Библиотека, биология и щепотка гейства.

***

      — Зая, ты собрался? — заглядывая в библиотеку, Антон нервно теребит ворот тесной рубашки.       Его встречает тишина и лишь тихое тиканье настенных часов. Стук его новых туфлей о пол с каждым шагом эхом разносится по комнате, отбивая ритм и улетая в никуда. Проведя кончиками пальцев по пыльным разноцветным корешкам, Антон вытягивает одну из книг, «Биология, 11 класс». Как нелепо и иронично. Он был согласен даже на сопливый роман, в котором всё закончится, по канонам, хорошо. Усмехнувшись и спрятав руки в карманы выглаженных брюк, Шастун с мягкой улыбкой входит в комнату. На него падает две пары глаз.       Одни — родные, теплые, с морщинками радости вокруг, хоть и оттенок их нельзя назвать таковым. О, эта лёгкая, дерзкая улыбка, которая каждое утро встречает его и сопровождает целый день. Антон любуется долго и размеренно, ему спешить некуда. Он тает и плавится от этого взгляда, от равномерно вздымающейся груди, от обтянутых рубашкой плечей, от перекатывающихся под ней мышц. Парень уже было делает шаг навстречу, но понимает, что в комнате они не одни. Хотя, вообще-то, ему плевать, он бы с радостью сейчас оказался в объятиях своего любимого человека.       Бросив быстрый взгляд в сторону, Антон замирает и отступает назад, весь взъерошенный, как кот во время драки. Брови плывут вверх, когда он узнаёт в свете солнца директора.       — Павел Алексеевич…? — нервно выдыхая, Шастун уж было составляет тираду с оправданиями в своей голове, но только в сторону библиотекаря. Как там говорят: ради любимого человека можно пожертвовать всем, «Преступление и наказание» тому пример. Он сочинение недавно на эту тему писал и пару аргументов даже готов уже привести, как его прерывает бархатистый голос.       — Антось, эй, иди сюда, не бойся, он знает, — сам подходя к юноше, Попов умилённо улыбается и, видя смятение, смотрит на Добровольского, в ледяном взгляде которого всё же проскальзывает пара морщинок улыбки.       Антон расслабляется, но чувствует, тут что-то не чисто.       — Знаю, верно, блин, рад за вас, неожиданно так просто, я уже старый, подготовьте в следующий раз, когда что-то рассказывать будете, — подбирая слова, на лице Паши расцветает улыбка, а глаза горят от счастья за друга.       Выдохнув резко весь воздух, Антон трепетно обнимает Арса и прикрывает глаза в спокойствии. Вдруг вихрь по имени Оксана залетает в комнату, а следом и Дима с Серёжей, познакомившиеся совсем недавно.       — Там уже машины приехали, вы чего тут разобнимались? — в противовес своим словам, девушка прилипает к парням.       — Так вы всё знали и мне ничего не сказали? Вот друзья, называется, — пожимая руку Сергею, с наигранной обидой проговаривает директор, обращаясь ко всем троим, залетевшим в кабинет.       — Паш, так мы сами недавно узнали, эти партизаны и нам ничего не говорили, — засмеялся Сергей, а Оксана и Дима закивали болванчиками, тоже улыбаясь.

***

      — Как там у вас с Катюшей дела? — с загадочной улыбкой пихнув друга в бок, Антон подходит к фуршетному столу в поисках вкусностей.       На фоне играет спокойная музыка, может даже какого-то классика, но, вот подвох, Антон их совершенно не знает, да и не сильно это его сейчас волнует.       Виновники торжества размеренно бродят по залу, девушки позируют около стенда с надписью, гласящей что собравшиеся здесь ребята больше уже не вернутся в школу. Выпускники.       — Я короче, это, ну, колечко ей купил, предложение буду делать, — отрешённо улыбнулся Дмитрий, откусывая кусочек пиццы.       — Ахереееть… — протянул обескураженный Антон, — сказать, что я в ауте — ничего не сказать, Димон, капееец, рад за вас очень, поздравляю! — на веселе пропищал парень, уже согнувшись и крепко обнимая друга.       — Я тоже очень рад, спасибо! Ты не представляешь, как я с ней счастлив, — но, глянув мельком на Арсения, друг добавил, — а вообще-то, представляешь, — и тепло сцепил руки на пояснице юноши.       До начала веселья остаются считанные минуты, вот уже даже тамада вошла в зал и помчалась к оборудованию; это означало, что ребятам необходимо построиться и ждать заветных слов приветствия выпускников 11 класса.       — Ты сияешь, я рядом, хорошо? — незаметно чмокнув Антона в висок, Попов улыбается искренне чисто и, идя бок о бок с Павлом, садится за столы.       Люблю тебя читается по губам библиотекаря, Антон невольно расплывается в детской улыбке. Арс невероятно красив и счастлив, что в этот день он находится рядом со своим любимым человеком.

