Мы с тобою влюблены

      Безмятежно прикрыв глаза, Субботин с явным наслаждением подставляет лицо под солнечные лучи. Ещё только начинающие согревать, осторожные. По-весеннему ласковые и неповторимые. Такие долгожданные.       Откуда-то из-за деревьев доносится детский смех. В начале аллейки задорно тявкает какая-то мелкая собачонка. Над самой головой старлея, по правую от него руку и, кажется, в целом везде и всюду, перескакивая с ветки на ветку, на разные голоса щебечут птицы. Не улыбаться не получается. Да и не хочется, признаться.       Лёня и вовсе растворяется в моменте, позабыв о нескончаемой беготне, ещё сотне предстоящих задач, обещаниях неуважаемой гражданки «устроить весёлую жизнь», о вынесшем поутру весь мозг недо-блогере…       В реальность он возвращается только после того, как ладонь его оказывается настойчиво и одновременно ласково сжата чьими-то пальчиками.       Чьим-то… Как будто бы он не опознал эти прикосновения. Сразу же.       Когда старлей открывает глаза, Соколова уже успевает расположить его руку удобнее для себя, откусить щедрый кусок от его же мороженого и устроиться рядышком, глядя неотрывно и нескончаемо совершенно довольно улыбаясь. Ей ведь ни на йоту не стыдно!       — Юлька! — восклицает Субботин. И как всегда не может утаить улыбки. — Это чего за покусительство?       — Тебе чего, мороженого, что ли, жалко?       Соколова состраивает, конечно, обиженную мордашку… но скорее для веселья, нежели и впрямь пытаясь доказать напарнику, что она недовольна его реакцией на её посягательство на его лакомство. Он ведь всё равно не поверит. Она совершенно точно это знает.       Добродушно усмехнувшись, Лёня с теплотой отмечает:       — Я тебе вообще-то тоже взял, — и, подхватив с распластавшейся по лавочке ветровки яркую пачку, протягивает её по-новому засиявшей Юле. Своей Юле.       Пока она шуршит упаковкой, он ею любуется. Совсем как чем-то неповторимым и несказанно прекрасным. Когда она морщит носик, не справляясь с запайкой, он едва ли не мгновенно подрывается с помощью. Как только она поднимает на него благодарно-счастливый взгляд, он расплывается в самой что только есть широкой, лучезарно-ослепляющей и уж точно сильнее апрельского солнца согревающей улыбке.       — Хочешь — у меня тоже откуси.       — Кусать не хочу, — встряхивает головой Субботин. И продолжает, будто бы с котом чеширским соревнуясь: — а вот целовать — хочу.       Будто не понимая, майор смеётся в ответ:       — Мороженое-то?       — Тебя.       Он на миг щурится, поймав будто бы от Соколовой отражённый солнечный лучик, и правда целует. Так нежно, как, кажется, только он умеет. Так самозабвенно, как только с ней всегда и хотелось. Так сладостно, как только с ним она сумела распробовать. Так по-настоящему…       Мальчонка, что рыдал в коляске ещё миг назад, расплывается в улыбке, глядя на незнакомых дядю с тётей, и уже через мгновение с любопытством выворачивается в своей увозимой вдаль по аллее коляске. На соседней лавочке держащиеся за руки бабулечка с дедулечкой негромко вспоминают, как познакомились когда-то давно в этом самом парке. Где-то вдалеке заливисто хохочут подростки, ещё вчера боявшиеся первого свидания. А истосковавшиеся по теплу птицы будто бы ещё более по-весеннему радостную мелодию принимаются исполнять.       Воздух буквально пропитывается любовью, теплотой и гармонией. Неповторимое сочетание — совсем как рассветы и закаты, случающиеся изо дня в день.       — Ребят, вы там отыгрыванием прикрытия особо не увлекайтесь. А то пропустите самое главное, — раздаётся будто бы с ближайшей ветки, и Ломов на том конце провода легонько получает по плечу.       «Самое главное не пропустим», — проносится у старлея в мыслях, когда он, оторвавшись от губ подруги, ласково проводит подушечками пальцев по её щеке, а Юля вслух озвучивает:       — Не переживай. Ни одна деталь встречи от нас не ускользнёт. Тем более Яркин ещё не пришёл.       — Да это Толик просто завидует, — откровенно издеваясь, бросает следом Алиса. И, пользуясь тем, что опера происходящего в лаборатории не видят, разведя руками, так и говорит напарнику взглядом: «А что, я не права? Ты не хотел бы поменяться с ребятами местами и целоваться сейчас где-нибудь в парке?». Ещё и на слабо будто бы берёт…       — А ему кто мешает действовать? — не остаётся в стороне Лёня, на Юлин лёгкий укор молчаливо отвечая: «Ну а что?».       Юля устраивается у избранника под боком, откусывая любимый пломбир и с улыбкой ловя прикосновения Лёнькиных губ к своей макушке. В наушниках раздаётся какая-то возня, в лаборатории приключившаяся и звоном чего-то стеклянного сопроводившаяся. А вопрос так и остаётся неотвеченным. Хотя…       — Ты мороженое-то будешь кусать?       — А может лучше ещё один поцелуй?