Случай на Олд-Комптон-Стрит

Автомобиль въехал в заброшенную фермерскую окрестность неподалеку от водонапорной башни посреди поражённого базидиальным грибом ячменного поля, заграждённый кое-где заржавевшей оградной сеткой. По правде сказать, снаружи он больше походил на старинный американский ангар, чем на традиционный английский домик: хозяйственная постройка выкрашена в тёмно-красный цвет, что с годами потемнел, а местами и вовсе слез. Ставни заколочены, а с крыши сползает дряхлая черепица. Не самое благоприятное место для проживания, даже если это временное пристанище. Тем не менее, напарники смогли обустроить это место под себя. Замок глухо цокнул, и цепь, соединяющая массивные чугунные кольца, звонко упала на разбитую каменную брусчатку. Ацуши, потянув на себя одно из колец, открывая ворота для въезда автомобиля, зябко поёжился. Внутри огромного дома было просторно и по большей части пусто — норма для фермерского дома, где ранее, судя по ржавым кускам металла и старенькому трактору, ангар использовался для хранения техники. Тут был и самодельный душ с чугунным котлом, и старый стол, и несколько табуреток, и даже матрас для ночлега с намёком на кровать. Старый рубильник барахлил и часто выходил из строя, так что в подобные грозовые дни об электричестве можно было забыть. Обдало холодом, и Ацуши пожался сильнее, ещё больше заворачиваясь в промокшую ветровку. Он зажёг несколько фитилей в старых керосиновых лампах, что нашёл здесь же, когда впервые нашёл это место с Рюноскэ. Тусклый свет играл на стенах неуловимого бледного оттенка — нечто среднее между белым и серым вперемешку с ссохнувшимися корочками старой краски и пятен неизвестного происхождения. — Слишком холодно, — промолвил себе под нос парнишка, выдыхая облако тёплого пара и забрасывая первую партию дров в чугунный котёл. В скором времени нагреется вода, а вместе с ней и помещение. Больше всего хотелось согреться и чем скорее прилечь на что-нибудь мягкое, подремать совсем немного. Было уже восемь, а мальчишка не спал больше суток. Признаться откровенно, клонило в сон ещё после ухода Олби, когда алкоголь ударил ему в голову. Тогда Накаджима с огромным удовольствием вернулся бы «домой», не думая о грядущем убийстве и визите адвоката в «Comptons» через час. Рюноскэ шумно бросил оружие на деревянный стол: VP-9, Desert Eagle, Beretta 92 и ещё два пистолета, названия которых блондин не запомнил. Оценивающий взгляд серых глаз озадачено скользнул по каждому, а затем перешёл на близстоящий шкаф. После его открытия пред взором серийного убийцы предстал ещё больший ассортимент: револьверы, пистолеты, дробовики, винтовки, карабины, штурмовые винтовки и даже парочка пулемётов. О да, огнестрельное оружие — слабость Рюноскэ. Он собирал его с особым трепетом и жаром, подобно въедливому коллекционеру, что желал пополнить свои ряды редкими экземплярами. Не стоит говорить о том, что Акутагава подсчитывал буквально каждую пулю в своём арсенале, поддерживая нужное количество и пополняя новинками. Правая кисть постоянно беспокойно двигалась с зажатой меж пальцев сигаретой, в то время как пальцы левой всё время сжимались и разжимались. Его обычно безмятежное лицо было перекошено от гнева, а серые глаза судорожно бегали туда-сюда. Выглядело это так, будто Акутагава искал что-то конкретное — ту единственную изюминку из широкого ассортимента для особых случаев. Докуренная сигарета упала на холодный пол, и чёрный ботинок несколько раз прокрутился, затушив тлеющий огонёк. Окровавленная рубашка слетела с плеч Акутагавы, обнажив статную мужскую фигуру, и для Ацуши, всё это время сидящего у котла, открылась до боли знакомая шрамированная спина компаньона. Каждую отметину Рюноскэ он знал, как собственные. Более того, мог с невообразимой точностью сказать, где и когда была оставлена каждая из них. Некоторые получены при схватке, другие же при каверзных «бытовых» случаях, а некоторые оставил сам Ацуши. — Ещё