***

      Арсений быстро перебрасывается парой слов со слегка охмелевшим Добровольским, проходя мимо него с бокалом игристого. Заприметив краем глаз около входа взгрустнувшего парня, он меняется в лице, с осторожностью и всей нежностью подходит к Антону и прикасается кончиками пальцев к запястью, будоража мальчишескую розоватую кожу на месте бывших царапин.       — Эй, малыш, всё хорошо? — заглянув в глаза, наполненные невыносимой тоской, Попов с опаской присаживается рядом. Благо — сейчас добрая половина класса догоняется в туалете, а другие — отрываются на танцполе под громыхающие биты современной попсы.       — Я по родителям так скучаю, жесть просто… Что ж я такой непутёвый-то а, что они даже на выпускной мой не соизволили приехать… — быстро хлопая ресницами и утешая поток новых слёз, Антон вскидывает голову вверх, отчего на долю секунды встречается с сапфирами и уже не может больше существовать без теплоты взгляда его любимого человека. — Ты безумно красивый, Арс, я так тебя люблю, — прикрыв веки и чуть не грохнувшись со стула, Шастун глупо смеётся, а Арсений понимает, что это конечная. Перепил, бедняга. А он, рыбья головешка, не уследил. С его отвращением к рыбе, брюнет и правда чувствует себя таковым, а потому криво улыбается этой ассоциации и приносит бутылочку воды для юноши, который уже стянул с себя пиджак и даже расстегнул пуговицы сорочки.       Молодое и любимое тело непривычно красиво осветилось лунным светом, ведь было далеко за полночь, а бывшие одноклассники неподалёку уже договаривались, в какой парк поехать, чтобы встретить первый рассвет пока свободного от учёбы человека.       Арс непроизвольно облизал сухие губы, задерживая взгляд на неокрепшем прессе, по которому тонкими струйками стекала вода. И, наконец, подняв глаза, заметил похотливую юношескую улыбку и совершенно трезвое состояние.       — Пиздун, Вы, сударь, да ещё какой, — уже откровенно пялясь на кожу, поблескивающую от фонарного освещения и капель воды, старший прищуривает глаза и приближается ближе. Шастун непозволительно громко и долго смеётся от того, насколько нелепо мат звучит от библиотекаря-интеллигента.       — Ооой, вот не надо, я может специально это провернул, чтобы тебя прилепить к себе и поехать уже домой, — ожидая поцелуя, лепечет Антон, на что получает мягкий щипок за бедро.       — Можно же просто сказать, лисёнок, а не выкручивать махинации. Разве я когда-то тебе отказывал? — мягко улыбается Арс и слегка притягивает шатена, дотрагиваясь губами до уголка губ, — люблю тебя очень. Попрощаемся с ребятами?       — Надо бы, — схватив Арса за рукав рубашки, радостный Шастун воодушевлённо топает к столику с сидящими и мило щебечущими Оксанкой с Сергеем, Павлом, и Димой с Катей.

