Библиотека, биология и щепотка гейства.

***

      Стоя около входа в столовую и бегая глазами по доске объявлений, Арсений слышит знакомые голоса, стремительно приближающиеся к нему.       — Что с тобой вообще? Где улыбка до ушей? Антон, блин, — Дмитрий недоумевает, дергая за плечо высокого друга.       — Прекрещай, — скидывая его руку, шепчет тот, смиряя шатена взглядом изумрудов.       — Здравствуйте, — проходя мимо мужчины, говорит Позов, разочарованно поглядывая на товарища.       Взгляд Шастуна стремительно ловит голубые глаза, от присутствия которых становится теплее на душе.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — уголки губ младшего плывут вверх.       Его день не задался с самого утра. Пролил на рубашку чай, обжёгся, искал замену. Еще и в теме по физике не смог разобраться.       — Здравствуйте, ребят, — теперь улыбка появляется и на лице брюнета. Он безумно рад видеть юнца.       — Не хотите с нами перекусить? — прерывая зрительный контакт парней, Дима хитро улыбается, поглядывая на покрасневшего мальчишку и смутившегося библиотекаря.       — Спасибо, но вынужден отказаться. Мне нужно подготовить отчёт. Приятного аппетита, — мягкая улыбка одаривает учеников.       — Очень жаль, спасибо, — схватив запястье, увешанное украшениями, кареглазый тянет задумавшегося юношу на себя, к проходу в столовую.       — Спасибо... — будто недосказав, Шастун переступает порог, идет за товарищем, наконец отведя глаза.       Арсений лишь ухмыляется. Ему льстит то, что мальчик в нем заинтересован. Эти по-детски невинные, но такие хитрющие, и до умопомрачения пленительные очи ни под каким предлогом не забудет брюнет. Даже если им придется забыть друг о друге.       Уже собираясь уходить, Попов замечает свежее объявление, вставленное в рамку несколько минут назад, на котором большим шрифтом выведено: ⠀

°°°

В связи с наступающими праздниками и каникулами пробные экзамены у 9-х и 11-х классов отменяются.

Спасибо за внимание.

Администрация школы.

⠀       Кажется, больше мальчик его не побеспокоит. Настроение падает мгновенно, в груди неприятно колет, мужчина понуро плетется в свой кабинет, вспоминая каждый день, проведенный с Антоном, чтобы никакая деталь не ускользнула из его памяти.

***

      Схватив подготовленные подносы, заполненные едой, Антон и Дима садятся за маленький стол ближе к окнам. Кареглазый потирает ладоши, уже было кладёт еду в рот, но останавливается, видя отрешенный взгляд зеленых глаз, вторящих падающим снежинкам в панорамном окне. Все больше и больше Позову кажется, что в таком состоянии друга виноват библиотекарь.       — Антон, что происходит? — мягко, не натянуто спрашивает шатен, глядя в поднятые на него глаза. Он чувствует недосказанность между ними. Хочет помочь, но не знает чем, потому что не в курсе всей ситуации.       — Я тебе говорил… — водя по тарелке вилкой и издавая неприятный скрежет, Антон остается неприступен.       — Да, я помню. Влюбленность. И, кажется, я догадываюсь, в кого, — напряжение между парнями растет, желваки на скулах младшего непроизвольно содрогаются, — Арсений, верно? — Дмитрий хватает парня за руку, которая трясется с бешеной силой.       Поймав наконец ошалело бегающие изумруды, шатен получает легкий кивок и отведённый взгляд к окну.       — Я, конечно, не всевидец и экстрасенс, но, судя по вашим постоянным взглядам друг на друга, что в его кабинете при нашем побеге с вечеринки, что сейчас, некие чувства испытываешь не только ты. И я не шучу, — подбодрив юношу, Позов отпускает мокрую от волнения ладонь.       — Думаешь? — зелёные огоньки загораются с новой силой.       — Я вижу. А у меня, между прочим, четыре глаза и отличное мышление, — указывая на очки, товарищ вызывает улыбку на лице повеселевшего Шастуна, разряжая обстановку и смеясь вместе с ним.       — Я думал, что это мимолетная симпатия, но я слишком сильно привязан к нему...       — Он — отличный мужик. Я думаю, ваши чувства имеют место быть, — напряжение убавляется, Антон верит словам друга.       Дмитрий всегда отличался умением выбирать в свое окружение лучших и видеть людей насквозь. Заверив Шастуна в правильности и поддержке любого его решения, кареглазый также развеял все сомнения по поводу ситуации. Юноша теперь не отрицает свои чувства. Он намерен оповестить об этом предмет своего обожания. Как говорит его товарищ:       Будь что будет. Зато хоть попытался.       С этим нельзя спорить. Лучше пожалеть о том, что тебя отвергли, чем о том, что вообще не открылся человеку, у которого, возможно, были взаимные чувства.

