Тень наваждения

      – Молодец, Хуайсан, ты все испортил. Окончательно и бесповоротно.       Фигура Цзян Чэна давно скрылась в темноте, а он все продолжал стоять посреди двора, с тревогой глядя в ночное небо. Деревья шумели, налетали порывы свежего влажного ветра, фонарь качался, заставляя тени вокруг тревожно плясать. Теплое чувство всепоглощающего покоя и радости, которое накрыло его с головой еще несколько минут назад, окончательно рассеялось, словно его выдуло ночным ветром.       – Вот уж точно убожество, – Не Хуайсан опустил плечи и повесил голову, рассматривая запыленные сапоги.       Сколько бы он ни продумывал эту встречу, он оказался к ней не готов. Да и Цзян Чэн хорош – нагрянуть так внезапно, будто специально подобрал самый неподходящий день! Почему люди не ведут себя в соответствии с его планами? Ужасно невежливо с их стороны!       Он невесело рассмеялся и тут же снова помрачнел, подняв лицо к небу.       Что бы он ни натворил за сегодняшний вечер, он не должен был говорить то, что сказал в конце.       Не Хуайсан до треска сжал бамбуковый веер. Он не должен был, но это оказалось невыносимо – слушать все эти угрозы и кивать покорно, пусть даже он и признавал право Цзян Чэна на них. Семейный нрав с каждым годом проявлялся в нем все ярче. И все труднее было сдерживаться, оставаясь на поверхности таким же мягким и послушным. И в момент прощания он не совладал с собой. Это был неожиданный порыв даже для него самого. Раскрыть карты. Обнажить самое сокровенное. Показать, что у него тоже есть твердый принцип, на котором он будет стоять до последнего. Показать, что он такой же… Он сам опомнился, когда слова уже были произнесены. И на миг ему показалось, что Цзян Чэн так и не понял смысл сказанного.       Право слова, лучше бы он и правда поцеловал его на прощание!       Но что сделано, то сделано, вечер обратно не переиграешь. Осталось ждать, какие плоды это принесет.       Не Хуайсан вздохнул, сжав кулак – ладонь еще хранила чужое тепло. Ветер усиливался, тени метались, в темной комнате за спиной что-то шуршало.       – Не Чжэнь! Хватит там шарить! – бросил Не Хуайсан не оглядываясь. – Я же сказал тебе оставить нас.       – Исключено, – ответила темнота, продолжая шуршать.       – Что ты там ищешь, позволь спросить? Мы уже все съели и выпили.       – Подслушивающие артефакты. Или еще что-то подозрительное, – темнота наконец выплюнула из себя человеческую фигуру. Не Чжэнь выскользнул из пустой комнаты, бесшумно спустился по ступеням и встал рядом, так же уставившись в небо, но с подозрением.       – И как, нашел? – фыркнул Не Хуайсан, наконец повернув к нему голову. Как и на большинство обитателей Нечистой Юдоли, на свою правую руку приходилось смотреть снизу вверх.       – Только это, – тот протянул серебряную шпильку. Совсем простую, с небольшим лиловым камнем на конце. Видимо, одну из тех, что держали неизменный строгий пучок на голове Главы Цзян.       – Да уж, богатый улов, – Не Хуайсан взял шпильку и поднес к глазам. Никакой духовной силы в ней не ощущалось. Только едва уловимый запах масла для волос. Не Хуайсан не удержался и поднес ее ближе к носу. Тонкий свежий аромат, чуть сладковатый. По руке, недавно касавшейся чужой, побежали мурашки.       – Он вел себя странно. И очень подозрительно, – упрямо повторил Не Чжэнь.       – Он всегда такой, – Не Хуайсан пожал плечами. – К тому же… Кажется, я перестарался с особыми травами, – он вздохнул, ощутив себя нашкодившим ребенком. Он всего лишь хотел, чтобы Цзян-сюн расслабился и стал дружелюбнее. Да и ему самому не помешало бы сбросить напряжение и перестать метаться в мыслях и словах. Но кто знал, что их настолько развезет!       Не Чжэнь покачал головой и медленно задумчиво произнес:       – Нет, он такой уже прилетел.       Не Хуайсан ощутил легкий укол тревоги.       – Зачем он явился сюда ни с того ни с сего? Чего хотел? – упрямо продолжал Не Чжэнь. Не Хуайсан хмыкнул, ему не хотелось делиться всем этим даже с ближайшим соратником. Поэтому он широко распахнул глаза и честно ответил:       – Просить моей руки.       – Глава!       Не обращая внимания на невысказанное мнение по поводу собственного легкомыслия и глупых шуток, Не Хуайсан продолжил:       – Но так уж вышло, что в процессе все зашло немного не туда… Бывает.       – Ваш веер, – не желая поддерживать разговор, Не Чжэнь сунул ему в руки веер из павлиньих перьев. – Кажется, его вы искали на прошлой неделе, – добавил он дипломатично. Но явно не забыл, как Не Хуайсан бушевал, не найдя этот веер на месте, и заставил всех перевернуть Нечистую Юдоль вверх дном. Веер так и не нашли, а ведь он идеально подошел бы к его наряду на свадьбу сына Главы Цин! Пришлось взять другой, но это было совсем не то. Поездка была испорчена, несмотря на то, что там ему удалось подслушать пару весьма любопытных бесед.       – Да, это он, – обрадовался Не Хуайсан, не показав, что заметил упрек. – Ума не приложу, как он мог здесь оказаться? – он привычным жестом развернул поданный веер. Маленький бамбуковый был у него в поясе, но, упав за стол, он вдруг обнаружил висящий под его столешницей павлиний. А бамбуковый достал машинально, провожая Цзян Чэна… Он вдруг понял, что стоит, держа по вееру в каждой руке. Пожав плечами, он принялся невозмутимо обмахиваться двумя одновременно.       – Сегодняшний день богат на неожиданные находки, – небрежно бросил он. Не Чжэнь напряженно молчал, словно колеблясь.       – Судя по твоему загадочному лицу, ты нашел там что-то еще?       – Не там. В галерее по дороге.       Под светом снова показавшейся луны блеснул серебристый колокольчик, от него тянулась вних длинная пурпурная кисточка.       Не Хуайсан на миг задержал дыхание, а потом тихо протянул:       – О, очень нехорошо, что Цзян-сюн это потерял, – он осторожно пропустил сквозь пальцы прохладные нити, а потом взял колокольчик за тесемку – тот тихонько звякнул.       Тишину разрушили топот и треск кустов. На лужайку вывалилась невысокая фигура, отряхиваясь от налипших листьев и веток.       – О, А-Лянь снова ты? Какая неожиданность! – воскликнул Не Хуайсан, быстро пряча колокольчик за пазуху и снова хватаясь за веер. Девчонка насторожено огляделась и, убедившись, что Главы Цзян здесь нет, явно выдохнула с облегчением. А потом уставилась с изумлением на два раскрытых веера. Издалека доносился негодующий женский крик. Она опасливо оглянулась.       – Все еще бегаешь от матушки, А-Лянь? – проницательно заметил Не Хуайсан, складывая веера синхронным движением.       Она помолчала, набычившись.       – Но ты очень удачно сюда пришла, – Не Хуайсан всплеснул ладонями и затараторил, хватая ее за плечи и не давая опомниться и вставить хоть слово: – Знаешь дорогу до Юньмэна? Отлично! А Главу Цзян запомнила? – девчонка отчетливо вздрогнула. – Тогда лети за ним. Он потерял важную вещь, нужно ему вернуть. Вот, – он выдернул из пояса чистый платок, завернул в него так и не выпущенную из пальцев шпильку и сунул ей в руки. – Отдашь ему в Юньмэне. Сперва проследи, чтобы он добрался до дома. Близко не подлетай, и пусть он тебя не видит. Если что-то случится – передай сообщение, сама не лезь, – он издал переливчатый свист, и на плечо ей вспорхнула небольшая серая птица. – Все поняла?       Еще пару мгновений она таращилась на него огорошено.       – Да, господин Глава, – она поклонилась, вскочила на саблю и улетела, кажется, все еще не до конца поняв, что произошло. Не Хуайсан удовлетворенно кивнул. В тот же миг кусты снова затрещали, выпуская на поляну разъяренную госпожу в небрежно наброшенном верхнем платье, словно она сорвалась в погоню прямо с постели, услышав сквозь сон возвращение блудной дочери.       – Елянь! – она оглянулась и удивленно замерла, явно не ожидая увидеть кого-то еще. – Где эта мерзавка?       – Улетела на задание, – Не Хуайсан обрадовался, что может ответить честно, но был готов чуть что юркнуть за широкую спину.       – Какое еще задание посреди ночи?!       – Чрезвычайно важное. И секретное, – он несколько раз кивнул. – Мне срочно нужен был человек, А-Лянь так удачно подвернулась – просто подарок Небес!       Женщина застыла, хватая воздух ртом, не в силах сразу поверить в случившееся.       – Вы… Да вы… Вы не имеете права посылать ребенка на какие-то задания среди ночи, чем вы думаете вообще?! – взорвалась она, надвигаясь грозовой тучей. Не Хуайсан невольно сглотнул, но устоял на месте.       – Но ведь я глава ордена, а Елянь его адепт. Я имею право посылать ее на задания, – он задумчиво загибал пальцы, а потом просительно уставился ей в глаза: – А вы думаете, не стоило? Ох, как неудобно вышло…       У нее снова перехватило дыхание. Не Чжэнь наконец тоже подал голос:       – Елянь достаточно взрослая, чтобы не только выйти замуж, но и выполнить поручение. Господин Глава в своем праве.       Женщина окинула его пристальным взглядом, явно сравнивая баланс сил, а потом снова повернулась к Не Хуайсану.       – Я буду говорить с супругом. А он с вами! – она развернулась, взметнув рукава, и ушла.       Не Хуайсан раскрыл веер – павлиний – и несколько раз обмахнулся, испуская облегченный вздох.       – Ох, спасибо, братишка. Без тебя она бы меня точно съела! И как хорошо, что ее достопочтенный супруг вернется с ночной охоты только через пару дней!       – Это все же было необдуманно, – заметил Не Чжэнь. – Елянь и правда слишком молода. А Саньду Шэншоу опасен.       Не Хуайсан поднял удивленный взгляд.       – Да что ей сделается? Глава Цзян женщин и детей не обижает.       – И все же путь длинный, а он не в себе.       Не Хуайсан пожал плечами.       – Ну, раз так, то лети за ней.       – Я не могу оставить вас, – возразил он. Не Хуайсан фыркнул:       – А мне что сделается в собственном доме? Все, я устал от твоих капризов, – он протестующе взмахнул рукой. Иногда Не Чжэнь вел себя странно. Вот как сейчас. Что вправду с ней может случиться? Она достаточно взрослая, чтобы ходить на ночные охоты и выполнять поручения. Если не будет сама лезть на рожон, ничего с ней не случится. Даже если на нее кто-то нападет – Цзян Чэн рядом и отзовется на крик. Хотя бы просто взглянуть, что происходит. А там втянется.       Не Хуайсан отвернулся, не желая ничего слушать. Некстати вспомнилась уже помянутая этим вечером история с городом И. Не Чжэнь ему и тогда на мозги капал, что это неудачная идея, будто не сам проследил, чтобы та мелочь вошла в ворота одновременно с Вэй-сюном. Не Хуайсан и так сделал все что мог. А случиться может все что угодно. Он не божество, чтобы предугадать все. Почему все вечно недовольны? Совершенно непонятно!       – Вы не отдали ей колокольчик, – вдруг напомнил Не Чжэнь, кажется, уже забыв об упреках.       – Вот еще! Это слишком ценная вещь, – Не Хуайсан похлопал себя по груди. – Сам отдам при встрече. Пусть Глава Цзян немного остынет, а то я боюсь представить, что он со мной с его помощью сделает, – он поежился. – Или ты все же хочешь отвезти сам? – он прищурился.       – Нет.       – Ладно-ладно, пойду я спать. И ты иди.       Не Чжэнь пристально в него вгляделся и догадался:       – Глава, вы расстроены? Из-за Саньду Шэншоу?       Не Хуайсан едва не вздрогнул. Демонстративное веселье слетело вместе с новым порывом холодного ветра. Кажется, скоро будет дождь.       – Тебе показалось, – он сжал веер. – Мы просто давно не пили вдвоем, вот вечер и вышел слегка неловким.       – Если хотите знать мое мнение, вам не следует сближаться с ним. Особенно сейчас, когда здесь…       Не Хуайсан предупреждающе поднял руку.       – Да, ты абсолютно прав. Опрометчиво и недальновидно. Я что-то устал, пойду отдыхать, – и быстро пошел прочь.       В купальне уже все подготовили. Целый маленький бассейн с горячей водой – что может быть лучше? Таких трудов стоило когда-то уговорить брата позволить пристроить его к своему павильону. Пусть хоть всем орденом изворчатся про излишества для неженок – тесниться всю жизнь в бочке или бегать через все дворы в общую купальню Не Хуайсан не намеревался!       Вокруг бассейна были выложены гладкие плоские камни, вдоль стен и балок вились густые побеги глициний. По причине теплой ясной погоды, навес убрали, позволяя любоваться звездами. От воды исходили клубы горячего пара. Уставшие за день мышцы тут же заныли, а колени затряслись, словно вся усталость и тяжесть всех переживаний наконец рухнули на него одним махом. Не Хуайсан устремился к вожделенной воде, на ходу стаскивая с себя одежду и бросая на камни, благо сегодня ее было немного. С наслаждением потянул шпильки из волос, позволив им свободно упасть на спину.       Нетерпеливым жестом он отослал слуг. Конечно, сейчас было бы весьма кстати, чтобы ему потерли спину и сделали расслабляющий массаж, да и в целом, что может быть лучшим дополнением к ванне, если не кувшин вина и пара хорошеньких служанок? Но после всего, он хотел наконец остаться в одиночестве. А вина с него на сегодня хватит.       Окунуться без лишней суеты в ароматную воду, оказалось настоящим блаженством. Смыть с себя запахи дороги и битвы. Когда-то ему нравилось бросаться навстречу брату, вернувшемуся домой, прижиматься к нему и жадно втягивать именно этот запах. Тогда он казался ему родным и приятным. Но Не Хуайсан не хотел, чтобы от него самого так пахло.       Он тер кожу почти с остервенением, словно хотел содрать ее верхний слой. Мысли то и дело возвращались к тому, что случилось пару часов назад.       Все вышло совсем не так, как должно было. Он столько раз прокручивал в голове возможный разговор, подбирал нужные возражения на любой упрек, а на деле растерялся, как юнец на экзамене. Запаниковал и вел себя нелепо, бросаясь от одного настроения к другому, привычно вводя собеседника в замешательство, запутывая и заставляя забыть, зачем пришел, и усомниться в собственном здравомыслии… Но он вовсе не хотел морочить Цзян Чэну голову! Он был настроен говорить откровенно. И в последний момент испугался.       Не Хуайсан устал и был на взводе. Он не любил все эти карательные рейды, пусть ему и не приходилось лично браться за оружие, а было достаточно наблюдать за всем с воздуха. Лучше бы он, как и много лет до этого, сидел дома, а усмиряли алчных соседей другие. Но теперь он не мог оставаться в стороне. Если он хочет немного изменить представление о себе, ему следует вести себя иначе. Цинхэ Не больше нет нужды притворяться беспомощным и беззащитным.       И все же, почему Цзян-сюн выбрал именно сегодняшний день?       Мысли крутились в голове, вода медленно стыла. Словно заводная игрушка, раз разом Не Хуайсан зачерпывал воду ковшом и выливал себе на макушку.       Да, он собирался говорить честно и открыто.       Как оказалось, за все эти годы он разучился быть честным.       Спрятаться за старую маску он тоже не смог. Так и балансировал на грани, словно ярмарочный артист на канате. И выглядел не лучше безумного лицедея, развлекающего публику дурацкими выходками.       Что ж, если сегодня он окончательно отвратил от себя Цзян Чэна, это даже к лучшему. Ничего не будет его отвлекать впредь.       Наконец он вылез из воды, натерся с ног до головы снадобьем с запахом сладких пряностей, натянул чистое белье, завернулся в мягкий домашний халат с узорами из вьющихся растений и вернулся в дом. В его покоях все было уже готово: горели свечи, на столике ждал свежезаваренный чай. Даже саблю возложили на почетное место на подставку, хотя Не Хуайсан предпочел бы засунуть ее подальше в один из сундуков. Оставалось надеяться, что она тоже налеталась сегодня и слишком устала, чтобы доставлять ему беспокойство.       