***

      Арсений с Антоном едут в такси по сумеречному городу, освещённому лишь дорожными фонарями. Младший, отвернувшись от тонированного стекла, из-под густых ресниц пристально оглядывает Попова, который, прикрыв глаза от монотонной езды, сейчас выглядит таким властным, могущественным над Антоном и одновременно самым любимым для него человеком, что на лице парня непроизвольно расцветает улыбка. А в глубине сердца что-то очень сильно сжимается от всей нежности и любви к мужчине.       Мальчишеская рука медленно приближается к нижней части бедра, ближе к колену, осторожно касаясь кончиками пальцев и проводя токовые разряды по телу старшего, от чего его ресницы подрагивают, а уголок губ приподнимается на пару миллиметров. Арсений ждёт дальнейших действий, теша своё самолюбие, и Шастун, понимая и принимая такой расклад событий, улыбается ярче, продолжает гладить и вести руку выше, медленно и осторожно, как бы делал это брюнет. Тронув твердеющую плоть, Антон шумно выдыхает, и Арсений тоже, сливаясь в единый рывок воздуха из лёгких со своим мальчиком.       Старший резко поворачивает голову, заглядывает в ярко-зелёные глаза, читая в них только безграничную любовь. И бешеное желание. Слюна скапливается во рту, будто сейчас перед ним самый лакомый кусочек кофейного чизкейка с аккуратной ягодкой голубики, который разыгрывает и будоражит его вкусовые рецепторы только от одного вида. Попов намеренно и непринуждённо проводит рукой по ладони на своём паху, чуть надавливая, закидывает голову выше и рвано выдыхает. Тянет Антона на себя, чтобы он сел ближе, мягко целует в шею, обжигая светлую кожу. Парень тает, краснеет, прерывисто дышит, слегка улыбается и зажимается от щекотки в шейной области.       Не переставая стимулирование члена через грубую брючную ткань, выпускник, позволяя себе слегка больше, чем обычно, меняется местами с оппонентом и буквально вгрызается в нежную кожу, оставляя багроветь её на видном месте. Будто оклемавшись, Антон зализывает своё творение и, отстранившись, виновато улыбается.       — Черт, что ты творишь со мной? Ангел во плоти с душой дьявола, — что-что, а сравнения у Арсения всегда если не божественны, то чертовски приятны и льстительны.       — Ооу, папочке нравится? — заползая под уже влажную ткань брюк и боксеров, прежде расстегнув первые, скалит ослепительной улыбкой Шастун.       — Ахх… Дома, солнышко, дома… — устало отрезает брюнет, нехотя убирает чужую руку от своего паха, поправляет сбившуюся мокрую чёлку охмелевшего мальчишки.       — Ой, зануда, иди сюда, — шепчет мальчик, сам укладывается на плечо Арсения, оплетая руками торс и закидывая нижнюю конечность на ноги старшего, — люблю тебя, что аж съесть хочется, мур мур?       — Мур мур, такой котёныш, — счастливо улыбается и обнимает крепче, Попов целует макушку, вдыхая запах елового шампуня.       Арсений даже засыпает в дороге, а Антон, заметив это, стремительно меняет адрес, пообещав внушительную доплату, и таксист разворачивает машину к центру города.       — Аарс, просыпайся, приехали, — шепчет Антон на ушко, чем вызывает табун мурашек и счастливую улыбку на лице старшего.       Брюнет оглядывается, выйдя из автомобиля, понимает, что что-то не так, поворачивается корпусом к Антону с нахмуренными бровями, заставляя своим видом юношу рассмеяться.       — Я кое-что приготовил для тебя, в своей квартире, идём, — мягко переплетая пальцы, Шастун ведёт мужчину в пентхаус.       — У тебя есть квартира? — восклицает Попов изумлённо и, не до конца осознавая всей ситуации, продолжает тупить, но шагает ровно и прямо, слегка тянет руку из захвата парня, чтобы тот объяснился.       — Ну мы же где-то раньше с родителями жили, ты чего, — устало смеётся парень, поглаживая костяшки арсовых пальцев.       — И то правда, — бурчит себе под нос брюнет, виновато улыбается. Они заходят в подъезд многоэтажного дома.       — У меня там выход на крышу, сейчас возьмём пледы, укутаемся друг в друга и будем встречать рассвет, — лихорадочно долго младший жмёт на кнопку вызова лифта, но быстро бросает это дело и ярко улыбается, когда Арс говорит, что до восхода мало времени и парни бегут восемь лестничных пролётов, чтобы успеть. Щелчок замка, автоматическое включение света, приятная музыка.       — Пойдем скорей, переоденемся, — Арсений не успевает даже снять ботинки, но Антон и не переживает по этому поводу. Это совершенно последнее, о чём он думает сейчас.       Когда Шастун впопыхах бежит уже в толстовке и серых шортах на кухню и достаёт бутылку красного вина, брюнет успевает нацепить только лёгкие спортивные штаны хозяина квартиры, которые ему длинноваты.       — А может не пойдём никуда, — Антон пыхтит над бутылкой вместе со штопором, но замирает, видя парня перед собой, непроизвольно закусывает губу, закидывает челку движением головы, чтобы не мешала лицезреть любимого мужчину.       Арс укладывает на спинку стула хозяйский свитшот, явно большой, и потому такой уютный и теплый, приближается к замершему юноше. Глядит нежно и по-любовному, так, что в душе щемит, а ноги непроизвольно подгибаются от его улыбки, именно этой, необъяснимой, непонятной многим, посвященной только лишь Антону.       Ладонь со штопором медленно опускается в арсову, юноше хватает лишь прикосновения, чтобы вспыхнуть ярким огоньком, словно спичка. Попов аккуратно откупоривает бутылку, чувствует прикосновения холодных пальцев к нежной коже на торсе и тепло, исходящее от Антона, прижавшегося грудью к его спине.       — Ааарс, ты такой горячий, — шепчет Антон, проводит кончиком носа по виску, нежно целует за ушком, ведёт кончиками пальцев по выступающим рёбрам, соединяя ладони в некрепкий замок на прессе.       Библиотекарь отставляет вино, медленно поворачивается и поднимает руки Антоши на свои плечи, а сам — обнимает за поясницу, крепко прижимает к себе, целует родинку на носу и, прикрывая глаза, издаёт довольный звук, похожий на мурчание.       — Какой ты кооот, — улыбается младший, укладывая голову на мужское плечо, замечает первые солнечные лучи, — уже рассвет…       — Идём, любимый, скорее, — Арс, кое-как нацепив свитшот, хватает вино, плед, лапку Антона и открывает балкон, через который парни попадают на крышу.       — Как красиво, — зелёные глаза скрывают веки, лёгкая улыбка трогает губы Шастуна, а весенний ветер навевает спокойствие и умиротворение, которое жизненно необходимо обоим хотя бы на пару дней. Пора отдохнуть от усиленной подготовки к экзаменам и поймать момент.       — Так же красиво, как ты, — накинув огромный плед на плечи, мужчина подходит к парню, хватая того в горячие объятия и окутывая в тепло.       Золотое сияние солнца постепенно освещает небо, крыши домов, верхушки деревьев, ветер путает волосы парней между собой, щебетание ранних пташек действует как успокоительная мелодия, а притяжение друг к другу растёт с каждой минутой не только физически. Сердца бьются в унисон, сплетаясь и создавая ту самую эйфорию, благодаря которой можно прочувствовать все составляющие горячего и страстного чувства — взаимной любви.