След бывшего друга
29 ноября 2021 г., 05:26
Злость сожгла последние остатки самообладания. Усталость, стресс, напряжение — все обратилось неконтролируемой жаждой обладания.
Разворот, два широких шага, и Орочимару хватает Мицуки за воротник и безжалостно тянет. До спальни саннина они доходят за минуту.
Открыв дверь, он впихнул туда Мицуки, который не произнес ни звука. Отпустив чужую одежду, Орочимару прошипел:
— Раздевайся.
Не церемонясь, он снял с себя юкату, скинул штаны вместе с бельем и протянул руки к поясу замершего на месте Мицуки.
Увидев чужое тело, парень отмер, но не стал сопротивляться действиям саннина, только усмехнувшись.
— Вы так порывисты, — пробормотал он насмешливо, — Я за вами не успе…
Орочимару громко выдохнул, провел пальцами по гладкой коже на груди Мицуки спустился к животу, сжал чужую талию и резко опустил парня на кровать.
Парень нахмурился, ощутимо напрягшись, когда прикосновения исчезли, а сзади послышались шорохи. Повернув голову, он наблюдал за тем, как Орочимару вытащил из шкафчика тюбик и вернулся назад.
Внимательный взгляд из-под полуприкрытых ресниц, выгнутая спина, легкая усмешка действовали на саннина не хуже афродизиака.
Он впился зубами в чужой загривок, заставив Мицуки застонать; сколькие от смазки пальцы потянулись к чужим ягодицам.
Мицуки зашипел и непроизвольно дернулся из-за разрывающей изнутри боли. Саннин начал действовать медленнее, хотя, ухмыльнувшись, наклонился к уху парня и прошептал:
— Какой прыткий мне достался девственник.
Внутри Мицуки разгорался пожар. Орочимару издевался, касался его слишком легко, чужой язык лишь пару раз облизал мочку уха, а затем саннин просто приподнялся на локтях, неспешно растягивая парня.
Парень с трудом приподнял голову, поймал губы Орочимару своими, и подался телом назад. Его бедро задело стоящий колом член саннина.
Мужчина разорвал поцелуй, дыхание его окончательно сбилось. Он вытащил свои пальцы из Мицуки, заменив их членом, и несдержанно толкнулся вперед.
Ощущать гибкое тело под ним было приятно до одури, до стонов, которые непреднамеренно вырывались из горла. Тонкие ноги Мицуки обхватили его талию, парень выгнулся, громко ахнув от боли.
Закушенная губа Мицуки, расфокусированный взгляд, вцепившиеся до синяков в него руки сводили саннина с ума.
Мужчина впился в чужой рот, свободной рукой коснулся члена. Легкие поглаживания члена и жесткие толчки ломали всякую выдержку. Мицуки извивался на кровати, хрипел и стонал, толкался тазом навстречу, но Орочимару продолжал жестокую пытку.
Когда саннин толкнулся особенно глубоко, когда тонкие пальцы охватили член, Мицуки выстонал что-то нечленораздельное и обессиленно упал на кровать.
Орочимару лег рядом, прерывисто дыша.
— Ты достиг положения, о котором мечтал? — через пару минут спросил Орочимару насмешливо.
Мицуки выдохнул и перевернулся к саннину лицом, несмотря на разрывающую изнутри боль. Он ломко, чуть разочарованно улыбнулся.
— С вами нельзя мечтать и нельзя иметь дело, — ответил он и добавил: — К тому же, ваши техники бессмертия, — глаза Орочимару расширились, — несовершенны. Куда уж вам удовлетворить такого юнца, как я.
Сладкая послеоргазменая нега растворилась после одного колкого комментария юноши. Орочимару помрачнел. Резкие смены настроения парня, его ухмылки, прятавшие все истинные мысли и чувства, начинали надоедать.
Легкая улыбка и дерзкий оскал создавали налет легкости, но сложный взгляд, эта манипулятивность, эти пробивавшиеся в череде слов грустные вздохи лелеяли желание разгадать парня, но не сближаться с ним.
Это манило, это будоражило, это отталкивало. Слишком сложный, чтобы быть простой куклой для удовлетворения желаний, слишком умный, чтобы сделать его своим подчиненным.
Мицуки, сам того не заметив, поселил в душе Орочимару хаос.
