Библиотека, биология и щепотка гейства.

***

      — …это то, что вам пригодится в конце учебного года. Запишите и выучите. Войдите, — объясняя классу материал, Павел Алексеевич отвечает на стук в дверь чуть громче обычного разговора, чтобы стоящий за ней услышал его.       — Здравствуйте, Павел Алексеевич, можно Шастуна буквально на 10 минут, нужно украсить верхнюю часть актового зала, — юноша, услышав знакомый тембр, дергается на месте, взволнованно смотрит то на Дмитрия, соседа по парте, то на директора, одобрительно кивающего мужчине в проёме, то на Арсения, улыбка которого тепло греет детскую душу.       — Да, Арсений Сергеевич, мы уже закончили. Иди, Антон, — широко улыбнувшись и смотря на поднимающегося парня, Павел присаживается на своё место, нацепив очки для работы с журналом.       — Здравствуйте, — уже закрыв за собой дверь, младший встречается с кристально чистыми голубыми огоньками, внимательно исследующими неокрепшее тело юноши и замершими на двух изумрудах.       — Привет, пошли? — ухмыльнувшись собственным мыслям, Арс хватает мальчонку за руку и, не дождавшись ответа, тянет его за собой.       Антон крепко сжимает ладонь, от чего Попов замедляется, но продолжает идти, всё также держа юнца.       — Как ваша рубашка? — чувствуя неловкость, спрашивает ученик, дабы разрядить обстановку.       — К сожалению, чернила не отошли. Хах, тем лучше, она мне никогда не нравилась, — обернувшись на краснеющего от сцепления рук и улыбающегося от его признания Шастуна, он ухмыляется еще больше. Парни заходят в зал, прикрывая за собой дверь.       — Ого, да тут всё нужно украшать, — присвистывая, голова юноши поднимается вверх.       — Вместе — веселее, — Арсений сегодня подозрительно радостный. Неужели, новогодняя обстановка так на него влияет?       Пока Антону об этом ничего не известно. Несколько секунд назад отпущенная рука тянется к коробке с цветными гирляндами, мишурой и елочными игрушками.

***

      — Правее, ещё чуть-чуть, ага, идеально. Закрепляй, — протягивая скотч стоящему на стремянке Антону, старший удерживает эту шаткую конструкцию. Юнец, спустившись, замечает некое волнение на лице Арса.       — Что-то случилось? — подойдя к мужчине и положив ладонь на плечо, заставив тело вздрогнуть, Шастун пытается развернуть его лицом к себе.       — Нет, просто… Это очень важное событие, и… Не важно, идём, у нас ёлка ещё, — встрепенувшись, как птенец в гнезде, библиотекарь потащил младшего к искусственным ветвям, аккуратно сложенным в большую коробку.       — Ёлка? — недоумевая, но радуясь в душе, ученик видит короткий кивок от Арсения и приступает к разрезанию старой клейкой ленты.       — Расправим и нарядим, делов на раз, два и потом свободен, — грустно улыбнувшись, Попов достает первую часть символа праздника.       Надеюсь, мы справимся не так быстро — крутящиеся мысли в голове мальчишки вызвали улыбку на его лице, что удивило, но умилило брюнета, ведь его мысли не отличались от юношеских, однако он не мог знать наверняка, но интуиция никогда не подводила. Хотя, может всё и притянуто за уши…

