Случай на Олд-Комптон-Стрит

Пройдёт ещё пару дней после убийства адвоката, прежде чем полиция Лондона сможет найти новые зацепки. Расследование было начато по обращению группы адвокатов, и криминалистическая экспертиза дальше места убийства не заходила. Им даже в голову не пришло, что, вполне возможно, был убит ещё один человек. А нужно было всего лишь расширить свой кругозор и проявить смекалку. Ещё одна зацепка таилась совсем рядом — во втором баке узкого переулка, который ещё в день убийства почистил мусоровоз. Улик больше не осталось. Только мёртвое тело и запись на камере, где шофёр проходит с набитой сумкой сперва по роскошному коридору отеля, потом по закрытой парковке. Он сел в чёрный Рендж Ровер и покинул столицу ещё до первых лучей утреннего солнца. Криминалисты направили необходимые документы в управление полиции, подтверждающие, по их мнению, что Чарли Томпсон, будучи личным шофёром адвоката и, таким образом, одним из самых близких людей Александра Макклейна, совершил запланированное убийство, скрылся с места преступления и уехал в неизвестном направлении. Спустя два дня группа констеблей обнаружила дотла выгоревший автомобиль на Юго-Востоке Англии неподалёку от городка Гильфорд. Груда чёрного метала была больше похожа на изуродованный битвой трансформер, чем на пропавший автомобиль А-класса. Да, это был тот самый Рендж Ровер с обугленным человеком на месте водителя. Ни одного свидетеля или вещдока. Только неопознанный труп и куча непригодного железа. Всё очевидно: труп — сбежавший Чарли Томпсон, а взрыв авто — причина небрежного отношения к своей безопасности. Наверняка мужчина, прибывая в состоянии панического расстройства, закурил и обронил папиросу. Удивительно, что никто из жителей города не обратил внимание на взрыв неподалёку старой автозаправки. Да и кого это должно волновать? Преступник найден, а уже в каком виде — совершенно другой вопрос.

***

Туманное утро незаметно перетекло в серый, жутко хмурый день, при котором так и казалось, что продолжается ночь. Суррейские холмы, известные своими изумительными пейзажами и сельской местностью, превратились в настоящую обитель для привидений и прочей нечисти с английских и шотландских легенд. Белёсый туман плыл среди больших пород деревьев, медля над асфальтом дороги, уползая в лес, точно печальный призрак, не властный вымолвить ни слова. Где-то далеко голосили вороны, и от их зловещих криков у суеверного человека наверняка бы сердце затрепетало от страха. Ацуши не был таким. Наоборот, он любил жуткие мистические истории: легенды о Чёрном Шаке, водяной нечисти Гриндилоу, Лох-несского чудовища и много других стали для него заменой детских сказок. Наверно, именно любовь к суеверным преданиям и зловещим мифам побудила юношу к безумным экспериментам. К примеру, услышав историю об умерщвлённых монахах в доме священника в Борли, он, ведомый чувством встревоженности, заживо замуровал в стенах старого дома очередного «клиента». Вспоминая тот случай, и много других после, Акутагава посмеивался, говоря о том, что его с виду кроткий компаньон способен на более жуткие и коварные вещи, чем любой другой серийный убийца. При всём том, Ацуши всё же имел страх. Один-единственный. Акутагава заметил его, когда тело жертвы свалилось с самодельного операционного стола в их временном пристанище. Тогда беловолосый юноша завопил, как перепуганная девица, готовая вот-вот прыгнуть на руки своему спасителю. «Никогда бы не подумал, что ты боишься восставших мертвецов», — язвил Рюноскэ, неоднократно вспоминая тот вечер. Конечно, Ацуши не верил в существование чёрной магии и её невероятные возможности, хотя и любил мистику. Ну а что, если труп окажется, как бы это странно не звучало, не до конца мёртв? Предположим, пуля Рюноскэ не задела жизненно важные органы, и жертва просто потеряла сознание. В таком случае, лучше перестраховаться и обеспечить «пациенту» скорейшую эвтаназию — так говорил Ацуши и считал свои действия весьма гуманными. Пускай его методы были радикальными (задушить, утопить, замуровать, забить и многое другое), но точно действующими. И всё же, чувство тревожности его никогда не покидало. Со сладкой дремоты юношу вытащил удар по багажнику машины. Он подскочил вверх, едва ли не ударяясь головой, цепляясь крепкой хваткой за руль. «Что это было?» — пронеслась мысль в светлой голове, и юноша навострил слух. Тишина. Затем ещё один удар и скрип по кузову минивэна — гулкий, режущий, словно кто-то царапал авто, проползая практически под ним. Ацуши застыл, вслушиваясь, как скрип проходит сперва по дверцам багажника, затем по левой стороне машины. Накаджима не хотел смотреть в зеркала и видеть то, чего боялся больше всего. Неужели Чарли выбрался с багажника, пока горе-надзиратель