — В таком случае... — сказал я, когда уже не смог выносить давления. «Ты можешь остаться здесь в качестве ассистентки. Я буду очень рад работать вместе с тобой, потому что ты — талантливая студентка, которая быстро, буквально на лету схватывает информацию и у которой есть огромное количество энтузиазма для изучения этого мира», — промелькнуло в моих мыслях за секунду до того, как с губ сорвалось: — Выбирай сама, кем быть. Я приму любой вариант, но я бы хотел, чтобы ты... — я хмыкнул, увидев галлюцинацию целой жизни, которая отчасти начала сбываться сразу после моего окончательного ответа, который проследовал после небольшой паузы. И хочу сказать, что я ни капли не пожалел о том, что сказал, потому что впервые в жизни почувствовал настоящее счастье.