Библиотека, биология и щепотка гейства.

***

      — С днём рождения тебяяя, — полу шепчет Арсений всем знакомую песенку над ухом своего любимого, нежно притягивая его за талию, ближе к себе.       Нежный поцелуй в шею и тысяча мурашек пробегает по телу спящего Антона, окутывая его в любимую теплоту.       Мальчишка только лишь довольно мычит, не раскрывая глаз, поворачивается и тычется острым носом в шею любимого. Минуты тянутся медленно, как плавленный сыр на кусочке горячей пиццы; том самом, который хочется надкусить и насладиться вкусом, точно как Антон смакует момент, растягивая его.       Арсений по-доброму негодует, тормошит пшеничные волосы, целует светлую макушку. Время теряет счёт рядом с зеленоглазым чудом, всё происходит с немым удовольствием, словно бы у них целая жизнь впереди и торопиться некуда.

А, впрочем, так и есть…

***

      Ещё не разлепив сонные глазки от крепкого сна, Антоша вытягивает руку, хрустя затёкшим суставом, и опускает её на пустующее место рядом, разочарованно вздыхая. Арсений — ранняя пташка — уже упорхнул на встречу приключениям и, видимо, забыл предупредить об этом именинника.       На смартфон приходит уведомление о пропущенных звонках. Антон снимает блокировку. Поздравления в виде сообщений от родителей и бабушки. Перевод на карту в виде кругленькой суммы с комментарием: «Порадуй себя, сынок! Мы тебя любим! Скоро будем вместе!» и вот они, пропущенные от его друзей: Димы и Оксаны. Он сразу чувствует теплоту и ярко улыбается, о нём помнят.       Прикладывая телефон к уху и прикрывая глаза, Шастун по-настоящему счастлив. Через несколько секунд в него словесно летит что-то вроде: «ахтыантонскотинатакаяспишьещё» от сестрёнки любимого человека и, после, тысяча и одно слово о его боготворении и пожелании всего на свете.       Позвонив Диме, Антон, расплавившийся от воспоминаний, упомянутых в поздравлении друга, вытирает вытекшую соплю ребром ладони и улыбается так, будто выиграл всё, что вообще возможно выиграть.       Морщась, шатен чувствует сладкий ненавязчивый запах чего-то изысканного и дорогого, который распространился по всей квартире и не забыл о его присутствии, дразня, заставляя подняться и покинуть теплую постель.       Насыщенный черный кофе, с ещё взлетающим над ним паром, тосты с авокадо и красной икрой, и блинчики на десерт; Арсений явно балует своего котёнка, который сейчас улыбается и краснеет в проёме кухни, стоя в белой футболке и трусах и совершенно не вписываясь в эту гармонию.       Спустя минут 15 Антон приступает к завтраку, торжественно обещая себе отругать Арса за столь дорогую трапезу и за его отсутствие. Цепляет юркими пальцами тонкий листочек с изумительной каллиграфией.

С днём рождения, Антош!

Надеюсь, тебе понравится, чудо, я старался.

Приятного аппетита самому прекрасному, желанному и любимому человеку, который раскрасил мой серый мир!

У меня небольшой сюрприз для моего ангелочка, в шкафу — запечатанный костюм, в тумбе, около кровати, — небольшой презент, обязательно возьми его с собой, жду тебя в 19:00 по адресу: *********.

Целую, твой Арс.

      И снова заливаясь краской после необычно волшебного завтрака и приятных строк, зеленоглазое чудо довольно топает в спальню, к огромному шкафу-купе. Расстёгивая молнию защитного чехла, Антон замирает в ступоре, любуясь иссиня-черным, классическим костюмом с бабочкой (а не галстуком, который Антоша не в силах завязать, Арсений помнит и учитывает все нюансы), наконец, примеряет его и не может расправить улыбки, поселившейся на лице с раннего утра. Всё сидит как влитое, видимо, сшито на заказ, потому что его походы за костюмами классического стиля заканчивались либо невозможно короткими брюками, либо огромными, висящими на нём плечами пиджаков, которыми можно убить, как только пройдешь мимо. Удобно, стильно, приятно, о нём ещё никто так не заботился. Лестно и непривычно.       Антон любуется собой какое-то время, но вспоминает о подарке и тут же идёт его выуживать из тумбы. Запечатанная коробочка придает бо́льшего энтузиазма и нетерпения. Короткие ноготки обнаруживают скотч и с неприятным скрежетом отделяют его от упаковки. Бархатный чехол мягко приземляется на кровать, чувствуется волнение и напряжение. Скрип нового механизма и челюсть мальчишки полностью отваливается.       На красном бархате красуются анальная пробка, выполненная в королевском чёрном цвете, в диаметре не больше 4 сантиметров, и малиновая смазка, запах которой, даже через закрытый флакон, молниеносно распространяется по комнате. В груди печет, внизу живота неприятно тянет, или до неприятности приятно, Антон ещё не определился. Что-то новое, непонятное, предвкушение неизведанных эмоций…       Но, стоит только представить взгляд Арсения на него, когда эта красота будет внутри, Антон точно знает, что не удержится и член его предательски затвердеет.       А теперь бы разобраться с растяжкой себя…