Он присел к столику, налил немного чая в пиалу и взялся за кисть. Приняв ванну и немного успокоившись, он привел мысли в относительный порядок. Даже из опрометчивых поступков можно что-то извлечь.       Не Хуайсан обмакнул кисть в тушь и начал быстро писать на полоске бумаги мелкими иероглифами. Потом взял большой лист, ненадолго задумался, отпивая из пиалы, и на нем писал уже не в пример аккуратней. Потом досадливо поморщился, зачеркнул все и взял новый лист. Удовлетворившись результатом с третьей попытки, он сложил письмо в футляр и обернул запиской. Потом подошел к окну и подозвал свистом крупную птицу.       Поводив ее взглядом, он плотно закрыл створки окна.       – Надеюсь, ты не сильно рассердишься, Цзян-сюн, – он покатал в пальцах колокольчик. Заметил на боку пятнышко, подышал на него и потер краем рукава. Снова подышал. Серебристые завитки, изображающие лепестки лотоса, запотели и стали матовыми. Не Хуайсан поднес колокольчик к губам еще ближе, почти касаясь прохладного металла.       – Настолько важную вещь мне непременно следует вернуть лично, – губы сами собой расползлись в улыбке. Не удержавшись, он все же на миг прижался ими к колокольчику, прикрыв глаза. Колокольчик мелодично звякнул. Не Хуайсан отложил его на столик у кровати и оглянулся через плечо на стоящее рядом высокое зеркало и отражающуюся в нем собственную спину.       – Хвост он у меня искал, надо же! – он фыркнул, резко повернулся и упал, раскинув руки, на пахнущую свежестью постель. – Как же нелепо все вышло, – повторил он в который раз.       А ведь если бы он не растерялся и не вел себя так, возможно, не лежал бы сейчас в одиночестве, и новые простыни не пропадали бы зазря.       Его пробило на нервный смех, а потом перед глазами вдруг встали слишком яркие картины того, как Цзян Чэн лежит тут же, раскинувшись на этих самых простынях: волосы свободно рассыпаны по ним, глаза полностью черные от страсти. Ох, он бы его изучал медленно и осторожно, наслаждаясь опасным напряжением. Цзян-сюн наверняка делал бы вид, что ему все равно, он ведь такой – с виду холодный и отстраненный, но чуть тронь – и вспыхнет. Наверняка он бы отдавался любви так же яростно и страстно, как и битве.       Не Хуайсан взвыл, покатился по кровати, схватил длинный валик у изголовья и обвил его руками и ногами, уткнувшись в него лицом.       Это последняя вещь, о которой он сейчас должен думать! Вспомнил тут мечты далекой перевозбужденной юности! Уже несколько месяцев почти каждую ночь из головы не идут.       В сердцах он отбросил валик и растянулся на спине, уставился в полог, а потом сложил руки в молитвенном жесте.       – Всеблагие Небеса, сделайте так, чтобы однажды Цзян-сюн оказался в этой постели.       Возможно, тогда он наконец угомонится и сможет заняться делом, не отвлекаясь на дуракаваляние.       А сейчас следует уделить время медитации, успокоить дух и усмирить тело.       Но ведь он так хорошо знал свое глупое тело и то, что оно усмиряться не пожелает… Значит, не стоит его мучить.       Не Хуайсан прикрыл глаза и замурлыкал под нос фривольную мелодию, перебирая в памяти свои любимые фантазии. Что сегодня выбрать? Цзян-сюн спасает его от темной твари на ночной охоте, и он в знак благодарности… Или его там ранит эта самая тварь, и им двоим следует немедленно заняться парным совершенствованием во имя спасения жизни? Или Глава Цзян узнает его темные секреты и тащит в свой подвал, чтобы допросить с пристрастием?..       Дыхание перехватило. Нет-нет! В свете недавних событий и разговоров это уже не так притягательно!       Может быть, вспомнить их юные деньки, контрабандное вино и густые кусты в окрестностях Облачных Глубин? Они еще так чисты и наивны, что плохо представляют, что нужно делать… Нет, слишком долго, а напряжение уже невыносимо.       Посетовав на свою несдержанность, Не Хуайсан остановился на той фантазии, где он подходит, покачивая веером, к Цзян Чэну посреди Совета Кланов и произносит: «Глава Цзян, давайте предадимся страсти здесь и сейчас. Или вам слабо?» А Цзян Чэн в ответ рычит: «Я тебе покажу слабо!» – и тут же срывает с себя пояс…       Довольно мурлыкнув себе под нос, Не Хуайсан взмахом руки погасил свечи и сам нетерпеливо завозился с поясом.       ***       Лестница круто изгибалась, закручиваясь в тугую спираль, стены стояли так близко, что некоторым желающим спуститься в секретное подземелье под одним из дальних павильонов приходилось идти боком. В такие моменты Не Хуайсан радовался, что статью пошел в мать. Еще приходилось тщательно придерживать подол одежд – на крутых степенях споткнуться было проще простого, а полетев вниз головой по этой лестнице – убьешься всенепременно, будь ты хоть триста раз бессмертный заклинатель.       – Эх, Цзян-сюн-Цзян-сюн, твое чутье тебя никогда не подводит, – пробормотал он, сходя с последней ступени и приветствуя стражу у приоткрытых высоких дверей.       Просторное подземелье освещало множество свечей, на длинном столе посередине пыхали паром над горелками котелки с каким-то варевом и были разбросаны разномастные артефакты вперемешку с костями мелких темных тварей. Под защитными куполами исходили затаенной злобой темные артефакты. Те, что поспокойней, валялись прямо здесь, в куче всего.       – Эй, тут кто-нибудь есть? – Не Хуайсан остановился над одним из котелков и приподнял крышку – она грозилась улететь. Тем, что булькало под ней, он бы не рискнул угоститься. – Фэн Ли? Фэн Сюнь?       На последнее имя наконец отозвались.       – Добро пожаловать, Глава Не! – из-под стола выбралась субтильная девушка, отряхнулась и поклонилась. На ней был черный наряд с красными элементами, волосы перетянуты алой лентой. Самопровозглашенные последователи Старейшины Илина уже много лет оставались верны своему стилю. – Все разбежались по срочным делам, – она отбросила с глаз растрепавшуюся челку. Лицо ее было бледным, под глазами лежали синеватые тени. Когда-то это лицо наверняка было симпатичным. До того, как на нем появился длинный шрам через висок и щеку.       – Я получил записку, что есть хорошие новости.       – О да, – черные глаза блеснули торжеством. – Тот артефакт, что вы привезли из Юньмэна, оказался тем, что нужно. У нас получилось создать барьер между саблей и ее хозяином, не подавляя ее дух.       Не Хуайсан восхищенно присвистнул. Несколько лет кропотливой работы и неудач – и вот наконец-то!       – Это можно уже проверить? – нетерпеливо заозирался он. И где все-таки остальные бездельники?       – Еще нет, – девушка с сожалением покачала головой. – Это только возможность. Нам нужно создать артефакт, который будет управлять этим барьером.       Не Хуайсан сдержал разочарованный вздох и кивнул. Верно, барьер убережет хозяина сабли от ее влияния, но он не сможет снова стать с ней единым целым во время битвы и использовать ту энергию, что она тянет из темных тварей и преобразовывает в себе. Но его изыскания оказались верными. В пути совершенствования ордена Цинхэ Не было слишком много от темного пути. Пусть, как и прочие заклинатели, они управляли светлой энергией, способ ее получения был сомнителен. Поэтому о нем не слишком распространялись.       – Поторопитесь, – бросил он, обходя стол. Какая благодать наступит, когда он наконец избавится от вечного зуда над ухом! И когда перестанет бояться лишний раз извлечь саблю из ножен, зная, что за это будет расплачиваться дурным настроением и прочими вещами, губительными для человека с наследственной склонностью к искажению ци. Ритуалы, которые ему следовало проводить, будучи главой ордена, тоже не способствовали удержанию ее в покое. Мало кто из его предшественников доживал до сорока. Пусть с его осторожностью и спокойным нравом, он и намеревался протянуть лет десять-пятнадцать сверх того, но ему уже тридцать пять, а высоким уровнем духовных сил и самоконтролем он не славится, как те редкие члены клана, дожившие до почтенных шестидесяти.       – Того артефакта оказалось мало. Если бы можно было достать еще… И хоть немного его изучить, возможно, мы сможем создать сами такой же.       Не Хуайсан кивнул.       – Я попытаюсь снова связаться с продавцом. Надеюсь, это не единственный экземпляр в своем роде, – он покачал головой. Как же обидно будет, если удача ускользнет из рук, стоило к ней только прикоснуться! Девушка кивнула и зашарила взглядом по каменным стенам. – Хочешь сказать что-то еще? – он заметил, как она открыла рот и тут же закрыла, упрямо сжав губы. Но тут же сдалась.       – У Ли-гэ есть одна идея, но… Знаете, лучше он сам вам все расскажет. Я ему говорила, что не стоит… – она снова запнулась. – Приходите позже. Я не могу ничего рассказать, это не моя затея. Пусть они все и объясняют.       Не Хуайсан ощутил себя весьма заинтригованным. И в то же время незримое чутье шептало об опасности. Он отмахнулся от него. Это все и так уже зашло слишком далеко. Нужно узнать, что эти бедовые головы готовы ему предложить.       – Ну что ж, я зайду вечером. И в ваших интересах рассказать мне, до чего вы тут додумались.       Подобрав полы одежд и кивнув склонившимся в поклоне стражникам на входе в подземелье, он взбежал по ступенькам, с облегчением вырвавшись на свежий воздух, и понесся в свои покои.       – Не Чжэнь! Ты где? Собирайся, я хочу прогуляться в город! Ты со мной идешь, – сообщил он не терпящим возражений тоном, когда помощник вырос рядом, словно из-под земли, – а то что мы только дома сидим да гонять бандитов летаем, нужно же когда-то культурно развлекаться! – проигнорировав уже сложенные на столе свитки, ждущие, когда глава ордена обратит на них свое внимание, Не Хуайсан прошел в спальню. – Сюда все, живо! – бросил он переглядывающимся с пониманием слугам.       Уже через полчаса, он встал перед зеркалом и расправил рукава нового дасюшена. Тот был невероятно хорош своей сложной вышивкой серебряной нитью и плотной, но почти невесомой тканью цвета воды в глубоком озере. Из-под него проглядывал серебристо-серый матовый шелк с тонким серебряным кантом, которым был отделан и пояс. На этот раз наряд не скрывал, как обычно, фигуру, а сидел чуть плотнее, подчеркивая плечи и талию.       Не Хуайсан повертелся перед зеркалом, оглядывая себя с каждого бока, не удержался от смешка, задумавшись о том, сколько хвостов он мог бы спрятать под этим подолом, а потом наклонился к зеркалу ближе, поправляя оставленную у лица прядку волос.       Несмотря на тяжелый день и беспокойную ночь, сегодня он не выглядел уставшим, наоборот был полон неожиданной бодрости, на щеках цвел легкий румянец, а глаза блестели.       Поправляя шпильку, он вздохнул. И почему Цзян-сюн не прилетел сегодня и не увидел его таким?       Он тряхнул головой и направился к выходу.       – Не Чжэнь, ты уже собрался?       – Давно, – емко ответил тот. Он сменил неприметную темную не сковывающую движений накидку на еще более неприметную и еще менее сковывающую. Не Хуайсан тоскливо вздохнул и отвернулся, чтобы не видеть этого безобразия. Он безнадежен!       Но явно не заблуждается насчет истинной цели предстоящей прогулки.       Спустя час Не Хуайсан неспешно шел по главной улице, лениво оглядывая прилавки, помахивая палочкой с нанизанными на нее засахаренным ягодами и не забывая улыбаться встречным девушкам. Он любил бродить среди смертных. Благо, его внешность не выдавала в нем заклинателя. Со смертными было интересно и гораздо проще. Им ничего от него не требовалось, кроме того, что он был хорош собой и приятен в общении.       Он оглянулся и вздохнул, покачав головой. Не Чжэнь опять слился с толпой так, что попробуй его разгляди. Завертев головой, Не Хуайсан едва не потерял бдительность – пришлось посторониться, пропуская повозку какого-то знатного горожанина, потом увернуться от тачки с редисом и изящно перепрыгнуть мелкую бродячую собаку. Немного ловкости, недоступной смертным, никогда не помешает.       Посмеиваясь в веер, Не Хуайсан снова выбрался на средину улицы.       Мимо поплыла, прячась под расписанным лотосами зонтиком, звезда главного дома развлечений, за ней семенили пара служанок. Не Хуайсан восхищенно кивнул, когда она проходила мимо и, опустив глаза, заметил на земле мешочек для трав. Быстро поднял и в два шага догнал процессию.       – Госпожа, вы уронили, позвольте вернуть вам, – он с улыбкой протянул оброненный мешочек и незаметно сунул в маленькую ладонь плотно сложенную записку.       Проследив за тем, как девушки вошли в гостеприимно распахнутые двери, за которыми слышались музыка и смех, он поспешно отвернулся, пока его не приняли за потенциального клиента и не затащили внутрь. Знает он эти цветочки! Не успеешь опомниться, как напоют в уши, раздразнят улыбками и выманят все карманные деньги!       И все же он до сих пор так и не понял, что связывало местную звезду с тем загадочным человеком. Возможно, она просто была информатором для многих. Тот человек не желал встречаться на нейтральной территории, только в Юньмэне и только в окрестностях Пристани Лотоса. Возможно, он просто слишком любил риск.       Усмехнувшись, Не Хуайсан наконец уловил рядом чужое присутствие.       – Ты уже погулял? Нашел, что хотел? – беспечно поинтересовался он, чуть повышая голос. – Я проголодался, давай пообедаем, – бросил он и направился в таверну на другой стороне улицы. Через широкие открытые окна было удобно наблюдать за дверями дома развлечений. И кормили здесь удивительно вкусно.       – Не Чжэнь, ты знаешь, что звезду этого дома зовут Ли Елянь? – неожиданно поинтересовался Не Хуайсан, берясь за ложку. Не Чжэнь слегка приподнял брови.       – Ммм? – он продолжал втягивать лапшу. Не Хуайсан не стал томить и поведал:       – Отец А-Лянь был постоянным гостем этого дома.       Не Чжэнь закашлялся, брызнув супом.       – Старейшина назвал свою дочь в честь куртизанки? Вы серьезно?       Не Хуайсан слегка улыбнулся, рассматривая двери напротив сквозь полуопущенные ресницы.       – Да, до свадьбы он был большим поклонником Ли Елянь.       Не Чжэнь оглянулся на двери и нахмурился, наконец сопоставив возраст обеих девушек. Не Хуайсан махнул рукой, словно отметая неверные предположения.       – Не этой Ли Елянь. Другой. Каждую новую звезду зовут одинаково. Эта Ли Елянь уже третья после той и появилась здесь всего несколько месяцев назад.       – С какой целью Глава рассказывает мне это?       Не Хуайсан выдержал пристальный взгляд и тихонько фыркнул:       – Я всего лишь хотел предаться воспоминаниям о той, к кому захаживал, когда мне было двадцать, и посетовать на быстротечность жизни. Почему во всем должен быть подтекст? Я просто начинаю болтать и не могу остановиться – это все знают.       – Вы никогда не болтаете просто так.       – А когда-то мог, – Не Хуайсан вздохнул и добавил с грустью: – В том-то и дело. Нес всякую чушь не к месту, и иногда мне приходилось зажимать рот…       Из дверей напротив вышла просто одетая девушка. Оглянулась по сторонам и поспешила вверх по улице, опустив голову. Не Хуайсан подобрался, но голос его звучал так же праздно:       – Если ты не хочешь доедать свою лапшу, то почему бы тебе еще немного не прогуляться?       – Что? – Не Чжэнь уже взявшийся снова за палочки бросил быстрый взгляд на улицу. – Понял, – он встал и выскользнул за дверь, заскользив за девушкой словно тень – незримо и бесшумно.       Не Хуайсан удовлетворенно кивнул и приготовился ждать. Доев суп и полюбовавшись цветами и журавлями на вышитой ширме, он уселся посвободней. Подпер голову кончиками пальцев и разглядывал серебряный колокольчик в другой руке.       