Библиотека, биология и щепотка гейства.

***

      Монотонное тиканье часов, топот каблуков нескольких людей, которые поднимаются по лестнице, невероятное напряжение в висках раздражает и нервирует брюнета. Арсений сидит перед кабинетом на кожаном диванчике, одетый с иголочки, вытирает потные ладони о брюки, тем самым мнёт стрелки на них. Очки постоянно съезжают с переносицы, зачем он их вообще нацепил, сам не знает, они просто всегда нравились Антону. Чёрно-золотая оправа привлекала и радовала мальчишеский глаз, как и многие другие вещи в их квартире.       Достаточно зрелая пара двигается в его направлении, когда Попов поворачивает голову влево. Статная блондинка, со знакомыми чертами лица, со вкусом подошедшая к своему наряду, с изумрудными глазами дикой кошки, обаятельно улыбается и, спросив разрешение, легко приземляется на другой конец дивана. Её спутник, пожелавший в приветственном тоне доброго дня Арсу, остаётся стоять рядом, то и дело поглядывая на часы. Выглядит он не менее знакомо, чем его пара: золотисто-русые и слегка завитые пряди, орехово-зелёные глаза с оттенками молодой листвы и достаточно высокий рост. Копия Антона в 40.       Чтоп сто, АНТОН В СОРОК. РОДИТЕЛИ.       Попов как-то слишком резко подрывается от осознания, чем пугает женщину. Извинившись, отходит к кулеру с водой, залпом выпив стакан, будто после бурной попойки. Вдох выдох. Уйти он просто так не может, он обещал любимому человеку, что обязательно дождётся. Импровизация началась.       Спустя долгих и мучительных 17 минут, по арсовым расчётам, из кабинета начинают выходить будущие студенты, не все из них, конечно. Кто-то — залитый слезами, особенно отличники, которые надеялись забрать все баллы, а кто-то — с улыбкой до ушей, счастливый, что набрал проходной.       Дубовая дверь закрывается, оставляя в полном недоумении Арсения, подошедшего ближе. Спустя ещё пару самых медленных минут в этом чёртовом мире, на пороге появляется счастливый и улыбающийся Антон, который сначала и вовсе не верит в то, кого перед собой видит.       — Вы чего, решили меня до инфаркта довести… — бросившись в объятия женщины, а потом — мужчины, парень пускает пару слёз, расцеловывает обоих, щебеча о том и сём, совершенно не по делу. Он безумно соскучился, как и родители, но сейчас он должен огласить свои результаты самым родным, в том числе и Арсению.       — Ну не тяни, сынок, говори, что там, — мама нервно поправляет русую чёлку, которая медленно сползает обратно.       — 263, прохожу по баллам, — оскалив все 32 зуба в замученной улыбке, Антон поворачивается на библиотекаря. Попов замирает, будто не расслышав, улыбается кротко и качает головой в знаке одобрения. Только одного не учитывает, Антоша ведь видит всё: и этот блеск гордости и неудержимой нежности в сапфировых глазах, и тремор рук, и еле удерживаемое рвение одного любящего сердца к другому.       — Мам, пап, это не только моя заслуга, это всё Арсений Сергеевич, — парень лукаво смотрит на реакцию, которая оказалась совершенно презентабельной и вполне схожей с радостью за своего ученика, подаёт руку в знаке благодарности, — спасибо, Вы лучший, — и пожимает её крепко (и нежно проводит большим пальцем по ладошке, но это вряд-ли кто-то замечает, кроме самого библиотекаря, прочувствовавшего прикосновение как мощный удар током).       — Да, спасибо Вам огромное, просите, что угодно, Вы нашего сына подтянули действительно хорошо, — Андрей тараторит быстро и живо после объятий с отпрыском и выплеска радостных эмоций, совсем как Антон улыбаясь, по-настоящему тепло.       — Нет-нет, что Вы, мне благодарность самая настоящая и ценная – результат, а тут даже он превосходит ожидания, спасибо вашему сыну за такое отношение к предметам и учёбе, он очень способный, — теперь хитро и вызывающе улыбаться – очередь Арса, который совсем не учёбу имел ввиду, говоря последние слова.       — Я знаю, как Вас отблагодарить, Арсений Сергеевич! Приходите к нам на праздничный ужин, мы будем очень рады видеть Вас, — Майя мягко подаёт руку мужчине, надеясь на положительный ответ, который получает спустя пару секунд кивком головы, — вот и хорошо, Антоша Вам всё скажет, — дама, под руку ведомая своим мужчиной, прощаются и идут в сторону лестничного пролёта.       Антон кидается в объятия Арса почти сразу, как только теряет родителей из поля зрения. Брюнет мягко и нежно касается ладонью светлых волос, целует прямо в губы, не стесняясь камер наблюдения. Как же параллельно на все эти факторы, когда твой любимый человек рядом с тобой.       — Ты умничка, я нереально горжусь тобой, Антось, — Арс действительно роняет слезу счастья и снова примыкает к таким родным, желанным губам, нежно выцеловывая каждый миллиметр на юношеском лице.       — Что бы я без тебя делал, мой спаситель, спасибо, Арсюш, я тебя очень сильно люблю… — утыкаясь лбом в плечо старшего, Шастун спокойно выдыхает, — мама, кажется, всё поняла, — на губах его расцветает облегчённая улыбка, а сердце Арса делает безумно звонкий для него самого кульбит от такого прекрасного зрелища, и он обнимает ещё и ещё, пытаясь спрятать Тошу в глубинах души и на затворах своего сознания, чтобы никому не отдавать это чудо. Его любимое.

***

      — Как думаешь, эта рубашка будет хорошо выглядеть? — Арсений мечется по комнате от шкафа к зеркалу в одном лишь полотенце, повязанном на бёдрах, прикидывает на себя вещи и интересуется мнением довольно сопящего в кровати Шастуна.       — Ты выглядишь потрясающе даже голым, успокойся, иди сюда, эй, ну любимый, — никакого отклика Антон не получает, и потому приходится подняться с такой манящей постели и подойти к брюнету, смотрящему на себя в зеркало.       — Ты правда так считаешь? — с необъяснимым блеском и надеждой в глазах, Арс невольно мнёт рукав очередной рубашки.       — Смотри только перед собой, — специфический тон с остротой делает своё дело, Арсений внимательно и настороженно бегает глазами по своему телу в отражении.       Антон в это время мягко целует в шею, оттягивает мочку уха, параллельно ведя ладонями по мощной спине, пуская всё новые волны мурашек. Попов слегка закидывает голову и прикрывает глаза, на что младший реагирует неоднозначно и опускает его подбородок, чтобы глаза были на одном уровне с его отражением.       Нежные ладони перебираются на плечи, мягко мнут и расслабляют, Антон протягивает руку параллельно шее, слегка сжимая её у основания, в месте расположения адамова яблока, кадык резко дёргается пару раз в глотке выступившей слюны. Эта махинация выбивает из арсеньевской груди первый, еле уловимый стон.       Шастун продолжает подогревать горячее тело, указательный и средний пальцы другой руки ложатся на горошинку соска, прокручивают его аккуратно и массируют подушечками.       Арс плывёт и растекается, Антон продолжает игру.       Кончики пальцев касаются пресса, старший моментально напрягается от производимых возбуждающих движений, как никак это — эрогенная зона брюнета, юноша знает и намеренно издевается. Проводит короткими ногтями по низу живота, где начинается полотенце, медленно проникает под него, чтобы оно само собой упало. Разумеется, целенаправленно. И оно падает, открывая такой прекрасный для Антона вид, что у самого в шортах член твердеет.       — Посмотри на себя, ходячий секс же, боже, какой ты, — Антон в прямом смысле захлёбывается слюнями, закусывает губу, — а теперь не смей отрывать взгляда от зеркала, — хитро улыбается и садится на колени прямиком перед Поповым. И пока тот только соображает, что юноша будет делать, он уже слизывает выступившую каплю предэякулята со вставшего члена, и проходит мокрым языком по головке, с улыбкой прикрывая глаза.       — Что ты… Аа-н…тон… Чёрт, что ты творишь со мной? — Арс с восторгом и любовью смотрит на Шастуна и тут же получает несильный, но ощутимый удар ладонью по ягодице. Поднимает глаза. В зеркале отражается золотистая макушка, заглатывающая его член чуть ли не до конца, от чего у библиотекаря пальцы ног немеют. Он, наконец, осознаёт, как же это выглядит: сексуально, развязно, горячо, порнушно и невероятно красиво. Широкая ладонь нежно прикасается к голове Антона, который ластится к ней, улыбается хитро и это, чёрт возьми, так ахуительно и покорно выглядит, что Арсений кончает трижды морально.       Попову мало, он вошёл в раж (и в рот Антона, ну как бы, грех не упомянуть). Несильно сжимая мягкие вьющиеся пряди на затылке мальчишки, толкается вперёд и упирается в стенку горла, рыкнув от чувствительности момента. Антон довольно мычит, пуская вибрации по члену и доставляя больше удовольствия своему любимому человеку, сжимает и свой возбуждённый орган через мягкую ткань домашних шорт. Смотрит прямо в ледяные сапфиры, утопает в них, без возможности всплыть и спастись. Шаст кивает, разрешая трахнуть себя в рот (ну а как это, блять, по-другому назовёшь?), расслабляет горло и полностью отдаёт руководство процессом в крепкие руки.       Арсений осторожничает, медленно двигает бёдрами, чтобы не навредить своему маленькому чертёнку, сильнее сжимает золотистые волосы, тянет. Последние толкательные движения пытается смазать и замедлить, но тут уже Антон двигает интенсивнее головой, удерживая старшего за бёдра. Когда в саднящее горло бьёт горячая струя спермы, а сверху, из груди вылетают уже охрипшие стоны, юноша делает пару поступательных движений, скорее на автомате и выпускает член изо рта, довольно слизывая с губ остатки семени.       — Ну ахуеть… Антош, ты…нереальный, — отдышавшись, выдаёт Попов, а Антон, не переставая улыбаться, тянется за поцелуем, на который с удовольствием отвечают. Пальцы Арса бродят по спине парня, пока не доходят до ягодиц, с нежностью сжимая их и поднимая Антона на руки, а длинные его конечности нелепо оцепляют брюнета.       — В ванной хочу, папочка, — горячо шепчет мальчишка и проводит языком по ушной раковине, снова заводя мужчину, уже направляющегося в ванную комнату.       — Ой, как тебе не поздоровится, — проговаривает Арс, усадив своё восьмое чудо света на стиральную машинку, а сам направляется набирать ванну.       — Хочу так сильно кричать твоё имя, чтобы сорвать голос, быть твоей маленькой шлюшкой… — Антон мечтательно прикрывает глаза и сжимает член через ткань, совершенно не замечая, как стремительно Арс приблизился. Старший проводит рукой по ладони юноши, скидывает её и сам начинает дрочить Антону.       — Расскажешь больше о своих хотелках, малыш? — целуя в шею и оставляя почти незаметный след любви, Арсений смотрит в затуманенные возбуждением глаза.       — Хочу, чтобы моё тело было только в твоей…ммм…власти, хочу произносить только твоё имя, когда кончаю, агх, хочу чувствовать только твой вкус на языке, чувствовать только твой член в себе…мммх… люблю тебя… — Антон сжимает свои прелестные ножки, Попов чувствует горячую жидкость, проводит ещё пару раз ладонью по образовавшемуся на шортах пятнышку. Младший, перехватывая руку Арсения на своём паху, рвано стонет, закидывает голову выше, приводя дыхание в норму после оргазма и краснеет, когда смотрит на голодный взгляд напротив, отводит глаза.       — Считаешь, что я подросток с бушующими гормонами и мне хватает только дрочки… — констатирует факт мальчишка, разочарованно выдыхая.       — Думаю, как бы воплотить все твои идеи в жизнь, — подмигнув и ярко улыбнувшись, как умеет только он, Арс тепло и крепко обнимает юнца, который скрепляет в замок руки и ноги сзади брюнета, дико смущается и прячется в изгиб шеи, — котёнок, я тебя очень сильно люблю…       — Ой, а у нас ванна убежит сейчас, — Арсений подрывается и быстро хлопает ладонью по крану, а Антон, каким-то образом хорошо зафиксированный на теле Арса, что он аж пронёс его до ванны на себе, лишь смеётся и всё ещё краснеет за свои слова, сказанные в порыве чувств и эмоций.

