Долгий путь к тебе

      Орочимару чертил на каменном полу подземелья пентаграмму, в точности повторяющую рисунок из свитка. Саннин знал, что техника призыва души — это нечто неизведанное, странное, запретное и недостоверное. В истории известно много случаев контакта живых людей с душами, но единого ответа на то — как их призывать? Как ими управлять? — нет.       Выполнять непонятную технику из старого источника — это очень ненадежный способ, но Орочимару намеревался собрать все известные сведения о душе — субстанции малоизученной, считавшейся многими даже мифической.       Заглянуть за завесу тайных знаний, получить доступ к неизведанному — это действовало на Орочимару, как наркотик. К тому же, он хотел получить больше данных, которые помогли бы ему приблизиться к бессмертию.       Выполнив необходимые печати, саннин вышел за пределы рисунка, готовый ко всему: полному провалу техники, появлению духа, который будет посягать на его тело, или обычной души — человека или животного.       Но к тому, что посередине комнаты буквально из ниоткуда появится человек, он ожидать не мог. Орочимару даже не успел осознать мгновение, когда юноша материализовался рядом с ним и был вынужден принять факт: вместо души он призвал какого-то человека.       Самое большее удивление вызвало не столько их схожесть: форма глаз, фасон кимоно, острые скулы, сколько доступный саннину анализ генов — мало того, что они с этим парнем были дальними родственниками, так еще и гены незнакомца были совершенными! Казалось, природа дала неизвестному юноше все, что может биологически получить человек: красоту, силу и здоровье.       Парень вызывал множество вопросов. Кто он? Орочимару жил десятилетия в уверенности, что его единственные родственники — родители — умерли, как с неба падает это.       Почему вместо какой-нибудь души Орочимару призвал этого парня? Было ли это связано с тем, что пентаграмму он чертил собственной кровью?       Вместо ответов — одни догадки, и никакой достоверности…       Парень, которого саннин перенес в лабораторию раннее, застонал. Лицо его болезненно скривилось, он начал что-то искать на кушетке рукой, постоянно передвигая ладонь.       Орочимару решил окончательно разбудить того, тронув за плечо, как парень резко сел, раскрывая желтые, так похожие на его собственные, глаза.       — От… Отец? — выдавил юноша.       Орочимару приподнял брови в неприкрытом удивлении, отчего Мицуки как-то отпрянул, стушевавшись. Он опустил взгляд к ногам саннина, а потом поднял вверх, и посмотрел в глаза мужчине. Тот прочитал в яркой желтизне уже не удивление — шок.       — Орочимару, — парень говорил медленно, отрешенно, нахмурившись, тщательно вглядываясь в лицо саннина.       Мужчина не стал реагировать на дотошное рассматривание своего тела, сосредоточившись на самом парне. В один момент тот просто опустил взгляд широко распахнутых глаз на свои руки и сидел так, не шевелясь, минут десять, пока резко не улыбнулся, повернувшись к саннину.       Орочимару невольно вздрогнул от резкой смены настроения, от неестественности натянутой на красивое лицо юноши радости.       — Я твой сын, — улыбка стала тусклее, превратившись в горькую ухмылку.       Саннин начал быстро анализировать факты. В любой другой момент он бы назвал юношу сумасшедшим, ведь он не мог случайно сделать ребенка примерно двадцать лет тому назад, к тому же, хотя тест ДНК подтверждал наличие родственной связи, они не были отцом и сыном.       Но парень знал его имя, узнал мгновенно, даже не очнувшись ото сна, хотя сам саннин этого человека не видел до сегодняшнего дня никогда.       Мицуки усмехнулся.       — Сын будущего тебя.       Саннин моргнул. Черт возьми, неужели та техника настолько сильна, что может разрывать пространство и время? Или дело в чем-то другом? Сработал какой-то неизвестный ему фактор, позволивший появиться этому парню здесь?       — Значит, ты из будущего, — неопределенно ухмыльнулся Орочимару. Даже если саннин склонялся к тому, чтобы поверить словам парня, он не хотел этого показывать: слишком уж подозрителен был юноша. — Ты мой приемный ребенок?       — Приемный? — непонимающе повторил Мицуки.       — Я проводил анализ твоей ДНК. Мы дальние родственники, хотя, твои гены уж очень чудные, будто собрание идеального, совершенного пазла. Даже слишком идеального, — нахмурился Орочимару.       