Маски

День тринадцатый. Вторник

Монако. Монако-Виль

      — Шарль?       — М-м? — Шарль с улыбкой обернулся, немного опьянённый ощущением скорости под триста километров в час, до которой «феррари» Линдстрёма разгонялась на прямых участках дороги.       — Я не понял только одного. — Швед плавно вписался в поворот, после чего несколькими быстрыми движениями пальцев снова вернул седьмую передачу. От звука взревевшего двигателя «калифорнии» у Шарля щекотно побежали по спине мурашки. — На кой тебе сдалась эта единичка? Рик ведь прав: никаких преимуществ она не даёт. Единственное, что ты из-за неё получишь — недовольство напарников и жуткий прессинг извне, потому что единичку всё время придётся отстаивать. А если ты этого сделать не сумеешь, журналисты тебя с дерьмом смешают.       — Я знаю, — снова улыбнулся Шарль. — Я не боюсь давления.       — Кажется, ты не совсем понимаешь, о каком именно давлении идёт речь, — укоризненно качнул головой Линдстрём. — Это не картинговые покатушки. И даже не Формула-Рено. Это международный чемпионат.       — Я знаю, — пожал плечами Шарль. — Но мне нужен этот прессинг, чтобы быть в тонусе.       — Ты так говоришь, потому что ещё не знаешь, насколько жёстким он будет. — Линдстрём раздражённо поморщился. — Я понимаю: ты талантлив, быстр, уверен в себе… Считаешь, что способен справиться с чем угодно. Но это не так, поверь мне. Всегда может найтись что-то, что сильнее тебя. Что тебя сломает. В девяностые у меня был напарник — Марко Келлерман. Тоже невероятно быстрый и с самомнением выше крыши. В младших Формулах мы с ним всех порвали в лоскуты, другие пилоты даже не могли толком включиться в борьбу за титул. Как и я, он без проблем получил место в Формуле-1, хорошо проехал дебютный сезон, а во втором сезоне сломался.       — В смысле? — нахмурился Шарль.       — Он попал в довольно неплохую команду — Хлоя постаралась. Миссис Фессенден. Точнее, тогда ещё не миссис. И не Фессенден…       — Я понял, о ком речь, — нетерпеливо перебил Шарль. Этого Келлермана при нём упоминали уже не раз, хотя Шарль, несмотря на свою фанатичную любовь к гонкам, слабо помнил этого пилота. Кажется, тот ещё ездил, когда Шарль в детстве начал вместе с матерью смотреть Формулу-1 по телевизору, но ничем особым не запомнился. Просто имя в списке — не более того.       — Команда, в которую попал Марко, была крепким середняком и регулярно приезжала в очки. От Марко, естественно тоже начали требовать результатов, но он никак не мог освоиться с новой машиной, то и дело ошибался, вылетал, провоцировал аварии… Пресса тут же набросилась на него с критикой, затем и руководство команды начало выказывать недовольство… Марко стал психовать и оттого ошибаться всё чаще, потерял место, с трудом удержался в Формуле-1, подписав контракт с откровенными аутсайдерами, ещё несколько лет волочился в хвосте пелетона, растерял всех спонсоров, и на этом его карьера в Больших Призах закончилась.       — Где он сейчас? — зябко поежился Шарль: история вышла не особо вдохновляющей.       — Вроде, в этом году в Германии в каких-то «кузовах» гонял… Я за ним особо не слежу — друзьями мы никогда не были. В спорте вообще сложно дружить.       — Но с мистером Фицроем вы же дружите? — напомнил Шарль.       — Только потому, что с Риком нам никогда не приходилось ничего делить, — как-то немного грустно усмехнулся швед. — У нас редко были машины одного уровня. Я старше на несколько лет и попал в Формулу-1 раньше него. Когда я уже боролся за чемпионский титул, он ещё был сопливым дебютантом. А когда он начал штамповать титулы, в Формуле-1 уже не было меня.       — Кстати, давно хотел спросить, — нетерпеливо поёрзал Шарль. — В смысле, узнать… Вы не первый чемпион, кто выигрывает титул, а затем уходит из гонок. Кто-то возвращается, кто-то — нет. Почему?       — Почему уходят или почему возвращаются? — усмехнулся Линдстрём.       — И почему уходят, и почему возвращаются, и почему не возвращаются. — Шарль развернулся боком, насколько позволяли ремни безопасности и анатомическая форма кресла, разглядывая небритый профиль своего попутчика.       — Чёрт его знает, — со смехом пожал плечами Линдстрём. — Думаю, у всех свои причины.       — И почему ушли вы? Не попытались взять второй титул, третий?       — Понял, что не смогу. А если и смогу, то всё равно не в следующем сезоне. Тот чемпионат вытянул из меня все силы. Опустошил морально. Оказалось, что я был не готов к такому прессингу. Не корчи рожи, я серьёзно. Мне нужно было взять тайм-аут, на что-то переключиться. Понять, по-прежнему ли я хочу всем этим заниматься, или пора вешать шлем на гвоздь.       — Это тогда вы подались в ралли?       — Да. Вначале — просто из любопытства, потом появился интерес, затем — соревновательный азарт. Я даже не заметил, как через год уже всерьёз включился в борьбу за титул в национальном чемпионате.       — Стали чемпионом?       — Нет, остался вторым, но, знаешь… Я как-то снова поверил в себя, что ли… В свои силы. Что вот так, без особой подготовки пересел на машину с совершенно другим управлением и всё равно в деле, а не плетусь где-то там в хвосте.       — Да, вы — крутой! — ничуть не покривил душой Шарль. — После этого вы решили вернуться?       — Да. Без особого успеха, но зато я снова начал получать удовольствие от гонок.       — Вы сказали, что вашей с мистером Фицроем дружбе помогло отсутствие соперничества друг с другом…       — Пожалуй, так и есть.       — Но сейчас у вас одинаковые машины, вы в одной команде… Вы — напарники. Теперь-то вы равны, и всё же…       — Равны? — с усмешкой обернулся Линдстрём. — Парень, ты с луны свалился? Мы выступаем за «Феррари»! Там не бывает никаких «равны». Рику нужен был кто-то надёжный, чтобы прикрывать тыл, пока он грызётся за титул с «мерседесами». Если бы он не списал меня со счетов как потенциального конкурента, я бы в «Феррари» сейчас не ездил.       — То есть вы, — Шарль непонимающе нахмурился, — чемпион мира… осознанно пошли к нему на роль… оруженосца?       — Он выбил для меня неплохой контракт, — дёрнул углом рта швед в попытке улыбнуться. — Хорошие деньги, хорошая машина, возможность приезжать на подиум и выигрывать гонки в случае схода самого Рика… В предыдущей команде у меня ничего этого не было, так что… Не скажу, что я долго размышлял.       — И вам никогда не было обидно? — Шарль попытался представить себя на месте Линдстрёма. Он грезил о «Феррари» с семи лет, всё детство впахивал, как взрослый, только для того, чтобы когда-нибудь надеть алый комбинезон. И после всего этого оказаться верным пёсиком Фицроя, по команде гавкающим на соперников?! Ну, уж нет! — Вы не пытались перевернуть ситуацию в свою сторону? Стать лидером команды?       — Представь себе, имел такую глупость, — хмыкнул Линдстрём. — Результат мне не понравился. Рик не церемонится с теми, кто идёт против него.       — Что он сделал?       — Не важно. — Линдстрём болезненно поморщился. — Это дела давно минувшие. Скажем так: мы поговорили. Расставили все точки над i. И я понял, что мне нужно либо принимать его правила игры, либо уходить из команды. Уходить я не хотел…             — И до сих пор не хотите?       — А ты что, уже на моё место целишь? — наигранно беззаботно рассмеялся Линдстрём. — Не советую, парень. Ты, конечно, зубастый — я утром уже оценил. Но то, что было сегодня… Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что бодался с ним на равных. Рик просто развлекался и играл в поддавки. Или ты всерьёз решил, что он без твоей помощи не обойдётся? Парень, не будь наивным! У Рика всегда на случай провала есть план «Б». И ещё планов на половину букв алфавита. Если он чего-то действительно захочет, он этого добьётся, не чураясь никакими средствами. Если он чего-то не добивается, значит, не особо этого хочет — только и всего.       — Зачем тогда он заключил со мной сделку? — насторожился Шарль.       — Скорее всего, чтобы понаблюдать за тобой. Как ты поведёшь себя в этой ситуации, насколько в принципе ты способен оказаться полезен… А если ты ещё и впрямь притащишь ему контракт того мальчишки — так ещё и приятный бонус — самому лишний раз напрягаться не придётся.       — Но он же обещал…       — Единичку на капот? — хохотнул Линдстрем. — Да ему плевать, у кого из вас она будет! А если вы до начала сезона из-за неё между собой перегрызётесь, он лишь развлечётся, наблюдая за вашей вознёй и делая выводы насчёт вашего дальнейшего будущего.       — А он не опасается, что наша… грызня продолжится и на трассе?       — Имея трёх лучших гонщиков в пелетоне против одного у соперников? Знаешь, если при таком раскладе «Альбион» в следующем сезоне не возьмёт титул, то вас троих вовсе не за грызню друг с другом надо гнать поганой метлой.       — Наверно, вы правы, — кивнул Шарль. — Спасибо.       Линдстрём удивлённо приподнял бровь, но промолчал.       — Тебя куда подкинуть? — как и при их отъезде сбросил он скорость до черепашьей, стоило лишь пересечь городскую черту. — Раз уж я обещал Рику доставить посылку прямо по адресу, передам мамочке лично в руки.       — Не надо лично в руки, — дёрнулся Шарль, быстро сообразив, что Линдстрём, скорее всего, был знаком с матерью, а, учитывая, что та не особо изменилась внешне, запросто мог её узнать и «обрадовать» напарника, чьего сыночка тот подписал в свою команду. — Я не ребёнок, чтобы меня за ручку водить. Высадите, где вам удобно, я пешком дойду.       — Ой, какие мы взрослые и самостоятельные! — расхохотался Линдстрём. — А чего тогда истерим так по-детски?       — Я не истерю, — обиженно поджал губы Шарль. — Просто не нужно меня слишком опекать.       — Как же ты в таком случае с Роджерсом-то живёшь? — снова расхохотался швед. — Он же — грёбаная наседка! Или ты как раз поэтому его наручниками к батарее и пристёгиваешь — чтобы не доставал чрезмерной заботой?       — Зачем же — к батарее?! — решил не лезть в бутылку Шарль. — Я ж не садист какой! Я пристёгиваю его исключительно к кровати.       — И стихи читаешь? — заржал Линдстрём, очевидно вспомнив брошенную Фицроем фразу.       — Это если уж совсем достанет, — улыбнулся Шарль. — Мистер Линдстрём?       — Можно просто «Эдди». Только, пожалуйста, никаких «Эдвардов»!       — Вы — не Эдвард? — искренне удивился Шарль.       — А ты — Чарльз? — хмыкнул Линдстрём. — Чёртовы англоязычные журналисты! Рик вообще в ярость впадает, когда его Диком называют.       — Почему? — растерялся Шарль. — Он же как раз англичанин.       — Наполовину. У него мать — итальянка. А ты думал, чего он в «Феррари» как родной? Они ж на этом деле двинутые! Удивляюсь, что меня до сих пор не попёрли ради какого-нибудь сопляка с итальянским паспортом.       — Кого-нибудь типа Джетты? — Шарль почувствовал, как земля начинает уходить у него из-под ног: разменявший пятый десяток Линдстрём в «Феррари» его более чем устраивал. А вот возможный молодой напарник у Фицроя рушил все планы Шарля начисто.       — Понятия не имею, кто это, — равнодушно пожал плечами швед. — Сейчас этого добра вокруг команды не один десяток крутится. И все хотят в «Феррари»! Идиоты малолетние.       — Почему идиоты? — обиженно поёрзал на сиденье Шарль. — Я тоже хочу… когда-нибудь.       — Ну, хочешь загубить свою карьеру — валяй. Ты вообще представляешь, что значит попасть в напарники к чемпиону Формулы-1? Он тебя просто размажет! Уделает тебя всухую по одним только квалификациям. И получится, что вчера ты для прессы и фанатов был подающей большие надежды восходящей звездой, а завтра станешь тем криворуким дебилом, что продул напарнику со счётом «двадцать-ноль». И после этого тебе останется лишь паковать чемоданы и освобождать место для следующего желающего попытать удачу.       — Почему вы считаете, что я продую ему всухую? — нахохлился Шарль. — Я пока что ни разу не проиграл чемпионат никому из своих напарников. Ну, если не считать этот сезон, когда я не ездил в одной команде больше двух этапов. Но и тогда я оказывался на стартовой решетке впереди любого из своих партнёров.       — Не проиграл ни одному сопляку с таким же опытом, как у тебя? Ты вообще представляешь, насколько нелепо подобное сравнение? В Формуле-1 недостаточно быть быстрым. Надо уметь разговаривать с инженерами, доносить до них информацию, разбираться в настройках, придумывать стратегию борьбы с каждым твоим соперником и на ходу её менять, если что-то пошло не так… Рик в этом деле — ас. А что этому можешь противопоставить ты? Умение давить тапком на педаль акселератора? Так он это получше тебя делать умеет! Куда дальше сворачивать?       — Направо, — поджал губы Шарль. Сказанное Линдстрёмом было обидно. Но верно. А, значит, нужно было не обижаться, а думать, как с этим быть. — Дальше только в объезд. Мне правда быстрее пешком дойти, чем вы будете по всем этим улочкам петлять.       — А ты куда-то торопишься? — щёлкнул правым поворотником Линдстрём. — Сиди, не дёргайся. Лучше вбей в навигатор точный адрес, чтобы я тут зазря не крутился во дворах.       Шарль вздохнул и понадеялся, что никакая нелёгкая не потащила мать на улицу именно в этот момент.       — Кто это был? Фицрой? — обернулась от окна на звук открывшейся двери мать.       — Эдди Линдстрём. — Шарль стянул с ног кроссовки и аккуратно, как приучил его Крис, поставил в угол около двери. — Фицрой улетел сразу в Лондон.       — Ты уже и с Линдстрёмом заобщаться успел? — проковыляла к креслу мать.       — Мы втроём летали в Маранелло. Я ж тебе рассказывал, что у них там брифинг был. — Шарль положил рюкзак на диван и подошёл обнять мать. — Как нога?       — Нормально. Что с Академией?       — Фицрой представил меня на базе нескольким людям. Один — тренер из Академии, двое других — инженеры. Он предполагает, что именно они будут работать в команде Формулы-2. Встретил Фалько. Тот пообещал на тестах познакомить меня ещё с кем-то из Академии. Вроде, там планирует быть кто-то из руководства.       — Фалько — который из «Джета»? Чего это он тебе помогать надумал?       — Мы заключили сделку: он знакомит меня с людьми из Академии, я пытаюсь склонить выбор руководства «Альбиона» в его пользу.       — Он в «Альбион собрался? На чьё же это место? — усмехнулась мать, принимаясь привычно хлопать по карманам в поисках сигарет.       — Фицрой планирует убрать Барнетта. После той истории с симулятором.       — А этот гений не допускает мысли, что ваш Барнетт — просто тупой баран, а никакой не шпион?       — Допускает. Поэтому, как я понял, контракт пока и не расторгнут. Но в любом случае Фицрой при наличии выбора предпочтет Барнетту Фалько. Он мне сам сегодня утром об этом сказал. Вот только сам Лори, хоть и проявляет интерес к "Альбиону", пока подписывать контракт не спешит.       — В чём, по мнению Фицроя, преимущества Фалько над Барнеттом?       — Он итальянец. И он уже в Академии. Через год-два он поедет за «Феррари» в «двушке». Он уже бегает по базе в Маранелло, как у себя дома. У него есть перспективы, у Барнетта их нет.       — Думаешь, Фицрой готовит себе нового ручного напарника на смену Линдстрёму?       — Нет. Не думаю. Но и не исключаю такого варианта. Фалько однозначно ему выгоднее в качестве напарника, чем Джетта. Лори при желании легко можно нагнуть — даже у Никко это получилось. С самим Никко это будет сделать гораздо сложнее.       — Думаешь, Джетта тоже метит в «Феррари»?       — Почему бы нет? Я не удивлюсь, если Никко уже тоже зачислен в Академию.       — И ты решил пообещать Фалько помощь? Зачем тебе самому себе усложнять жизнь?       — Я пообещал пустышку, мам. Фицрой и так решит вопрос в его пользу. А так я хотя бы смогу встретиться с людьми из Академии и постараться их заинтересовать.       — А Фицрой что, не может тебя с ними познакомить? Это и в его интересах, между прочим.       — Он тоже над этим работает, — начал терять терпение Шарль. — Или ты предлагаешь сидеть на жопе ровно и ждать, когда мне всё готовенькое принесут? К тому же Фицрой и мне предложил сделку, если я помогу ему с контрактом Фалько.       — И что же он тебе такого наобещал? — скептически усмехнулась мать. — Только не говори, что каких-нибудь спонсоров типа «Рэй Бен», чтобы ты мог опять в свои цацки рядиться!       — Он обещал мне единичку на капот.       — Идиотизм! Ты же понимаешь, что это не твоя единичка? Её заработали те, кто выступал в «Альбионе» в этом году. Если ты её у них отберёшь, Барнетт с ван Дейном тебя возненавидят. И будут правы.       — Да плевать! Тем более, если я получу единичку за контракт Фалько, Барнетта в команде уже не будет. А на вопли ван Дейна мне насрать.       — Я бы на их месте даже за саму эту идею дала тебе в рожу.       — Да не вопрос! Пускай попробуют.       — Надеешься, что сумеешь прикрыться Роджерсом?       — Не собираюсь я им прикрываться! Наши с ним отношения никаким образом не влияют на работу.       — Ваши с ним отношения? — прищурилась мать. — Какие ещё, блять, у вас там с ним отношения?!       — Никакие, — испуганно огрызнулся Шарль. — Нормальные. Человеческие. Чего ты к словам цепляешься? Я просто имел в виду, что если он хорошо ко мне относится по жизни, вовсе не значит, что он будет делать мне поблажки в работе — только и всего! Кончай уже придумывать то, чего нет.       — Ладно. Ты прав. Наверно, я и правда слишком зациклилась на этой мысли, — неожиданно быстро сдалась мать.       Шарль недоверчиво прищурился.       — Когда летишь в Португалию?       — Послезавтра. Сегодня-завтра буду заниматься «пежошкой».       — Уж ты назанимаешься! — скрестила руки на груди мать.       — Ману поможет, я уже договорился. Сейчас перекушу только и поеду, — прошёл на кухню Шарль.       Тарелки с засохшими остатками омлета так и лежали в раковине. В компании четырех подружек и такого же количества вилок.       Шарль стиснул челюсти и из принципа достал из шкафа чистые приборы.       Нет, ну серьёзно: задолбало!       Давно у Шарля не выдавалось настолько насыщенных и продуктивных дней. Новые знакомства на базе «Феррари», сделка с Фицроем, разговор с Линдстрёмом, вчерновую выправленная крыша «пежошки», сумка слегка потасканных, но вполне носибельных шмоток для затеянного Айс Донелли маскарада…       Когда Шарль, оставив «пежо» в мастерской отца Ману, притопал наконец домой, в гостиной уже даже свет не горел.       Шарль бросил сумку с вещами в угол, решив разобраться с этим завтра. Или в четверг с утра. Хотелось поскорее снять грязную, пропахшую машинным маслом и чёрт знает чем ещё одежду, принять душ и, закопавшись в одеяло, набрать Криса.       С первыми двумя пунктами проблем не возникло, а вот дальше вмешались непредвиденные обстоятельства.       — Дениза? — Шарль удивлённо моргнул и туже затянул полотенце на бёдрах. — Что ты здесь делаешь?       — Пришла тебя проведать, пока ты снова не улетел к своим машинкам, — ухмыльнулась сидящая на кровати соседка.       — Поздновато для визитов, тебе не кажется? — покосился Шарль на стену, отделявшую его комнату от спальни матери.       — Ты как будто не рад меня видеть. — Дениза саркастично изогнула красиво нарисованную бровь.       — Рад, — растерялся Шарль, сам несколько дней назад строивший планы на подобную встречу. Так и какого чёрта он сейчас стоит и тупит?! — Я… У матери кровать прямо за стенкой.       — Боишься, что мы смутим твою маму, если немного пошумим? — хихикнула девушка, стягивая с себя свитер и бросая его на спинку компьютерного кресла.       — Мою маму вряд ли чем-то смутишь, — непроизвольно облизнулся Шарль, залипнув взглядом на проглядывающих сквозь кружево бюстгальтера ярко-розовых сосках.       — Тогда, может, тебя самого что-то смущает? — с усмешкой оперлась на локти Дениза, медленно разводя колени, так что под короткой юбкой на миг мелькнули кружевные трусики.       — Меня? — встряхнулся Шарль, делая осторожный шаг к кровати. — И что же меня, по-твоему, может смущать?       — Вот сама удивляюсь: что? — Дениза закусила нижнюю губу и, откинувшись на спину, глядя прямо в глаза, потянула подол юбки вверх. — Ты же не стесняешься меня?       Она хихикнула, подтянула пятки на кровать и, придерживая подол левой рукой, медленно провела правой между ног.       Шарль остолбенел, прикипев взглядом к длинным алым ногтям, легонько царапавшим кружевую туань трусиков.       