Иллюзия выбора

      — Должно быть, вы очень дороги ему.       Элизабет очнулась от своих невеселых дум и посмотрела на старика. Вот уже больше месяца она жила на отдалённой ферме в Вермонте, и это была самая длинная фраза, которую произнес хозяин дома в ее присутствии. Старик не спускал с нее усталых глаз.       — Что? — чуть нахмурилась она. — Почему? Кому я дорога?       — Витторио, кому же еще, — пожал плечами старик, говоря об этом, как само собой разумеющееся. — Иначе он не отправил бы вас сюда.       Старик опустил руки на стол, следя за гостьей. Элизабет молча поднялась, не желая слушать о Витторио, и поскорее вышла во двор. Последняя их встреча закончилась его обещанием больше никогда не появляться в ее жизни и вернуть ей карьеру репортера. Очень обнадеживающе… Лиза Доусон должна была исчезнуть, а Элизабет Колвин — вернуться к обычной жизни журналистки.       Погрузившись в раздумья и не замечая ничего вокруг, Элизабет дошла до края поля. Ноги сами принесли ее к окраине леса. Она со вздохом присела на поваленное дерево и тоскливо огляделась. Это место приглянулось ей еще в первую неделю пребывания на ферме. Наверное, вид отсюда напоминал вид из окна родительского дома. Ферма была расположена в живописном месте, широкий луг с пасущимися коровами, сразу за ним начинался густой лес. Из леса тянуло прохладой и приятно пахло зеленью. Птичье многоголосье ласкало слух.       Но если бы только эта красота хоть как-то трогала девушку за душу. Она практически ничего не замечала вокруг себя и оставалась погружена в свои переживания. Элизабет вперила взгляд в землю, накручивая на палец какую-то травинку.       В тысячный раз перед ее глазами вставала картина того вечера. Софи, ее звали Софи. Девочка, на вид лет шестнадцати, она впорхнула в ресторан с большим опозданием. Обняла маму и Марко, поцеловала Джулиано в щеку. А какая солнечная улыбка была у нее!..       — С днем рождения, братец. Кто это тут с тобой? — Софи задорно подмигнула Элизабет.       Беседам, шуткам и смеху не было конца. В ресторане была уютная и семейная, по-особенному теплая, атмосфера. Из разговоров Элизабет узнала, что Софи училась на медсестру.       — Я искренне восхищаюсь девушками, которые учатся и достигают в жизни высот без опоры на мужчин, — говорила ей Элизабет, передавая бокал.       Она в этот момент ничуть не кривила душой. На что Софи, чуть нахмурившись, ответила:       — Тогда что вы делаете рядом с моим братом? Для него все женщины — вещи.       По телу девушки прошла дрожь от воспоминаний. Она не забыла, как после этих слов натянуто рассмеялась миссис Джулиано, а Франческо злобно сверкнул глазами. А потом Софи хладнокровно убили.       Элизабет тряхнула головой. Встала и медленно побрела в сторону дома. Все ее дни на ферме были заполнены невеселыми воспоминаниями и переживаниями, прогулками до окраины леса и обратно. Хозяйка дома, миссис Павлофф, пыталась ее разговорить, но Элизабет отделывалась общими фразами и сразу уходила, стоило только старушке завести беседу.       Ночи были не лучше. Элизабет снились события, которые происходили с ней в «Воробьиной комнате», превращенные ее подсознанием в самые страшные кошмары. Снилось, как она убивала Леонарда, а Пьюзо радостно обнимал ее после убийства. Снилось, как мертвый Джулиано тянулся к ней с поцелуями, оставляя на ее коже следы своей крови. После пробуждения Элизабет вставала обессиленная и, казалось, еще более вымотанная. Умывалась и ела она на автомате, после чего вновь уходила к поваленному дереву. С каждым днем Элизабет все больше и больше погружалась в пучину отчаяния.       