Саннин спрятал лицо за густыми прядями черных волос, наклонившись к чужой ключице. Провел носом по отчетливой косточке и резко прикусил кожу на плече.
Кровавый след от укуса уничтожил хлынувшую к сердцу злость, сменившуюся приятными импульсами внутри живота. Желание доминировать сменилось желанием целовать, облизывать, гладить Мицуки.
Орочимару не успел ужаснуться собственным побуждениям только из-за того, что Мицуки неожиданно обнял его и перевернулся, сев сверху. Парень сжимал ноги саннина собственными, крепким захватом удерживал татуированные руки мужчины.
Змеи саннина обвивали парня медленно, словно предупреждая, однако рептилий мужчины остановили белые — от Мицуки.
Орочимару застало врасплох то, что его призывом может обладать кто-то другой. Мицуки же воспользовался чужим замешательством и накрыл губы саннина своими.
Мышцы Орочимару напряглись до предела. Ухмылка парня исчезла, стоило ему только почувствовать напряжение партнера. Он сам разорвал желанное прикосновение.
Потрясение, желание, боль, одиночество так тесно переплелись в выражении чужих глаз, что Мицуки отпрянул. Он словно задел нечто очень личное и надрывное.
— Вы были так потрясены моим маневром, что растерялись? Совсем на вас не похоже, Орочимару-сама, — съязвил Мицуки в своей излюбленной манере. Он лишь притворялся, будто ничего не заметил.
Саннин скинул парня с себя, вставая.
— Не нарушай личных границ, — прошипел мужчина.
Мицуки прищурился. Даже сцена, произошедшая пару секунд назад, не смягчала обиду, вызванную холодной, рубленой фразой. Он не долго не отвечал, чем привлек внимание Орочимару.
— Ты можешь идти, — сказал саннин, одеваясь.
Парень приподнял бровь.
— Я бы с радостью подчинился вам, — сказал он без привычной ухмылки. — Только не могу встать из-за нарушения собственных девственных границ.
Орочимару ухмыльнулся и отвел взгляд.
— Тогда уходи, как только сможешь.
***
«Правой кистью Лунный Бог повелевал временем, левой — течением жизни, глаза его словно светочи — освещают путь человеческий». Разгадать отсылку в древней легенде к клану Ооцоцуки труда не составило. Только это предложение подняло на поверхность тщательно задавленные сомнения и вопрос — кто мой второй родитель? Мог ли он быть одним из Ооцоцуки? Конечно, не прямым потомком, но ведь Орочимару имел в наличии ген-материал клана Кагуя, бравшего начало от Ооцоцуки. Мицуки тяжело выдохнул. Даже если признать этот факт, доказательством которого являлась лишь его внешность, достоверным — как это могло помочь ему вернуться назад? — Ты встал слишком рано, — Мицуки раздражало, что Кабуто и Орочимару всегда подходили со спины, незаметно. — Ты тоже, — усмехнулся парень. Кабуто смотрел еще более внимательно, чем обычно. — Вы с Орочимару-сама в очень близких отношениях, — Мицуки чуть не соскользнул со стула. Кабуто проследил это движение глазами, но никак не прокомментировал. — В последнее время Орочимару-сама особенно…удовлетворен. Я давно живу здесь, но никто не западал ему в душу так глубоко, как ты. Даже я. Мицуки моргнул. — Ты его… Кабуто мотнул головой. — Я — шпион, поэтому Орочимару-сама не доверяет мне на сто процентов. Между нами невозможны такого рода отношения, хотя у меня есть к нему некоторая привязанность, которая и подпитывает мою преданность. Стекла очков не прятали обнаженности чужой души. В тщательно сотканном безразличии Мицуки увидел защиту. Когда нет чувств — не нужно страдать, но люди — не камни, и боль просачивалась сквозь безупречную маску Кабуто. Парень не знал всей истории, предшествовавшей совместной работе Якуши и Орочимару, но, кажется, жизнь медика была полна трагизма. Мицуки встал и приблизился к чужому лицу. Кабуто стал выглядеть еще серьезнее, окончательно закрывшись. Парень похлопал целителя по плечу. — Если ты страдаешь от неоцененности своих усилий, я могу помочь тебе. Кабуто немного опустил брови — вот и вся реакция. Он сказал убежденно: — Ты не медик. Мицуки хитро улыбнулся. — Но я могу исцелять одиночество. Согреть тебя своим телом. Якуши сделал шаг назад. — Это будет иметь кратковременный эффект, — ответил медик. — Но ты