***      

      Такси останавливается перед элитным рестораном, Антон взволнованно теребит бабочку, ёрзая в предвкушении встречи, и беззвучно поскуливает от приятного трения силикона о стенки ануса. Арсений как всегда с изюминкой подошёл к мероприятию, ответственно и, черт, слишком продуманно.       Собравшись с мыслями, Шастун уже открывает дверь автомобиля, но она подаётся раньше, чем он её толкает. Снова любимые глаза, в которых можно захлебнуться и утонуть, встречают парня, дерзкая ухмылка и хитрый прищур заставляют шумно сглотнуть влагу, собравшуюся во рту от только одного вида Арсения. Одетый с иголочки, горячий, невозможно красивый, сексуальный и совершенно невозмутимый, его Арс.       Рука мужчины, протянутая для помощи выйти из машины, сначала нежно проходится по щеке шатена, улыбка уже не надменная, а теплая, родная, его любимая улыбка.       Антон ластится, примыкая ближе к руке, оставляя мимолётный поцелуй на ладони. Наконец, брюнет мягко берёт тонкое, худое запястье, так же быстро целует, даже просто прикасается губами к внешней стороне руки, и тянет парня на себя.       Они медленно проходят к входу, переплетая пальцы в замок, замок любви и вечности. Заходя внутрь здания и находясь в приглушённом свете, Арс замечает волнение возлюбленного и ощущает мелкую дрожь пальцев.       — Котёнок, всё хорошо? — обеспокоенно интересуется Арсений, вглядываясь в прикрытые изумруды.       — Да, вроде… Просто непривычно, хах, — закусив губу и неловко перенеся вес на другую ногу, Антон сжимает ладонь сильнее, дышит чаще и прикрывает веки, чувствуя напряжение и возбуждение.       Попов ярко улыбается, играет бровями, как бы говоря: «А, всё дело в этом? Так это ведь только начало», притягивает мальчишку к себе и нежно целует, слегка приподнимаясь на носки.       — Ты очень красивый, мой мальчик, — поправляя взъерошенные пряди волос, брюнет чмокает напоследок в кончик носа и, расправив плечи, продолжает вести своего любимого к их столику.       — Аккуратней, солнце, — сладко шепчет на ухо Арс, когда галантно отодвигает стул, но Шастун уже в процессе приземления и совершенно не думает о последствиях движения подаренного чуда внутри себя.

Ничему-то тебя жизнь не учит, Антон... Тебе же сказали, глупый мальчишка, чтобы ты был аккуратней. Эта штука помучает тебя за весь вечер, а ты сам провоцируешь её движение, но, блять…