Мысли о Витторио причиняли ей почти физическую боль. Только после смерти Джулиано Элизабет в полной мере осознала, что человек, которому она доверилась, фактически, отдал ее на растерзание насильнику. Да, сама согласилась на это, но, наивная дурочка, она не до конца понимала, во что ввязывается. Мистер Пьюзо же прекрасно знал, что, в конце концов, она окажется в постели Джулиано и сам подтолкнул ее к этому, явившись в тот вечер в «Воробьиную комнату», чтобы подогреть интерес Франческо. Он не мог не понимать, что девушке нужно будет заслужить доверие мафиози и сделать что-то ужасное. Элизабет горько усмехнулась, вспоминая о том, что в какой-то момент она даже посчитала, что интересна Пьюзо, и ей показалось, между ними что-то есть. «Наивная дура!» — со злостью думала она.       В один из дней Элизабет вызвалась вымыть посуду после ужина. Миссис Павлофф не упустила возможности поболтать с гостьей, пока та вновь не убежала.       — Милая, на вас лица нет, — обеспокоенно заговорила пожилая женщина. — И вы так похудели, пока гостите у нас, — не видя никакой реакции, хозяйка сделала еще один заход. — Видно, с вами произошло что-то плохое, но нельзя же так. Вы совсем ничего не едите, того и глядишь, уморите себя голодом, — ее голос был полон неподдельной заботы.       Элизабет слабо улыбнулась ей, но так ничего и не ответила. Миссис Павлофф, складывая салфетку, продолжала свою «атаку».       — Милая, в моей жизни тоже бывали ужасные периоды, но надо найти в себе силы жить дальше, вы еще так молоды! Когда моего сына убили, мы со стариком чуть не легли в могилу следом, но забота о других дала нам сил.       Женщина проявляла к ней искреннее внимание, и чувствовалось, что каждое ее слово было правдой. Элизабет стало стыдно.       — Что случилось с вашим сыном, миссис Павлофф? — тихо заговорила Элизабет, вытирая посуду. — Его убила мафия?       — Ой, что вы, дорогая, — старушка замахала руками. — Он пытался защитить нашу соседку, миссис Пьюзо. Но не смог. Убили и его, и соседку. Мы тогда жили в трущобах Нью-Йорка. Опасное было место, — она надолго замолчала, погрузившись в воспоминания.       Лицо хозяйки чуть помрачнело. Элизабет уже решила, что на этом рассказ и окончится, как миссис Павлофф продолжила:       — Витторио было лет двенадцать, а его сестре и того меньше, — припоминала миссис Павлофф. — Мы приютили их. Это нам помогло пережить горе. Витто купил нам эту ферму, когда встал на ноги, увез нас из трущоб, с тех пор мы тут со стариком и живем.       Элизабет с неподдельным интересом слушала ее. Старушка куда-то отошла и вернулась через минуту с фотографией в руках.       — Вот, это мой Алексей, — с теплотой сказала миссис Павлофф. — Все, что у нас осталось от него.       С фотографии смотрел симпатичный юноша лет двадцати, бедно, но опрятно одетый. Его глаза светились добротой, а на губах была озорная улыбка. Элизабет, даже не зная его лично, стало жаль, что он ушел так рано.       — Да, он был очень добрым мальчиком, мой Леша, — глаза миссис Павлофф увлажнились.       — Мне очень жаль, — тихо сказала девушка.       Элизабет обняла старушку, что утирала глаза клетчатым платочком.       Ночью, лежа в кровати, Элизабет думала о словах хозяйки. О том, что помощь другим не дала им сойти с ума от горя. Поддерживая других, ты не упадешь сам…       Девушка внезапно вспомнила, зачем она вообще ввязалась во всю эту авантюру с Джулиано. У нее осталось большое незаконченное дело. Рано, еще слишком рано хоронить себя в воспоминаниях, ненависти и отвращении к себе. Если ей удастся найти «подвал» и освободить тех, кого там держат, возможно, она сможет простить себя. С этой мыслью Элизабет, наконец, уснула.       Спустя две недели черный автомобиль с незнакомым человеком за рулем увозил Элизабет домой в Нью-Йорк. Она возвращалась, надеясь, что ее решимости хватит, чтобы довести дело «подвала» до конца.