***

      Арсений, стоя в ванной на коленях вместе с Антошей, в буквальном смысле вколачивается в податливое тело, выбивая звонкие стоны из груди юноши, которые эхом отражаются от плиточных стен. Замедляется лишь на пару секунд, чтобы убрать пену с бортиков ванны, вода из которой давно уже льется за края от интенсивного раскачивания.       Антон разочарованно выдыхает и подмахивает бёдрами, насаживаясь до конца на твёрдый член оппонента, удовлетворительно стонет и улыбается. Брюнет чувствует эту улыбку, хоть и не видит, прижимается впритык к мокрой спине всем телом, задевая простату и качаясь только лишь по инерции, вместе с водой в ванной. Шастун скулит и кусает губы от каждого, даже малейшего прикосновения члена к заветной точке, припечатывается лопатками к груди мужчины, голову закидывает на плечо, ищет опору.       Арсений заглядывает в затуманенные возбуждением, изумрудные глаза, и в этот момент понимает, что Антон — только его; что он будет кричать в постели только для него; что его тело будет принадлежать только Попову; что только его имя будет слетать с этих истерзанных губ, когда юноша будет биться в конвульсиях от экстаза и только его руки будут доводить его мальчика до онемения пальцев и дрожи в коленях.       Большая рука обхватывает мальчишку поперёк талии и прижимает сильнее, ближе к себе, угол проникновения меняется и Антон протяжно скулит, выгибается сильнее в пояснице, а из глаз брызгают слёзы, ноги непроизвольно съезжаются в довольно скользкой ванне. Он сжимает Арсения сильнее внутри, с долгими перерывами не расслабляя мышцы, чем доставляет мужчине нереальные эмоции и приближает к кульминации.       — А-арс… Арс-с… — хватаясь за борт, Шастун на мгновение, как ему показалось, теряет сознание, но крепкие мужские руки не дают ему упасть. До хрипотцы сорванный голос вновь берёт высокий тон, когда Арсений переходит на запредельную скорость в их ситуации, весь пол в ванной залит водой, а воздух, тягуче тяжёлый, проникает в лёгкие, совершенно не способствует улучшению дыхания.       — Давай, солнышко, скажи, чего ты хочешь, — брюнет резко останавливается, надрывая пелену предоргазменного состояния.       — Хочу, чтобы ты не останавливался так резко и уже наконец позволил мне кончить, пожалуйста, Арс… — хрипло, срываясь на шёпот, младший дёргается назад, но сильные ладони держат его за бедра. Разочарованный скулёж.       — Попроси лучше, малыш, ты ведь знаешь, как я люблю, — выцеловывая солёную от пота кожу на загривке, Арс медленно выходит из ануса, щекоча бархатные стенки и нервишки Антона.       — Хочу чувствовать тебя глубоко в себе, прошу, п-папочка… — Арсению срывает тормоза. Он сейчас как разъярённый бык, которому показали красное полотно на ринге. Член Попова мгновенно теряется в проходе мальчишки, раздаётся глухой шлепок яиц о кожу ягодиц и громкий стон слетает с уст парня. Арс расслабляет хватку на прессе, теперь лишь поглаживает нежную кожу и чувствует каждый толчок, ощущает ладонью бугорок внутри.       — Котёнок, хочу увидеть это, напряги животик и прогнись немного, — всё выполняется мгновенно под ужасно пошлые, хлюпающие звуки и громкие стоны обоих.       Библиотекарь не верит своим глазам, но и правда видит и ощущает это кончиками пальцев. Его член выпирает изнутри живота юноши, натягивая молочную кожу выше паха. Замедляясь, но не прекращая двигаться, Попов закусывает губу, безумно улыбается, снова и снова с нажимом поглаживая натянутую кожу.       — Ааарс, агх… — Антону только лишь остаётся принимать этот кайф и наслаждаться влюблённым взглядом своего парня.       Пара резких и грубых толчков, довольный вскрик и мальчишку накрывает волной экстаза, сперма брызгает рвано, пачкая бортики ванны, в груди разливается тепло, а воздух в лёгкие поступает безумно трудно.       Антон зажимается импульсивно, благодаря оргазму, доводит до него и Арсения, который загоняет член по самые яйца и обильно кончает внутрь, всё ещё заворожённо смотря на живот Антона. Горячие вязкие капли вытекают из прохода даже когда Арсений ещё внутри и легонько покачивается вместе с водой.       — Арс… Это какой-то пиздец… Мне так хорошо никогда не было… — отдышавшись, выдаёт Антоша, болезненно шипит, когда член выскальзывает, и устало выдыхает, чувствуя опустошение.       — Это было так ахуенно, котёныш, — сглатывая вязкую слюну, выделяющуюся от вида такого измученного горячей страстью парня, Арс тянет его на себя, Шастун плюхается в объятия любимого человека.       — Блин, я думал такое только в отборной порнухе можно увидеть, а сегодня видел это в себе, ахренеть… — проморгавшись, юноша с улыбкой и восхищением в глазах хватает ладошку Арса и прижимает её к месту, в которое недавно изнутри упирался его член.       — Это выглядело так правильно и восхитительно, чёрт, я, кажется, нашёл ещё один свой фетиш, — оставив невесомый поцелуй в макушке, брюнет подушечками пальцев гладит нежную кожу неокрепших кубиков.       — Люблю тебя, папочка, — прилипая вплотную к Арсению, младший довольно мурлыкает, ластится и прикрывает глаза в немом удовольствии.       — И я, люблю тебя бесконечность бесконечностей, малыш, — губы их сливаются в нежном, ленивом поцелуе, Попов слизывает капельку крови из ранки, оставленной антоновыми зубами.       — Нам бы поторопиться, у нас ужин же, — в противовес своим словам, Антон жмётся ближе, оплетает худыми руками тело оппонента, носом тыкается в складку шеи как слепой котёнок, счастливо улыбается.       — Да, надо бы, — старший заключает в свои объятия юношу, аккуратно проводит губами по виску, невесомо целует в уголок губ. Антон морщит носик и плескает ступнёй воду, передаёт свою улыбку Арсению, который теперь улыбается тоже, ярко и тепло.

