Иллюзия выбора

      Время уже шло к вечеру, когда Элизабет оказалась на незнакомой ей улице. Человек Пьюзо, высадив ее, вручил девушке ключи, бумажку с номером квартиры и отбыл в неизвестном направлении. Элизабет стояла напротив большого серого дома, собираясь с силами, прежде чем вновь начать все сначала.       Первым делом она нашла управляющую домом. На двери висела унылая, обшарпанная табличка, гласившая «Миссис Джонас, управляющая». Элизабет только успела занести руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась перед ее носом. Словно хозяйка предчувствовала ее приход.       — Здравствуйте, миссис Джонас, — выдавила из себя Элизабет. — Я новый арендатор. Мисс Колвин, квартира пятьдесят семь.       Хмурая женщина средних лет недовольно посмотрела на девушку и процедила:       — За первый месяц у вас уплачено, за последующие, надеюсь, задержек не будет?       — Уверяю вас, буду платить вовремя.       Элизабет улыбнулась и, как можно скорее, поднялась в квартирку, не желая больше оставаться в компании этой женщины.       Стоило зайти в квартиру, как Элизабет увидела небольшой чемоданчик с ее немногочисленными вещами. Теми вещами, которые она оставила на вилле мистера Пьюзо, когда превратилась в Лизу Доусон. Каблуки ее туфель тихо цокали по деревянному полу, пока она осматривала квартиру. Затем она разобрала вещи и занялась бумагами. Заметки, вырезки из газет, черновики статей — все это перекочевало на большой письменный стол. «Удобная квартира. В прошлой кухонный и письменный стол выступали в одном лице, а тут все продумано. Отдельная кухня, большая прихожая, письменный стол в спальне, — думала Элизабет, — и плата не сильно велика, будет вполне по карману, если удастся найти работу». Закончив обустраиваться, она вышла из дома поужинать.       Сидя за столиком в закусочной, Элизабет решила завтра же наведаться в «Готэм Таймс», в надежде, что про нее там еще не забыли и примут обратно.       Утро следующего дня оказалось солнечным и безветренным, что задавало хороший настрой, словно знак, что визит в газету не мог оказаться напрасным. Надев бежевое платье с пелериной и шляпку-котелок, Элизабет вышла на улицу и взяла такси до редакции. При входе в здание она, стараясь унять странное волнение, остановилась и посмотрела вверх, на окна кабинета, где работала раньше. Чувство радости от возвращения в место, где она была по-настоящему счастлива смешивалось со страхом, что ее не примут обратно. Легонько тряхнув головой, Элизабет зашла в редакцию.       В общем помещении никого не было, видимо, все репортеры находились на утренней летучке в кабинете Кейна. Она огляделась, все те же стены, столы, загруженные бумагами, здесь ничего не изменилось… Элизабет помедлила перед дверью, а потом смело вошла в кабинет. Все, находящиеся в комнате, обернулись на нее. После секундной паузы коллеги разразились радостными приветствиями.       — Вот так сюрприз, мисс Колвин! — редактор Кейн стряхнул пепел с сигары и привстал, чтобы пожать ей руку. — Вы снова с нами?       Уайт кинулся ее обнимать, Браун энергично жал руку. Один Дэвис стоял нахмуренный, но, в конце концов, он тоже растаял и обнял ее за плечи. Только сейчас Элизабет ясно осознала, как сильно ей не хватало этой работы, атмосферы и таких уже родных коллег.        — Мы все скучали, мисс Колвин, — в голосе Эдмунда, помимо радости, Элизабет услышала оттенок обиды. — Надеюсь, ты вернулась насовсем?       Элизабет добро улыбнулась ему. Пользуясь тем, что все собрались в одном месте, она рассказала историю, которую сочинила накануне, о том, что ее мать внезапно заболела. Ей же пришлось заниматься делами на ферме, пока та не поправилась, и теперь она готова вернуться к своим обязанностям репортера. Девушке выделили тот же стол, и Кейн предложил начинать хоть с сегодняшнего дня. Элизабет была счастлива, когда вернулась на свое рабочее место.       На обед Дэвис отвез ее в мексиканский ресторанчик, неподалеку от редакции. По дороге он не промолвил ни слова, и Элизабет явно чувствовала, что между ними повисло напряжение.       Когда они уселись за столик Дэвис отрывисто сказал, махнув рукой:       — Ну, рассказывай.       — Ох, Эдмунд, нечего особо рассказывать.       — Ты могла попросить меня о помощи, просто позвонить, — взмолился он, — я бы нашел лучших врачей для твоей матери!       Девушку охватило мучительное чувство вины и стыда, ей приходится обманывать того единственного человека, которого она могла назвать своим другом.       — Извини, — проговорила она тихо. — У меня правда не было времени и возможности, — Элизабет несмело улыбнулась, накрыв своей ладонью руку Дэвиса.       — Очень жаль, — Эдмунд горько вздохнул, но ему явно было приятно ее прикосновение. — В любом случае, я очень рад, что ты вернулась.       — Я тоже очень рада, — с жаром ответила она, — я об этом мечтала все время, пока была у родителей.       Атмосфера между ними немного разрядилась. Элизабет всегда чувствовала себя уютно в обществе Эдмунда, и это чувство, к счастью, никуда не делось. Его внезапный вопрос чуть не заставил Элизабет подскочить на месте.       — Ты слышала, что Джулиано убили? — мужчина вопросительно посмотрел на нее.       — Моя ферма — это, конечно, глухомань, но газеты туда доходят, Дэвис. Я читала про его убийство.       — Знаешь, я его как-то встретил в «Вотерлайфе» со спутницей, она была поразительно похожа на тебя, — Элизабет откусила большой кусок от своей кесадильи и начала пережёвывать его с невозмутимым видом. Мужчина продолжил. — Ее труп нашли на болотах Нью-Джерси через месяц после смерти мафиози.       Элизабет поперхнулась и уставилась на Дэвиса большими глазами. После минутной паузы она произнесла:       — Об этом я не знала, Эдмунд, спасибо, что испортил мне аппетит.       Мужчина издал смешок и продолжил есть.       Жизнь Элизабет потекла своим чередом. Она продолжила брать интервью и иногда писала на политические темы, но никогда не касалась криминальной хроники. В свободное от работы время журналистка занималась «Подвалом». Она проводила время в архиве, вычитывала прессу на предмет поиска объявлений о пропавших девочках. Со временем у нее образовался список имен и фамилий. Какие-то девочки были связаны с благотворительной школой, какие-то — нет. Несколько раз девушка наведывалась к инспектору Уилсону, но ничего от него так и не добилась.       Одним жарким августовским утром Элизабет предприняла очередную попытку поговорить с инспектором. Она столкнулась с ним в коридоре полицейского участка, и на этот раз он даже не провел ее в свой кабинет.       — Колвин, опять вы, — сказал Уилсон с досадой. — Вы все не успокоитесь. В следующий раз я просто вышвырну вас из участка!       — Мистер Уилсон, послушайте, — не успокаивалась она. — На кону жизни невинных девочек, как вы можете не замечать того, что происходит! — девушка потрясла перед ним списком из почти 20 фамилий. — Джулиано давно мертв, и больше вам ничего не угрожает с его стороны.       — Колвин, отвяжитесь, наконец, я ничего не знаю! — рявкнул инспектор и хлопнул перед ее носом дверью своего кабинета.       Она растерянно постояла перед закрытой дверью. Расстроенная очередным отказом, Элизабет уехала в редакцию.