Долгий путь к тебе

      — Кха! — выплюнул Мицуки невольно подступившую к горлу кровь.       Жесткий удар в живот поставил на колени. Костяшки пальцев впивались в кожу не хуже острых кунаев, разрывая внутренности и меняя их местами. Тошнота скрутила юношу пополам, горло наполнилось першением и хрипами.       Момошики ухмыльнулся. Длинными пальцами он сжал чужое горло. Не сильно, но болезненно, так, чтобы лицо Мицуки побледнело сильнее, сравнявшись по цвету с мукой.       Стройное тело в белоснежном кимоно и деревянных гэта возвышалось над полубессознательным парнем.       Юноша вцепился ослабевшими руками в запястья Ооцоцуки, но тот и бровью не повел. Наклонился ближе к Мицуки, рассматривая парня как нечто удивительное. Как интересную бактерию под микроскопом.       Мицуки всеми силами пытался удержаться в сознании. Сжимал худые руки Момошики, пачкал своей кровью ткань белого кимоно. Пытался кричать, но кровь в горле отнимала способность говорить, он лишь хрипел и булькал.       Конечности парня немели, руки переставали слушаться, отзываясь на приказы хозяина все неохотнее, в конце концов безвольными плетьми повиснув вдоль туловища.       Только сила мудреца удерживала парня от потери сознания, но Мицуки знал, что еще поплатится за использование этой силы.       Возможно, сейчас он умрет. Единственный человек, способный помочь ему — отец — находился за сотни километров отсюда. Поблизости не было и ирьенинов: команда номер семь выполняла миссию по захвату секретных сведений. Пока заметят их пропажу, пока узнают о нападении — все это может занять несколько суток.       Момошики напал на них слишком неожиданно, никто из них не успел доложить о произошедшем, отправить в Коноху или в Звук хоть какую-нибудь весточку.       Сейчас раненый Конохомару лежал справа от него, раненый и без сознания. Он самым первым подставился под удар, пытаясь спасти своих учеников. Сзади лежала Сарада. Кровавые дорожки запеклись на бледном лице, очки треснули. Боруто и Мицуки сражались до последнего, пока Ооцоцуки не бросил расенган в своего же создателя.       Боруто успел только крикнуть «Мицуки!» и замолчать.       Кровь Мицуки обжигала, тело покрылось синей пленкой, а уровень чакры резко повысился. Он вошел в режим мудреца.       Момошики издевательски протянул «Наконец-то станет веселее», лениво отбиваясь от злых ударов парня. Когда Ооцоцуки это наскучило, он просто ударил сына Орочимару в полную силу, заставив юношу застонать от боли.       — Когда я впервые увидел тебя, то заметил странность, — голос насильно вернул Мицуки из всепоглощающей темноты. Он раскрыл глаза и не увидел на чужом лице ни насмешки, ни участия. — Твоя судьбы странна. Ход ее зависит от человека, но бьякуган способен просчитывать ближайшее будущее. Нет будущего - нет жизни, но и смерти рядом с тобой я тоже не вижу.       Мицуки прохрипел:       — Твой интерес…не стоит жизней…моих друзей.       Момошики рассмеялся.       — Я — Бог. Жалкие привязанности не имеют для меня никакого значения в сравнении с целым миром.       — Миром? — прошептал Мицуки.       Ооцоцуки коснулся чужого лба.       — Верно, — палец что-то начертил на коже парня. — Ты не должен здесь быть сейчас.       Мицуки нахмурился. Пульс парня ускорился, сердце заполошно забилось о грудную клетку. Он предвидел нечто страшное и тревожное, пространные речи Момошики пугали, но только с губ его был готов сорваться вопрос, как он резко начал падать.       Момошики усмехнулся, риторически спросив:       — Интересно, вернешься ли ты?