Долгий путь к тебе

      Скалистые пещеры навевали воспоминания. Мицуки прошмыгнул мимо охранявших пристанище саннина ниндзя. Не хватало еще попасться им на глаза — те вмиг доложат начальству об обнаружении пропавшего без вести члена команды номер семь.       Парень шагал по знакомым коридорам очень тихо. Незаметно заглядывал в открытые комнаты. Прислушивался к каждому шороху.       Сердце парня защемило, когда он увидел сгорбившегося за столом Орочимару. Ручка валялась где-то в стороне. Локти саннина лежали на маленькой стопке документов, лицо спряталось в ладонях.       Парень протянул руку к чужому плечу. Опустил так и не прикоснувшись, а потом резко и порывисто обнял любимого со спины, носом зарывшись в черные шелковистые волосы.       Мужчина вздрогнул.       — Скучал по мне? — тихим, сокровенным шепотом на ухо. Укусил за мочку, не в силах сдерживаться, не в силах не прикасаться к Орочимару.       Саннин не оборачивался, не менял позу, не отвечал. Не шевелился. Мышцы его напряглись до предела, и Мицуки невольно начал нежными и успокаивающими движениями поглаживать открытую полоску кожи, не скрытую воротником.       Легкая дрожь возлюбленного передалась и Мицуки. Парень выдохнул. Сколько же саннин ждал его?                                           — Прости, — слетело с его губ. — Меня не было слишком долго.       Резкий поворот обескуражил. Орочимару схватил парня за плечи жестко и больно. Парень не защищался. Лишь смотрел, как скупая слеза течет по бледной-бледной коже саннина.       — Я почти похоронил тебя, — почти хрипом, — Почти оставил в прошлом. Почти смирился…       Ломкий смех надрывает горло. Мицуки откашливается. Не надеяться, не ждать, вычеркнуть из своей жизни — это так логично. Так рационально. Ведь это спасет от мучений, пожиравших душу саннина на протяжении десятилетий.       Грустная улыбка скользит по губам парня.       — В этот раз я не исчезну. Нет нужды бояться…- яростный взгляд Орочимару уничтожает так и не произнесенное «потерять меня».       Мицуки прижался к чужому телу. Ухмыльнулся насмешливо-недовольно. Неужели саннин до сих пор не готов признать его значимость для себя?       — Продолжишь бегать от своих страхов и дальше? И… Бегать от меня? Все мое детство ты прятался от чувств, которые я вызывал в тебе. Мое лицо, мое поведение — все это не могло не навевать воспоминаний. Это душило тебя. И ты знал. Знал, что в один момент я таинственным образом могу пропасть, но ничего не делал против — ты, саннин.       — Знал, — признание было пропитано горечью. — Потратил годы на создание человека, который полюбит меня. Хотел вернуть Мицуки, ставшего для меня самым родным человеком на свете. Но на свет появилось маленькое дитя — юное и неразвитое. Родился обычный ребенок, но еще не ты, Мицуки.       Парень прикусил губу. Отчаяние пожирало Орочимару изнутри. Молодое тело не защитило хозяина от сетки морщин вокруг глаз, которой — Мицуки помнил — не было до его перемещения во времени.       Страдания саннина словно передавались по воздуху и усиливались во сто крат в груди парня. Выносить это было невозможно. К тому же Мицуки не мог в полной мере обвинить Орочимару за произошедшее в прошлом. Поменяйся они местами — не факт, что сам не поступил бы также.       Парень наклонился и слизал соленую влагу с мягких щек. Прошлое вмиг потеряло свое значение. Обиды и непонимания крошились под тяжестью одного лишь печального взгляда змеиных глаз.       Мицуки решил — а к черту все! Шагнул вперед, разом переступив через все сомнения, и впился в губы стоявшего напротив Орочимару.       Где-то позади послышался громкий топот знакомых ног. Ладонь саннина уперлась в грудь Мицуки, мужчина замычал в поцелуй. Ответная реакция — усиление напора и несильный укус.             — Шаннаро! Не трогай его! — прокричала сзади Сарада.       Парень усмехнулся. Так и не начатый поток ругательств Учихи проявил себя только в звучном «Эй!», когда Боруто потянул девушку в сторону выхода.       — Не трогай их, — прошептал быстро соображавший, но все-таки шокированный Узумаки.       — Что ты делаешь? — крикнула Сарада. — Они же! Они… Он же его родитель!       — Мицуки и раньше смотрел на Орочимару не как на родителя! — взорвался Боруто перед тем, как дверь захлопнулась.       Парень качнул головой. Неужели Боруто понял все быстрее него? Значит, и в момент признания осознавал, что Мицуки не врет и действительно его любит? Раньше бы парень обиделся, но сейчас парень не чувствовал по этому поводу ничего.       — Не обязательно было раскрывать наши отношения столь радикальным образом.       Мицуки откинул смольную челку с лица Орочимару и пальцами огладил чужие виски.       — Боруто все понял, а значит заставит Сараду проникнуться своей точкой зрения. Позже я объясню им то, что произошло между нами.       Саннин глубоко выдохнул.       — Когда я ощутил твое присутствие рядом, — оказывается, все старания Мицуки скрыть свое местоположение не имели смысла, — То ожидал только ненависти. Почему ты не кричишь на меня? Не обвиняешь? Ведь я отобрал у тебя нормальное детство, а потом и жизнь.       Лицо Мицуки стало серьезным.       — Ты был холоден, но не жесток. Я получал от тебя очень и очень многое: время, силу, знания, советы. Просто не был в состоянии их оценить. А недостаток любви, — тут Мицуки перешел на игривый тон, притворно вздохнув. — Тебе придется восполнить своим телом.       Саннин поднял бровь. Полудетский голос Мицуки и раздражал, и радовал. Он будто растворял всю горечь и вину, скопившуюся за долгие годы одиночества.       — И не бери на себя мою так называемую «смерть». Спасти тебя было моим собственным выбором, к тому же, на самом деле я и не умер вовсе.       Орочимару наконец расслабился.       — Нужно было рассказать тебе все. Не сразу, но в семнадцать, восемнадцать… Я побоялся открыться тебе и нес этот груз в одиночестве. В итоге причинил боль нам обоим.       — Не важно, — не восхитился сожалениями Орочимару Мицуки. — Сейчас эти слова не способны ничего изменить. Например, как они повлияют на тот факт, — парень заглянул в ошеломленные глаза напротив, — Что я тебя люблю?