Как же приятно…

      Переведя дух и распахнув веки, Антон встречает лёгкую ухмылку, и придвигается ближе, снова закусывает губу от приятных ощущений.       — Тош, только не пугайся, хорошо? — всё же обеспокоенно шепчет Попов, опускает глаза на смартфон и с чем-то, видимо, разбирается.       Вдруг парень чувствует лёгкую вибрацию, исходящую от игрушки внутри него, дыхание учащается, расширенные зрачки направляются прямо на мужчину.       — Что за… Ах, блять… — сжав ладони в кулаки и еле подавив стон, чуть слышно выдаёт мальчишка и дико краснеет, когда видит это самодовольство напротив.       Вибрация становится слегка болезненной, лапка Антона резко ложится на Арсеньевскую, ту самую, управляющую, сжимает и ведёт ее ниже, выделив время для привыкания к новым, дико приятным ощущениям.       — Аккуратно, вот так, — всё с той же ухмылкой Арс продолжает мучать парня слабыми вибрациями и наслаждаться беспомощным видом парнишки, но вдруг его палец летит выше, к середине экрана, заставляя Антона заскулить вполголоса и сжать прелестные ножки вместе.       — А-арс… П-пожалуйста… П-прекрати… Тут же люди… — проговаривает Шастун, тяжело дыша и медленно приходя в себя.       Чёрта с два, Антону пиздец как ахуенно, но тут и правда люди, а ещё ему хочется почувствовать Арсения в себе вместо игрушки, дико, безумно, туго и до потери пульса прекрасно, да, именно так.       — Люди... Хм, прекрасный повод не выдать себя, моё солнышко, — сладко лепечет брюнет, окинув парня влюбленным взглядом, от которого мурашки бегут по телу, и будто нарочно подзывает светловолосого официанта жестом прекрасного запястья.       — Добрый вечер, рады приветствовать вас в нашем ресторане. Вы уже выбрали? — держа ручку с блокнотом наготове, парень заученно, но не без энтузиазма, проговаривает слова и приветливо улыбается.       — Сегодня у моего любимого человека день рождения, и я бы хотел возложить выбор блюда на его плечи, — очаровательно медленно протягивая свою речь, Арс указывает своему любимому ученику бровями на меню, сам отправляет руку со смартфоном под стол.       — Даа… Сейчас… — оторопев и не особо вникая в слова из-за бархатного баритона своего мужчины, а так же чувствуя нарастающую вибрацию и натягивающиеся в районе паха брюки, Антон гулко выдыхает и хочет прочитать хоть что-то.       Но буквы плывут перед глазами, он чаще меняет свое положение, оттягивает бабочку, поправляет пшеничные волосы и кусает губы, чёрт, ему слишком хорошо. Не в силах больше задерживать официанта, он тычет наугад и, к счастью, не промахивается мимо изображения, это уже успех.       — Индейка в соусе Промэ́о, хорошо. И вино…       — Шато Лафит, шестьдесят пятого, пожалуйста, — отчаянно выпаливает мальчишка прежде, чем палец брюнета дрогнет выше и выбьет из него тихий, протяжный стон.       — Отличный выбор! Ваш заказ будет готов через 25 минут, — покосившись взглядом а-ля: ты больной? на Шастуна, блондин предпочитает быстро ретироваться за дверь, ведущую на кухню.       Яркий румянец, расположившийся на щеках и кончиках ушей мальчишки, выдавал его смущение, а затуманенные глаза — возбуждение. Антон закрывает лицо руками и несильно бьётся головой о стол перед ним несколько раз, повторяя что-то вроде: «господи, как же стыдно, а».       — Ты такой умница у меня, — почти мурлыча, произносит Попов, умиляясь ситуации. Позже, хватает лапку уже успокоившегося шатена, мягко целует её и ластится, как настоящий кот.       — Мне так повезло с тобой, Антош, ты самый яркий и красочный человек, ты — мой мир, — прикрывая глаза, шепчет библиотекарь, вновь вгоняя в краску своего ученика и заставляя расплываться в океане милости.       — Я тебя очень сильно люблю, — шепчет Шастун одними губами, но Арсений слышит зов его сердца, слышит и идёт навстречу ему.

***

      Откусывая горячую порцию нежнейшего мяса, Шастун вновь чувствует лёгкие вибрации и поднимает тяжёлый взгляд на заскучавшего Попова.

Чёрт, как же он прекрасно выглядит, лакомый кусочек… Искусал все губы, и не потому что был под Арсом, нужно исправляться, хах… О боже, эта штука точно доведёт меня и я кончу прям здесь, нет нет нет, ну папочка, ну что ты творишь… Ммм, прекращай, Арсений Сергеевич, твою ж дивизию!

      Встряхнув головой и избавившись от всех мыслей, кроме чётких «я хочу тебя, неужели ты не видишь», Антон подрывается со стола и шепчет Арсению, что он будет через минутку, удаляется в уборную.       Закрывшись в одной из кабинок и чувствуя уже сильные вибрации, раздающиеся по всему телу, шатен расстегивает первые пуговицы рубашки, стягивает пиджак, душно и не хватает воздуха, стонет вполголоса, протяжно и медленно, прикрывая глаза и наслаждаясь, судорожно сводя ноги вместе.