уснул, и сейчас пытался сбежать? Чёрт! Надо было лучше проверять пульс. — Что за скрежет… — практически беззвучно проговорил себе под нос юноша. Шум прекратился. В голове белокурого парня уже выстраивались невероятные теории: «оживший» труп нашёл что-то режущее в его багажнике, вооружился и теперь плавно ползет с противоположной стороны, чтобы вонзить ЭТО в его ногу, бедро, живот и, на худой конец, сердце. Парень нервно сглотнул. — Сколько раз… — раздражённо проговаривал себе под нос Ацуши, нащупывая во внутренних карманах куртки складной перочинный нож. — Сколько раз я буду игнорировать своё внутреннее чутьё? Нужно взять за правило для надежности пару-тройку раз пырнуть в бочину. И проблем меньше, и мне спокойнее. Сильно сжав в ладони любимый балисонг, парнишка повернулся к окну и поднял глаза — на него смотрела высокая тёмная фигура в шоферской фуражке. Юноша вскрикнул, отскочил на соседнее сидение, обронив нож-бабочку. — Чёрт бы тебя побрал, Рюноскэ! — громко выругавшись вслух, Ацуши поднялся на локтях, рассматривая в опущенном окне знакомую до тошноты хмурую физиономию. — Зачем крадёшься? Я чуть душу Богу не отдал. — Твоя душа и цента не стоит, крыса помойная, — пренебрежительно фыркнул Акутагава, открывая дверь со стороны водителя. — Гляньте-ка. У кого это ручонки подёргиваются? Неженка ты недозревшая. Пальцы неприятно тряслись, а мышцы ног болезненно свела судорога, отчего ощущения становились куда более приторно-противными. — Изволь спросить, по чьей же вине, гнида черноротая? — сквозь зубы зло процедил Накаджима. Скрежеща зубами и дико сверкая глазами, Акутагава цепко схватил лодыжку напарника и вытащил того из автомобиля. Тело, опешавшее от недавнего адреналина, неприятно проехалось по сидениям, задевая позвоночником коробку передач, ударяясь затылком об ступень авто и приземляясь сокрушительным до звёзд в глазах шлепком на влажный асфальт. Сознание на мгновение помутнело и вернулось, когда до ушей донеслось тихое, едва уловимое: «Мусор». Голова кружилась, но юноша нашёл в себе силы приподняться на локти и ощупать затылок — крови не было, но головная боль была ему обеспечена. Ацуши оскалился, всматриваясь в уходящего напарника, чей силуэт и походка лишь отдалённо напоминали человеческие. Он плыл, подобно облакам в блеклом аквамариновом тумане, растворяясь чёрной тенью, погружаясь в застывшее вокруг пространство сумрачного леса. Никак иначе — хозяин этих диких мест. Его слуги — твари из воображения Ацуши. А что? Акутагава Рюноскэ прекрасно подходил на роль главной нежити всех времен и народов. По крайней мере, ни одно существо с мрачных легенд не могло сравниться с его напарником, жертв которого можно было складывать в одну огромную кучу на подобии пирамиды Хефрена. Несмотря на довольно ранний час, на тропе совершенно не чувствовалось лесной сырости, скорее наоборот: воздух был душноват и напоён запахом хвои и смолы. Накаджима пошатнулся и едва не проехался носом по борту автомобиля, но вовремя ухватился за дверь. Акутагава, шумно раскрыв багажник, оценивающе пробежался взглядом по окоченевшему трупу, потом поглядел вглубь тумана — за ним были болота. — Эй! Ты ещё долго будешь прохлаждаться? — Да иду я, иду! — нервно огрызнулся Накаджима, рыская под сидением в поисках потерянного ножа. Ближе к рассвету небо затянулось тучами, дорога едва проглядывалась в плотном тумане, как если бы они приближались к открытому морю. Грунт под ногами осклизлый и влажный, отчего труп нести становилось ещё сложнее. — Тяжело, — мог только прошипеть сквозь зубы белокурый парень, сильнее забрасывая на свою спину самодельный мешок из плотной черной ткани с покойником внутри — хороший подарок на Рождество констеблям, чьи силы были направлены на поиски Чарли. Верно, однако, Рюноскэ об этом уже позаботился. Наверняка, избавившись от автомобиля, он прирезал кого-нибудь ещё и посадил на место водителя. Акутагава шёл впереди, прокладывая путь сквозь густые кустарники. В руках он нёс, как выразился он сам, «необходимые вещи» для их мёртвого компаньона, и для Ацуши такой, никак иначе, «обряд» захоронения был нормой. Однако, для чего Рюноскэ прихватил драч? Неподалёку река, и болота совсем рядом. Можно связать тело синтетическим тросом, засунув парочку камней в строительную плёнку, и утопить, как делали парни обычно, когда рядом находился водоём. Вместе с тем, все эти вещи были при нём. И всё же… — Куда ведёшь нас, Сусанин-герой? — пытался подшутить Накаджима, следуя за чёрной тенью по извилистым скользким тропам. — Хочу тебе напомнить, что моя одежда явно не предназначена для утренней прогулки под дождём. Ещё немного, и начнётся гроза. И лучше нам поскорее убраться от сюда. Эй, ты слышишь меня, Акутагава? — Заткнись! — прорычал