Мы с тобою влюблены

      На высвобождение из оков у оперативников уходит что-то вроде минуты. Наручники перекочёвывают тут же к каждому в карман, Юля на ноги поднимается, неспешно прохаживаясь по захламлённому помещению в поисках чего-нибудь пригодного для дальнейшего высвобождения, Субботин же вновь припадает спиной к стене, чуть удобнее прежнего разместившись на импровизированном коврике из каких-то старых коробок да обрывков ткани и пластика.       Незначительный, казалось бы, контакт с бетонным полом всё же отдаётся если не звоном, то уж точно лёгким гулом где-то между висков. Лёня чуть встряхивает головой, все мешающие отголоски звуков стремясь вытрясти прочь, и вновь проходится пальцами по разбитой губе.       — Да куда ты? — как-то незаметно оказавшись рядом, Соколова перехватывает его руку и в один миг отводит подальше от лица. Присаживается на корточки перед напарником и уж точно не собирается отводить глаз в сторону. — Хочешь грязь всякую занести?       — Чешется, — объясняет старлей, не спеша вытянуть руку из её ласково обхватывающей запястье ладони. — Да и посмотри вокруг: тут и без моих стараний налетит всякое.       Юля едва заметно кивает в ответ на его размышления: не признать очевидное всё же сложно, выпускает его руку из своей и, разорвав всё же зрительный контакт, спешным и в то же время внимательным взглядом окидывает помещение. В поле зрения практически сразу появляется отставленная не так давно к колонне бутылка воды, и Соколова уверенно взметается на ноги.       — Сейчас.       В ветровке отыскивается сложенный втрое платок, в голове проносится мысль, что будь они в форменной экипировке, а не в гражданском, в многочисленных кармашках оказалось бы куда больше полезных вещей: от почти что стерильных ватных палочек, до каких-нибудь антисептиков, сторонние мысли спешно отбрасываются в сторону, подгоняемые фразеологизмом о нетерпимости историей сослагательного наклонения, и немного воды ловко выливается на едва заметно сиреневую ткань.       — Предупреждай всё-таки в следующий раз о своих планах, — не то просит, не то распоряжается даже Соколова, одной рукой подбородок напарника аккуратно сжимая, дабы тот не вертелся из стороны в сторону, а второй осторожно, но в тоже время тщательно протирая и губу его разбитую, и небольшие ссадины, разукрасившие лицо с разных сторон. — Чтобы я хотя бы готова была к твоим шагам. Что делать, заранее знала.       — Да я до последнего в задумке своей не был уверен, — пожимая плечами, признаётся подруге старлей. Он обезоруживающе улыбается, заглядывая ей в глаза, и через миг даже не собирается морщиться, чувствуя, как не успевшая даже тонкой плёночкой защиты покрыться рана на губе вновь разъезжается, заставляя по новой сочиться кровь.