Брависсимо, Антон, тебя довели до оргазма, не прикасаясь, ахх, чёрт…Слишком… Приятно…

      Арс, умилившись красным щёчкам своего мальчика, как истинный джентльмен, выждав две минуты, поплёлся за ним. Бесшумно войдя, брюнет улавливает еле слышимый скулёж, попутно выставляя режим интенсивней для игрушки, которая сейчас изводит бедного юношу.       Кабина распахивается Поповым, перед ним предстаёт его раскрасневшееся чудо, лапки которого впиваются в его же бёдра, на лбу выступили капельки пота, глаза покрыла пелена удовольствия, и вот она, измученная улыбка, за которую Арсений Сергеевич, библиотекарь 48 школы-лицея, продаст душу. Или уже продал…       — Я хочу тебя, чёрт... Папочка... Мне бы не помешал твой член во рту, чтобы не приходилось краснеть за свои слова... Ахх, блять… — получая и утопая в новых волнах удовольствия, Антошка хрипит, ластится, примыкая головой к бедру брюнета, приближаясь к натянутой ширинке.       — Мой любимый мальчик, сейчас мы поедем домой и я обязательно исполню то, что ты просишь, — невольно усмехнувшись и не менее удивляясь сказанному, старший целует пухлые искусанные губы, наконец, отключает вибрацию, проводит рукой по шёлковым волосам и заглядывает в преданные глаза напротив, готовые закатиться прямо сейчас от экстаза, — повторишь ещё раз, — не просит, приказывает Арс, и мальчишка, немного помявшись и не осознав, что он там до этого ляпнул, наконец вспоминает.       — Пааапочка, — слыша самодовольный смешок и чувствуя поглаживание за ушком, продолжает Шастун, — я готов кричать это и срывать голос столько раз, сколько потребуется, находясь под тобой и получая удовольствие, — лукаво улыбнувшись и подняв щенячий взгляд, мальчишка изучает эмоции человека напротив и, приняв их за положительные, встаёт, слегка покачиваясь, смыкая лапки за шеей любимого, повиснув на нём.       — Твоему ротику и правда не помешает мой член, — оклемавшись, брюнет шумно сглатывает слюну, чувствуя тесноту в брюках, — Шастун, ты такой Шастун, ужас хитрющий, — подхватывая парня на руки и чмокнув на последок, Арсений, смеясь, выносит Антошку из уборной, крепко прижав к себе, и идёт к своей машине через чёрный вход.       Положив сонное тельце на задние сидения, библиотекарь тяжело глотает большие порции воздуха, чтобы утихомириться и не взять этого наглеца прямо в машине. Наконец, трогается с места под мирное сопение любимого человека.

