Мы с тобою влюблены

      Машина в расцветке ФЭС притормаживает возле главного входа в спортивный комплекс за какие-то пару мгновений до того, как Соколова поспешно сбегает по широкой лестнице. Всё как по отрепетированному сценарию.       Не утерпев, старлей подаётся вперёд и, потянув рычажок, распахивает перед Юлей дверцу.       — Привет! — она сверкает удовольствием и прежде чем сесть, чуть склоняется, через открытую пассажирскую дверь приветственно взмахивая Лёньке ладонью.       — Садись давай. Привет, — всё же кивает в ответ Субботин, глаз по обыкновению почти что не сводя с занимающей соседнее кресло подруги. Разве что на зеркало заднего вида пару раз нетерпеливо отвлекается.       Едва только Юля садится в машину — она скидывает с себя капюшон. И теперь уж точно напарник глаз с неё не сводит. Точнее — с её мокрой головы. Спасибо хоть капли не спадают с её волос — а то бы старлею и вовсе поплохело от её беспечности.       Качнув головой и успев на какой-то миг совершенно красноречиво закатить глаза, он, не так чтобы поддерживая этот её поступок, усмехается:       — Ну я даже и не сомневался! Как ещё выйти после бассейна, если не с мокрой головой? Юль, ну не май на дворе, — добавляет Субботин назидательно.       — Ага, — беззаботно кивает она в ответ. — Апрель.       Субботин обречённо вздыхает. И вместо продолжения «разбора полётов», напоминания о том, что голову вообще-то не следует застужать, попыток взять с майора честное слово, что больше она подобным образом поступать не будет, и всего вот этого прочего, возмущением и заботой как-то равномерно сдобренного, Лёня протягивает «соседке по парте» небольшую сумочку.       — Что это? — послушно приняв сумочку, Юля не молнией на ней звякает, а вопросительный взгляд на водителя переводит. Тот вот только всё больше в зеркало заднего вида вглядывается. И не на неё — а на дорогу у них за спиной.       — Открой и посмотри, — вместо разъяснений бросает Лёня. И тут же непреклонно добавляет: — пристегнись только сначала — я выезжаю.       Замок ремня безопасности беспрекословно щёлкает, служебный автомобиль плавно выезжает на полосу движения, и, глянув по которому разу на своего сегодняшнего водителя, Юля наконец звякает молнией на переданной им сумочке. Уже через миг достаёт из неё фен и расплывается в улыбке.       — Лёнь, ты волшебник! — не удерживается от комментария майор. Волшебник в ответ пожимает плечами и беззаботно отмахивается от комплимента:       — Просто неплохо тебя знаю. У тебя ведь когда время ограничено, ты непременно сделаешь что-нибудь себе в ущерб.       Подключая буквально спасительное сейчас устройство к питанию, Соколова с сожалением вздыхает и согласно кивает в ответ на его слова. Есть в ней такая черта… и Лёне это хорошо известно.       — В кой-то веке после полуночных приключений Рогозина разрешила попозже выйти, — отмечает Юля, изучая кнопки на девайсе. — Я наконец в бассейн вырвалась… так непременно кого-то убили!       — Ладно тебе, — добродушно усмехается Лёня. Он переводит на неё взгляд и вновь встряхивает головой, отмечая влажность волос. — Поплавать, я так понимаю, ты успела. Иначе бы я не дозвонился.       — Поплавать — да. А посушиться — нет, — пожимает она плечиками, с восхищением отмечая, что фен не заглушает всё происходящее вокруг и позволяя почти комфортно вести разговор. — Уже даже смириться успела, что с мокрой головой буду ходить… Спасибо тебе — избавил меня от этой участи!       Субботин с улыбкой поглядывает на то, как подруга наводит марафет, отмечает невольно про себя, что не вырвись она из бассейна с мокрой головой — не наблюдал бы он сейчас этот «походный салон красоты», и, может быть, не совсем скромно, но точно честно замечает — всё так же только мысленно — что в паре с другим напарником так и осталась бы Соколова с мокрой головой.       Когда Юля уже упаковывает фен обратно в сумочку, Субботин добавляет:       — Я ещё и форму тебе захватил.       Юля успевает только расплыться в благодарности, изумлённости и восхищённости, как старлей продолжает, кивнув себе за спину и параллельно с этим ловко повернув буквально-таки на последних секундах разрешающего сигнала светофора:       — В сумке на заднем сидении.       Пока майор ловчится, в условиях ограниченного пространства, продолжающегося движения и нахождения при всём этом в черте многомиллионного города меняя гражданскую одежду на форму, Лёня тактично не смотрит в её сторону. Ну, почти. И тут ещё большой вопрос, из-за чего больше — чтобы Соколову своим вниманием лишний раз не смущать или чтобы не допустить воспламенения мыслей, уж точно идущих вразрез с рабочим настроем.       Вскоре они встают в, кажется, нескончаемую очередь на железнодорожном переезде, и Субботин вспоминает важное — не случившееся из-за всей невольно нависшей в воздухе суматошности. Нет, он, признаться, помнил это и раньше… но всё как-то времени не находилось — то Юля волосы сушила, то переодевалась…       — Юль! — зовёт с нетерпеливостью.       — А?       — Поцелуемся?       Он со всей своей добродушностью, теплотой и сердечностью разводит руки, готовый заключать напарницу в объятия, и собирается было если не озвучивать ещё чего — так уж точно действовать, но Соколова расплывается в счастливой улыбке, озаряет Субботина свечением собственных глаз, решительно подаётся в его сторону и сама касается Лёниных губ поцелуем.       Такие нежности рабочий настрой обоих не ломают. Напротив — делают его сильнее и придают напористости. Чтобы быстрее со всем разобраться и как в награду получить дополнительные, отвлечённые от рабочих забот, минуты друг с другом.       Не то оправдываясь за не случившийся ещё у стен спорткомплекса поцелуй, не то за его же отсутствие ответственность на Лёню возлагая, Юля отмечает:       — Ты просто был такой серьёзный и торопящий…       — Я просто на остановке автобусной остановился, — виновато пожимает он плечами. И, подавшись вперёд, теперь уже сам накрывает Юлины губы поцелуем.