три секунды, и я вырву тебе моргалище, — остервенело бросил Акутагава, подходя к юноше и выбрасывая испорченное лохмотье в котельный огонь. Ало-багровый свет чудно заиграл на мокрой от дождя коже, оттеняя рельефное телосложение, от которого оторвать взгляд было достаточно трудно. Ацуши давно думал о том, что, не будь Рюноскэ настолько изувечен телом и душой, он мог стать прекрасным натурщиком Королевской Академии художеств, а, может, даже моделью для модного журнала по типу «GQ». Однако, с их нынешнем положением, можно было забыть даже о любительских порно-видео на открытых сайтах. — Прекращай так беспардонно пялиться, недоумок. — Да что с тобой происходит?! — тут же подскочил парень. — Ты сегодня сам не свой. — Неужели? — в его словах и тоне голоса слышался только гнев, готовый вот-вот вырваться наружу, подобно огненной лаве из вулкана. — А мне показалось, что мы всё ещё играем роли. — Роли? — переспросил Накаджима и с нескрываемым недоумением воззрился на своего спутника, чьё лицо, красивое и благородное, с резкими и вместе с тем мужественными чертами, озаряло алое сияние огня. — Мгм. Театрально пьяного студента, что так рьяно клеился к незнакомцу, и его сталкера с соседнего столика, что следил за чётким выполнением ранее обсуждаемого плана! — произнёс брюнет, отчеканивая последние пять слов, акцентируя на них особую важность. В голове Ацуши прояснилось. — Аа. Так ты из-за этого злишься? — лёгкий, ироничный тон в его голосе сам собой превратил вопрос в риторический. Ацуши возвёл глаза к потолку и ударил себя по лбу, словно вспомнил все детали встречи с Олби, о которых уже начал забывать и которые могли тем или иным образом задеть хладнокровного Акутагаву. — Да брось. Это всего лишь малозначимый разговор с человеком, чьё имя я даже не запомнил. Я хотел занять чем-нибудь время, пока не явился наш клиент. Что здесь такого? Акутагава фыркнул про себя и побрёл в сторону душа, полностью игнорируя мальчишку. — Эй, Акутагава, — тот помолчал буквально мгновение и спросил: — Ты…ревнуешь? Рюноскэ резко обернулся и в три шага преодолел расстояние между ними. Внезапно сжав щеки юноши правой рукой, он насильно поднял его голову, вынуждая смотреть в глаза. Зажмурившись от цепкой хватки, Ацуши попытался оттолкнуть напарника, дёргаясь и выкрикивая что-то невнятно-гневное. Тщетно. Левая рука крепко сжала серебристые волосы на затылке, удерживая озлобленного парня на месте, слегка усаживая того на землю. — А ты, я погляжу, все ещё не протрезвел, раз смеешь задавать мне столь придурковатые вопросы. Дай-ка взглянуть в твои глазёнки. Он сильнее сжал волосы Ацуши, отчего тот только больше зажмурился. — Открой. Глаза. Немедленно! Никаджима через силу взглянул в лицо ликующего демона. — Как я и думал, — он смотрел на него неотрывно, на губах появилась кровожадная улыбка. — Похоже, тебе и впрямь понравилось распутничать, глупый Джинко. Так и быть. Мы вернёмся туда вечером. Акутагава бросил его об землю и примял, усаживаясь сверху. В глазах зарябило, и Ацуши, оглушённый очередным ударом в затылок, рассеяно оглядел восседающего на его животе Рюноскэ. Холодная ладонь снова схватила ком серебристых волос на затылке и потянула вниз, заставляя парнишку поддаться и открыть свою шею. Изумительная картина: стиснутые белоснежные зубы, дрожащие веки и напряжённое тело с тяжёлым дыханием под ним. Да, Акутагава любовался. Он любовался этой прелюдией. В глазах Рюноскэ вспыхнули и тотчас погасли зелёные искорки, он провёл кончиком носа по шее и, вдыхая запах юноши, шепнул на ухо: — Не зли меня. Ты знаешь, что я с тобой сделаю в случае неповиновения. И тогда тебе никто не поможет. Пальцы разжались, и Ацуши облегчённо выдохнул, как только Акутагава соизволил подняться. Всё тело ныло, и юноша скрутился сильнее, почувствовав мощный удар ботинком в живот. В глазах потемнело, а в живот словно вонзились миллион мелких игл. — Живо в душ и спать. К вечеру ты должен выглядеть потрясающе.