***      

      Антон чувствует неожиданно прилившую бодрость и распахивает глаза. Парень уже отошёл от экстаза, но в теле всё ещё оставалась приятная нега и тепло, окутывающее и заполняющее пустоту.       Арсений включил поворотник, прокрутил руль пару раз и заглушил мотор. Посмотрев в зеркало заднего вида, увидел, что его чудо уже не сопит и очень даже бодро себя ощущает.       — Антош, — родной тембр ласково режет слух, заставляя приподняться на локтях, — ты уверен?       — Я уверен в тебе, это важно, — растянув губы в улыбке и оскалив зубки, Шастун ёрзает, хочет сесть, копошится несколько мгновений и кое-как, наконец, усаживается. Эти легковушки с низкими потолками всё-таки не для него. Ему бы джип какой, высокий, гелендваген, например, неплохая машина, но точно не ниссан GTR.       — Хорошо… — Попов тяжело выдыхает, — не хочу, чтобы ты потом жалел.       — Я не пожалею ни об одной секунде, проведенной вместе с тобой, Арс, — нежно смыкая пальцы на запястье мужчины, зелёные глаза преданно тонут в океане, а Арсений, кажется, теперь точно уверен, что этот человек, неуклюжий мальчишка с 11 класса, который сначала был для него не более, чем обузой, выдрессировал в Попове преданность и привязал оковами любви и вечности, которые не хочется покидать.       Спустя пару мгновений парни оказались в подъезде, а ещё через минуту — в своей квартире. Слегка потрепав юношу по загривку и притянув к себе, брюнет шумно сглатывает и соприкасается носами, опаляет сухие губы горячим дыханием, как бы прося разрешения на продолжение.       Шастун проводит по чужим губам кончиком языка, подаётся вперёд, чем заставляет старшего примкнуть лопатками к стене. Проталкивает горячую плоть в раскрывшиеся уста, проводя по нёбу и ряду верхних зубов, переплетается с другим языком и слегка посасывает, забираясь точёнными кистями под рубашку оппонента, пока инициативу не перехватывает Арсений.       Крепкие руки действуют особенно нежно, медленно стягивая пиджак с угловатых плеч парня, проникая под хлопковое полотно одежды, поглаживая костные выступы таза, ребер. Слегка сжав молочную кожу на талии, Попов разрывает поцелуй для продолжения. Продолжения доставки удовольствия своему партнеру. Припухлые губы ведут дорожку поцелуев вдоль шеи, запрокинутой для удобства, клыки слегка прикусывают и оставляют алые следы.       Грудь юноши часто вздымается, цепкие пальцы сжимают шоколадные волосы, таз подаётся вперёд, впечатывается давно вставшим членом в бедро брюнета. Арс улыбается, также примыкает к парню, чувствуя болезненную тесноту, бережно расстёгивает пуговки на рубашке. У обоих в ушах шумит с бешеной скоростью циркулирующая кровь, рот переполнен слюной, глаза готовы выкатиться из орбит от нетерпения. Антон, потираясь пахом и вжимаясь в старшего, жалобно скулит, будто у него отобрали игрушку, когда Арс отстраняется.       Попова кроет, и это мягко говоря. Запах невинности и детской наивности медленно смешивается с его уверенно-мускульным, представляя собой тягучую смесь адреналина, похоти, животного желания. Антона хочется любить, именно это Арс и делает. Любит, до последней клеточки.       Незаметно друг для друга влюбленные перемещаются в спальню, на большую, удобную и уже такую родную кровать. Антон, сидя на ней и ёрзая от нетерпения, стягивает с Арсения пиджак и рубашку, задевая при этом его эрегированный член, но нечаянно ли? Расстёгивает пряжку ремня и пуговку, брюки шумно падают, открывая прекрасный вид, от которого у Антона, честное, блять, слово, намокают штаны, а проход сжимается чаще от желания.       Даже через ткань слегка намокших от смазки трусов, член выглядит по-гречески божественно. Будто у самых лучших мастеров скульптурщиков Древней Греции было всё современное оборудование, с помощью которого они слепили этого чертовски сексуального Арсения. Спуская боксеры и слыша сверху облегченный выдох, парень в немом восхищении поднимает глаза и встречается с хитрыми океанами, нервно сглатывает накопившуюся слюну.       — Сейчас ты не такой смелый, мой мальчик, — спрашивает или уточняет, разобрать невозможно, Арс, слегка устало улыбается своей приятной и чересчур притягательной улыбкой.       — Я не хочу сделать тебе больно, — тихий шепот разливается по темному пространству, вызывая умиление.       — У тебя всё получится, просто спрячь зубки губами и попробуй, но сначала — смочи губы слюной, так будет удобней, — подмигивая и поглаживая оголённые плечи, Попов опускается для успокаивающего поцелуя.       