Я так долго искал и нашёл тебя,

И теперь, пусть весь мир подождёт…

***

      Переступая с ноги на ногу перед уже знакомой квартирой, Арсений сутулится, теребит край пакета из «Красного&белого» и обертку букета лилий, перебегает взглядом от звонка к тёплым ореховым глазам.       — Не переживай так, они тебя не съедят, Арсюш, — парень мягко цепляет мизинчик правой руки оппонента своим и жмёт подушечкой пальца на кнопку звонка.       — Оой, а вот и мальчики пришли, — восклицает Майя, здороваясь, принимая цветы и комплименты, льющиеся из брюнета рекой, чтобы произвести впечатление. Она спрашивает о сегодняшнем дне, предлагает мягкие тапочки и укутывает в уютный купол одной лишь улыбкой. Антоновой улыбкой.       — Мы вас заждались прям, вы чего так долго? — мать причёсывает чёлку Шастуна, которую тот уложил наспех, пока Арс, стоя в костюме уже минут 20, выцеловывал молочную кожу шеи.       Парни с лёгким румянцем смотрят то друг на друга, то на женщину, которой и так уже всё совершенно очевидно. Майя только лишь улыбается себе под нос, выдвигает одну из полок комода и, вымазав в чём-то палец, отодвигает воротник и припечатывает его к шее Антона, размазывая крем с приторным запахом косметики, подчищая за Арсом следы.       — Молодое дело – не хитрое, — укоризненно проговаривает она и снова, раздарив обоим улыбки, разворачивается в направлении кухни, захватив с собой сына, — надеюсь, Вы помните, где ванна, Арсений Сергеевич, — с лисьей осторожностью и ухмылкой шепчет женщина.       — А как не помнить… — бубнит под нос брюнет, вспоминая, какие горячие ночи прошли в этой квартире, невольно и по-особенному сладко облизнувшись.       — Здравствуйте, проходите, как Ваши дела? — Андрей с уважением и нескрываемым волнением приветствует учителя их сына, отведя ему почётное место за столом.       — Спасибо большое, всё хорошо, как у Вас? — Арсений порядочен и услужлив, улыбается приветливо и даже иногда хихикает с шуток отца.       Он внимательно слушает всю дребедень о бизнесе, разговоры о котором так надоели Антоше, предлагает свои идеи и некоторые Андрей даже берёт на заметку, обещая в будущем использовать их. Потом они плавно переходят на «ты» и к любимым сортам вина, решают, на что лучше клюёт, считают, сколько в принципе нужно дней для полноценного, здорового отпуска и ведут дискуссию о том, как планируют провести этот сезон года, разыгравшийся не на шутку, бьющий все рекорды и термометры. И даже договариваются о помощи Арса в постройке бани.       — Вот какой у тебя учитель хороший, Антош, цени его, золото – не человек, — похлопав юношу по плечу, Андрей продолжает поглощать шедевры на столе, все призы за которые однозначно для Майи.       А Антон глупо лыбится, смотря на своего расслабившегося мужчину, произносит: — Пап, он мне не просто учитель, он — человек, который раскрасил мой серый мир, — заглянув в синие, испуганные глаза, мальчишка лишь заботливо улыбается, хватая ладонь Арса через стол.       — Я заметил, ты так сияешь, когда он рядом, — погладив сына по щеке, Андрей, с морщинками у глаз из-за улыбки, смотрит на Попова, — береги его, он – моё единственное, ради чего я живу и пашу, не потеряй моё доверие, — наставляет отец, с грустной улыбкой оглядывая обоих, — вот и вырос наш мальчик, — обращается он к жене, которая, подперев ладонью голову, лишь любуется этими двумя.       — Не понял, а что, скандалов, интриг и расследований не будет что ли, мы что, в трёхтысячном, или где-то не в России?.. — опешив, библиотекарь проверяет даты на смартфоне и выглядывает в окно за спиной Шастуна-старшего.       Старшее поколение только смеётся, говоря, что, если бы Арсений пожил с их годы, да ещё и не в этой стране, уж точно привык бы к абсолютно адекватному отношению к себе и к тому, что всем на западе плевать, с кем ты спишь, главное — человек ты хороший. Да и Антона они вырастили сами и с пелёнок знают, что и кто ему нравится, это они уже давно поняли.       — Я же говорил, они тебя не съели, — смеётся мальчишка, когда их отправляют переодеться в домашние вещи для совместного просмотра нового фильма, в уютном пентхаусе на 9 этаже, в кругу новообретённой семьи.       Арс только лишь ещё раз (в тысячный, блять, наверное, за сегодня) удивляется, тепло и по-свойски притягивает Антона к себе для мягкого поцелуя и нежных объятий.       Ему вообще кажется, что он в прострации, во сне, не на Земле, где угодно, но только не в настоящем. Да и, если это так, он возвращаться не собирается. Пусть остальные отдуваются, он устал.       Ему хватит простого человеческого счастья, которое он уже обрёл. С той самой секунды, когда в три часа дня на пороге библиотеки появился он. Антон.