Саннин был столь близок к разгадке искусственного происхождения парня, что это могло бы испугать, но Мицуки слишком сильно погрузился в шок от открывшемуся ему известия.       «Дальние родственники» — било парня по вискам, по сердцу, по мозгу. В районе груди сдавило так сильно, что парень повел плечом, пытаясь очнуться от морока, уйти от разъедающей душу правды.       — Вот как, — пробормотал он наигранно равнодушно, деланно вздохнув, — Раз ты знаешь правду, то я могу с чистой совестью называть тебя Орочимару. Правда, это имя так и не клеится к этому облику: в этом времени ты выглядишь даже более старым, чем в будущем.       Мицуки мило ухмыльнулся, от былой мрачности на его лице не осталось и следа.       Орочимару прищурился. Ему было по барабану то, как видится его внешность другим людям. Он давно смирился с тем, что она может стать жертвой в угоду бессмертию, но факт того, что парень осмелился кинуть ему в лицо насмешку, раздражал до зубного скрежета.       Мужчина неосознанно выпустил кровожадную ки. Он жаждал различить на чужом лице хотя бы тень страха или почтения, но Мицуки просто отвернулся.       Чакра человека, которого совсем недавно он считал своим отцом, больно колола кожу, но сильнее — сердце.       Орочимару перед ним так напоминал саннина в будущем, напоминал о всех противоречиях, которыми были наполнены их отношения.       Мицуки намеренно игнорировал выпад Орочимару, пытавшегося подчинить его себе. Прошлый или нынешний — неважно. Парень не собирался поддаваться воле этого человека.       Точно, прошлое… Юноша вспомнил о телах друзей и сенсея, что раненые и обессиленные лежали без сознания, без помощи, без связи посреди леса. Об ухмылке Момошики, об его странных, пугающих словах.       На время забытый страх захватил Мицуки. Он сжал ткань своего кимоно, на миг забывшись, где и рядом с кем находится.       Орочимару ухмыльнулся, заметив страх на бледном лице, и ослабил давление ки. Но стоило ему понять, что взгляд парня устремлен в никуда, а тело не шевелиться, он разозлился пуще прежнего.       — Повернись ко мне! — прошипел он.       Мицуки моргнул и отодвинулся от саннина. Он не знал, как воспринимать этого человека. Как отца? Но он и Орочимару в будущем с трудом воспринимал как родителя.       Саннин никогда не проявлял к нему теплоты, сильного участия. Он был словно наблюдателем со стороны, который при необходимости корректирует ход событий.       «Навещай дом иногда», — единственная фраза, которая удерживала между ними связь, но со временем и она потеряла свою силу.       Мицуки не нравилось в Звуке. Одиночество там, наедине с однообразными стенами и многочисленными книгами, увеличивалось многократно. Отец же всегда бродил где-то в нескончаемых коридорах, работал в лабораториях, но рядом его будто никогда и не было.       В последний год он посетил Звук всего два раза, предпочитая оставаться в Конохе, в окружении друзей, смеха и улыбок. Ивабе, Денки, Сарада, Боруто, Чочо… Каждому их них он был хоть малость небезразличен.       Мицуки очнулся от своих мыслей, кожей ощущая пристальный взгляд саннина. Глаза еще более глубокие, чем в будущем, бледный до болезненности, скулы острее кусанаги. Ухмылка настолько широкая, что почти вызывает отвращение.       Парень резко встал с кушетки, заставляя поднявшего от удивления брови саннина сделать шаг назад.       — Почему я попал сюда? — внезапно спросил Мицуки. Темы его «попадания» в этот мир они избежать не смогут, поэтому парень решил поднять ее первым. Хуже будет, если саннин начнет задавать вопросы, к которым он окажется не готов: раскрывать историю своей жизни желания не было, ведь саннину парень не доверял.       Орочимару задумался на мгновение.       — Я использовал технику призыва души. В качестве эксперимента я видоизменил некоторые ее элементы, добавив к печатям и специальным символам, которые удерживают душу в пределах отмеченного пространства, кровь.       Мицуки напрягся. Честного ответа он почему-то не ожидал, что застигло его врасплох.       — Значит, вместо души появился я? — уточнил он и вздохнул. — Твоя тяга к экспериментам часто выходит боком, — посетовал Мицуки. Причиной его перемещения определенно был Момошики, но техника саннина внесла какие-то коррективы, новые данные, влияние которых парень не мог отследить.       