Мы с тобою влюблены

      Седовласый мужичок, — уже много лет как бессменный участковый нескольких наполовину богом забытых деревушек, что где-то под Тулой, — заочно с недовольством встречает для расследования направленных из ФЭС оперов.       — Приедут тут, носы позадирают, — ворчит он соседу за партией шашек. — Чего они там, в своей ФЭСе, для деревни, что ли, подготовлены? Своих специалистов, что ли, к местности приспособленных, нет? Не-е-т, из Москвы присылать надобно. Вытаскивай их потом из болот да следи, чтобы от гусей не получили. Тьфу!       Вдвойне сокрушается Пал Петрович, когда из управления вдогонку к новости уточнение поступает: майор едет да старший лейтенант. А в добавок к этому, — без точных данных, но с абсолютной точностью, — тамошняя сотрудница нашёптывает, что из двух оперов одна — дама.       — Тьфу! Девчонку присылают, представляешь, Михалыч? — по новой шашки расставляя, делится участковый. — Приедет сейчас: на каблучищах да с девчачьей уверенностью в романтизме. Куда ей, старлейке, успеть разочароваться?       Следующим утром Пал Петрович уже и говорить не знает что. Москвичи приезжают подготовленные: на размытую ещё в том месяце единственную дорогу мимоходом бросают, что давеча на другом конце компаса пешком пятнадцать километров пробирались, машину почти что похоронив в грязи, на карте местности с ходу несколько точек указывают, что в первую очередь проверить будет нужно, и даже от гусей, привычно из неоткуда посреди дороги выросших, не бегут и даже не отскакивают, быстро интересными переставая быть.       — Майор Соколова, старший лейтенант Субботин, — представляет себя и напарника дама с аккуратным рыжим хвостиком на голове и удобными берцами на ногах, окончательно выбивая участкового из колеи.       Пал Петрович товарищу бросает украдкой, что от непривычно свежего воздуха командировочных быстро развезёт, а уже по утру они жаловаться на горланящих петухов начнут да начальству названиваться, чтобы подмогу прислали — для быстрейшего завершения дела да отъезда скорейшего.       Но московские, где-то с полудня километры по ближайшему лесу наматывавшие, с первыми петухами только по подушкам укладываются. В гранённый стакан при этом собранный из полевых цветов букет не позабыв поставить. Его сбор Пал Петрович, после двух часов хождений подуставший да откланяться решивший, уже не застаёт, но после увиденных милых щебетаний оперов, заботливо подаваемых рук и трепетных уточнений не достать ли воды, появлению его ничуть не удивляется.       — Слушай, Юль — за тарелкой сваренного баб Маней борщеца негромко бросает возлюбленной старлей, — в отпуск нужно будет в какое-нибудь похожее место выбраться.       — И чтобы связь похуже была, — соглашается Юлия, разбивая уверенность Пал Петровича в том, что эти поколения без телефонов и интернетов жить не могут. — Так Рогозина точно не сможет нас дёрнуть.       Когда Пал Петрович подумывать уже начинает, что эти московские не такие уж неприспособленные к жизни в стороне от привычной им обстановки, и подозревает всё сильнее, что их «в ФЭСе этой» тренировали для подобных выездов, опера, не подразумевая даже этого, укрепляют в нём все эти мысли.       Майор Маринку с пятого дома самой подоить корову упрашивает, благоверному своему с улыбкой рассказывая, как она месяцами проводила время у бабули в деревне, и как та трепетно обучала её занятию этому, объясняя, что всяко умение в жизни пригодится. Тот, в дверях стоя, всё с улыбкой за действиями её уверенными следит да у Пал Петровича вопрошает, у кого бы коня с телегой для небольшой прогулки одолжить можно.       — Да-а, Петрович, — качает головой извечный противник в шашки, — не шибко здорово ты в людях разбираешься. Не поникли что-то москвичи от тоски на вторые сутки, как ты предрекал, — смеётся Михалыч, глядя, как двое столичных оперов, с делом закончившие, но до завтра остаться решившие, звонко о своём чём-то смеются, на брошенной меж деревьев ветровке вдвоём уместившись, словно влюблённые школьники в поцелуях растворяющиеся, и то и дело из одуванчиков венок сплетённый на головы друг дружке перемещая.       Пал Петрович в ответ разве что отмахивается, одну из фишек по доске перемещая.       — Чего ты там говорил: приехали б они позже, от комаров наших злющих да слепней бегали б? — пуще прежнего сосед веселится, за старлеем наблюдая, в подарок подружке майского жука поймать решившим.