--

      Засов со знакомым скрежетом проезжает по металлической двери, заставляя Соколову взметнуть на неё взгляд, петли издают пронзительный скрип, и на пороге появляется всё тот же Естрихов, на этот раз не позабывший захватить с собой автомат. Оружие болтается на плече, словно наспех подхваченный рюкзак, и Владимир уверенным шагом оказывается в ставшем камерой заточения не то подвале, не то складском помещении.       — Не понял, — глядя на заложницу, бросает захватчик. — Дружок твой где? Опять чего удумал?       Естрихов делает было шаг в сторону, оглядеться вокруг намереваясь, но тут же вынужденно отказывается от всех своих планов, явственно ощутив наброшенную на шею цепь. Он бросает быстрый взгляд на майора, как бы убеждаясь, что цепь к её рукам и правда не ведёт, косится себе за плечо, не подозревая будто бы, кто именно его захватил, и не находится, что сказать. Через миг оцепенение правда проходит, Владимир дёргается, вырваться намереваясь, но вместо успеха получает туже обхватившую его шею цепь. Пальцы сами собой цепляются за её звенья, стараясь сбросить, из груди вырываются какие-то нечленораздельные выкрики, и злодей уже сам не особо замечает, как оказывается повален на пол.       — Чего ты пропал там?! — доносится откуда-то из-за стены голосом Дмитрия. Раздаётся какая-то возня, приближающиеся шаги и недовольное мужское: — пошли дурака за бутылкой…       Димон разве что порог «камеры заключения» успевает переступить, как ноги уже перестают держать его в привычном для передвижения положении. Прихваченное с собой оружие с грохотом падает вслед за хозяином, и, глядя на раскинувшегося буквально в метре от него подельника, Естрихов наконец бросает попытки вырваться из крепкой хватки Субботина, заламывающего одну из рук злодея на спину.       — Да ты опасный человек, — взметнув на подругу быстрый взгляд, усмехается Леонид. Соколова тем временем отбрасывает в сторону кирпич с обломанными некогда краями и, отряхнув руки, склоняется к Димону, прощупывая у того пульс. Наручники на запястьях обоих вскоре защёлкиваются, и старлей, вновь переведя на напарницу взгляд, улыбается: — Юль. Молодец.

--

      — Тихо-тихо, — хлопнув одного из ребят из «маски-шоу» по плечу, спешно бросает Шустов, едва только успев переступить порог одного из ангаров бывшего успешного завода. — Это свои.       Специально обученные ребята кивают одновременно и капитану, и слова его подтвердившему руководителю группы, опускают оружия, а после следующего отданного приказа уже удаляются в сторону улицы, под белы рученьки выводя не так чтобы удачливых похитителей. Баллистических дел мастер пожимает руку капитану СОБРа и обращается не то к нему, не то к коллегам, не то попросту размышляет вслух, не сторонясь при этом свидетелей:       — Нет, ну ты посмотри на них, — кивает он на буквально бочок к бочку примостившихся на уголке покосившегося стола Субботина с Соколовой, — мы тут ищем их, с ног сбиваемся, на завод этот разваливающийся спешим, а они берут и сами себя спасают. Ну, никакого уважения к чужому труду!       — Просто кто-то, видимо, не очень спешил нас спасать, — с добавленной в голос капелькой язвительности отзывается майор, пожимая плечами. — Не вечность же нам было тут сидеть. В ожидании чуда. Но мы точно знали, что нас обязательно ищут, — улыбается она, приветливо обнимает подошедшего Шустова и вновь пристраивается рядом с напарником.       — Ну, ты и красавец, старлей, — бросает Субботину капитан, взглядом окидывая его покрытое ссадинами лицо. Пожимает товарищу протянутую руку и всё же спешит вновь перевести взгляд на майора. — Юлька, надеюсь, это не ты его так?       — Фи. Проявивших мужество и отвагу так не награждают.       — А как награждают? — пытаясь поймать взгляд подруги, с улыбкой и нотками надежды в голосе уточняет у неё старлей. Он уже в который раз заводит руку себе за голову и с осторожностью прощупывает собственный затылок. Взметнувшая на него взгляд Соколова улавливает этот его жест буквально в миг, с лёгкостью соображает, что к чему и, чуть развернувшись, тут же коленкой задев Лёнькину ногу, ладошкой касается его головы, обдавая пальцы теплом и мягко сдвигая их в сторону.       — Пакетом льда, — улыбается она в ответ. — Я ведь тебе сразу сказала, что шишка будет, а ты нет да нет. Надо было хотя бы мокрую тряпочку приложить.       Игорю остаётся лишь только с нескрываемой улыбкой следить за какой-то уютной, что ли, перепалкой друзей, никакого негатива за собой не несущей. Одно только беспокойство да заботу наперевес с нежеланием уж слишком много волнения по отношению к своей персоне вызывать. Они по поводу правильности-неправильности ещё пару минут спорят, а после охотно принимают предложение Шустова выбираться наконец из этого заводского ангара.