действительно можешь помочь мне «телом». Мицуки от удивления раскрыл рот, моргнув. Он собирался признаться, что его слова были лишь флиртом шутки ради, но Кабуто уже вышел из библиотеки, предварительно сделав призывающий идти за ним жест рукой. Парень, нахмурившись, пошел следом. Он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Комната напоминала кладовую из макулатуры. Большие стопки бумаг и папок лежали на широком столе, переходили на пол, занимая большую часть помещения. Отчетливый запах пыли витал в воздухе. Мицуки чихнул. — Орочимару-сама собирает, — парень мысленно заменил «выкидывает», — многие исследования, которые не были успешны. Но так как за последние несколько лет мы шагнули далеко вперед, многие записи могут оказаться полезными. Твоя задача — рассортировать все это. Признак выбирай любой: по годам или по алфавиту. Мицуки обвел комнату взглядом и вздохнул, присев на коленки, тотчас ставшие серыми от пыли. На него определенно скинули очень муторную и долгую работу. С трудом добравшись до угла, парень удивленно вскинул брови, увидев там маленького головастика. Он взял амфибию в ладонь. Та пошевелилась, оказавшись живой. Мицуки, не владеющий огромным багажом знаний в биологии, знал, что детеныши обычных лягушек прожить без воды, под землей, не могут. Только если они не были призывными. Мицуки нахмурился. Если он не ошибался, то контрактором жаб в этом времени был Джирайя — враг Орочимару. — Ты уже закончил? — Мицуки, решивший рассказать о своей находке, в коридоре встретил Кабуто. Мицуки, без своей извечной ухмылки, молча протянул вперед руку. Якуши побледнел, забирая жабу к себе. — Мне нужно доложить об это Орочимару-сама. Мицуки вернулся назад, в кладовую, размышляя, существовала ли вероятность того, что их убежище обнаружили. В конце концов для случайности произошедшее было слишком подозрительным.***
— На его теле яд, который расщепляет тела змей изнутри. Этот головастик попал сюда через одну из моих любимиц, а когда отрава начала действовать, оказался там, куда она заползла перед смертью Эти особи, к тому же, очень быстро растут. Еще несколько часов и этот жабеныш начал бы образно воспринимать информацию, а потом передавал бы увиденное им своему призывателю. — Значит, все-таки это был Джирайя. — Да, — зло прошипел Орочимару. — Освободи от инвентаря большой тренировочный зал. Мне срочно нужно нужно собрать всех находящихся в этом мире змей, чтобы узнать, есть ли в них жабий паразит. Кабуто кивнул, поспешив выполнить приказ. Орочимару сжал руки в кулаки. Он и не догадывался, что настолько уязвим. Не был в силах ответить на вопрос — следят за ним сейчас или нет? Якуши справился с порученным очень быстро. Через полчаса саннин выполнял технику призыва, стремительно опустошавшую его резерв. Хотя змеи саннина постоянно стерегли убежище и внутри, и снаружи, обычно их количество не превышало тридцати. Большинство из них не были большими, так как, чем крупнее чешуйчатая, тем больше чакры требовалось для удержания ее в этом мире. Тем не менее, на саннина каждый день ложалась огромная нагрузка. Вокруг стоявшего в центре зала мужчины начали появляться змеи. Орочимару активировал шосен и начал проводить светящейся зеленым ладонью по телу каждой своей любимицы. Лечебная техника сразу же выявляла явное вмешательство в организм, поэтому была самым простым и эффективным методом обследования змей. Справляться с этой задачей Орочимару приходилось в одиночку, так как змеи подчинялись только ему. На секунду в голове саннина промелькнул образ Мицуки, но мужчина отмел его, сосредоточившись. По итогу семь из тридцати змей было «заражено», причем в крупных особях могло быть по два-три маленьких головастика. Сегодняшний день для Орочимару стал полнейшим разочарованием. Он не ожидал, что его верные охранницы, убивавшие всех враждебных животных вокруг убежища, окажутся их разносчиками. Мужчина устало выдохнул. Он сложил руки в печати, отправляя всех змей в их родной мир. Все призывные животные способны жить только в двух мирах — человеческом и своем. Попав в обитель змей, головастики мгновенно умрут.