Ах, как жаль, что Цзян-сюн не прилетел сегодня! Могли бы погулять по улицам, потом зайти сюда перекусить. Суп с вонтонами был так хорош. И сладости здешние прекрасны – миндальные пирожные просто тают на языке.       Не Хуайсан вздохнул. Ну и с какого перепугу он все время возвращается мыслями к нему? Прошлым вечером он окончательно перечеркнул между ними любую возможность дружеского воссоединения. Пусть им и удалось прояснить между собой все спорные вопросы, но это больше походило на вооруженный нейтралитет. Вот и нужно двигаться дальше, а не страдать сожалениями об упущенном. В конце концов столько лет оно ему было не нужно.       Он быстро сунул колокольчик в рукав и выпрямился, отряхнул крошки с пальцев и взмахом руки подозвал подавальщика.       – Уважаемый! Заверните мне миндальных пирожных с собой, – он отсчитал сумму за обед и заметил, что из ворот вышла еще одна девушка. Торопливо оглядевшись, она поспешила вниз по улице. Не Хуайсан вскочил и бросился наружу, толкаясь в толпе, но ее уже и след простыл.       – Что за… – он остановился, вертя головой. – Ах ты маленькая хитрюга! – он с досадой ударил веером по ладони, а потом развернул его и обмахнул вспыхнувшие от негодования щеки.       – Молодой господин, вас постигла неудача? Тогда вам точно нужен волшебный горшок.       Голос раздался внезапно прямо под ухом. Не Хуайсан вздрогнул.       – Чего?! – он резко обернулся. Перед ним улыбалась от уха до уха девчонка лет тринадцати с волосами, закрученными в два кольца и украшенными цветами. В руках она держала большой глиняный горшок, расписанный странными знаками. – Чем это он волшебный? – Не Хуайсан чуть отвернулся, изображая безразличие. – Сам кашу варит?       Девчонка хихикнула, стрельнув глазами.       – Нет, что вы, молодой господин, вы такой шутник! В него нужно бросить талисман и загадать желание. Вот, – она перехватила горшок одной рукой и встряхнула рукавом, из того высунулись разноцветные полоски бумаги. – На успешную дорогу, на получение легких денег, на сдачу экзамена, на успех задуманного, на любовную удачу, на рождение наследника.       Не Хуайсан усмехнулся.       – Да уж, на все случаи жизни.       Похоже, его приняли за праздно шатающегося богатого бездельника. На заклинательницу девчонка не походила, видимо, просто морочит голову глупым смертным.       – Вы чем-то явно озабочены, молодой господин. Добавьте в жизнь немного волшебной удачи, – она снова широко улыбнулась и потрясла горшком. Не Хуайсан сдался. Все равно ему больше нечего делать, раз маленькая птичка упорхнула из ловушки.       – Ладно, давай на успех в трудном деле, – он принял синий талисман, внимательно рассмотрел странные закорючки, призванные изображать заклинательские письмена, подумал о предстоящем визите в Пристань Лотоса и кинул полоску в горшок, та упала на лежащие на дне угли, и вдруг горшок ярко вспыхнул, выбросив в воздух облачко цветного дыма.       – Ваша молитва услышана, – девчонка загадочно улыбнулась. Не Хуайсан издал восхищенный возглас.       Однако хитро сделано! Конечно, любому заклинателю следует сразу же отлупить шарлатана, чтобы не дискредитировал путь самосовершенствования, но тут можно было только восхититься.       – Сколько я тебе должен? – спохватился он и полез в кошель. – Вот, давай сдачу.       – У меня не будет сдачи, молодой господин, – монета быстро исчезла в расшитом цветами сливы поясе. Не Хуайсан, прищурившись, поинтересовался:       – Как так? Больше никого не наду… осчастливила?       – Нет, всю мелочь на сдачу раздала, – заявила она, моргнув глазом. – Возьмите еще один талисман. Вот, на любовную удачу.       Не Хуайсан деланно возмутился:       – Я что, похож на того, кому ее не хватает?       Девчонка оставалась невозмутимой.       – Любовной удачи никогда не бывает много.       Он окончательно развеселился. Взял полоску, зажмурился и закусил губу, чтобы не начать по-идиотски смеяться, когда опускал ее в горшок. Облако розового, благоухающего цветами дыма, сообщило, что и это чаяние взято небожителями на заметку. Не Хуайсан закашлялся от резкого запаха и замахал рукой перед лицом, разгоняя дым. Ладно, по крайней мере, все это его развлекло.       – Только учти,– строго заявил он, постучав девчонку веером по плечу, – если твой горшок не сработает, я вернусь и задам тебе трепку.       Она широко улыбнулась, но тут к ним подбежал слуга из чайной.       – Господин бессмертный заклинатель, вы забыли, – и сунул ему перевязанную лентой коробочку. Девчонка вытаращила глаза.       – Ой! – только и вскрикнула она и быстро метнулась в толпу, прижимая горшок к груди. Не Хуайсан усмехнулся ей вслед, поблагодарил слугу, посетовав на свою дырявую голову, и обнаружил за плечом привычную фигуру.       – Догнать? – Не Чжэнь кивнул в сторону толпы, по которой пробегала волна и доносились возмущенные возгласы. Не Хуайсан покачал головой.       – Зачем? Пусть развлекает публику. А ты почему не подошел? Раз сдачи не было, помолились бы лучше за твою любовную удачу.       – Глава ордена! – в ровном голосе проскользнули негодующие нотки.       – Ну что такое, ты до сих пор не женат и даже не влюблен – это печально, – Не Хуайсан картинно закатил глаза, а потом похлопал его по плечу. – Ладно уж, не дуйся, я шучу. Однажды встретишь хорошую девушку. Особенно, если наконец займешься как следует своим гардеробом.       – Вы постоянно думаете о глупостях в напряженный момент, – заметил Не Чжэнь с укоризной. Не Хуайсан развел рукавами.       – Что поделать, вся наша жизнь – один сплошной напряженный момент. Если не думать о глупостях параллельно, то может оказаться, что думать о них уже некогда. Нельзя отказывать себе в радостях жизни, как бы тяжело ни проходилось, – он резко встал на пути и ткнул помощника сложенным веером в грудь. – Запомнил?       – Непременно. Недостойный благодарит Главу за наставления, – тот картинно поклонился. Не Хуайсан фыркнул и отвернулся, скрывая улыбку. А в следующий миг повернулся назад, смахнув с лица веселье.       – Ты узнал, куда она пошла?       Не Чжэнь с досадой цыкнул.       – Сделала круг по кварталу и вернулась обратно.       – Хитро, – протянул Не Хуайсан, хмурясь. – Хрупкие женщины обвели нас вокруг пальца. Ладно уж, неудачникам пора домой, – он пошел вперед, медленно взмахивая веером. – Прости, что пришлось побегать. В следующий раз мы погуляем просто так, – извиняющимся тоном добавил он, но в ответ только хмыкнули. Не Хуайсан проводил взглядом еще одну прекрасную девушку, скрывшуюся за дверьми другого дома развлечений. – Кстати, жена старейшины не в курсе в честь кого он назвал дочь, она уверена, что это она его первая и единственная любовь. Если вдруг старейшина будет что-то против тебя иметь… – он склонил голову к плечу и искоса взглянул на идущего рядом.       – С чего бы…       – Я просто хотел сделать тебе приятное и полезное, – перебил Не Хуайсан. – В своей своеобразной манере, – и безмятежно улыбаясь, побрел дальше.       Вернувшись в Нечистую Юдоль, он сразу же поспешил в подземелье в надежде, что Фэн Ли вернулся и наконец расскажет ему свою затею. Почему-то, думая о ней, Не Хуайсан ощущал неясное беспокойство. Чутье в таких случаях редко его подводило.       Уже спускаясь, он ощутил тревогу. Замер, коснувшись стены кончиками пальцев – холод немного отрезвил. Он продолжил спускаться медленнее, бесшумно ступая на каждую ступень. Пальцы продолжали скользить по стене. Ощущение сухого полированного камня было до боли ярким. А еще ощущалась странная вибрация стен, словно в глубине подземелья ворочалось и порыкивало древнее чудовище.       