***

      Шумно выдыхая, мужчина ставит многоточие в конце свежей написанной строки. Дождавшись полного высыхания металлически чёрных чернил, обложка дневника с хрустом, присущим новому переплету, закрывается. Перьевая ручка откладывается в коробку с разными насадками на неё.       Арсений никогда не пользовался обычными ручками в связи с полным отрицанием новых технологий. Ему нравился принцип пера. Оно выводило каллиграфические буквы на линованной бумаге в руках мастера и только пачкало белоснежный лист в руках неумельца. Хотя, скорее всего, это был принцип людей. В его ладонях перо вытворяло непостижимые вариации написания слов: игра заглавных и строчных букв, разные стили и цвета, ярко выраженные опорные слова, которые выстраивались в красивые обдуманные предложения. Все эти качества присущи только что законченному новому шедевру, который останется, как обычно, в дневнике, ведь Попов не любит выставлять на показ свои произведения, сильно цепляющие его душу и вызывающие бурю эмоций, ибо сами написаны благодаря эмоциям.       Отложив книжонку на край письменного стола, слух библиотекаря улавливает скрежет открывающейся дубовой двери и постукивание металлических браслетов о железную ручку. Парень проходит в кабинет, попутно повесив теплый пуховик на искусно выполненную деревянную вешалку в углу комнаты.       — Здравствуйте, — что-то дожевывая, юноша поднимает указательный палец вверх, — прошу прощения за мой моветон, — наконец усевшись на стул и открывая книгу, Антон внимательно смотрит на старшего.       — Ты же в курсе, что экзаменов не будет, да? — встав с кресла, брюнет внимательно разглядывает лицо ученика, приобретающее взрослые очертания.       — Да, и что? — хитрый прищур, появившийся на светлом личике, выбивает Попова из колеи построенных вокруг парня предрассудков, — вы не хотите, чтобы я посещал Вас? — уже серьезно заглядывая в голубые глаза, Антон поднимается со стула, покусывая кожу щек с внутренней стороны, боясь услышать положительный ответ.       — Нет, нет, ты что… — резко пройдя несколько шагов, мужчина кладёт холодные ладони на плечи младшего, опуская его на стул, — конечно, нет. Я сейчас, — Арсений замечает на своем рукаве мазок пера, который еще не застыл, есть шанс спасти белоснежную рубашку. Брюнет поспешно скрывается за дверью ванной комнаты.       Светловолосый паренёк краем глаза замечает блокнот, в котором Арс постоянно что-то записывает, когда проводятся их занятия. Любопытство берет верх. Окольцованная ладонь тянется к предмету в кожаной обложке, зелёные глаза мечутся по светлой двери, из которой раздаются удары тысячи капель о керамику. Перелистнув несколько страниц, взгляд улавливает до звездочек в глазах идеальные буквы, при чтении которыми только и остается, что восхищаться и получать эстетическое наслаждение. Антон, щелкнув несколько раз камерой и нехотя закрыв сие творение, быстро садится на стул, делая вид, что занят материалом урока.       — Антон, открой гардероб и достань красный джемпер, пожалуйста, — приглушенно слыша старшего, юноша дергается с места к гардеробу библиотекаря.       Уже закрывая дверцу, он замечает свою рубашку, висящую на деревянных плечиках, выстиранную и выглаженную, издающую терпкий аромат мужчины.       На лице паренька играет тысяча эмоций, от непонимания до умиления этим действием. Он подходит к двери, постукивая костяшками по светлому дереву. Когда та открывается, перед Антоном предстает облик мужественной спины и широких плеч. Перед брюнета скрыт широким полотенцем, младший не может ничего разглядеть. Передав вещь, Шастун возвращается, садится на стул, открывая галерею.

Я не смогу тебя забыть...

Те изумрудные глаза,

Что каждый раз меня встречали,

Тот смех, что провожал меня,

Тот дивный запах, окружающий тебя,

Но мне лишь остаётся дальше плыть,

Я потерял, теперь зовётся всё своими именами...

А помнишь, мы с тобой зубрили строки,

А ты всё это ненавидел,

Но каждый раз всё это повторял.

В груди моей - открытый шрам, глубокий,

Лишь для тебя, лишь о тебе, любовь моя...

Я помню вечер тот, в том парке, за стеной,

Меня пленили твои губы,

Однако я, как граф, неприкасаемый рукой,

Не сделал этот шаг, решительный и грубый.

Ты мал, юнец, прискорбно это всё,

Ты о любви ещё совсем не знаешь,

Но то, что происходит со всем мной,

По почерку ты сразу угадаешь...

      Зрачки юноши заполняют зелёное пространство после прочтения строк, он не может поверить в написанное, однако он уверен в том, что эти слова адресованы именно ему. Пальцы нервно трясутся, убирая телефон в боковой карман толстовки. Юнец накрывает лицо ладонями, умиляется и усмехается. Это и правда неожиданный поворот событий, но благополучный. Ведь теперь парень уверен, что чувства взаимны и он больше не боится. Но получится ли у мальчонки совладать с эмоциями, когда Арсений уже решил всё за двоих, выразив это в своём стихотворении…