В ноздри ударило запахом возбуждённого женского тела. В ушах зашумело от прилившей к голове крови, рот мгновенно наполнился слюной и фантомным привкусом того, что ему сейчас так откровенно предлагали.       Где-то на периферии сознания мелькнула странная мысль, что поддаваться на провокацию не сто́ит. Мелькнула и тут же была отброшена прочь как абсолютно нелепая.       Шарль преодолел отделявшие его от кровати несколько шагов и, опустившись на колени, нетерпеливо стянул с соседки кружевную тряпку.       Дениза негромко ахнула и тут же рассмеялась, стоило Шарлю закинуть её ноги себе на плечи и прижаться губами к внутренней стороне бедра, постепенно поднимаясь поцелуями всё выше и выше.       Как и всегда в постели с Денизой, на первый план вышли животные инстинкты. Шарль, дурея от усиливающегося запаха, слегка прикусил нежную кожу, заставив девушку коротко вскрикнуть, широко лизнул оставшийся от зубов след и медленно повёл языком выше.       Где-то справа пискнул входящим сообщением айфон.       Шарль не стал отвлекаться на ерунду, впиваясь пальцами в бёдра Денизы и принимаясь почти по-животному её вылизывать, всё сильнее и сильнее распаляясь от издаваемых ей в ответ довольных стонов.       Айфон ещё несколько раз пискнул, почти неслышный за стонами и всхлипами кончающей Денизы.       Шарль нетерпеливо сдернул с себя полотенце. Вытерев рот тыльной стороной ладони, кивком велел девушке переместиться на подушки, пока сам раскатывал по члену припрятанный под матрасом презерватив.       Дениза недовольно вскрикнула и продрала его когтями поперёк спины, когда Шарль без всякого предупреждения резко въехал в неё сразу на всю длину.       Боль слегка отрезвила, заставив мозг включиться.       Если Дениза останется недовольна, больше она не придёт.       Шарль примирительно зарычал и, поменяв угол, толкнулся снова. На этот раз Дениза задохнулась беззвучным криком, выгибаясь на постели и оплетая Шарля ногами.       Да!       Господи, да!       Шарль уже и забыл, когда ему было так хорошо. Недавние неуклюжие тисканья через одежду с Роджерсом не шли ни в какое сравнение с ощущениями, которые дарило обнажённое женское тело. Жалкая, смехотворная подделка, пригодная лишь в качестве временной меры.       Писк входящих сообщений сменился звонком.       Шарль оскалился, словно волк, у которого пытаются отнять добычу, и, переместив вес на руки, принялся наращивать темп.       Дениза стонала уже не переставая, полосовала его спину и плечи ногтями, хватала за волосы, извивалась и кусалась, словно дикая кошка, раззадоривая Шарля всё сильнее и сильнее. Да, с ней всегда можно было не стесняться в своих желаниях. Впрочем, она и сама не отличалась ни стеснительностью, ни умеренностью: громко, с криком кончала и тут же заводилась снова.       Когда Шарль приблизился к финишу, Дениза, кажется, собиралась кончить уже в третий раз. Отрезвляющая пощёчина не помогла Шарлю притормозить его собственный оргазм, но зато немного взбодрила, ненадолго отодвинув на задний план желание упасть ничком и вырубиться и позволив закончить начатое хотя бы пальцами.       — Блять! Ну, ты меня и разукрасила… — Шарль устало опрокинулся на спину и тут же зашипел от боли в расцарапанной спине.       — Не будешь себя вести, как мудак, — хлопнула его ладонью по животу Дениза.       — Прости, не сдержался, — уже в полусне зевнул Шарль. — Останешься? Утром можем повторить.       — Чтобы потом с твоей мамашей объясняться? — скрипнула кроватью и зашуршала вещами Дениза. — Нет уж, сам с ней разбирайся.       — Какая ты всё-таки сучка! — сонно улыбнулся Шарль. — Дверь за собой захлопни, когда будешь уходить.       — Что, даже не проводишь? — приложила его сумочкой по плечу соседка.       — Иди нахуй, я сплю.       — Сходила. Не впечатлилась, — шваркнула дверью комнаты Дениза.       — Ну, иди вибратором догонись, нимфоманка чёртова! — подгрёб под себя подушку Шарль.       Где-то на задворках скреблась какая-то мысль, было ощущение, что он что-то забыл сделать.       Завтра.       Завтра он проснётся, включит мозги и вспомнит, что же он забыл. До утра оно, наверняка, терпит.