он, не поворачивая лица в сторону напарника. Рык был чрезмерно зверским, и юноша буквально опешил от удивления. Он притих ненадолго, обдумывая слишком дикое поведение парня. С момента их совместного партнерства Ацуши изучил поведение Акутагавы лучше, чем некоторые семейные пары или кровные родственники друг друга. Мальчишка мог определить настроение черноволосого дьявола по одному повороту головы или складке на лбу, когда тот злился, по улыбке или холодному выражению его лица. Сомнений не было, Акутагава злился из-за него. Но чем белоголовый смог так сильно раздраконить своего непоколебимого напарника? — Акутагава, — обратился уже тише парнишка. — А зачем тебе топор? Ответа не последовало. Только гром и поднявшийся сильный ветер развеяли угнетающую тишину. Первые капли дождя большими точками осыпали и без того влажную землю. Как только Накаджима бросил труп на открытой местности у болот, блеснула молния и на мгновение осветила в округе чёрный лес, раскинувшийся вокруг них огромной чашей. Как тёмная непроглядная стена из листьев, что так яро зашумела от ветра, закрывавшая парней от посторонних глаз. Акутагава сбросил снаряжение на землю и снял черничный пиджак, что сковывал его движения. Пару раз хрустнув пальцами, Рюноскэ схватил драч и крепко сжал рукоять в правой руке. Крупные капли ударялись об полотно и лезвие орудия дровосека, а очередная яркая вспышка в небе отразилась на влажных волосах убийцы. Рубашка уже промокла, и ткань неприятно липла к телу. Ацуши видел Акутагаву в различных обманчивых ролях: водитель, обычный прохожий, личный охранник или шофёр, доставщик и много других. И сейчас беловолосый юноша мог с уверенностью сказать, что данный облик — безумного парня с топором — прекрасно раскрывал его невменяемую натуру, показывая всё безумие, переполняющее его сердце в гневе. Тем не менее, Рюноскэ пытался держать себя в руках. — Отойди, — произнёс тот медленно, приблизившись к трупу. Накаджима поднялся с одного колена и сделал пару шагов назад, прихватив синтетический трос. — Оставь. — Чт… — оборвал себя на полуслове парнишка, всматриваясь в ядовитую глубину серых глаз. Нарываться на неприятности уж точно не хотелось, тем более, когда в руках одного из них орудие убийства. Потому он беспрекословно положил вещи на землю. — Возвращайся в машину. Живо! От крика блондин рефлекторно моргнул и отступил на шаг. «Чёртов Акутагава. Что ты задумал?» — промелькнуло в голове Ацуши, когда он отошёл подальше и торопливо зашагал в сторону дороги. Никогда не знаешь, что придёт в эту чёрную голову и в какой момент безрассудство парня снова проявит себя. Ацуши научился предугадывать эти моменты, избегать и вовремя отступать. Сейчас был тот самый случай. Поднявшись по небольшому склону вверх, пачкая обувь и брюки болотом, юноша обернулся, чтобы посмотреть издалека. Дождь усилился, создавая непроглядную водную стену. И всё же, Накаджима видел: Акутагава занёс топор над головой и с неистовой, зверской силой начал мутузить мертвеца что есть силы, раз через раз выкрикивая что-то невнятное. Конечности летели туда-сюда, разлетались подобно щепкам от куклы, окрашивая белую рубашку алым цветом и грязью. Картина, холодящая душу и сердце. Признаться честно, даже Ацуши на мгновение смог припугнуть такой помешанный напарник. «Так что снова здравствуй, странный, страшный, навевающий жуть, убивающий всё живое…» Парнишка вздрогнул, когда дверь со стороны водителя шумно открылась, и за руль сел Акутагава. Весь грязный и мокрый, но с невообразимо спокойным выражением лица. Словно ничего не произошло. Руки и одежда в крови убитого, смешались с болотной грязью, а на лице несколько размазанных багрово-чёрных потёков, что частично смыла вода, стекающая с мокрых волос. Глаза, чёрные, словно мрак, уничтожающий всех и вся, глядели прямо в дождливую завесу. Он, как в дурмане, машинально вытащил из бардачка пачку синих Winston, не замечая обеспокоенного напарника. Закурил. Маньяческий вид завораживал, и затаивший дыхание юноша, наблюдавший за Акутагавой, на несколько мгновений потерял дар речи. Опасный и отстранённый — именно таким он видел Рюноскэ Акутагаву. — Что? — утробно прошипел брюнет, делая первую глубокую дымовую затяжку. — Ты похож на Патрика Бейтмана из «Американского психопата», — изумлённо произнёс Ацуши полушёпотом, неотрывно всматриваясь в безумную ухмылку, что с плотной ровной линии расцвела в хищный оскал. — Чокнутый. Накаджима был уверен, для Рюноскэ его слова равносильны комплименту, но маниакальный аппетит партнёра был всё ещё не удовлетворён. — Это только аперитив перед главным блюдом, — ответил Акутагава, одарив партнёра взглядом, полным озорного помешательства, от которого у мальчишки впервые за долгое время похолодело в груди.