Мицуки задумался, не обращая внимания на раздраженного саннина. Орочимару порядком поднадоело, что его не замечают и неосознанно сравнивают с другим человеком — Орочимару из будущего. Даже если они похожи, Мицуки не знал его, видел впервые и позволял судить себе его действия. Он прошипел:       — Сын или нет, твою наглость нужно пресечь.       Мицуки очнулся, сосредоточил внимание на саннине. Натянул на лицо привычную, стирающую истинные эмоции ухмылку.       — Ты вырастил меня таким.       Упоминание неизвестной версии самого себя еще сильнее разозлило Орочимару. Этот парень совершенно не выказывал перед ним благоговения, почтения, страха, даже беспокойства.       На него словно не действовали мрачные, каменные стены убежища, многочисленные приборы лаборатории, законсервированные внутренности животных.       Орочимару нахмурился. Такие вещи не вызывали страх только у людей либо не совсем нормальных, либо тех, кто привык к подобному.       Неужели, хотя бы теоретически, они могли быть близки? Он действительно мог желать создать ребенка? Эти мысли не укладывались в голове.       Орочимару почувствовал на себе проницательный взгляд парня. Он сразу же ухмыльнулся, скрывая внутренне смятение и шок, сказав:       — Я не привык снимать с себя ответственности. Раз в твоем попадании сюда косвенно или прямо виноват я, то позабочусь о тебе, пока не найду способ обратить действие техники. В ответ жду полного послушания и выполнения всех моих требований.       Мицуки усмехнулся. Орочимару не зря без труда удерживал статус Отокаге на протяжении десятилетий. Мужчина был дотошен, каждый его эксперимент прописывался до мелочей, он старался просчитывать все наперед и тщательно контролировать.       Подчиненные стояли ниже саннина, исполняли его приказы. Мицуки, который попал в Звук, автоматически записывался в эту категорию. Иначе от него могло быть много проблем: юноша слишком силен, знает слишком много, прибыл из другого времени. Эта информация не должна стать доступной никому больше.       Завоевывать доверие парня саннин попросту не имел времени, поэтому решил сразу вызвать в Мицуки если не уважение, то страх, благодаря которому тот будет ему подчиняться.       — Я не могу считать вас своим отцом, — резко перешел на «вы» парень, — Но и своим начальником тоже, так как не являюсь ниндзя Отогакуре. Впрочем, я принимаю ваше предложение позаботиться обо мне, так как мое пребывание в другом месте опасно для нас обоих.       Глаза саннина блеснули недовольством. Этот мальчик так просто разгадал смысл его действий, так легко манипулировал степенью собственной осведомленности. Употребленное так просто слово — Отогакуре, — только-только входившее в обиход и внешний вид парня для других все равно что надпись на лбу ярким маркером: я близок с Орочимару.       — Все твои потребности будут удовлетворены, — решил подсластить пилюлю внутренне раздраженный мужчина. — Контактировать с внешним миром напрямую я пока не могу, следовательно, ты тоже, но на базовые удобства: еду, жилье можешь рассчитывать. Так как я нахожусь вне закона, то это убежище могут обнаружить. Если услышишь сигнал тревоги — сразу же беги в сторону черных выходов, позже узнаешь, где они.       Мицуки прикусил губу. Хотя Орочимару уже ставил ему какие-то условия, остаться здесь — действительно лучший вариант. Так не придется сталкиваться с ниндзя других селений, не придется скрывать свою чакру, не придется придумывать историю своей жизни и причину, по которой у него нет документов.       Парень взглянул на Орочимару и кивнул.       — Хорошо. Я останусь здесь. Но чем я буду заниматься?       Неопределенная, хитрая полуулыбка Мицуки делала парня похожим на торговца, который уверяет покупателя в своей искренности. Саннин нахмурился и прошипел:       — Я дам тебе некоторый доступ к своей библиотеке. Там ты сможешь поискать информацию о перемещениях во времени. Пока оставайся здесь, позже я проведу тебе экскурсию по подземельям.       Орочимару, не дожидаясь ответа, ушел. Мицуки покачал головой и снова сел на кушетку. Подростком он часто обижался на саннина, который всегда оставлял последнее слово за собой, но сейчас это не вызывало никаких эмоций.