Мокрый язык Шастуна проходится по красной головке, пробуя на вкус естественную смазку, солёная. Гортанный рык оповещает о том, что продолжать стоит. Антон ещё пару раз лижет на пробу, прикрывая глаза и наслаждаясь моментом. По указаниям брюнета обхватывает головку влажными губами и смотрит преданными глазами, которые готовы выкатиться из орбит, (в частности, из-за того, как Арс сжимает его волосы и оттягивает, доставляя удовольствие). Посасывает, выбивая стоны из груди, так по-блядски, будто всегда этим занимался. Сосать — это, однозначно, талант.       Вторая рука направляется к поджавшимся яичкам, лаская и перекатывая их в руке. Медленно заглатывая член, Антон слышит своё имя, произнесённое хриплым, возбуждённым, рычащим басом, останавливаться совсем не хочется. Хочется лишь всегда слышать это и чувствовать, что любимому человеку хорошо с тобой. Тёплая сладковатая жидкость бьёт в стенки горла, член пульсирует, Шастун, поперхнувшись, слизывает последние капли с подбородка и поднимает взгляд на заведённого Арсения Сергеевича, да, именно так.       — Глупый мальчишка, я ведь не хотел, прости, эй, — Антоша ластится к протянутой руке, блаженно улыбается и загнанно дышит, будто пробежал кросс, — было слишком хорошо, я не удержался, — эта виноватая моська, Шаст по-детски умиляется в душе и лишь притягивает Попова к себе, за сладким поцелуем.       — Ты вкусный, — почти мурлычет парень на ухо, когда получает приятные касания и нависшего над собой старшего.       — А ты - хитрый лис, — выцеловывая каждый миллиметр, Арсений обводит кончиком языка твёрдый сосок, чувствуя напряжение юноши. Ласкает второй подушечками пальцев, слыша протяжный стон и видя попытки подстроиться под нужным углом, чтобы получить максимум от этих касаний, — ну хитрюга же, — слегка посасывая кожу под ребрами, Попов стягивает с мальчишки брюки и промокшие боксеры, даже, кажется, порвав шов на какой-то из этих вещей. Но есть ли у них время сейчас об этом думать?       Стройные, длинные ножки выглядят потрясающе в свете луны;       Член, припавший к животу, аккуратный, с блестящей от смазки головкой, — ещё лучше;       Антон прекрасен при любом освещении и в любой одежде, а особенно — без неё.       Затаив дыхание, ученик кусает губы, выжидающе смотрит на Арса.       — Ты такой красивый у меня, Господи, — Арс правда теряется от его красоты, заставляя юношу краснеть и прятать лицо в ладошки. Пользуется моментом, приподнимая и переворачивая парня.       Антона просить дважды не нужно. Он добровольно встаёт в коленно-локтевую, подложив подушку под руки и выпячивая пятую точку (не зря же порно гейское смотрел, кое-чего и нахватался). Только лишь боязливо смотрит через плечо и внимательно следит за эмоциями Попова.       Тот лишь по-доброму усмехается, наверняка осознавая, что мальчишка много чего знает, и лыбится как дурак, думая о том, что это он специально для их ночи подготовился.       Завороженно смотря на черный силикон, который почти полностью скрылся за стенками ануса из-за расслабленного состояния парня, Арс проталкивает игрушку дальше, стараясь найти простату. Нашёл. Резкое запрокидывание головы и сведе́ние ножек вместе от нетерпения выдают данный факт. Брюнет аккуратно раздвигает их снова, вытаскивает анальную пробку, растягивая стенки, любуется сжимающимся кольцом мышц, обильно выделяющим смазку.       Арс, решив не медлить, раздвигает половинки и проникает языком в ещё незакрывшийся проход, дразня, входя и выходя, а позже — резко ввинчивается в анус, чувствуя сжимающиеся стенки и уже представляя, как ему тут будет тесно и до безумия приятно.       Член снова твердеет, от мыслей, от атмосферы, от Антона, в первую очередь от него, для него, из-за него. Та самая искорка, разжигаются большой пожар. Пожар полыхающей любви в сердце Арсения.       Тут же Антона подбрасывает от изобилия ощущений, наполненности горячей плотью, хочется кричать, потому что, чёрт возьми, как приятно, но из лёгких выбивается весь воздух с каждым напористым движением мокрого языка, в глазах темнеет. Рука сама тянется к члену, который просит разрядки, но кисть перехватывает Попов. Ладонь брюнета слегка поглаживает головку, надавливая на неё. Шатен стонет гортанно, кусает губы. Манипуляции любимого доводят парня до кондиции.       Юноша находится в полусознательном состоянии и уже сам насаживается на язык, не стесняясь громких стонов, вылетающих из его груди. Чувствуя пустоту, Антон разочарованно выдыхает и смотрит из-под опущенных век за плечо. Брюнет слизывает белёсую жидкость с бедра, кусает ягодицу, оставляя на другой саднящий след от руки.       — Арс, я хочу тебя, пожалуйста… Папочка, — наигранно-жалобно умоляет младший и хитро смотрит на мужчину.       