***

      Последняя учебная неделя в уходящем году. Многие людские мечты и желания осуществлены, цели на предстоящий год поставлены. В домах, зданиях, на улицах царит волшебная атмосфера свежих красок и событий, еще не случившихся, но точно памятных.       Торговые центры, как муравейники, кишат людьми. Народ закупается подарками, новогодними украшениями, или просто бродит по красивым улицам, светящимся даже ночью благодаря цветочным гирляндам и лампочкам, висящим на билбордах и обрамляющим каждое деревце в центре города.       Мокрый снег медленно засыпает землю, падая крупными хлопьями, облепляя машины, крыши зданий и домов, постепенно скрывая их из вида.       — Я ещё слышал, что человек может умереть от разрыва сердца из-за эмоций, — стирая выступившую слезу от продолжительного смеха над рассказом Арсения, юноша делает серьёзный взгляд, — это правда?       — Антош, ты мастер переводить тему, — усмехнувшись, брюнет продолжил, — правда, мягкие ткани не выдерживают напора чувств и начинают разрываться, а они, как мы с тобой прочитали в учебнике, удерживают орган в форме. Потом рвутся связки, сосуды, происходит кровоизлияние и человек умирает. Ты слышишь?       Но парень после слов мы с тобой уже не слушал библиотекаря, только лишь пристально глядел в чарующие глаза мужчины, почему-то такие родные и по-настоящему добрые по отношению к нему.       — Да, слышу, — наконец прервав тишину и переведя изумруды на мускулистое тело, обтянутое черной рубашкой, открывающей вид только лишь на ключицы, Антон нервно облизнул губы, снова встречаясь взглядом с Поповым, когда тот заговорил.       — Ну ты опять? — хитро прищурившись, брюнет подходит к младшему и, приближаясь к детскому личику, проговаривает в самые губы, — прекращай раздевать людей глазами. Плохая привычка, плохая, нужно будет отучить, — проговаривая будто для себя и слегка потрепав Антона по волосам, мужчина возвращается с довольной улыбкой на своё место.       Уши и щёки младшего краснеют, волосы спадают на глаза, мешая лицезреть голубоглазое чудо. Мысли роятся в голове, перебивая друг друга, однако единственное, что хочет сделать Шастун — признаться. Сейчас или никогда.       — Арсений Сергеевич, я хотел кое-что сказать, — голос дрожит, сердце колотится с бешенной силой, каждый удар раздается в голове мальчика звоном, предвещающим беду, — Вы мне... — человек, вошедший в проём двери, крадет внимание Арса и заставляет юношу повернуть голову. Это и спасение, и убийство одновременно: кажется, он решился, но видимо судьба не на его стороне…       — Арс, здоров! Как дела, как жизнь? — явно обрадовавшись, старший подрывается с места, обнимая друга, которого не видел долгое время.       — Привет, Серёж! А ты чего не предупредил-то? Я бы встретил, как подобает, — замешкавшись, Попов обернулся на поникшего мальчишку, — это Антон, подтягиваю его по анатомии, — Шастун кивнул в знак приветствия, вызвав улыбку на лице Арсения, его школа, — ты тут подождёшь? — обращаясь уже к другу, спрашивает мужчина.       — Если можно, — присаживаясь на край кожаного дивана, Сергей снимает куртку.       — Ты же не против? — проходя за стол и вытаскивая из шкафа лист с тестом, старший протягивает его парню.       — Без разницы, — отрешенно хватая бумагу, Антон хмурит брови.       — Тогда выполнишь и можешь идти, — брюнет смотрит в потускневшие зелёные глаза, волнение одолевает им. Ученик замыкается, становится темнее тучи.       — Ещё ведь полчаса, — негодует младший, сам не понимая из-за чего: то ли от того, что Сергей испортил момент, то ли от того, что теперь Арсений не такой, как обычно, то ли мальчишеская ревность дала о себе знать. Удушающее чувство препятствует вдоху полной грудью, напряжение, повисшее в комнате, давит на виски, не дает сосредоточиться. В голове только Арсений и его поведение рядом с другом.       — Завтра обязательно используем это время, не переживай, — потрепав Шаста по плечу, мужчина присаживается на свое кресло, следя за резкими действиями парня напротив. Ему безумно жаль, что их разговор прервался и им не удалось провести урок до конца.       Из транса Арса вырывает голос друга.       — Я, если честно, к Оксанке приехал, как она? — смущенно проговорив, карие глаза Сергея ловят осуждающе-добрый взгляд старшего.       В светловолосой голове мгновенно созревает план действий. Рисково, однако когда это останавливало Антона? Сумасшедший адреналин — вот что ему нужно.       — С моей девушкой всё хорошо. Почему вас это интересует? — опередив в ответе Попова и резко повернувшись к гостю, юноша строит гримассу удивления, хотя сам ликует в душе.       Лицо Матвиенко мрачнеет, верхняя губа нервно подергивается, ладони сжимаются в кулаки до выступления синеватых вен, желваки играют на скулах.       — Антон! Серёж, нет, у Оксаны никого нет, я бы такому разгильдяю её не доверил. (Зато себе бы точно забрал этого идиота — пронеслось в голове Арса). Ты можешь подняться на 3 этаж, уже через 10 минут звонок, она в 62 кабинете, — нервно поднявшись и злостно прокричав первое, Арсений объяснил ситуацию уже адекватному другу.       Если бы он не успел — у Шастуна бы уже красовался синяк под глазом, в лучшем случае.       — Какого черта ты городишь? Он бы тебя прибил как муху и дело с концом. Какая девушка? Что за ересь? — вплотную подойдя к поднявшемуся со своего места парню, брюнет сжимает тонкое запястье вместе с браслетами, причиняя колкую боль из-за давления железа на кожу.       — То есть, вы хотите сказать, что общаться вот так с другом нормально? — распыляясь с каждым словом, Антон дергает рукой, однако она сильно прижата ладонью мужчины.       — Так ты ревнуешь, — злостно ухмыльнувшись, Попов еще ближе приближается к лицу юноши.       — Я не могу смотреть на то, как человек, который мне нравится, обжимается с просто другом! — мальчишкой управляют эмоции, он наконец осознает смысл сказанного, глаза нервно мечутся по лицу ошарашенного библиотекаря, в груди жжёт огнём и леденеет в жилах.       Выдернув руку из уже слабой хватки и схватив сумку, Шастун выбегает из кабинета, понимая весь масштаб пиздеца, свалившегося на его светлую голову. Он будто не контролировал себя, будто это само вырвалось, после долгого скопления в душе.       Брюнет, всё так же застыв посреди комнаты, поражённый словами парнишки, медленно опустился на мягкий ковер. Его мозг не может переварить полученную информацию. Так это настоящая ревность. Мужчина в необъяснимом шоке и удивлении, но и в таком же восхищении мужественностью младшего, неподдельной искренности его слов и изумлении тем, что оказывается его чувства были взаимны, а он, как последний дурак, вместо того, чтобы попытаться предпринять действия, просто решил ничего не делать.       Молодец, Арсений Сергеевич. Проебал всё, идиот — подсознание съедало его насквозь, а он так и просидел до вечера на полу, обдумывая кучу вариантов решения сложившейся ситуации, не придя к какому-либо верному, по его мнению, решению.