Чутье опасности подсказывало, что нужно развернуться и бежать наверх. Не сворачивать на последний виток лестницы и не спускаться в самый низ. Но Не Хуайсан проигнорировал его и, упрямо сжав губы, ускорил шаг.       На входе в комнату пред залом он едва не врезался в кого-то. Невысокий юноша, такой же бледный, как и его сестра, и в похожем черно-красном наряде, поклонился.       – Глава Не, Сюнь-мэй сказала, что вы заходили утром.       Не Хуайсан сжал веер, пряча неизвестно откуда появившуюся дрожь в руках.       – Она сказала, что ты затеял то, что мне не понравится.       – Да, я кое-что хотел вам продемонстрировать, – уклончиво ответил Фэн Ли. – Не спешите судить сразу предвзято…       Не Хуайсан пропускал половину слов мимо ушей, силясь справиться с неожиданно накатившей слабостью и рассеяностью.       Почему здесь так жарко?       И воздух вибрирует как-то странно.       Фэн Ли распахнул дверь и пригласил войти. Не Хуайсан шагнул внутрь. В уши ударила тихая мелодия. Она лилась из центра помещения, где над гуцинем склонилась девичья фигура. Тонкие пальцы перебирали струны. На столике напротив лежала чья-то сабля.       Чарующе звуки лились, словно вода, смывающая все тревоги и успокаивающая мятущийся дух.       Не Хуайсан застыл как вкопанный.       Нет, только не это!       Самый страшный ночной кошмар настиг его.       Нет, он не хочет этого слышать!       Он сжал кулаки, до боли вонзая ногти в плоть. Только бы не закричать и не зажать уши.       – Прекратить немедленно! – крикнул он. Вышло, кажется, слишком нервно, но он удивился, как вообще его пережатое горло смогло исторгнуть хоть какой-то звук.       Мелодия оборвалась на высокой ноте. Тишина показалась благословением.       Не Хуайсан, не обращая внимания на удивленные взгляды, сделал пару нетвердых шагов к столу и оперся на него бедром, постаравшись принять непринужденную позу. Тело взмокло. Наверняка все нижние одежды пропитались липким потом. Сердце колотилось, как бешеное. Комната теряла очертания перед глазами.       – Что здесь происходит? – он обнаружил, что голос дрожит от гнева. – Кто посмел…       Ему не дали договорить.       – Глава Не, мы решили изучить влияние мелодии Очищения сердца на сабли. Из всех источников вытекает, что именно это должно уравновесить их дух. Молодая госпожа Су согласилась нам помочь.       Не Хуайсан нахмурился и оглядел девицу.       – Молодая госпожа Су?       Она встала и поклонилась.       – Су Яньлинь, я третья жена старейшины Не Чжицзяна.       Это дитя? Впрочем, после того, как выяснились детали вероломства прошлого Главы Молин Су, орден попал в опалу и теперь влачил жалкое существование. Ему не мстили, но и общего презрения было достаточно. Многие разбежались: кто в бродячие, кто в другие не слишком переборчивые ордена, кто замуж за склочного старикана.       – Глава Не! – Фэн Ли влез перед ним, словно желая отгородить от него явно испуганную девушку. – Песня Очищения сердца действительно оказывает благотворное воздействие не только на ци человека, но и на саблю. А если воздействовать на них одновременно… – он заволновался. – Если суметь заключить это звучание в артефакт…       Комната плыла перед глазами, становилось все труднее вдохнуть. Хотелось разорвать одежды на груди – воротник давил будто удавка.       Небеса, да он сейчас задохнется! Или на него рухнет потолок подземелья, не зря же стены так дрожат…       Последним усилием Не Хуайсан собрал остатки сил и воли и бросил холодно:       – Я хотел увидеть что-то стоящее, а вы здесь развлекаетесь с тем, о чем понятия не имеете? Поговорим позже, у меня нет сейчас времени на это, – он развернулся и вышел, взметнув рукава. Адепты на пороге согнулись в поклоне.       Не Хуайсан почти бегом бросился по ступенькам наверх. Свернув и скрывшись из глаз тех, кто остался внизу, он привалился плечом к стене и наконец рванул воротник, хватая воздух открытым ртом – и силы оставили его. Ноги подкосились, в глазах потемнело. Он сполз по стене безвольной кучей. Узкий проход внезапно стал еще уже, стены были готовы его раздавить. Издалека снова зазвучала мелодия. Он зажал уши ладонями. Казалось, из них уже потекли узкие ручейки крови.       Сквозь вату в ушах донеслись тяжелые шаги по лестнице, отдаваясь во всем теле.       – Глава ордена!       Чьи-то руки сжали его плечи и встряхнули. Внутри словно все перевернулось. Не Хуайсан сжал зубы, но все же кашлянул, выплюнув сгусток крови.       – Мне нужно на воздух, – выдавил он, морщась от горьковато-металлического привкуса во рту.       Не Чжэнь подхватил его на руки без лишних слов и бегом метнулся наверх, едва касаясь ступеней. Там сгрузил его на первую попавшуюся скамейку, поздно уловив характерный запах. Сунул под нос ароматический мешочек, а потом затолкал в рот круглую пилюлю.       Не Хуайсан наконец смог вдохнуть нормально. В голове чуть прояснилось, мир снова обрел ясные очертания. Вокруг шумел укромный сад. Вишни клонили ветви к ярко блестевшим на солнце алым скамейкам, журчала вода в декоративном ручейке.       Он дышал, захватывая воздух глотками. Холодный влажный ветер обдувал шею и открытые ключицы. Бледность медленно сходила.       – Братишка, ты меня спас. Так бы я там и валялся позорной грудой, а все бы об меня спотыкались и ругали ни на что не годного, – тихо пробормотал он, пытаясь отнять руку и не дать прощупать свой пульс. – Там так душно. А они еще и свечи жгут. Пусть талисманами светят. И вообще, отправь туда инженеров, пусть переделают вентиляцию. И проверят стены, мне кажется, они недостаточно крепкие.       – Непременно, – Не Чжэнь кивнул, не отвлекаясь от своего занятия. Не Хуайсан снова закрыл глаза, привалившись щекой к его плечу.       – Меня тошнит.       – Не закрывайте глаза.       Не Хуайсан недовольно нахмурился, но все же вцепился взглядом в скамейку напротив. Мир кружился, словно яркий ветрячок.       – Такое кощунство – играть здесь это, – прошептал он, едва слышно.       – Хотите, я сейчас же пойду и вышвырну оттуда эту девчонку вместе с ее звенелкой?       – Хочу. Но не надо. Пока не надо. Я должен подумать об этом потом, – убедившись, что мир больше не собирается переворачиваться с ног на голову, а слышит он только птичьи трели, Не Хуайсан сел ровно и огляделся. Поднял руку до уровня глаз. На широком рукаве по вышитым серебристым рыбкам расплылось кровавое пятно.       И дня не проносил!       – Я должен переодеться, – он резко встал и, пошатнувшись, пошел прочь. Не Чжэнь уставился на его спину, обреченно сморщился, но окликнул:       – Глава ордена!       – Что еще? – Не Хуайсан резко обернулся. На лице застыла смесь из обиды, злости и тревоги.       – Скамейка…       Не Хуайсан на миг удивленно замер, потом заглянул себе за спину, где ярко отпечатались пятна алой краски: на спине и ниже. Он взвыл, срываясь на рык. Дернул пояс до треска ткани, сорвал с себя дасюшен и швырнул с размаху на землю. И пошел прочь, не оглядываясь по сторонам.       Не Чжэнь вскочил, ощутив, как собственная одежда отлипает от свежеокрашенной скамейки, поднял брошенный дасюшен встряхнул и сгрузил на руки, проходящему мимо слуге.       – Почистить. Быстро. А скамейку перекрасить, – и, не дождавшись осмысленной реакции, бросился следом за Не Хуайсаном.       Не Хуайсан сам не помнил, как дошел до свой спальни. Только то, что встречные удивленно оборачивались ему вслед и отпрыгивали с пути. Ему нужно было поскорее добраться до комнат. Он боялся, что его снова накроет и он свалится просто у всех на глазах. Он часто лишался чувств на публику, но боялся того, что однажды это может случиться не по его воле.       Наконец он ворвался в спальню, запыхавшийся, бедный и растрепанный. Одежда в беспорядке, в уголке губ размазана кровь – он уставился на себя в зеркало, будто увидел призрака. Призрака того, кто умер от ужаса.       – Не Хуайсан, ты жалок, – сообщил он отражению и, лишившись последних сил, попятился и тяжело опустился на кровать.       Нет уж, хорошо, что Цзян-сюн не прилетел сегодня. В таком виде он бы точно не рискнул ему показаться даже под страхом смерти.       Не Хуайсан не слышал этой мелодии много лет, уже даже считал, что забыл ее. Он не думал, что снова услышит ее в своем доме. И что она так сильно его проймет.       Накатила новая волна слабости и страха.       – Соберись, – упрямо приказал он самому себе, вцепляясь пальцами в подол на коленях.       В конце концов это просто мелодия. Она не несет опасности, пока ее не сыграет кто-то со злым умыслом. Пристало ли взрослому мужчине так реагировать? Тому, кто хладнокровно прошел через все невзгоды и опасности? Почему же так хочется, словно насмерть перепуганному ребенку, бежать, не разбирая дороги, спрятаться куда подальше.       Как можно всего за пару услышанных аккордов превратиться в жалкий комок, состоящий из ужаса?       Дверь стукнула. Не Хуайсан с трудом повернул голову, пытаясь удержать ровное сидячее положение.       – Кто там? Не Чжэнь? Я тебя не звал. И что за поднос ты приволок?       – Успокаивающий чай. И ложитесь в постель. Позвать целителя?       – Нет. Угомонись. Мне всего лишь стало дурно от духоты, – упрямо повторил Не Хуайсан.       – Как скажете.       – Скажу, – огрызнулся он, но все же позволил себя напоить успокаивающим отваром и снова прощупать пульс. – Что за гадость ты мне туда подлил? – заплетающимся языком поинтересовался он, обнаружив, что сознание стремительно уплывает в черноту, а конечности наливаются тяжестью.       – Вам нужно поспать.       Он замотал головой. Нет, ему нельзя спать ни в коем случае, ведь если он сейчас уснет, то…       Чернота сомкнулась над ним.       Он пытался убежать. Несся вперед из последних сил, не разбирая дороги. Но звучащая отовсюду бесплотная мелодия настигала его, то отдаляясь, то приближаясь, словно существовала сама по себе. Незримо преследовала, где бы он ни бежал: по коридорам Нечистой Юдоли или ступеням Башни Карпа. Даже между белыми павильонами Облачных Глубин. Он пытался сбежать, он пытался спрятаться в укромном чулане и задраить все щели, но это не помогало. Мелодия находила его. А когда она становилась совсем громкой, ушей касался вкрадчивый голос, полный садкого яда:       – Куда же ты убегаешь, младший брат? Ты так устал. Присядь, отдохни, а я тебе сыграю. Ты сразу же спокойно уснешь.       Навечно!       Издав истошный крик Не Хуайсан сел, комкая одеяло. Вокруг него сбились влажные простыни, а сквозь прозрачный полог проникал утренний свет. Кажется, было еще очень рано.       Он выпутался из простыней, принюхался и сморщился. Добрел до двери, растолкал придремавшего слугу.       – Смените постель. И мне нужно принять ванну. Немедленно. И пусть Не Чжэнь идет сюда.       Вчерашняя паника прошла без следа, но остались тяжесть в голове и дурное настроение. Решив, не смущать окружающих своим бледным лицом, Не Хуайсан остался на весь день в покоях, в отместку за вчерашнее изводя помощника мелкими капризами и кучей поручений. Тот сносил все безропотно, словно согласился на эту плату.       Он как раз писал письмо под диктовку Не Хуайсана, который так ослаб, так ослаб, что даже кисть поднять не смог, когда в комнату проскользнула служанка с кухни.       – Господин, прислали из города ваши любимые пирожные.       Не Хуайсан оживился.       – О, прекрасно, видимо, кто-то уже прознал, что мне нездоровится. Как приятно, когда тебя окружают внимательные люди!       Не Чжэнь принял коробку и, отпустив служанку, поставил на столик.       – Восхитительный подарок, не правда ли, – Не Хуайсан нетерпеливо сорвал крышку и осторожно запустил пальцы под фигурно вырезанные бумажные салфетки, на которых лежало угощение. Вытащил плотно скрученную полоску бумаги и развернул, прикипая взглядом. Потом улыбнулся, взял, не глядя, одно из пирожных и надкусил. Персик и сливочный крем – божественно.       – Наш таинственный друг готов еще раз за приемлемую плату поделиться чем-то из своей обширной коллекции. Так что нам снова придется рискнуть под носом у Главы Цзян.       Не Чжэнь нахмурился, явно не одобряя ни темных коллекций, ни риска ни особенно – Главу Цзян, но Не Хуайсан не обратил на это никакого внимания, с наслаждением приканчивая второе пирожное.       Из-за двери снова донеслись голоса и какая-то возня. Но никто не вошел.       – Что там происходит? – Не Хуайсан перевел взгляд с двери на помощника. Тот нехотя признался.       – Фэн Ли ждет под дверью со вчерашнего вечера. Я приказал не впускать его, но он не уходил.       Не Хуайсан хмыкнул и сдержал кривую улыбку.       – Тогда, думаю, он уже достаточно там прождал, пригласи, – он поднялся из-за стола, отряхнул подол и рукава простого серого шеньи от крошек и отошел к окну, надеясь, что свет из-за спины скроет его болезненный вид.       Юноша, еще более бледный, чем обычно, осторожно вошел в комнату, то и дело настороженно бросая взгляды по сторонам, словно осторожный звереныш, привыкший к опасности.       – Фэн Ли! – окликнул Не Хуайсан. Тот наконец подошел и уставился на него. – Что значит эта твоя выходка?       – Глава Не, я…       Не Хуайсан прервал его.       – Я ведь был откровенен с тобой. Ты знаешь, как погиб предыдущий Глава Не!       – Но та мелодия была исполнена с изменениями. Старейшина Илина в своем расследовании ведь…. Вы даже можете пригласить его…       – Нет, – Не Хуайсан решительно мотнул головой, заметив, как на бледном лице появилось разочарование. – Нам со Старейшиной Илина следует впредь держаться друг от друга подальше. Во избежание неловких моментов.       – В таком случае только молодая госпожа Су…       Не Хуайсан скривился.       – Она замужняя женщина, какая она тебе «молодая госпожа»?       Фэн Ли захлопнул рот и отвел взгляд, но упрямо продолжил:       – Но ведь все еще может измениться…       Не Хуайсан издал короткий смешок.       – Дай угадаю, в награду ты хочешь, чтобы я уговорил почтенного дедушку отпустить ее с миром?       Фэн Ли потупился. Бледные щеки тронул румянец.       – Дедушка крайне упрям. Проще и быстрее дождаться, пока он сам умрет, – откровенно признался Не Хуайсан. – Я прослежу за тем, чтобы это вдруг не случилось слишком скоропостижно, – добавил он, понизив голос. Фэн Ли вздрогнул и с размаху упал на колени.       – Глава Не! У меня и в мыслях не было!       Не Хуайсан медленно выдохнул.       – Встань, я пошутил. Зачем ты притащил в лабораторию постороннего? Ты же понимаешь, что это совершено секретно? Никто не должен знать, даже люди из ордена. Особенно – люди из ордена! – он разволновался и поспешил замолчать и отвернуться к окну.       Консервативные старейшины не придут в восторг от того, что кто-то ставит под угрозу многовековые традиции. Даже если это сам глава. Даже если он не собирается посягать на их священные сабли и священное право поскорее умереть от искажения ци. Даже если его идея в конечном итоге приведет к росту могущества воинов Цинхэ Не.       Когда-то они приняли его со скрипом, потом сплотились вокруг него ради мести. Сейчас же им снова незачем терпеть такого жалкого главу. Хотя он еще не выполнил обещание вернуть орден на то место, с которого столкнул во имя мести.       - Ни одна живая душа больше не знает, - раздался за спиной уверенный голос Фэн Ли. - Я слышал об этой мелодии и рискнул обратиться к Су Яньлинь.       Не Хуайсан резко повернулся и указал на него, не спешащего вставать, сложенным веером.       – И тебя не смутило, что она знает секретную мелодию клана Лань?       – Орден Молин Су перенял традиции Гусу Лань в деле заклинательских мелодий…       Стоявший молча у другого окна Не Чжэнь громко фыркнул:       – Так же всем известно, что часть этих мелодий они переняли не слишком тщательно. Какая разница, как будет нанесен вред, умышленно или по халатности?       – Эта мелодия работает, – упрямо повторил Фэн Ли, этой уверенности можно было только позавидовать, – мы ее проверяли на себе. И на сабле. Она успокаивает потоки ци в теле и так же усмиряет гнев сабли. Та не засыпает, как от прочих техник, просто становится спокойней.       Не Хуайсан поморщился.       – Даже если это так, мы не сможем постоянно играть мелодии для сабель.       – Я же вам говорил тогда, – напомнил Фэн Ли с укоризной, – что поэтому мы и пытаемся преобразовать их в нечто иное.       Не Хуайсан снова ощутил, как становится жарко и в глазах темнеет.       – Не играйте с опасными вещами, – медленно проговорил он. – Тем более, когда знания натасканы урывками.       – Но это все что у нас есть, – Фэн Ли с отчаянием развел руками. – Только то, что Молин Су смог перенять у Гусу Лань. Если только не обраться напрямую к…       – Исключено, – отрезал Не Хуайсан. Не Чжэнь подошел и встал рядом.       – Я согласен с главой, что стоит прекратить этот опасный эксперимент, пока кто-то не пострадал.       – Но ведь Глава Не сам говорил, что найти решение – это самое важное! Чего бы это ни стоило. Даже если это что-то… не совсем безопасное.       Не Хуайсан сжал кулаки. Если сейчас он из-за личных проблем упустит шанс…       – Хорошо, продолжайте. Но весь этот эксперимент на твоей совести, учти.       Фэн Ли просиял и вскинул руки, склоняя голову.       – Я готов поручиться жизнью…       Не Хуайсан отмахнулся.       – Что мне твоя жизнь? Если хоть что-то пойдет не так – я отдам тебя Главе Цзян. Его подвал не настолько уютный. Думаю, тебе там не понравится. Твоей сестре тоже.       Тот отчетливо побледнел и сглотнул.       – Мы вас не подведем, Глава Не, – и коснулся лбом пола.       – В первую очередь займитесь барьером, музыкальные изыскания – в свободное время. А теперь марш отсюда, ты меня утомил! – Не Хуайсан снова отвернулся. Шаги стихли, двери хлопнули. Он присел, цепляясь пальцами за подоконник. Внутри снова все бурлило. С другого конца комнаты раздался тихий звон – сабля дрожала на подставке, позвякивая подвесками.       – Глава ордена. Вернитесь в постель.       – Твой Глава бесполезен, – проворчал Не Хуайсан, позволяя отвести себя к кровати. – Развел тут притон для темных заклинателей, а они творят, что хотят. Сведут меня в могилу раньше срока. Ах, дагэ, кажется я только что не пошел твоим путем… – он закрыл глаза и на несколько мгновений забылся. В губы уперлась пиала со сладким отваром. Груди коснулось бесплотное тепло.       – Прекрати передавать мне духовные силы, – запротестовал Не Хуайсан. – Я в порядке.       – Конечно.       Он вздохнул. Семейный недуг давал о себе знать, как бы он ни старался держаться от сабли подальше. Да и использование темной энергии не проходило бесследно. Зато он теперь мог точно сказать, что если ты из клана Не, идти в темные заклинатели тебе точно не стоит, если не хочешь отправиться к праотцам вдвое быстрее. Но он потерял время, когда должен был совершенствоваться на светлом пути, у него не было времени догонять. Спасибо Вэй-сюну, что оставил так много записей – те, что попали в руки Не Хуайсана, были поистине бесценны.       – Все хватит, дай мне сесть, – Не Хуайсан отбросил чужие руки и подтянулся, опираясь спиной на изголовье. – И принеси коробку с пирожными, я хочу их доесть, – он зашарил руками по одеялу, пальцы сжались на ручке веера. Напряжение немного отступило. Может, кому и придавало уверенности оружие в руках, он себя чувствовал так, только вертя в пальцах веер.       И от сладкого всегда становилось лучше.       – Выясни, что за придурок дал этим кретинам свою саблю для опытов, – попросил он, слизывая с пальцев остатки крема. Не Чжэнь кивнул.       – Уже.       – Уже? – переспросил Не Хуайсан.       – Он тоже уже стоит под дверью.       Не Хуайсан обрадовался. Отлично, можно не терять драгоценное время. И однако какие почтительные провинившиеся – сами приходят и ждут своей участи неотлучно!       – Пусть зайдет, – велел Не Хуайсан. – А, это ты!       Юноша, застывший на пороге, попытался попятиться назад, но за его спиной уже закрылись двери. Не Хуайсан с удивлением узнал младшего сына уже неоднократно упоминаемого Не Чжицзяна.       – Сунлинь сожалеет, что расстроил Главу клана, – тот согнулся пополам. Не Хуайсан не впечатлился.       – Сюда иди, бесстыдник! Острых ощущений не хватает? Решили организовать семейный подряд?       Не Сунлинь пересек комнату и рухнул на колени перед кроватью.       – Господин Глава, отец с каждым днем все хуже. Если искусство третьей матушки действительно поможет отстрочить искажение…       Не Хуайсан не выдержал и рассмеялся. Да эта «матушка» младше него на добрых лет пять!       – Мелодия действительно помогает, – продолжил настаивать Не Сунлинь, – я ее испытал на себе. Если удастся уговорить отца... Но он сделает все, что третья матушка ему предложит…       Не Хуайсан взмахнул рукой. К сожалению, дедушка хорошо знал, что прошлому Главе Не поначалу тоже помогало. Как бы не прибил на месте дражайших родственников тем самым гуцинем.       Он обреченно взвыл и спрятал лицо в ладонях. Если его не доконает семейное проклятье, то вся эта толпа родственников уж точно. Нельзя ли ее как-то безопасно проредить?       – Если так нравится совать голову тигру в пасть, не смею тебя останавливать, – сдался Не Хуайсан. – Все, сгинь с глаз моих, – он замахал рукой, продолжая закрывать глаза второй ладонью. Не Сунлинь вскочил и вылетел за дверь.       – Не Чжэнь, что мне со всем этим делать, ты не знаешь?       – Смотреть, что из этого выйдет?       – Знаешь меня, как облупленного, да? – Не Хуайсан вздохнул. – Я должен уснуть. Иначе сейчас еще что-то случится и… – он не успел договорить, как в окно влетел серый комок. Птица заложила петлю под потолком и уселась ему на плечо.       – Я же говорил! – он отвязал записку от лапы и вчитался. Постепенно напряжение сошло с лица, губы тронула довольная улыбка. – Ну вот, а ты переживал! А-Лянь справилась, – он вдруг вздохнул. – Вот только теперь нужно как-то объяснить ее родителям, что она не сможет вернуться домой в ближайшее время. Ты объяснишь.       – А я здесь при чем? – заартачился Не Чжэнь. Не Хуайсан стукнул его веером по груди.       – Ты моя правая рука! А я болен и не смогу сам прийти. Так и передашь, что я трудился на благо ордена и надорвал свое здоровье.       – Тогда расскажете, как поправитесь.       – И оставить их в неведении? Как жестоко! – Не Хуайсан притворно ужаснулся. – К тому же меня точно отругают, а тебя все боятся!       – Ну спасибо, – Не Чжэнь скривился и вдруг спохватился: – Погодите, вы поэтому мне рассказали историю про ту девушку из дома развлечений?       Не Хуайсан поднял на него чистый взгляд.       – Совершенно не понимаю о чем это ты, братишка.       – Вчера днем в городе.       Не Хуайсан непринужденно рассмеялся:       – Ты правда думаешь, что я помню о чем болтал вчера? Эти мысли, они как птички – пролетели и нет их, а я что подумал, то и сказал. Такой уж я человек, – он прижал веер к губам. – Но ты был прав, с Цзян-сюном что-то не так. После возвращения он пошел к целителю, а потом ходил мрачный и на всех кидался.       – Разве это не обычное состояние Саньду Шэншоу?       Не Хуайсан слабо улыбнулся и покачал головой, продолжая хмуриться.       – Видимо, в этот раз больше обычного. Адепты Юньмэн Цзян обеспокоены. Хорошо, что мы скоро тоже едем туда. У нас мало времени, чтобы подготовиться, – он отбросил одеяло и спрыгнул с кровати. – Осталось меньше месяца, а мне совершено нечего надеть!