Эти глаза, в которых огонь зажигается только лишь от одного слова, произнесённого Антоном, он не забудет никогда. Есть выражение «черти пляшут», так вот, в глазах Попова они, блять, действительно пляшут. И не абы как, а гневно мило и манят к себе. Пункт доставки указан, а значит, отправка неизбежна. Это вам не почта России, здесь всё как нужно, с мельчайшими пожеланиями клиента.       — Какой же ты невозможный, боже, — Арсений наваливается на парня всем телом, кусая и оттягивая мочку уха. Член, как-то слишком кстати, расположился между ягодиц, создаётся приятное предвкушение. Руки Антона не слушаются и опускают корпус на кровать, а подмахивающие движения задом создают для обоих приятное трение.       Вес Арса тут же исчезает, а позже — кровать снова прогибается. Анального отверстия касается что-то холодное, мокрое и вкусно пахнущее. Смазка. Пальцы далеко не проталкиваются, видимо, оставляя самое сладкое на потом. Лишь несколько раз выполняют движение ножниц и выходят с пошлым хлюпом.       Мужчина разрывает зубами металлический квадратик, раскатывает презерватив по члену и пристраивается между идеальных половинок. Антон толкается навстречу, но сильные руки крепко держат за тазовые косточки, медленно проводя кончиками пальцев по талии, ведя вверх, задевая соски. Попов, гад, наслаждается сполна. Он слишком долго этого желал, чтобы всё вот так быстро закончилось.       — Особое приглашение нужно? — звучит гневно, сексуально гневно. Антон сводит брови к переносице и щурится, но тут же смягчается, видя эту любимую, виноватую улыбку, — А-арс, прости, продолжай, — стыдливо отворачивается.       Попов целует между лопаток, медленно входит в девственную дырочку, впечатлившись любимыми лапками, которые до побеления костяшек сминают простынь. Останавливается, давая привыкнуть к размеру и распирающему чувству наполненности.       Шастун замирает на несколько секунд с приоткрытым ртом, тяжело дышит, хватая влажный воздух большими порциями, смачивает слюной пересохшие губы.       — Всё хорошо? — шепчет Арс, поглаживает низ живота, снова целует в лопатку, не двигаясь дальше.       — Черт, прекрасно, — отвечает младший и толкается навстречу спустя некоторое время, блаженно улыбается, смотря на довольного Арсения через плечо.       Брюнет наваливается на парня, поглаживая костяшки большим пальцем. Целует в мокрый висок, входя глубже и чувствуя дико болезненную тесноту. Лёгкое касание губами кожи за ушком и член, пульсирующий внутри, выбивают из груди младшего хриплый стон и животное рычание. Весь Антон сейчас — эрогенная зона. Плавится, словно воск под пламенем, расслабляясь и доставляя обоим больше комфорта и удовольствия.       — Ну такой нетерпеливый, — смеётся Арсений, когда чувствует, что Антон готов принять ещё и даже сам насаживается на его член.       — Я хочу чувствовать тебя ближе, рядом, всегда, я люблю тебя, — будто в бреду шепчет парень, ластясь к своему мужчине и прижимаясь всем телом.       — И я люблю тебя, очень сильно люблю, — целуя в загривок, Попов начинает двигаться, наращивая темп, до предела разумного для первого раза у его любимого мальчика. Ладони блуждают по фарфоровой коже, сжимая, сминая. Для ушей играет серенада стонов, звучащих в унисон.       Громкость нарастает, дыхание сбивается, когда дело близится к финалу. В комнате звенит, стоны и всхлипы бьются о стены, кожа плавится, капельки пота и смазки впитываются в простынь, температура накалена до предела. Последние рывки измученных негой тел, и оба изливаются, хрипя и содрогаясь, в едином ритме, в совместном экстазе.       Попов, тяжело дыша, выходит и стягивает презерватив, бросив на пол. Шатен чувствует пустоту и полнейшее наслаждение, когда в голове твоей ни одной мысли, только лишь огромная любовь.       Тело, наконец, начинает постепенно слушаться и Антон прижимается ещё ближе к Арсению, обнимающего его со спины, хотя ближе уже некуда. Только если под кожу.       — Ты как, золотце? — шепчет брюнет на ушко, поглаживая одной рукой впалый живот юноши, который до сих пор не восстановил дыхание, а другая находится в заложниках лапок Антона.       — Слишком вау, ты невозможный, — прячась в своих ладонях от смущения, младший мягко улыбается, — никогда не знаешь, чего от тебя ждать, — мягкое касание губ чужого запястья, вот уже в грудь Арса утыкается острый нос и водит по шее.       — Мы сейчас залипнем, — ярко улыбается старший, против своих слов оплетая тело Антона руками и крепче прижимая к себе.       — Мы уже давно залипли в любви, — прикрывая глаза от усталости и умиротворения, Шастун закидывает длинную конечность на бедро брюнета, улыбается, когда за это ему прилетает мягкий шлепок по ягодице.       Страшно довольные, счастливые и липкие от смазки и спермы, день рождения удался.